Глава 3. Подарки это вам не это

      В зале становится так тихо и напряженно, что только давно прогоревшие поленья нервно трещат в камине.       Барти, сохраняя энтузиазм (видимо, у него это неубиваемая тварь) с сияющими глазами торжественно произносит: — Пора исправить недоразумение, друзья! Готовим подарки!

︵‿︵‿୨🗿୧‿︵‿︵

      Белла, высунув кончик языка, активно пыхтела, прищурив глаза и резко размахивая своей заточенной палочкой. Щёлк — и нос статуи отлетел с глухим звуком, после встречи с полом превратившись в труху из осколков. — А теперь — чуть магии, чуть творчества, чуть… — словно безумная… хотя, почему словно? Белла безумно шептала, что-то приговаривая, как ведьма, творящая тёмную и запретную магию. В данном случае — искусство.       Добби замер в дверях, держа поднос с шампанским, и не верил своим глазам.       Лестрейндж, мурлыча «artem per malum», ловко зачаровывала мрамор и шлифовала череп до идеальной окружности, попутно отполировывая его до блеска. — Чтобы сиял, как мудрость Лорда! — торжественно объяснила она, не замечая, как из рук домовика выпал поднос. — Мисс Беллатриса, это… это была антикварная работа хозяина… за семь тысяч галеонов… — попытался пискнуть Добби, схватившись тощими лапками за большие уши. — Теперь она бесценна, Добби! Бесценна!       Белла выхватила из кармана пару подозрительно крупных изумрудов — подозрительных по той причине, что они больно походили на камни из серёг, что на праздник подарил Люциус Нарциссе.       Через пару мгновений изуродованное до беспредела лицо превратилось в уродливо-прекрасное нечто с изумрудными камнями вместо глаз. — Он смотрит… — выдохнул домовик и тихо всхлипнул. Бочком, прижимаясь к стеночке, Добби обошёл это «творение».       Но стоило малышу приблизиться, как статуя издала протяжное «шшшшшшш». Эльф подпрыгнул от неожиданности и бросился бежать на поиски хозяина.       Белла влюблённо оглядела своё творение, а затем с подозрением — зал. Сдёрнула со стены старинное гобеленовое полотно и накрыла статую, пряча от глаз всяких любопытных личностей, тем самым спасая их от риска ослепнуть при виде такой красоты. — Никто не должен видеть до великого момента! — прошептала Белла. — А то вдруг крысы повторят мой шедевр.       С этими мыслями и чаяниями ведьма улеглась отдыхать прямо там, у мраморных ног своего творения. Она была уверена, что это гениальный и настоящий подарок Лорду — отражение Великого в вечности.

︵‿︵‿୨⚗️୧‿︵‿︵

      Профессор Снейп ходил по своей комнате в Малфой-мэноре с тем выражением лица, какое бывает у человека, изобретшего формулу вечного могущества и подозревающего, что где-то поблизости её может испортить идиот. На массивном дубовом столе кипели два котла.       Первый, «Venenum Noctis» — пах как смесь роскоши и проклятия: змеиный яд, горелый дуб, чёрный перец и щепотка обсидиана. Второй, «Dominus Tenebris» — был чуть мягче: в нём угадывались нотки жасмина, серы и чего-то неуловимо… безумного. — Идеально, — пробормотал Снейп, склонившись над бурлящими парами. — Один для официальных визитов, второй для повседневного устрашения.       В этот момент дверь распахнулась, впустив миниатюрный апокалипсис. На пороге стоял Барти Крауч-младший — с видом человека, у которого в голове звучала вечная оперетта. — Сев, привет! Я тут подумал, а можно ли зачаровать подарок, чтобы он шептал комплименты владельцу? — Нет, — отрезал Снейп. — А если только по праздникам? — Нет. — А если голосом Лорда? — Нет, Барти!       Снейп отвернулся, раздражённо шурша ингредиентами. Барти, подозрительно глядя на котлы, вдохнул аромат. — Слушай, а они какие-то… вонючие. Слишком… змеиные?       Снейп обернулся с таким видом, будто его оскорбили в самых лучших чувствах, и он намеревался разобрать наглеца-смельчека на молекулярные частицы. — Это — концептуально! Одеколон отражает суть владельца! Разницу между одеколоном и духами, Барти, ты, очевидно, не понимаешь!       Пока профессор отчитывал гостя, Барти незаметно подкрался к подоконнику. Снейп всего на пару минут отвлекся, не от своей тирады, естественно, и пошёл за флаконами в кладовую. Крауч воспользовался моментом — ощипал бедную орхидею, стоящую на подоконнике, и кинул лепестки в один из котлов.       «Dominus Tenebris» радостно заурчало, словно ожило и выпустило розовый дымок. Барти фыркнул, размахивая руками, чтобы побыстрее развеять дым. Запах стал определенно лучше. — А, реакция пошла? Прекрасно! — самодовольно отметил Снейп, ничего не заподозрив. — Осталось дождаться второй стадии и… — он зыркнул на другой котел.       Барти, решив, что эксперимент удался, засыпал профессора вопросами про чары, амулеты и заклинания подарков, пока Снейп не взвыл и не увёл его из лаборатории дабы «наглядно продемонстрировать» зачарование.       Дверь захлопнулась с грохотом, но скрежета ключа в замочной скважине не последовало. И вот, через минуту, в комнату прокрался Питер Петтигрю. Он двигался с грацией крысы, которая искала не столько сыр, сколько шанс не умереть без подарка для Лорда. В поместье Малфоя оказалось ужасно сложно найти незапертую дверь, ведь параноидальный Малфой и ответственный Добби хорошо потрудились.       Комнату бывший Короста обшарил быстро: шкафы — заперты, книги — пыльные и большие, котлы — бурлят. — Хм… ароматно… — пробормотал Питер, подойдя ближе. Он шмыгнул носом несколько раз, ведь эти прекрасные ароматы пробили забитый соплями нос, позволив впервые за последние несколько недель вдохнуть полной грудью. Ну почти.       Петтигрю смачно втянул сопли в горло и сплюнул, угодив прямиком в нетронутый Краучем котёл. И тут же замер. — Ой…       Казалось, ничего не произошло. Питер нагнулся над содержимым «Venenum Noctis» и задумчиво почесал затылок, не замечая, как с грязных волос прямиком в зелье падают большие хлопья перхоти. Облегчённо выдохнув, он наконец-то узрел свою добычу. Его взгляд упал на кружку: безупречно чистая, резная, большая… почти идеальная. Осталось всего пару штрихов, и подарок Лорду готов! — Отличный подарок! — прошипел Питер с восторгом, прижав кружку к груди. Чёрные глазки заблестели, а их обладатель скрылся в коридоре.       Через несколько минут вернулся Снейп.       Проверив оба котла — кивнул удовлетворённо. Он разлил содержимое по флаконам — с чувством исполненного долга.