Глава 7

Солнце медленно поднималось над лагерем, отбрасывая длинные тени на палатки. Где-то вдалеке в стороне гробницы магия все еще мерцала, пузырилась, создавая мираж из небольших песчаных волн. Большая часть команды спала, но не Гермиона. Скрестив ноги и раскатав перед собой пергамент на ящике, она сидела прямо на песке за своей палаткой, над головой у нее парило перо. Брови нахмурились, пока она, сжав челюсть, изучала петли в последовательности глифов потемневшими от чернил кончиками пальцев. Символы танцевали, искривлялись и отказывались значить то, что ей было нужно. Сколько бы раз она их ни пересматривала, она все время возвращалась к одному и тому же выводу: вчера они совершили ошибку. За ней открылась створка палатки. Оттуда медленно вышел Тео — волосы в беспорядке, федора куда-то пропала, а в руках он держал кружку едва теплого чая. Впервые он не стал приветствовать ей шуткой или дерзким комментарием. Под глазами у него отсвечивали темные круги, а сам он просто тихонько потягивал свой напиток. Гермиона коротко на него взглянула. — Хорошо спалось? — Он отрицательно покачал головой. — Мне приснилось, что меня душила мумия, которая на древнеегипетском говорила, что для этой работы у меня недостаточно квалификации. Гермиона издала тихий звук, что-то среднее между вздохом и смешком. — Похоже, она была права. — Золотце… — вздохнул Тео, нежно взяв ее руку в свою. — Я очень сожалею о вчерашнем. Гермиона оглянулась, плотно сжав губы. — Тео, мне нравится твой хаос… правда. Но ты должен быть осторожнее. — Ее голос смягчился. — Пообещай мне это, пожалуйста? Он расцвел, улыбка яркая как солнечный свет. — Честное ясельное. — Он сжал ее ладонь, глаза заблестели от радости. — Спасибо, золотце. За эти двенадцать часов я успел соскучиться по твоей постоянной заботе и опеке. Без тебя я такой потерянный. — Ты просто невыносим. — Гермиона закатила глаза, но не стала быстро отдергивать свою руку, задержавшись пальцами чуть подольше. На другом конце лагеря Драко наблюдал за ними со своего места в полутени за палаткой с припасами. Он скрестил руки на груди, нечитаемым взглядом наблюдая за тем, как они держались за руки, как легко она улыбалась Тео…⁠Тепло, как старому знакомому, безо всякого напряжения. Он не знал, что его раздражало больше: то ли то, что Нотту удалось добиться ее улыбки еще до завтрака, или это было легкое покалывание в груди от осознания, как охотно она ее ему дарила. Никакой ревности, разумеется. Просто… Наблюдение. Помоги им всем Мерлин, если вдруг он сам начнет звать ее «золотце». — Ну что, — окрикнул их Драко, неторопливо, но громко топая в их сторону, — мы сейчас возьмемся за руки и споем о дружбе или мы все-таки сегодня планируем проникнуть в проклятую гробницу? Тео моргнул, затем широко улыбнулся. — Посмотрите на него. Так ты все-таки умеешь говорить по утрам. Гермиона выгнула бровь, глядя на Драко. — Тео просто извинился. — Еще и честно-пречестно пообещал так больше не делать, — любезно добавил Тео. Драко посмотрел на них обоих без восторга. — Трогательно, — бесстрастно произнес он, в его голосе не было ни капли энтузиазма. Гермиона с некоторым раздражением заметила, что он совсем не был похож на человека, которого накануне чуть не сожгли заживо. Такой…⁠Ухоженный. Проворный. Незадетый. — Мы опаздываем, — пробурчал Драко, поправляя сумку. — Фарид хотел видеть нас в главной палатке. Десять минут назад. Гермиона скрутила свой пергамент одним щелчком. Фарид ждал у палатки с припасами, его мантия была тщательно выглажена, волосы были завязаны сзади. Каждая линия его позы излучала спокойную авторитарность… и разочарование. Со сложенными на груди руками он ждал, когда все трое приблизятся, оставив за собой пыль от ботинок. — Полагаю, у вас было время поразмышлять над произошедшим, — хладнокровно сказал он, дольше всего задержавшись взглядом на Гермионе. Она даже не вздрогнула. — Да. Я беру на себя полную ответственность за нестабильность… — Я знаю, — оборвал ее Фарид. — Именно поэтому пока мы не увидим доказательств того, что ваши методы могут безопасно сдерживать проклятие, ваш доступ к внутреннему периметру ограничен. Слова ударили сильнее, чем она ожидала. Гермиона сжала зубы, но в ответ напряженно кивнула. — Принято. Выражение лица Фарида слегка смягчилось. — Это не наказание. Это мера предосторожности. Вчерашний день мог закончиться трагедией. Вот почему с этого момента у вас будет поддержка. Он указал на вход в палатку. Створка сдвинулась, открыв взору силуэт женщины, шагнувшей внутрь — сдержанная, высокая, излучающая спокойствие. На женщине была бледная мантия для пустыни, расшитая элегантными серебряными глифами, которые сверкали на солнце. Мягкая вуаль свисала с задней части капюшона, в кобуре рядом с мешочком с мазями лежала волшебная палочка. — Это Лейла эль-Шариф, — сказал Фарид. — Целитель, обученный полевой магии и лечению последствий проклятий. Она присоединится к вашей команде. — Приятно познакомиться. — Лейла сделала небольшой изящный поклон. — Я просмотрела ваш отчет. Буду отслеживать степень воздействия магии на вас, уровень усталости от заклинаний и любой остаточный урон от проклятий по мере продвижения. Обещаю не мешаться под ногами. — Обычно мы не берем медиков на раскопки действующих гробниц. — Гермиона настороженно посмотрела на нее. — Ну а теперь берете. — Лейла безмятежно улыбнулась. Драко едва взглянул на нее. — Ладно. Но не ждите, что мы будем постоянно останавливаться на медосмотры. — О, я умею работать на ходу, — мягко ответила Лейла, затем повернулась к Тео. Он резко выпрямился, чуть не пролив свой чай. — Привет. Здравствуй. Эм. Добро пожаловать на борт. Не то, чтобы я отвечаю тут за… что угодно. По понятным причинам. В глазах Лейлы мелькнула искорка веселья, но она ничего не сказала. Гермиона вздохнула. — Ну ладно. Давайте начнем. Фарид протянул им свежую карту магических барьеров и кивнул, распуская их. Только они собрались уходить, как мужчина вновь сдержанно окрикнул их: — И, пожалуйста… не взорвите ничего сегодня. — Не могу ничего обещать, — пробормотал Тео себе под нос. Палатка картографов была прохладнее внутри, чем снаружи — зачарованная ткань и заклинания защищали от жары и песка. Драко стоял во главе длинного стола, разложив перед собой карты, записи на пергаменте, диаграммы с глифами, перемежающиеся комментариями, написанные четким ровным почерком. — Как я и говорил вчера, адаптивные барьеры — лучшее решение на данный момент. Это будут многослойные чары, которые реагируют на изменения окружающей среды — созданы не для подавления нестабильности, а для адаптации под нее. Разворачивать их будем в две волны. Я возьму на себя основное колдовство, Грейнджер будет следить за реакцией глифов, а ты, Нотт — если тебе вообще что-то под силу — запустишь маркеры стабилизации, чтобы мы случайно не рванули к чертовой бабушке. Тео небрежно отдал ему честь. — Так точно, капитан Солнышко. Гермиона шагнула вперед, просмотрев схемы заклинаний, которые набросал Драко. — У них такая опасная реактивность. Если вдруг они мутируют слишком быстро…⁠ — Мутации не будет, если заклинатель разбирается в своем деле, — оборвал ее Драко. — Ты так уверен, что сможешь одновременно поддерживать многопоточную адаптивную матрицу заклинания и декодировать сигналы из окружающей среды? — Она вскинула подбородок. Драко посмотрел на нее спокойно и непреклонно. — Да. На мгновение воздух между ними наэлектризовался. Лейла, тихо сидя в стороне, методично подшивала комплект для полевых работ. Ее пальцы двигались с легкостью человека, привыкшего работать под давлением, скрепляя вышитый рунами край тихим, едва слышным заклинанием. Она не отрывалась от своей работы, но ее темные глаза метались между Гермионой и Драко, как будто она считывала что-то более глубокое, чем смысл их слов. — Ладно, — наконец ровно сказала Гермиона, — полагаю, мы последуем твоему плану. — В этом и суть, — хладнокровно ответил Драко. Тео сидел на краю стола со стороны Лейлы, наблюдая за работой ее пальцев. — Быстро работаешь палочкой, — сказал он. — Если я из-за древней магии гробницы случайно потеряю конечность, ты сможешь пришить ее обратно? Лейла не подняла взгляда. — Если она все еще будет дергаться, то да. — Чернуха. — Тео моментально ухмыльнулся. — Мне нравится. А вот теперь она подняла глаза, на ее лице читался легкий интерес. — Постарайся не потерять ничего жизненно важного, и нам не придется это выяснять. — Тео. — Гермиона одернула его резким взглядом. — Я просто веду беседу, — возразил он, притворяясь обиженным. — Разве мужчине нельзя спокойно пофлиртовать со своей будущей волшебницей-спасительницей? — Может, ты для начала переживешь этот день? — усмехнулась Лейла, закрывая швейный набор. — Вызов принят, — пробормотал Тео себе под нос. Драко постучал по карте. — Если вы двое закончили… — Мы никогда не закончим, — весело ответил Тео. — Но, пожалуйста, продолжай. Драко обозначил новый путь проникновения за периметр барьеров: на западе была точка прорыва с наименьшим сопротивлением, которая полностью обходила все поврежденные глифы. — Разворачиваем стабилизаторы каждые двадцать футов. Грейнджер считывает и регистрирует сдвиги глифов. Лейла следит за магическими помехами, а Нотт… Ничего не трогай, пока тебе не скажут. Тео поднял руку. — Моя веха личного развития: держать руки при себе. Принято к сведению. — Если гробница реагирует на изменения окружающей среды, она может также реагировать и на эмоциональные триггеры. — Лейла наклонилась, чтобы изучить карту. — По всему Судану и Ливии есть свидетельства о существовании эмоциональной привязки магии подобных мест. — Эмоциональные триггеры? — спросила Гермиона, любопытство было сильнее нее. — Да. Некоторые чары активируются или деактивируются только при наличии определенных состояний: страха, горя, ярости. В редких случаях даже похоти. Из горла Тео вырвался какой-то тихий звук. — Что ж. Вот это уже интересно. Гермиона недовольно посмотрела в его сторону. Лейла просто продолжила: — Если кто-то из вас чувствует… внутренние перемены, магического или иного характера, стоит это учитывать. — Думаешь, гробница реагирует на чувства? — недоверчиво отреагировал Драко. — Я думаю, что именно недооценка сложности древней магии Северной Африки стала причиной, почему в прошлом году половина итальянских ликвидаторов заклятий стала рыбами, — спокойно ответила Лейла. Это на мгновение заставило всех замолчать. — Что ж, тогда, — пробормотала Гермиона, — подавляем свои эмоции. Драко не смог сдержать ухмылку. — Для тебя не так уж и сложно, а, Грейнджер? Она бросила на него такой проницательный взгляд, что он бы содрал с Малфоя кожу, будь тот мужчиной послабее. Тео прокашлялся. — Как эмоциональный стержень нашего маленького квартета, я чувствую себя обязанным сказать… Давайте же не умрем сегодня. — Я сделаю все возможное, чтобы сохранить тебя целым и невредимым. — косо посмотрела на него Лейла. Тео ослепительно улыбнулся ей в ответ. — Видишь? Я знал, что понравлюсь тебе. Гермиона застонала. Драко закатил глаза. За пределами палатки ветер изменил направление. Окружавшие гробницу магические барьеры издавали низкий, устойчивый гул. Драко скатал карту. — Выходим через 20 минут. Собирайте снаряжение. Когда все разошлись, чтобы собрать припасы, Лейла задержалась на мгновение. Она снова повернулась к столу с картой, окинув взглядом заметки Драко, и пальцами коснулась наполовину стертого символа. Когда они вернулись в карантинную зону, песок зашелестел под их ботинками, и на них обрушился жар. Впереди маячила гробница. Но на этот раз они были готовы. Драко шел впереди, подняв палочку и рисуя в воздухе мерцающие сигилы по мере их продвижения. Каждый символ зависал на мгновение, светясь, как маленькая звезда, а затем невидимо растворялся в окружающем пространстве. Барьеры вокруг них пульсировали, отвечая тем же. — Первый слой адаптируется, — сказал он, рассматривая скопления глифов вдоль каменной дорожки. — Грейнджер, что ты видишь? Гермиона шагнула вперед, уже бормоча контрглифы себе под нос. Она взмахнула волшебной палочкой над резной колонной, отчего по ее поверхности пробежал полупрозрачный блеск. — Стабилизировано. Твое заклинание держит структурные руны. Драко выгнул бровь. — Постарайся не показывать глубины своего удивления. — Я не удивлена, — сказала она. — Просто… Думаю. Позади них Тео с драматическим вздохом поправил лямки своей сумки. — Думает она. Однако какой вежливый способ сказать: «Ты действительно хорош в своем деле, Драко». Гермиона бросила на него взгляд через плечо. — Не испытывай свою удачу. Лейла подошла к Тео, ее присутствие было тихим, но в то же время вселяло уверенность. Время от времени она тихо шептала контрзаклятие или взмахивала волшебной палочкой у их сапог, чтобы рассеять остатки магии. Там, где магия Гермионы и Драко вспыхивала, как гром и молния, магия Лейлы двигалась, как вода — размеренно и грациозно. Слева от них полыхнула вспышка нестабильной энергии, тонкие нити света двигались в сторону ботинка Тео. Лейла подняла волшебную палочку и провела ею по кругу. Свечение мгновенно рассеялось. — Спасибо, — вздохнул Тео. Она кивнула. — Осторожнее с тем, куда ставишь ноги. Эти глифы тянутся к остаточному чувству вины. — Подожди, ты серьезно? — Тео моргнул. Ее глаза заблестели. — Нет. Но это привлекло твое внимание. Он рассмеялся коротко и искренне, и это был его первый настоящий смех после вчерашнего взрыва глифов. — Умно. Ты мне нравишься. Гермиона взглянула на них и ничего не сказала, но в ее осанке что-то расслабилось. Они продвигались все глубже в руины, следуя по пути Драко через извилистый спуск. Адаптивные чары мерцали вокруг них широким куполом, реагируя на сдвиги в энергии, как живое существо. Когда у края безопасного поля вспыхнул глиф, Драко шепотком скорректировал последовательность рун, и угроза рассеялась синим светом. Гермиона подошла к нему, быстро колдуя свои собственные стабилизаторы. — Этот глиф только что полностью повторял твои руны. Ты понимаешь, что это значит? — Гробница учится у нас. — Драко едва взглянул на нее. — И меняется в ответ. — кивнула она. — Это уже не просто реакция…⁠ Это симбиоз. Драко слабо улыбнулся. — Все так. Долго же ты думала. Она бросила на него испепеляющий взгляд, но не стала спорить. Коридор сузился, когда они достигли невиданной ранее точки — до этого место было заблокировано стеной из наложенных друг на друга глифов, которые теперь растворились под давлением магии Драко. Камень впереди был другим… Темнее, с прожилками из серебра. Воздух тоже изменился, стал прохладнее, со слабым запахом лотоса и пыли. Они переступили через порог. За ним располагалась длинная камера, плавно спускающаяся вниз. Стены были облицованы древними фресками, сохранившими свою яркость и первозданность. Гермиона резко вздохнула. — На первоначальной карте этого не было. — Нет, — сказал Драко, пристально осматривая комнату. — Мы прорвались через замок второго уровня. В центре коридора, украшенного фресками, возвышалась высокая панель с изображением женщины с вытянутыми руками. На шее у нее висел небольшой серебряный кулон в форме полумесяца. Рука Гермионы автоматически скользнула к груди. Пальцы сжали ожерелье, которое она носила, — точно такой же полумесяц, подаренный ей много лет назад затворником-архивариусом во время ее первой зарубежной миссии. До сегодняшнего дня она просто думала, что это красивая безделушка. Может быть, обладающая какой-то силой, но не более. Фреска слегка запульсировала. — Грейнджер, — сказал Драко, понизив голос. — Она реагирует на тебя. Она подошла ближе с бешено колотящимся сердцем. По мере ее движения линии резьбы становились ярче. Глаза женщины, казалось, следили за ней. Тео дернулся вперед. — Что происходит? — Ничего не трогайте, — быстро сказала Гермиона, подняв руку. Драко встал рядом с ней. — И давно у тебя это ожерелье? — тихо спросил он. — С тех пор, как… — задумалась Гермиона. — Как я начала работать. Мне подарили его во время моей первой миссии. Я думала, что это просто талисман на удачу. — Очевидно, нет, — прошептал мужчина. — Он связан с этим местом. Или с ней. Гермиона нахмурилась, уставившись на фреску. — Но почему я? Драко промолчал, задумавшись. Затем тихонько добавил: — Может быть, это не про тебя. Может быть, тебе просто было предназначено найти это место. На мгновение все они замолчали.Впервые спустя некоторе время позади них заговорила Лейла. — Я читала о глифах-зеркалах, завязанных на узорах души. Если гробница была под охраной этой жрицы, то, возможно, она закодировала часть себя в структуру защитного заклинания. — Как живой якорь. — Гермиона медленно кивнула. Лейла подошла ближе. — Эта фреска может быть не просто изображением. Но границей. Переходом. Тео медленно выдохнул. — Просто прелестно. Проклятый дверной проем, замаскированный под древнее произведение искусства. Что-то новенькое. Драко протянул руку, зависнув над камнем, не касаясь его. Воздух под его пальцами слегка зарябил. Гермиона повернулась к нему. — Думаешь, мы сможем открыть проход? — Возможно. Но на меня он не реагирует. Их взгляды снова встретились. Никакой язвительности. Никакого самодовольства. Простое понимание. Гермиона шагнула вперед. Сияние фрески усилилось, отбрасывая на ее лицо блики. Позади нее Лейла незаметно просунула палец под край рукава и коснулась большим пальцем скрытого сигила, вышитого на ткани. Выражение лица не изменилось. Тео с любопытством наблюдал за ее действиями, но ничего не сказал. Гермиона подняла палочку, кончик которой слабо засветился. — Хорошо, — тихо сказала она. — Посмотрим, чего она хочет. Казалось, сияние фрески пульсировало в такт ее дыханию. Ее пальцы зависли всего в нескольких сантиметрах от резного камня, а в другой руке она держала наготове волшебную палочку. — Не трогай напрямую, — тихо предупредил Драко, ступая прямо за ней. — Пусть магия встретит тебя на полпути. Гермиона кивнула, протянув палочку к кулону, высеченному на груди женщины. В тот миг, когда кончик палочки совпал с полумесяцем на фреске, помещение наполнилось мягким, но глубоким звоном. Во внезапно отяжелевшем воздухе ощущалось покалывание от статического электричества. Глифы по коридору начали двигаться, слабо светясь, а фреска замерцала, словно камень ненадолго стал жидким. Кулон Гермионы задрожал. — Фреска реагирует, — пробормотала Лейла, заранее шаря пальцами в своей походной аптечке. Тео передвинулся за Драко, широко раскрыв глаза. — Это та часть истории, где что-то древнее и злобное поднимается с пола и требует кровавой жертвы? — Надеюсь, не сегодня, — выдавила Гермиона. Каменная стена перед ней снова покрылась рябью, а затем открылась. Фреска раскололась ровно посередине вдоль невиданной ранее вертикальной линии, и стены раздвинулись с медленным шипением. Позади них располагался узкий, темный и прохладный проход. Оттуда пахнуло пылью. Гермиона сделала полшага назад, подняв палочку. Драко почти инстинктивно бросился перед ней, колдуя в темноту чары быстрого обнаружения. Заклинание отскочило назад у самого входа, быстро рассеявшись. — Ловушек нет, — сказал он, прищурившись. — Но… там точно есть что-то. Я это чувствую. — Остаточные следы. — Лейла медленно кивнула. — Старая магия. Все, что находится за этой дверью, было намеренно запечатано. — Пора бы нам прекратить открывать вещи, которые были намеренно запечатаны, — пробормотал Тео. Тишину разрезал столь же тихий голос Гермионы. — Мы не пойдем внутрь. Пока что. — Почему нет? — Драко повернулся к ней. — Потому что фреска отреагировала на меня. Не на вас. Именно на меня. И эта дверь может быть связана с почерком моей магии. Если я войду, и что-то пойдет не так, у вас может не быть шанса последовать за мной. — Ты права. — На этот раз Драко не стал спорить. — Это уже второй раз за один день, когда вы вежливы друг с другом. — Тео медленно выдохнул. — Вы там не приболели? — Мы отметим место на карте, — Драко проигнорировал его. — Доложим Фариду и после анализа попробуем зайти снова. Гермиона кивнула и отошла от фрески, которая начала стремительно тускнеть. Ее кулон тоже перестал дрожать, неподвижно замирая. Коридор снова затих. Магия отступила… На время. Когда они собрались уходить, Лейла задержалась, взглянув на фреску в последний раз. Она прошептала что-то на неизвестном для них языке, затем повернулась и последовала за командой. Тео шел рядом с ней и тихо отметил: — Ты всегда разговариваешь с древними фресками, или сегодняшняя какая-то особенная? — Только когда фрески слушают. — Лейла улыбнулась. Гермиона шла в ногу с Драко впереди. Она не смотрела на него, но серьезно произнесла. — Спасибо. За то, что было в гробнице. — Ты правильно сделала, что решила подождать. — Драко мельком взглянул на нее. Их глаза ненадолго встретились в угасающем свете коридора. Гермиона откашлялась, ее взгляд переместился на пол, а затем снова вернулся к фреске. — А ты … — начала она слишком непринужденно. — Ты был прав насчет адаптивных чар. Рот Драко дернулся в улыбке. — Это ты так извиняешься? — Нет, — резко сказала она. — Это констатация факта. Он медленно и задорно ухмыльнулся. — А. Конечно же. Ты ведь исключительно объективная. Гермиона вскинула подбородок. — Я в состоянии признать, что что-то работает. — Просто у тебя аллергия на одно конкретное слово. — Я понятия не имею, о чем ты. Драко позволил моменту затянуться, и ухмылка постепенно сменилась на что-то более мягкое. — Что ж… Спасибо. За твое замечание, так точно отражающее суть дела. Гермиона искоса взглянула на него, невольно изогнув губы в улыбке. — Не дай этому вскружить тебе голову. — Уже поздно. — Он ухмыльнулся. Ночь опустилась на лагерь. Пустыня остыла, в центре их круга потрескивал огонь костра. Тео уже растянулся на низенькой подушке, рассеянно жуя финик и глядя на пламя, словно оно должно было предсказать его судьбу. Лейла сидела неподалеку, аккуратно поджав ноги. Она держала в обеих руках медную кружку, от которой поднимались клубы пара с ароматом кардамона и гвоздики. Гермиона сидела у костра, развернув в одной руке свитки записей за день, но при этом толком их не читая. Ее кудри были собраны в свободный узел, несколько прядей выскользнули, обрамляя лицо. Напротив нее оперевшись на ящик сидел Драко — расстегнутый воротник рубашки, закатанные рукава, палочка на песке рядом с ним. Некоторое время они все молчали. Затем раздался спокойный, даже мелодичный голос Лейлы: — Однажды недалеко от Луксора мы обнаружили гробницу. Меньше, чем эта. Никакого саркофага, только центральный алтарь и облицованный обсидианом бассейн. Гермиона подняла глаза. — Глифы говори, что это было место упокоения целительницы, — продолжила Лейла. — Ее почитали многие из-за ее путешествий по разным королевствам, она была известна тем, что воскрешала мертвых и заживляла невозможные раны. Но когда она умерла, люди не могли прийти к соглашению, как же ее почтить. Ученые спорили, жрецы ругались, и в конце концов… Они запечатали ее в храме, который она построила для других. — Они похоронили ее там же, где она исцеляла других? — Тео нахмурился. — Превратили ее святилище в тюрьму. — Лейла кивнула. — Они заперли ее наследие в камне, потому что боялись ее силы. Гермиона задержалась взглядом на костре. — Звучит ужасно. Выражение лица Лейлы не изменилось. — Это обычное дело. И снова воцарилась тишина. — Ты когда-нибудь задумывалась об этом? — Тео пододвинулся к девушке поближе. — В смысле, о своем наследии. Строим ли мы что-то свое… или все глубже погружаемся в чужой беспорядок? — Постоянно. — Лейла склонила голову. Тео перевел взгляд на свои ноги, а затем снова на нее. — А что насчет цели? Это был твой выбор? Целительство. — Мой выбор был в помощи людям. — Она встретилась с его взглядом. — Остальное выбрали за меня. В ее словах чувствовалась какая-то тяжесть, но она не стала вдаваться в подробности. Тео улыбнулся ей в ответ. — Ну, раз уж на то пошло… у тебя это хорошо получается. Лейла слишком долго смотрела на него, прежде чем ответить: — Как и у тебя. — В смысле? — Тео моргнул. — Ты хорошо умеешь давать людям чувство, что их видят. Даже если сам ты прячешься. Он открыл рот, а затем снова закрыл его. На этот раз шутки не последовало. С другой стороны костра Гермиона, наконец, спросила: — Малфой… Ты до этого сказал, что раньше использовал адаптивные барьеры. Где это было? Он поднял глаза, удивившись вопросу. — Румыния. Немного в Монголии. И разок в Белизе. Все проекты были вне реестра. — Как фриланс? — Весьма условно. Министерство любит притворяться, что знать не знает об этих проектах, пока им не понадобятся их результаты. И вот тогда-то мое имя внезапно появляется в примечаниях. — Он сделал паузу, стукнув пальцами по колену. — Они не доверяют официальную работу. Не всерьез. Гермиона внимательно посмотрела на него. — Из-за твоей семьи? — Потому что они предпочли бы забыть о существовании таких людей, как я. — Драко даже не вздрогнул. — Я — ходячее напоминание о том, что мир не может аккуратно поделиться на добро и зло. И это доставляет им дискомфорт. — Проще классифицировать людей по тому, кем они были. — Голос Гермионы смягчился. Он кивнул в ответ. — И куда труднее принять то, кем они стали. На мгновение она замолчала, а затем продолжила: — Я знаю, каково это — быть тем, от кого ждут ответы на все вопросы. Каково быть самой умной, лучшей. На кого можно положиться. Одна ошибка, и все вдруг рушится до фундамента. Драко посмотрел на нее, выражение его лица было нечитаемым. — Но ведь это не ты. Это то, кем они хотят тебя видеть. Гермиона слабо улыбнулась. — В какие-то дни совсем нет разницы. Огонь потрескивал, разбрасывая искры в ночи. Некоторое время они просто сидели в тишине, расслабив плечи: Гермиона смотрела на пламя, Драко был погружен в свои мысли, рассеянно вращая защитный камень в пальцах. Тео слегка наклонился ближе к Лейле, его голос был достаточно тихим, чтобы его не было слышно. — Итак… Ты же видишь то же, что и я? — Зависит от того, что ты видишь. — Лейла не смотрела на него. — Двух гениев с подавленными чувствами, пытающихся переиграть друг друга в упрямстве? — Мерлин. — Тео широко улыбнулся. — Ты реально хороша. Наконец она повернулась к нему, с улыбкой приподняв одну бровь. — Это же очевидно. — До боли. — Тео наклонил голову. — Можно было бы подумать, что взаимное спасение друг друга от магических бедствий ускорит дела между ними. — Или, по крайней мере, уменьшит количество злобных взглядов, — пробормотала Лейла. Они оба посмотрели на другой конец их круга. Гермиона притворялась, что снова читает свои заметки. Драко, казалось, наблюдал за ней, пока не заметил, что они оба смотрят на него, и тут же отвел взгляд. Тео тихонько засмеялся. — Думаешь, они это хоть понимают? Лейла глотнула свой чай. — Думаю, их гениальности хватит, чтобы разгадать загадки в гробнице мертвой провидицы, но в вопросах собственных чувств они абсолютно безнадежны. — Горе-то какое, — драматично сказал Тео. — Два ума, одна страсть, бесконечное отрицание с обеих сторон. — Нам в пору организовывать катализатор. — Лейла тихо рассмеялась. Тео улыбнулся ей в ответ. — Забавно, что ты это сказала. Дома у меня уже есть букмекер с полноценной доской для заметок. Он ухмыльнулся и продолжил, сверкая глазами от озорства: — Ладушки, целительница Эль-Шариф. Каковы твои ставки на то, кто сломается первым? — Гермиона. — Она долго не думала. Он моргнул от удивления. — Серьезно? — Она привыкла решать все задачки. — Лейла кивнула. — В конце концов, она решит, что это всего лишь еще одно уравнение, которое нужно уравновесить. — Знаешь, — Тео заговорщически наклонился к ней. — Я думаю, что у меня начинает развиваться опасная влюбленность в твой разум. — Только лишь в мой разум? — Лейла даже не двинулась. — Я пытаюсь быть вежливым, — сказал он с притворной серьезностью. — Не хочу показаться слишком навязчивым. Она улыбнулась, глядя поверх края кружки, и ее взгляд снова упал на огонь. — Паршиво справляешься. Ухмылка Тео стала еще шире. С другой стороны костра Гермиона наконец-то подняла взгляд от записей. — Вы о чем там шепчетесь? Лейла одарила ее совершенно безмятежным выражением лица. — О, да просто гадаем, как скоро все подавленные эмоции отразятся на магии гробницы. — Прошу прощения? — Гермиона уставилась на них. — О каких подавленных эмоциях идет речь? Тео поперхнулся чаем и хрипло засмеялся, прикрыв рот рукавом. Лейла спокойно потягивала свой напиток. Драко, который до этого мастерски делал вид, что не слушает, пробормотал себе под нос: — Это хуже, чем чай с моей матерью. Лейла молчаливо улыбнулась, ее внимательный взор снова забегал с Гермионы на Драко. А затем позади них земля слегка задрожала. Трепет был настолько слабым, что его можно было бы принять за пустынный ветерок, если бы не потрескивание огня из стороны в сторону и внезапное похолодание воздуха. Гермиона подскочила. — Кто-нибудь еще это почувствовал? Из дальнего конца лагеря к ним подбежал один из младших ликвидаторов с побледневшим лицом. — Гробница, — выдохнул он. — Саркофаг только что сдвинулся. Огонь трещал в тишине. Тео медленно встал, широко раскрыв глаза. — Знал ведь, что нам не стоило говорить о чувствах.