Глава 5. Желание Рона

      Стук в дверь становился всё громче. Гермиона охнула, и ладонь Рона выскользнула у неё из рук. Сердца у обоих колотились с бешеной силой. Рон мигом вскочил и, бросившись к шахматной доске, начал скрывать следы вчерашней игры. А Гермиона, свернув плед и подушки в большущий ком, в одно движение оказалась около сумочки.       — И кому это приспичило в такую рань сюда явиться? — недовольно пробурчал Рон и тут же покраснел, когда его взгляд упал на Гермиону — всё ещё одетой в сорочку.       — Отвернись! — сквозь зубы прошипела она и начала переодеваться с такой скоростью, что со стороны могло показаться, будто за ней гонится «Чудовищная книга о чудищах». — Боже! Ну почему, когда мы с тобой вместе, Рональд Уизли, вечно случается что-то ужасное?              — По-моему, ты слегка драматизируешь, Гермиона… Расслабься… — он небрежно махнул рукой и в тот же миг почувствовал, как её испепеляющий взгляд прожёг ему спину.       Наконец, когда все вопросы с одеждой были решены, Гермиона медленно приблизилась к грохочущей двери и, приложив палец к губам, грозно прошептала:       — Спрячься! И чтобы от тебя не было ни звука! Ясно?       Как только Рон одобрительно кивнул, дверь со скрипом отворилась — и на пороге возникло недоумевающее лицо Невилла.       — Ой! Ч-что ты тут делаешь? — он принялся рассматривать растрёпанную копну Гермионы недоверчивым взглядом.       — Боже, Невилл! Слава Богу это был ты! — радостно завопила она и еле как сдержала себя, чтобы не кинуться ему в объятия. — А то мы уже подумали…       — «Мы»?!       Из-за шкафа, не торопясь, вышел Рон, попутно приглаживая рыжие пряди и почему-то виновато улыбаясь.       «Что ты опять натворил?»       — А я-то думал, что мы друзья! Через два часа уже начнётся бал, забыл? — обиделся Невилл и плотно скрестил руки на груди. — Робардс мне чуть голову из-за тебя не открутил! Мы с Гарри кое-как успели нарядить Торжественный зал, пока вы тут с Гермионой… А кстати, Рон… Что вы тут делали?       — Это долгая история! — отмахнулся он и, обворожительно улыбнувшись Гермионе, не менее обольстительно заключил: — Ты слышала, что сказал Невилл? Скоро бал! Так что давай, пора собираться…       — Но!.. — протестующе начала Гермиона, однако Рон сразу же оборвал её, не дав возможности договорить.       — …Не забудь надеть свою самую красивую мантию!.. Хотя ты в любой мантии смотришься просто шикарно, дорогая! — быстро добавил он, увидев, как в её карих глазах ударили молнии.       — «Дорогая»?! — Невилл озадаченно вскинул брови, не понимая, когда это его друзья успели стать официальной парой.       — Я потом тебе всё расскажу… Подожди меня около лифта, — «Я уже терпеть не могу этот лифт!». — Мне нужно кое-что обсудить с Гермионой! Уж извини, это не для лишних ушей… — тяжело бормотал Рон, выпроваживая Невилла за дверь библиотеки.       Как только бывшие возлюбленные остались одни, Гермиона с ненавистью взглянула на улыбающегося Рона:       — Ты что творишь?! Хочешь, чтобы по твоей милости о нашем спектакле узнало всё остальное Министерство?       — Чего ты так завелась? Я же делаю, как лучше! — удивлённо парировал Рон. — Да и подумай сама, Гермиона, если я заявлюсь на бал один — это вызовет лишь больше подозрений и слухов. Уж поверь мне, Малфой-младший это обеспечит!       «Как же я ненавижу, когда он оказывается прав!»       — И как только меня угораздило вчера зайти с тобой в один лифт?! Вечно ты доставляешь мне неприятности! — с укором в голосе произнесла она, отходя к письменному столу.       — Ну-у… — на это Рону возразить, очевидно, было нечего, и он в спешке добавил: — Буду ждать тебя около главных ворот большого холла, — и, когда дверь почти захлопнулась, Рон успел напоследок выкрикнуть: — Дорогая!       «Клянусь, Рональд Уизли когда-нибудь получит по заслугам!» — мысленно злилась Гермиона, оставшись одна. — «Допустим, мантию я найду в сумочке, но что мне делать с волосами? Как назло, лосьон для укладки я оставила в «Норе»!»       Она уже почти решила бросить затею с балом, как вдруг её взгляд остановился на букете светло-фиолетовых роз, подаренных Роном в качестве извинений.

***

      Коридор наполнялся волшебниками и волшебницами, разодетыми в цветные мантии. Повсюду раздавался смех и громкий говор людей, старающихся перекричать друг друга. Гермиона медленно направилась к большому холлу, однако задержалась на лестнице, всматриваясь в толпу в поисках Рона. Казалось, он словно провалился сквозь землю.       «Ну где же он?» — взволнованно подумала она, поправляя подол сиреневой развевающейся мантии.       Гермиона ещё несколько мгновений выглядывала из-за мраморной стены, пытаясь разглядеть в толпе знакомые очертания. Вскоре её взгляд зацепился за мантию изумрудного цвета — это была Джинни. Заметив растерянную Гермиону, та сразу же радостно замахала рукой, подзывая к себе. Однако Гермиона не успела сделать и шага, как наконец заметила широкие плечи Рона, всё это время обращённые к ней спиной.       Вероятно, Джинни что-то ему сказала, потому что Рон сразу же обернулся и начал всматриваться в толпу. Его взгляд почти сразу встретился с взглядом Гермионы — и он на мгновение замер, поражённый её изяществом. Бокал выскользнул у него из рук, а сам он так и остался смотреть на неё, не в силах отвести глаз.       — Японский Мерлин! Только посмотри, что ты наделал! — послышался недовольный голос Перси, которому содержимое бокала залило праздничную мантию.       Но Рон не слышал возмущения старшего брата. В этот момент для него существовала лишь Гермиона — его Гермиона. Она не спеша спускалась по ступенькам, и всё время её не покидало ощущение, что Рон шепчет ей слова, наполненные восхищением. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда Гермиона медленно приблизилась к нему, и их взгляды заискрились волнующим предвкушением.       — Ты что-то сделала с причёской? — нежно поинтересовался он и принялся внимательно осматривать её волосы, в которые теперь были вплетены розы.       — Всего лишь нашла цветам новое применение, — залилась краской Гермиона и осторожно взяла Рона под локоть.       Джинни и Гарри смотрели на друзей с явным удивлением, но ни один из них так и не решился задать очевидный вопрос. Вместо расспросов они с удовольствием вспоминали школьное время — веселящие чары в классе Заклинаний, первую победу над боггартом и даже строгие уроки Трансфигурации. Однако при одном упоминании несправедливых оценок профессора Снегга улыбки мгновенно сошли с их лиц. И словно в довершение разговора о неприятных личностях, в конце коридора появилась фигура в тёмной мантии, серебристые вставки которой мягко переливались в приглушённом свете.       — Малфой… — процедил Гарри; лицо его при этом непроизвольно перекосилось.       Но Драко был не один. Рядом с ним гордо вышагивала девушка, которую Гермиона прежде не видела. На незнакомке было длинное чёрное платье, подстать цвету мантии Малфоя; гладкие волосы были собраны в аккуратный пучок, а на руках красовались кожаные перчатки, натянутые по локоть.       — А вот и его жена, — закатил глаза Рон и, повернувшись к Гарри, добавил: — Напомни, как её зовут?       — Кажется, Астория, — кротко ответил он и перевёл нежный взгляд на Джинни, совсем не желая больше говорить ни о Малфое, ни о его заносчивой жене.       Спустя минуту тяжёлые дубовые двери распахнулись, открывая путь в просторный, вымощенный мрамором зал. Лёгкая музыка и звон бокалов, в которые разливали всевозможные горячительные напитки, мгновенно заполнили пространство.       Рон повёл Гермиону к центру зала, стараясь успеть занять лучшие места перед началом выступления группы «Ведуньи».       — Подожди меня здесь, ладно? — вдруг шепнул Рон, когда они остановились около круглого столика.       — Куда ты? — встревоженно уточнила она, аккуратно усаживаясь на стул.       — Увидишь, — улыбнулся он и мигом растворился в толпе.       «Как же тут красиво!» — мысленно восхищалась Гермиона убранством зала, на стенах которого были развешаны большие хвойные гирлянды. Потолок искрился серебряными звёздами. — «Надо же! А всё-таки Невилл и Гарри хорошо постарались! Жаль только, что Рон решил в этом не участвовать. Но с другой стороны, мы провели вместе волшебную ночь…»       Неожиданно светлые мысли прервал низкорослый волшебник, одетый в алую мантию. Он склонился перед Гермионой в низком поклоне и басистым голосом спросил:       — Могу ли я похитить вас на этот вечер, мисс?       — Прошу прощения… — начала было она, но вдруг из-за угла показался разъярённый, как лев, Рон.       — А ну-ка отстань от неё, Уильямсон! — грозно воскликнул он, усаживаясь рядом с недоумевающей Гермионой.       — Но я только хотел спросить…       — И заруби себе на носу: ещё раз подойдёшь к моей невесте — назначу тебе два дополнительных дежурства. Ты всё понял?       — Виноват, — брякнул тот и сломя голову помчался к выходу.       Гермиона покраснела и в смущении опустила взгляд на цветастую скатерть, пока Рон всё ещё грозно высматривал Уильямсона в толпе.       — И на минуту отойти нельзя! Им тут что, мёдом намазано? — возмущался он и, мельком взглянув на Гермиону, горячо выпалил: — Знаешь, а всё-таки ради профилактики назначу ему эти два дежурства! Пусть не думает, что…       Но тут к их столику приблизились ухмыляющиеся Малфой и Астория. Они, оглядев парочку неприязненными взглядами, почти одновременно сказали:       — Это наши места.       — А вы их купили, что ли? — рассвирепел Рон, невольно сжав кулаки.       — Нет, просто нам отсюда будет гораздо удобнее смотреть выступление, — растягивая каждое слово, проговорил Драко.       — Ну так в чём проблема? — не унимался Рон у которого начали краснеть уши. — Мы с Гермионой сюда первыми пришли! Так что не наши проблемы, что вы так медленно ходите. Найдите себе другие места!       Гермиона скривилась — её накрыло столь сильное отвращение к этим двоим, что она не сумела скрыть его. И Малфой это заметил.       — Ты не усёк главного, Уизли! Кто ты здесь? — противно засмеялся Драко. — «Вот же гад!» — Ты всего лишь обслуга! Так и делай то, что полагается обслуге — подчиняйся… И, кстати, где ты достал эту страшную мантию? Снял со своего пугала в огороде? — он окинул Рона высокомерным взглядом, прежде чем по-барски изрёк: — Хотя вы, семейство Уизли, никогда не умели отличать дорогие вещи от дешёвых, а потому и ходите во всяких лохмотьях! И спутницу, смотрю, ты тоже выбрал подстать своему образу…       Рон вскочил с места и потянулся в карман за палочкой, но Гермиона сумела вовремя перехватить его руку.       — Замолчи, Малфой! — грозно прошипела она и послала ему уничтожающий взгляд. — Не тебе здесь рассуждать о различиях! Спешу напомнить, что мой будущий муж в свои шестнадцать лет уже умел отличать зелье всемогущества от амортенции! А это подвластно только поистине мудрому волшебнику… Но ты же таковым никогда не являлся. Не так ли? — она перевела взгляд на ошарашенного Рона, который не находил слов от восторга и удивления, после чего её взгляд снова остановился на Драко — растерянном и застигнутом врасплох. — Купить оценки — не значит быть лучшим. Ясно тебе, Малфой?       Рон в приступе благодарности обхватил пальцы Гермионы и медленно поднёс к жаждущим губам, накрывая их мягким поцелуем. Она широко улыбнулась в ответ и почувствовала, как её ладонь начала гореть от томных, приятных прикосновений.       — Драко, о чём она говорит? — обеспокоенно спросила Астория.       — Идиоты! — бросил им Малфой и, приобняв за талию недоумевающую жену, вышел на танцпол.       На сцене появилась группа «Ведуньи», и в зале тут же раздались аплодисменты и залихватские свистки. Гитарист медленно провёл по струнам, и всё вокруг заполнила лиричная мелодия, заставившая Гермиону вздрогнуть от странного ощущения.       «Где-то я уже слышала эту песню… Но где?»       Вдруг Рон, всё ещё удерживающий руку Гермионы, едва слышно прошептал:       — Надеюсь, что на этот раз ты не откажешь мне в танце? Ведь я мечтаю об этом ещё с четвёртого курса… — его голубые глаза в ожидании засияли.       — Не откажу! — улыбнулась она ещё шире и вышла вместе с Роном на танцевальный настил.       Рон легко вёл Гермиону в танце, и для всех они выглядели как самая обычная миловидная пара. Ей нравилось чувствовать его крепкую ладонь на спине, нравилось вздрагивать от горячего дыхание на своей шее. Голова неимоверно кружилась то ли от резких пируэтов, то ли оттого, что запах его волос снова начал дурманить ей разум. И, когда музыка стала более плавной, Рон резко притянул Гермиону к себе, встречаясь с ней взглядом, полного решимости.       — Помнишь, ты хотела знать, чем же пахнет моя амортенция? — томно прошептал Рон, находясь около мочки её уха.       — Да… — едва слышно подтвердила Гермиона. — Мне всегда было очень интересно знать это…       — Тогда слушайте, милая леди… Я всегда чувствовал запах крепкого чая, заваренного мамой на рассвете… А ещё аромат нашего заросшего сада после дождя. Если честно, всегда любил играть там в детстве, в попытках найти жабью икру… — Рон аккуратно прокружил Гермиону вокруг себя и, вновь встретившись с ней взглядом, сказал: — Есть ещё одно…       — И что же?       — Ты можешь мне не верить, но моя амортенция всегда пахла тобой… Ещё с шестого курса, а может, и раньше… Но этого никто не знает, и даже я сам…       «Ох, Рон!»       — И чем же я пахну, позволь спросить? — карие глаза широко распахнулись от удивления.       Немного подумав, он ответил:       — Ты пахнешь, как мечта, Гермиона… — и Рон наклонился к ней так, чтобы их губы замерли в миллиметре друг от друга.       Взгляд Гермионы метнулся к его губам, но не с отторжением, а с тем самым невольным колебанием, которое Рон так долго ждал. Горячее дыхание приятно щекотало ей кожу, и Гермиона увидела, как его губы расплылись в улыбке — такой же сладкой и манящей, как и его речи. От восхитительного момента внизу живота начало нарастать приятное чувство, которое вызывало в её теле мелкую дрожь.       «Мы точно ещё притворяемся? Или всё происходит на самом деле?» — взволнованно думала она, пока Рон всё ещё ждал ответного порыва. — «Я очень хочу поцеловать тебя, Рональд Уизли, но…»       — Рон, прости, но мы не можем… Ведь мне скоро уезжать… — вдруг озвучила мысли Гермиона; её голос теперь звучал неестественно грустно. — Поверь, если мы снова перейдём черту — прощаться будет в разы тяжелее…       — Да… Ты права… Как всегда… — едва размыкая губы, произнёс он и понурил голову.       «Ведуньи» заиграли ещё громче, но Рон продолжал кружить Гермиону в медленном танце. Их сердца учащённо забились, словно готовые вырваться из груди. Грусть момента тяготила, безжалостно выворачивая душу наизнанку.       — Гермиона… — вдруг послышался тихий голос Рона. — Я готов загадать своё желание.       — И что же я должна сделать? — с интересом уточнила она, продолжая поглаживать его шею.       Рон мягко коснулся её подбородка, затем поднял ввысь.       — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне… Так у нас будет больше времени побыть вместе, перед тем как ты уедешь в Дублин… — он на мгновение улыбнулся. — Клянусь Мерлином, что не буду к тебе приставать!       «И зачем мне тогда переезжать?» — мелькнула мысль, и щёки мгновенно предательски запылали. — «Боже! Надеюсь, что я не сказала это вслух!»       — А как же твоя мама? — неуверенно начала Гермиона, но Рон лишь усмехнулся, будто она сморозила какую-то глупость.       — Чёрт возьми! Ты думаешь, что я до сих пор не в состоянии снять себе отдельное жильё? — вскинул брови он. — Я уже как год живу на окраине Лондона. Конечно, это далековато от Министерства, но… Если не боишься замараться, то можешь пользоваться моим камином…       Вместо ответа Гермиона осторожно уткнулась Рону в плечо, понимая, что пока он находится рядом — ей больше ничего не страшно.