• 12 •

Несколькими минутами ранее, в Выручай-комнате, у стойки с шотами собралась небольшая компания, состоящая из Джинни, Блейза, Тео, Луны и Пэнси. Джинни нервно озиралась по сторонам, а Блейз то и дело одергивал ее за локоть, шепча, что она «слишком палится». Тео и Луна выпивали один за другим неоновые шоты на брудершафт. Пэнси же стояла понурившись и уставившись куда-то в пустоту. Она не хотела приходить, но Блейз уговорил ее, даже настойчивее, чем обычно. Впрочем, она не придала этому значения. Ее мысли витали где-то далеко, в лабиринтах собственных сомнений и страхов. И тут позади раздался до боли знакомый голос, от которого у нее по спине пробежали мурашки. — Привет, ребят. Все обернулись и улыбчиво поздоровались, кроме Пэнси. Она вся напряглась, как струна, чувствуя, как горит ее спина под его взглядом. Голос раздался снова, на этот раз мягче и ближе. — Пэнс? Она вздрогнула, но, заставив себя натянуть маску холодного безразличия, медленно обернулась и встретилась взглядом с Гарри Поттером. — Чего тебе, Поттер? — буркнула она, делая максимально скучающий вид. — Есть разговор. — Ну так говори, — отмахнулась она, отводя взгляд. — Наедине. Отойдем? — Нам не о чем с тобой разговаривать наедине. Гарри посерьезнел, его глаза сузились. — Пэнси, мать твою, перестань быть такой сукой хотя бы на одну ебаную минуту и удели мне немного своего драгоценного времени. Пэнси замерла с открытым ртом. В наступившей тишине Тео присвистнул и рассмеялся. — Да ты бессмертный, чувак. Уважаю. — Так, Тео, тебе пора на сцену, — быстро вмешалась Джинни, начиная толкать всех прочь. — Пойдемте, ребят, дадим им поговорить. И она буквально оттеснила Блейза, Тео и Луну, оставив Гарри и Пэнси наедине в небольшом круге пустоты среди шумящей толпы. Как только они остались одни, маска Пэнси начала трескаться. Гарри видел, как бегают ее глаза и как нервно сжимаются пальцы. Решив не тянуть, он перешел к сути. — Тогда, в конце прошлого курса… Ты хотела, чтобы я тебя остановил? — Не понимаю, о чем ты, — она отвела взгляд, но ее щеки покрылись легким румянцем. — Отлично понимаешь, — он шагнул ближе, понизив голос. — Прекрати строить из себя дурочку, тебе не идет. — Я ничего не хотела, ясно? — она резко подняла на него глаза, в них пылал огонь. — Как я тогда и сказала, это все было бы огромной ошибкой. С тех пор мое мнение не изменилось, так что… — Врешь, — спокойно парировал он. — Просто нагло врешь, Пэнс. Она сделала движение, чтобы уйти, но он мягко, но твердо взял ее за запястье и развернул к себе, вставая так близко, что их груди почти соприкасались. — Мне тоже пиздец как страшно, — прошептал он ей прямо в лицо. — Но если кому-то из нас нужно проявить смелость, то пусть это буду я. — Ты поздно спохватился. — Согласен. Но лучше поздно, чем никогда. — Я в отношениях. — И где же он? Пэнси закусила губу. Правда была в том, что они с Пьюси расстались еще в ту субботу, после пикника. — Ты просто себе всё надумал, Поттер, — сказала она уже без прежней уверенности, ее голос дрогнул. — Надумал и всё. — Так докажи мне это, Пэнс. Выпей зелье. Пошли в Черную Комнату. Вот и узнаем наверняка. — Не пытайся взять меня на слабо. — А я и не пытаюсь. Я предлагаю уговор. Мы выпиваем зелье. Если кольцо у кого-то из нас не проявится или если мы не попадемся друг другу, я больше никогда к тебе не подойду. Но если мы будем там друг с другом… — он подошел вплотную, приподняв ее подбородок костяшкой пальца. — Черта с два ты от меня тогда отделаешься. Пэнси ничего не ответила, ее дыхание перехватило. И как раз в этот момент Тео объявил, что пора принимать зелье и заходить. Гарри протянул ей шот с замешанным туда зельем и взял второй себе. Одним движением он опрокинул его в себя. Пэнси, все еще глядя ему в глаза, неуверенно сделала то же самое. Не прошло и пяти секунд, как на их безымянных пальцах проявились тонкие черные ободки. — И как, по-твоему, мы вообще сможем понять потом, что мы попались именно друг другу? — скептически выдохнула она, пытаясь скрыть охватившее ее волнение. — Ну, как минимум, ты меня по очкам, а я тебя по твоим коротким волосам, — усмехнулся он. — Но для большей точности… вот. Он закатал рукав своей мантии, взял ее за руку и приложил ее ладонь к своему плечу, к трем мелким, слегка выступающим родинкам, образующим почти идеальный треугольник. — Вполне конкретный ориентир, как по мне. — Я… я не знаю, это… это все просто бред, — прошептала она, и в ее голосе снова зазвучала паника. Она сделала шаг назад, готовясь в очередной раз сбежать. Гарри тихо пробормотал себе под нос: — Так, понятно. Тогда действуем по плану Джинни. Прежде чем Пэнси успела что-либо сообразить, он резко нагнулся, перекинул ее через плечо и понес по направлению к Черной Комнате. — Поттер, мать твою, опусти меня сейчас же! — завизжала она, молотя кулаками по его спине. — А ну живо, поставь меня, ублюдок! Я тебе всю спину исцарапаю! Окружающие с недоумением и смехом расступались перед ними. Пройдя мимо Тео с кричащей и брыкающейся Пэнси на плече, Гарри свободной рукой отсалютовал ему. Тот весело хлопнул его по заднице и крикнул им вслед: — Вот это я понимаю, мужчина! Ну тигр! Тигр! Гарри, пробравшись сквозь всех, кто был внутри, наконец поставил взъерошенную Пэнси на ноги. Она тут же набросилась на него с криками, ее лицо пылало от ярости. Но в этот самый миг раздался оглушительный щелчок, и дверь Черной Комнаты захлопнулась, погрузив их, как и всех остальных, в абсолютную темноту. Ее крик застрял в горле, и наступила полная тишина. Первые мгновения для Пэнси были оглушительными. Ее разум, привыкший к строгому контролю, метался в поисках хоть какой-то точки опоры в этой абсолютной пустоте. Она инстинктивно втянула голову в плечи, готовая к обороне, хотя защищаться было не от кого. И тогда она почувствовала прикосновение. Чужая рука мягко, но уверенно нашла ее дрожащие пальцы и подняла их. Затем повела вверх по чужой руке, к плечу. И там, под подушечками ее пальцев, она ощутила их. Три маленьких возвышения, расположенных в виде треугольника. Это он. Конечно, это он. И тогда в ее голове, сквозь хаос, пронеслась последняя, отчаянная попытка саботажа: А почему он так уверен, что с ним тут именно я? А вдруг это кто-то другой с такими же родинками? А вдруг… Но все ее «вдруг» были безжалостно стерты. Его руки притянули ее к себе с такой силой, что у нее перехватило дыхание, и его губы нашли ее. Он был жаден, настойчив, почти дик в своей потребности. Его язык властно вошел в ее рот, его зубы слегка покусывали ее губы, его дыхание было горячим и прерывистым. Каждое движение, каждый жест беззвучно кричал в темноте: Моя, моя, моя… И Пэнси… Пэнси сдалась. Ее собственное тело, так долго находившееся в осаде, капитулировало с облегчающим вздохом. Ее руки взметнулись, чтобы вцепиться в его волосы, затем скомкать ткань его мантии на спине, прижать его еще ближе, если это было возможно. Ее ответ был таким же яростным, таким же полным отчаяния и накопившейся страсти. Она целовала его, показывая без слов все, что прятала за своей маской. Всю боль, все желание, всю ту глупую, нелепую надежду, что он окажется прав. Они целовались неистово, самозабвенно, будто пытаясь наверстать упущенное время. Их тела сливались в темноте, движимые давно подавляемым влечением. Но потом, в какой-то момент, ярость начала уступать место чему-то другому. Гарри замедлил поцелуй, его губы стали мягче, почти нежными. Он оторвался на секунду, просто чтобы прикоснуться щекой к ее щеке, и она почувствовала, как его грудь вздымается от беззвучного смеха. Пэнси сама не смогла сдержать улыбки, которая растянула ее губы прямо против его губ. Мерлин… Они были здесь. Вместе. В этом сумасшедшем, невозможном месте. А он… он больше никогда ее не отпустит. И это осознание было слишком приятным на вкус. Гермиону уже который раз выбросило из Черной Комнаты, и она вновь ощущала себя как рыба, вырванная на крючке из родной стихии и брошенная на сухой, враждебный берег. К этому резкому, болезненному переходу из всепоглощающей интимности в оглушительную реальность нельзя было привыкнуть. Никогда. Вот она снова среди толпы. Воздух гудел от смеха, криков и музыки, но она чувствовала себя абсолютно одинокой. Единственным желанием было уйти. Исчезнуть. Зарыться лицом в подушку и пытаться удержать в памяти, как можно дольше, образ его рук, его губ, его языка… Мерлин, я становлюсь слишком зависимой. И самое ужасное то, что у нее даже не возникало желания бороться с этой зависимостью. Она падала в бездну, сама сделав туда шаг. Из тягостных размышлений ее выдернул Гарри. Он пронесся мимо, спешно расталкивая людей, его глаза бегали по залу явно в поисках кого-то определенного. Гермиона машинально проследила за ним взглядом. И то, что она увидела, заставило ее усомниться в собственном зрении. И здравом уме. Гарри нашел Пэнси Паркинсон. Он что-то сказал ей, и она…смутилась? Невозмутимая, вечно язвительная Пэнси Паркинсон стояла, опустив взгляд, и ее щеки пылали самым настоящим румянцем. Да что здесь происходит? И тут случается то, от чего Гермиона инстинктивно прикрыла рукой рот, разинутый от изумления. Гарри взял Пэнси за руку, снова что-то сказал. Сквозь общий гам Гермиона уловила лишь обрывок фразы: «…не отдам…» И тогда Пэнси улыбнулась. Не ехидной, не высокомерной ухмылкой, а самой что ни на есть настоящей, счастливой улыбкой. А потом, схватив его за отвороты мантии, она резко притянула его к себе и поцеловала. Прямо в губы. Посреди долбанной Выручай-комнаты. А он в ответ стиснул ее в своих объятиях так, будто боялся, что ее унесет ветром, и целовал ее в ответ с такой нежностью и страстью, что у Гермионы перехватило дыхание. От неожиданности, от шока и от чего-то теплого, что шевельнулось внутри. Народ вокруг просто взорвался. Свист, аплодисменты, недоуменные возгласы: «Ну ничего себе!», «Красавчик, Поттер!». И, Гермиона была почти уверена, громче всех слышался ликующий голос Джинни: «Держи ее, Гарри!» Поттер, наконец оторвавшись от Пэнси и смущенно смеясь от реакции толпы, вновь взял ее за руку и потащил за собой, уводя подальше от любопытных глаз. Сказать, что Гермиона была в шоке, это не сказать ничего. Ее разум отказывался воспринимать эту информацию. Гарри и Пэнси? Это было… немыслимо. Но в то же время, глядя на сияющее лицо Гарри, на ту растерянную нежность в глазах Пэнси, она чувствовала искреннюю, горячую радость за своего друга. Ей даже удалось ненадолго отвлечься от собственных удручающих мыслей. Но ключевое слово здесь было — «ненадолго». Вечеринка вокруг нее продолжилась с новой силой, но Гермионе было не до веселья. Ей не нужно было ничего. Ни музыки, ни вина, ни болтовни с подругами. Ей были нужны только его руки вокруг нее. Только его дыхание на ее коже. Как долго это будет продолжаться? Как долго у них будет всего пять долбаных минут в неделю? Сможет ли она его когда-нибудь найти? В голове шумел еще один, самый страшный вопрос, поднимавшийся из самых темных уголков ее души: А хочет ли он вообще, чтобы его нашли? Нужно ли это ему? Вдруг все, что она чувствовала, все эти невысказанные слова и трепетная нежность, лишь плод ее воспаленного воображения? Вдруг для него это было просто развлечением, способом скоротать время? Пусть его прикосновения и твердили об обратном, но ее глупое, одинокое сердце не слушало доводы разума, подкидывая все новые поленья в костер тревоги и самобичевания. С тяжелым вздохом Гермиона развернулась и поплелась прочь, в сторону гриффиндорской башни. Ей хотелось лишь одного — поскорее закончить этот бесконечно долгий и эмоционально выматывающий день.