• 9 •

Следующие несколько дней тянулись для Гермионы в странном, раздвоенном состоянии. На уроках она старалась быть собранной, но ее разум то и дело ускользал от заклинаний и формул, возвращаясь в темноту, к рукам, которые знали ее тело лучше, чем она сама. За обедом в Большом зале она ловила себя на том, что не ест, а изучает мужскую часть учеников. Ее взгляд медленно скользил по лицам и фигурам, выискивая зацепки. Она анализировала все: структуру волос, линию скул, ширину плеч. И все чаще ее взгляд задерживался на игроках в квиддич, потому что в один момент ее осенило. Такую развитую, функциональную мускулатуру, полученную от регулярных, интенсивных нагрузок, в Хогвартсе мог дать только один вид активности. Она вспомнила, как Гарри и Рон, всегда бывшие довольно…субтильными, буквально преобразились после года интенсивных тренировок. Их плечи стали шире, руки сильнее, а грудь массивной от постоянных нагрузок на поле. Больше в школе не было спорта, который так системно менял бы тело. Эта теория казалась Гермионе безупречно логичной. По крайней мере, ее можно было проверить. — Ты будешь доедать это? — голос Рона вырвал ее из размышлений. Гермиона вздрогнула и посмотрела на свою нетронутую порцию куриных ножек. — Можешь брать, Рон, — проговорила она, отодвигая тарелку. Тот довольно улыбнулся и потянулся за добычей. Пожевав пару мгновений, он аккуратно, почти нерешительно задал вопрос, который, видимо, вынашивал не один день. — Так… ты ходишь в ту… Черную Комнату, да? Гарри и Джинни, сидевшие рядом, синхронно замерли с ложками, не донесенными до рта, и неловко переглянулись. Атмосфера за столом мгновенно наэлектризовалась. Все знали о давней, никуда не девавшейся симпатии Рона к Гермионе. — Эм, ну… да, — выдавила она, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. — Да, хожу. Рон кивнул, размышляя над следующим вопросом. — И как… тебе там? Гермионе стало нестерпимо неловко. Обсуждать с Роном то, что она вытворяет в полной темноте с анонимным партнером, было сродни пытке. — Довольно занимательно, Рон, — уклончиво ответила она, надеясь, что этим все и закончится. Но он не унимался. — Мне вот еще ни разу не доставалось кольцо, — пробормотал он, ковыряя вилкой в пюре. — Может… Комната ошибается? Может, моя пара просто… сидит не с тем человеком в ячейке эти пять минут и ждет, пока все закончится? Он поднял на Гермиону щенячий взгляд, полный глупой, даже трогательной надежды. Она не могла винить его за эти чувства. Ей было даже немного стыдно, что она никогда не могла ответить ему взаимностью. Но ведь и сердцу не прикажешь. — Рон… — начала она мягко. Он, набравшись смелости, перебил: — Просто скажи. Тот, с кем ты в Комнате… тебе кажется, он действительно тебе подходит? Он тот самый? — Что ты к ней пристал, Рон? — вступилась Джинни, хмурясь. — То, что происходит в Черной Комнате, личное дело каждого. Неприлично об этом спрашивать. — Все в порядке, Джинни, — вздохнула Гермиона. Она посмотрела на Рона. — Рон, я не знаю, тот ли он самый. Я даже не знаю, кто он. Не имею ни малейшего понятия. — Вот именно, Гермиона! — воскликнул он, словно поймав ее на слове. — Это не кажется тебе странным? Как можно вообще… с кем-то, кого ты не знаешь и не видишь… А если он коснется тебя в… неподобающем месте? Ох, Рон, если бы ты только знал, где и как он меня касался… Ее щеки были похожи на два спелых помидора из сада профессора Стебель. — Рон, правда, отстань от нее, — тихо, но твердо сказал Гарри. — Гермиона взрослая девушка. Она сама разберется. Гермиона с благодарностью посмотрела на них обоих. Рон, видя, что проигрывает, решил перевести фокус внимания, но от темы не отступил. — Что насчет тебя, Гарри? Ты ведь тоже все еще без кольца? Гарри уныло уставился в свою тарелку. — Оно появилось лишь однажды, в самый первый раз. Я зашел в Комнату, и меня просто выкинуло наружу вместе со всеми через пять минут. Я думал, это какой-то сбой, но… возможно, как сказал Нотт, моя пара выпила зелье, но не зашла внутрь. После этого я пробовал зелье каждый раз, но кольцо не проявлялось. Видимо, не судьба. Гермиона сочувствующе потрепала его по плечу. Она понимала это чувство тщетного ожидания. — О, Гарри, мне очень ж… — начала Джинни, но вдруг застыла с открытым ртом. Ее взгляд скользнул по лицу Гарри, затем резко переметнулся на слизеринский стол, потом снова на Гарри. Она вспомнила недавний пикник у озера, слова Паркинсон… Ее глаза округлились от внезапной догадки. Гарри, заметив это, явно занервничал, его пальцы сжали край стола, взгляд нахмурился. Джинни, увидев его реакцию, казалось, еще больше утвердилась в своей безумной мысли. — Пэнси? — проговорила она беззвучно, одними губами, чтобы другие не заметили. Глаза Поттера стали похожи на два блюдца. Он понятия не имел, каким образом она могла догадаться, но нельзя было позволить понять это и остальным. Джинни хотела что-то сказать, но он едва слышно шикнул и почти незаметно покачал головой, умоляя молчать. Поняв это, Джинни резко вырвала лист из лежавшей рядом тетради, что-то быстро нацарапала на нем и встала. — Ладно, ребят, я пойду, мы с Блейзом договорились увидеться. — Она протянула сложенный вчетверо листок Гарри. — Вот, Гарри, список ингредиентов для домашки, что ты просил. И, бросив на него многозначительный взгляд, удалилась. Убедившись, что никто не подсматривает, Гарри развернул листок и прочитал: Через 15 минут на мосту. И только попробуй не прийти, Поттер! Гарри еле слышно вздохнул, словно принимая свою судьбу, и сунул записку в карман. Тем временем, через весь зал Драко Малфой наблюдал за гриффиндорским столом, замечая, как алеют щеки Грейнджер при разговоре с херовым Уизелом. Это рыжее недоразумение всегда неровно к ней дышало, это было трудно не заметить. Но Грейнджер, судя по всему, имеет достаточно достоинства, чтобы не связывать себя с ним. По крайней мере, пока что. Какого хера он там ей говорит, что она так краснеет? Драко одолевали навязчивые, раздражающие мысли. Что, если в Комнате она не с ним, а с Уизли? Что, если рыжий прямо сейчас признается ей в этой догадке? Что, если… Драко казалось, он готов уже рвать на себе волосы. Быстрее бы пятница…