Глава 6. Вечер откровений

      В выходной Рон заехал в «Дырявый котёл», чтобы помочь Гермионе с переездом. Каково же было его удивление, когда он увидел, что большая часть её вещей — книги в количестве семидесяти двух экземпляров, которые при всём желании уже не умещались в бисерную сумочку.       — Зачем тебе столько? Ты же до отъезда всё равно не успеешь их все прочесть, — недовольно бурчал Рон, быстро складывая ветхие тома в чемодан.       — Боже, Рональд! Кто знает, какая книга может мне срочно понадобиться? — недобро сверкнула глазами Гермиона. — Я взяла только самые необходимые!       Рон слабо усмехнулся и наклонился, чтобы взять ещё две книги. Внезапно в поле его зрения попала цветастая обложка «Тропою троллей», где во весь рост блистал улыбкой Златопуст Локонс — автор данного творения.       — Ну уж нет, Гермиона! Эта чушь к нам в дом точно не поедет! — протестующе воскликнул Рон, яростно тыкнув в портрет Локонса. — Эта, сказать с позволения, книга давно напрашивается, чтобы её сожгли на костре… Вместе с её создателем!       Его рука тут же взмылась, целясь в открытое окно, но Гермиона успела в одном прыжке выхватить у него книгу.       — Подожди! Давай просто оставим её здесь? — быстро предложила она, совсем не желая видеть жестокую участь когда-то любимого учебника. — Вдруг кто-то из постояльцев захочет почитать…       — Как знаешь… Всё равно она тут долго не задержится… — с угрюмыми нотками прошептал Рон и с презрением покосился на «Тропою троллей».       Спустя два часа их автомобиль остановился на окраине Лондона, где повсюду сновали маглы. Рон вытащил из багажника два огромных чемодана и, весело кивнув Гермионе, повёл её через мостовую к самому дальнему дому.       Поднявшись на второй этаж, Гермиона впервые переступила порог апартаментов Рона и огляделась. Внутри оказалось тесно, но по-домашнему уютно. Небольшая гостиная почти вплотную примыкала к крохотной кухне — их разделяла лишь узкая стойка и пара старых шкафчиков, обклеенных плакатами ирландской сборной по квиддичу.       Почти посередине стоял круглый обеденный стол, окружённый четырьмя потрёпанными табуретками, а в дальнем углу разместился допотопный камин. Рядом теснились несколько книжных шкафов, где едва ли можно было насчитать хоть четыре книги.       — Как тебе? — смущённо спросил Рон, аккуратно ставя чемоданы на пол. — Конечно, не дворец, но…       — Здесь очень мило, Рональд. Мне нравится! — резко перебила его Гермиона и улыбнулась, отчего он сразу с облегчением выдохнул.       Вечером того же дня Рон в приступе галантности настоял, чтобы Гермиона заняла его спальню. Сам же он предпочёл довольствоваться скрипучим диваном в гостиной. Такой расклад полностью устроил Гермиону. В конце концов, не спать же им на одной кровати только потому, что они изображают счастливых молодожёнов?       Однако спустя неделю совместного проживания Гермиона начала подмечать, что походка Рона стала болезненной и тяжёлой, хоть он и пытался это скрыть.       — Рон, давай я перееду на диван? К чему такие жертвы? — осторожно спросила она за завтраком. — Я понимаю, что это было твоим желанием… Но не кажется ли тебе, что остаться в «Дырявом котле» было бы разумным реше…       — И думать забудь! — тут же оборвал её Рон, на мгновение перестав ковырять вилкой пирог с патокой. Он с трепетом взглянул на озабоченную Гермиону, прежде чем едва слышно прошептал: — Ради тебя я готов стерпеть любые неудобства…       Чуть позже Джинни расскажет Гермионе по секрету, что Рон всё же пожаловался на больную поясницу Гарри, когда им пришлось демонстрировать перед Робардсом резкие кувырки и перевороты.       — Ну и ну! Бедный Невилл! — сквозь слёзы смеялась Джинни. — Теперь нытьё моего брата придётся слушать ему, пока мы с Гарри будем гостить у Билла в Египте. Врагу не пожелаешь такого наказания! — вдруг она метнула на Гермиону взгляд, наполненный заботой: — Слушай, может, вам купить новый матрас? А то как вы спите на этой рухляди?       — Ох, мы подумаем над этим… — залилась краской Гермиона, испытывая тайные угрызения совести. Ведь ни Джинни, ни Гарри не догадывались, что она и Рон вовсе не спят вместе и уж тем более — не пара.       Так пролетели ещё две недели. Каждый день начинался почти одинаково: как только в окно пробирались первые лучики солнца, Гермиона просыпалась и на носочках прокрадывалась в ванную, стараясь не нарушить сладкого сна Рона. Ей казалось, что он всё ещё спит, укрывшись одеялом и уткнувшись лицом в подушку, но это было лишь иллюзией. Стоило ей выйти из душа, как на пороге её неизменно встречало его довольное лицо — такое тёплое и родное, что внутри у Гермионы всё начинало трепетать.       — Доброе утро, Гермиона, — с нежностью улыбнулся Рон, накидывая на плечи длинное бордовое полотенце. — Как спалось?       — Доброе утро… Спасибо, прекрасно… — смущённо отозвалась она и быстро отскочила в сторону, давая ему возможность пройти.       — Это здорово, — улыбнулся он ещё шире и, подойдя к раковине, как-то оценивающе взглянул на Гермиону. — Ты же не забыла какой сегодня день?       «А какой сегодня день?»       По её бегающим глазам Рон понял, что всё-таки забыла.       — Ну ты даёшь! К нам же сегодня придёт семейство Поттеров! Чёрт возьми, до сих пор не могу поверить, что они поженились, — сказав это, Рон сменил весёлый тон на томный шёпот: — Ты же понимаешь, что это значит?       «Снова притворяться влюблённой парой?»       — Догадываюсь… — только лишь ответила она и залилась румянцем.       В глазах Рона тут же промелькнул подозрительный блеск, и Гермиона, заметив это, сразу подытожила:       — Но это совсем не значит, что мы теперь будем обниматься или того хуже… целоваться!       — Ты чего? Они же тогда нас раскроют!        На лице Гермионы сейчас же отразилось недоумение, и Рон решил резко сменить тактику убеждения:       — А знаешь… Я всё понял. Так бы и сказала, что я плохо целуюсь…       «Что за глупости? Как поцелуи с тобой вообще могут быть плохими?»       Рон состроил обиженную гримасу и демонстративно медленно повернул кран с холодной водой.       — Ладно-ладно! Предлагаю компромисс, — Гермиона с поражением вскинула руки. — Давай мы просто обойдёмся поцелуями, скажем, в… щёку? Согласен?       — Другое дело! Уговор! — довольно просиял он и потянулся к ручке двери.       «И я вовсе не считаю, что ты плохо целуешься…» — подумала она, но озвучить ему свои мысли всё-таки не решилась.       В ванной зашумела вода, и Гермиона, дабы скоротать время, решила привести квартиру в подобающий вид. Первым, что бросилось ей в глаза, был небольшой беспорядок на кухне, оставленный вчера из-за позднего возвращения из Министерства.       — Очистись! — громко произнесла она. Её волшебная палочка коснулась грязной посуды — и та стала мыть себя сама, легонько позвякивая в мойке.       Покончив с уборкой на кухне, Гермиона переместилась в гостиную и с блаженством осмотрела шкафы, где семьдесят два экземпляра теперь были расставлены по алфавиту. Конечно, поначалу Рон был не в восторге от соседства с «заумными пылесборниками», но каждый раз, видя, как лицо Гермионы расплывается в благодарной улыбке, оставлял комментарии при себе.       «Ну хоть где-то в этом доме всегда царит гармония и порядок!..» — внезапно её взгляд зацепился за коричневую вазу, которая тихонько посвистывала на самой верхней полке стеллажа. — «Так стоп! А это ещё что такое?»       Быстро поставив табуретку около шкафа, Гермиона осторожно вскарабкалась и привстала на носочки. Её пальцы почти успели коснуться странной вазы, как вдруг за спиной послышался непринуждённый голос Рона:       — Дорогая, как думаешь…       Ей хватило одного взгляда на него, чтобы понять, что земля стала уходить у неё из-под ног — ведь Рон был почти обнажён. Капельки воды медленно стекали по его широким плечам, по голому торсу и прятались в бордовом полотенце, которое теперь свободно покоилось на упругих бёдрах.       «Вот это да! Мне снова нужен душ… Ледяной… Ой!»       Табуретка под ногами заходила табуном, и Гермиона с ужасом осознала, что стала терять равновесие. Рон, не раздумывая, тут же ринулся вперёд, протягивая к ней ладони. Не успела она и охнуть, как оказалась в его крепких руках.       — Всё в порядке? — нежно прошептал он, продолжая удерживать её.       — Ох, ты очень вовремя… — сдавленно выдохнула Гермиона и обвила его мокрую шею.       На миг в голубых глазах мелькнуло что-то, чего она не видела уже очень давно: неутолимое желание?       Рон чуть склонил голову и тяжело задышал, с каждым новым вдохом пытаясь справиться с сумасшедшим сердцебиением. Непослушные волосы Гермионы тотчас прилипли к его влажному телу, и она, продолжая всматриваться в любимое лицо, растерянно замерла. Их искрящиеся взгляды не прерывались слишком долго, словно так было велено самой судьбой. Но кто они такие, чтобы ей сопротивляться?       — И, кстати, Рональд… — вдруг нарушила молчание Гермиона, немного отстранившись. — Совсем необязательно называть меня «дорогая», когда рядом никого нет…       — Ну да… Что это в самом деле на меня нашло? — смущённо улыбнулся он. — Ты извини… Это вышло как-то случайно… — и медленно выпустил Гермиону из рук.       Через два часа, как и было обещано, пришли долгожданные гости с увесистыми пакетами в руках. Их лица были загорелыми и отдохнувшими после отпуска в Египте.       — Ну и ну! Такого порядка здесь давненько не было! Просто глазам не могу поверить! — с ухмылкой изрекла Джинни, осматривая начисто вылизанную гостиную. — Неужели на моём братце так сказалась скорая женитьба?       — Можно подумать до переезда Гермионы ты часто здесь бывала… — недовольно пробурчал Рон и плотно скрестил руки на груди. Но, почувствовав, как Гермиона с нежностью обхватила его плечи — тут же смягчился.       Все четверо переглянулись и принялись быстро разбирать бумажные пакеты. Вскоре стол был завален сладостями из «Сладкого королевства»: драже на любой вкус «Берти Боттс», жевательными резинками «Друбблс», лакричными палочками, «Мятными жабами» и ещё многим чем другим.       — Ух ты! — радостно восклицал Рон, у которого от такого изобилия разбегались глаза. — Знали бы мы, что вы принесёте столько вкусностей — пригласили бы вас раньше!       — Угощайтесь, — улыбнулся Гарри, уже закинув в рот искрящуюся «Карамельную бомбу».       Недолго думая, Гермиона потянулась за любимыми «Медовыми ирисками», но вдруг остановилась, почувствовав присутствие Рона за спиной. Сердце молниеносно сделало кувырок, потому что его руки медленно обхватили её талию и осторожно прижали к себе.       — Тебе помочь, дорогая? — едва слышно прошептал он около её уха, заставив невольно вздрогнуть.       «Чёрт! Ну мы же договаривались!» — мысленно взвыла Гермиона, но всё же выдавила из себя слабую улыбку. — «Клянусь, как только Гарри и Джинни уйдут — тебе конец, Рональд Уизли!»       Но Рон, пользуясь положением «будущего мужа», решил не останавливаться и теперь вместо прерывистого дыхания, Гермиона ощутила слабый поцелуй на шее. Внутри всё отозвалось лёгким, почти невесомым импульсом, который приятно разлился по дрожащему телу. Второй поцелуй последовал почти сразу, оставив на её коже едва ощутимое прикосновение. Рон продолжал зарываться в волнистые волосы, опаляя их горячими вздохами; крепкие руки ещё сильнее сжали Гермиону, и она с ужасом поняла, что больше не хочет сопротивляться…       «А может, не стоит с ним… Так строго? В конце концов… Рон просто играет свою роль… Пусть так и прекрасно…»       — И когда вы только успели сойтись? — вдруг спросила Джинни, на мгновение вырвав подругу из оков блаженства.       — А мы и не расходились, — полушёпотом ответил Рон, всё ещё обнимая Гермиону. — Точнее, расходились… Но это… Это было…       — Временно! — закончила за него Гермиона, изрядно покраснев.       — В яблочко! Всё никак не мог вспомнить это слово. Спасибо, дорогая, — и в виде благодарности Рон чмокнул её в щёку.       «Ох!»       — Если честно, я думал, что вы просто пошутили в кабинете Кингсли, — вскинул брови Гарри, отчего его очки съехали на кончик носа. — И вообще со стороны это выглядело так, будто вы хотели выставить Малфоя полным дураком.       — А его и выставлять никуда не надо! И так понятно, что он тот ещё кретин, — звонко рассмеялся Рон и весело подмигнул улыбающейся Гермионе.       Так и пролетел чудесный осенний день. До позднего вечера друзья проболтали о школьных проделках Драко Малфоя, о танцах в Торжественном зале и о путешествии в Египте, где стало известно, что Билл и Флёр скоро станут родителями. Рон, узнав о последнем, победно вскинул два больших пальца, чем очень удивил Гермиону и Джинни, а Гарри после его фразы: «Чёрт возьми! Ещё один Уизли!», так вообще чуть со смеху не свалился с табуретки.       — Хорошо посидели! — спустя час воскликнул Гарри, топчась около входной двери.       — Да! Спасибо вам за гостеприимство, — улыбнулась Джинни и повернулась к супругу спиной, чтобы тот смог накинуть на неё пальто.       И пока Гарри возился с неподатливыми крючками вешалки, Джинни решила напоследок огорошить Рона и Гермиону:       — Кстати, советую вам попробовать такую вещь как «Вечер откровений»… Очень помогает раскрепоститься! — увидев недоумение на их лицах, Джинни быстро добавила: — Всё просто как дважды два! Вы задаёте друг другу любые вопросы, которые помогут вам лучше узнать друг друга. Вот мы с Гарри попробовали и узнали столько всего интересного… Например, по утрам Гарри…       «Что?»       — Дорогая, лучше не надо, — залился краской Гарри и накинул на неё пальто. — Я думаю, что в этом и смысл, чтобы о твоих секретах знал только самый близкий человек.       Вскоре друзья ушли, но оставили после себя странное послевкусие.       — Ну и редкостная чушь этот «Вечер откровений», — недовольно буркнул Рон, прокручивая дверной замок. — Я и без него прекрасно знаю, что по утрам Гарри злой, как тролль. И что с того?       — И вовсе не «чушь», — не согласилась с ним Гермиона и, зевая, побрела в сторону кухни. — Лично я тоже считаю, что подобная практика помогает людям узнать друг друга лучше. По-моему, я даже где-то читала, что после таких практик люди влюблялись друг в друга заново… Только вот… Где же я об этом читала?..       — Давай тогда и мы такое попробуем! — быстро предложил Рон и подошёл к столу, где уже сидела Гермиона.       — А нам это зачем? — удивилась она.       — Ну смотри. Мы с тобой изображаем пару, так? — получив от неё утвердительный кивок, Рон придвинул к себе табуретку и продолжил: — Так вот. Я считаю, что было бы здорово узнать друг о друге то, что может в будущем очень пригодиться. Подумай сама, Гермиона, спросит у тебя Джинни, какое событие вызвало у меня наибольшее потрясение, и что ты ответишь?       Гермиона возвела глаза к потолку, чтобы подумать. Но ликующий голос Рона тут же вырвал её из дум:       — Вот видишь! У тебя нет времени на раздумья! — ухмыльнулся он. — А самое большое потрясение у меня случилось на втором курсе. Когда мы пошли с Гарри в Запретный лес, чтобы узнать, кто всё-таки открыл Тайную комнату. Приходим, а там, значит, нас встречает огромный паук! Ну он и сказал своим детишкам-уродцам: «Угощайтесь, дескать!». Мы тогда с Гарри еле ноги унесли!       Гермиона сразу же смягчилась, вспомнив, что Рон тогда рисковал жизнью только ради неё, и в знак согласия кивнула.       — Ну хорошо… Давай попробуем…       Сначала их вопросы были скованными и односложными: «Какой твой любимый цвет?», «Кто был твоим любимым преподавателем в Хогвартсе?» и «Почему ты считаешь, что Слизерин хуже Пуффендуя?». Но чем дальше они заходили, тем вопросы становились откровенными, иногда переходя черту вседозволенности.       Рон в очередной раз с азартом потёр ладони и хитро уставился на Гермиону.       — Моя очередь задавать неудобные вопросы… — улыбка на его лице растянулась почти до ушей. — Скажи… Ты когда-нибудь думала обо мне, пока была в Дублине?       В комнате впервые за долгое время настала тишина. Гермиона покраснела, хоть и старалась сохранить в лице торжественную серьёзность.       — Как этот вопрос поможет лучше узнать меня, Рональд?       — Я просто хочу знать, — настаивал он, закидывая в рот последнюю жевательную резинку «Друбблс». — Давай… Я же признался тебе, что был влюблён в мадам Розмерту…       — Но это совсем другое! — воскликнула Гермиона. Румянец на её щеках вдруг стал ещё ярче. — Спроси лучше что-то друг…       — А вот я всегда думал о тебе, — перебил её Рон и, встретившись с её взволнованным взглядом, тут же в смущении опустил голову.       «Ох, это правда?» — сердце неистово забилось, а по телу пробежала мелкая дрожь. — «Ну же! Скажи ему! Давай!»       Рон медленно поднял глаза и в ожидании уставился на Гермиону.       — Если честно… — неуверенно начала она. — Я тоже думала о тебе… Почти каждую ночь. И иногда мне казалось, что я… — последнее слово Гермиона произнесла так тихо, что его едва ли можно было расслышать. — Скучала.       — Мерлин! — удивился Рон. — Скучала? По мне?       Гермиона смущённо улыбнулась и прошептала:       — Не заставляй меня повторять это ещё раз.       — Как скажешь… — Рон часто заморгал и довольно облокотился о стол. — Теперь ваша очередь, милая леди. Спрашивай у меня всё, что хочешь!       — Ох, ну хорошо! — Гермиона на миг замешкалась, тщательно обдумывая вопрос. И вдруг из её рта вырвалось что-то похожее на выкрик отчаяния: — А ты любил Лаванду?       Раздался такой звук, какой бывает, когда из засорившейся раковины выдёргивают затычку — это Рон чуть не плюхнулся с табуретки.       — Чёрт возьми! А она-то здесь при чём? — вскинул брови он.       — Просто мне всегда было интересно знать, что ты чувствовал к ней… Но если это секрет…       — Ничего я к ней не чувствовал, — пожал плечами Рон, а затем непринуждённо махнул рукой: — Да и ты сама прекрасно знаешь, что я целовался с ней только потому, что хотел насолить тебе… Не бери в голову.       Эти слова пронзили Гермиону в самое сердце.       — Что? — она взглянула на Рона так, будто он только что дал ей пощёчину.       — То есть я хотел сказать… — начал оправдываться Рон, но не нашёл лучшего ответа, чем: — Ой, брось, Гермиона! Когда это было?       — Рональд Уизли, ты… ты… — она тщательно подыскивала слово, которое бы описало его преступление. — Ты самое бесчувственное создание, с каким я имела несчастье познакомиться!       Рон хотел что-то сказать, но только открывал рот, как рыба, вытащенная из воды. Гермиона резко встала с места и быстро направилась в сторону спальни, больше не желая находиться с ним в одной комнате.       «Боже, и зачем я вообще согласилась на этот дурацкий «Вечер откровений»? Ведь понимала, что…»       — Ну конечно! — послышался на полпути обиженный голос Рона. — Куда мне до мистера-совершенство Крама? Ведь ты же всегда считала его лучше меня!       Гермиона остановилась и, круто развернувшись на месте, уничтожающе посмотрела в голубые глаза, где уже во всю плясали гневные огоньки.       — Что, Гермиона? Не нравится слышать правду? — продолжал напирать Рон. — Так знай, что у меня бы ничего и не началось с Лавандой если бы… Если бы ты первая не насолила мне! Вот!       — А что я сделала такого ужасного, позволь спросить?! — голос Гермионы почти сорвался на крик.       Рон театрально поджал губы и изобразил умственную деятельность.       — Ну даже и не знаю! — он помолчал, но через секунду выговорил всё то, что так долго сидело где-то внутри: — Может, твой поцелуй с Крамом на четвёртом курсе заставил меня пойти на такой отчаянный шаг? Представляю, как вы уютно сидели рядышком в библиотеке, и он тянул к тебе свои лапы…       «Да как он смеет?!»       — ЗАМОЛЧИ!       Гермиона в одно движение вытащила палочку и направила её на Рона, который молниеносно вскочил с табуретки и опасливо попятился назад.       — Даже не думай убегать от меня, Рональд Уизли! — кричала ему вслед разгневанная Гермиона. — Тебе же будет хуже!       Рон ловко перепрыгнул диван и ринулся куда глаза глядят, в надежде укрыться от возникшей бури. Но Гермиона была беспощадна. И, когда её рука потянулась, чтобы схватить край его рубашки, Рон быстро юркнул за дверь ванной, отчего Гермиона чуть не врезалась в стену.       — А ну-ка выходи оттуда! — завопила она, яростно стуча в закрытую дверь. — Выходи, кому сказала!       Голос Гермионы всё повышался. Ещё чуть-чуть — и его смогли бы воспринимать только летучие мыши. От возмущения у неё не хватило слов, и Рон тут же этим воспользовался.       — Знаешь, ради своей безопасности, я лучше здесь переночую… — его тон стал более дружелюбным. — Сладких тебе снов… Дорогая.       На последнем слове Гермиона резко перестала стучать. Обида всё ещё терзала внутри, не позволяя ответить.       «Вот тебе и «Вечер откровений»! Вечно у нас всё через одно место!» — с досадой подумала она и зашла в спальню, не забыв при этом громко хлопнуть дверью.