Глава 8. Желание Гермионы

      Прошло полтора месяца с тех пор, как Гермиона твёрдо решила быть с Роном. Это время пролетело для неё незаметно — настолько естественным и правильным стало их новое расписание. Каждое утро они просыпались рядом, обменивались парой ласковых слов и улыбками, прежде чем разойтись по своим делам. Рон уходил на смену в Министерство, а Гермиона с головой погружалась в изучение Нумерологии. Но главное оставалось неизменным: вечером они снова были вместе — усталые, счастливые — делясь впечатлениями и просто наслаждаясь обществом друг друга.       Так в один из вечеров, пока Рон задерживался на дежурстве, Гермиона, уединившись в тёплой гостиной, решила написать письмо в Дублинскую Академию. В нём она убедительно просила дать ей возможность продолжить обучение в Лондоне — идея, подкинутая Роном ещё на прошлой неделе.       — В конце концов, Рон прав… — тихо бормотала Гермиона, выводя на пергаменте аккуратные строчки. — Почему бы не получить степень Мерлина здесь, в Лондоне? Конечно, это потребует дополнительных усилий, но… Но мы ведь уже через столько всего прошли… Справимся и с этим!       Она обмакнула перо в чернильницу и уже собралась поставить точку, как внезапно камин вспыхнул ярким зелёным пламенем. В следующее мгновение оттуда появился Рон, слегка запыхавшийся и весь в саже. Он улыбнулся и тут же поспешно спрятал за спиной кого-то, кто, по всей видимости, очень сильно сопротивлялся.       — Боже! Рон! — рассмеялась Гермиона, заметив, как некто рыжий за его спиной дёргается и издаёт жалобное мяуканье. — Ты что там Глотика прячешь?       — Ну вот! Весь сюрприз испортил твой Глотик! — воскликнул Рон, провожая недовольным взглядом кота, только что выскользнувшего из его рук. — А ведь мы с тобой договаривались! Предатель…       Живоглот, будто осознав вину, подошёл к Рону, потёрся о его ногу и издал тихое, сожалеющее «мяу». Рон невольно рассмеялся и наклонился, чтобы погладить его.       — Вот только не надо подлизываться, — приговаривал он, почёсывая Живоглота за ухом. — Кстати, Гермиона, твои родители никак не хотели его отдавать. Всё твердили мне: «Нам так полюбился ваш Глотик!». А я даже, грешным делом, подумал: может, оставить его у них ещё на месяцок? Но потом вспомнил, как ты скучаешь… — Рон улыбнулся. — Теперь вот волнуюсь: Сычик сразу устроит мне допрос с пристрастием или даст пять минут на объяснения?       С замиранием сердца Гермиона быстро поднялась с дивана и приблизилась к Рону. Её пальцы скользнули по его предплечью, прежде чем она притянула его к себе и подарила поцелуй, наполненный тоской по минувшим часам разлуки. Рон тут же обхватил её лицо ладонями — они были тёплыми, немного грубоватыми от тренировок, но такими родными. Мир сузился до них двоих: до их прерывистого дыхания, до лёгкого дрожания ресниц, до мерного урчания Живоглота где-то позади.       — Клянусь, вот только ради этого хочется приходить домой быстрее… — томно прошептал Рон, беззаботно откидывая мантию на диван.       — Неужели? А я-то думала, ты спешишь сюда только ради ужина, — тихо рассмеялась Гермиона.       — Ну, ужин — это всего лишь приятный бонус, — подмигнул Рон. — Но главным призом для меня всегда будешь ты.       И, прежде чем Гермиона успела что-либо сказать, он подхватил её на руки и направился в спальню. Она тут же обвила его шею, тесно прижавшись к нему, и ощутила жар его кожи сквозь ткань рубашки.       — О Боже, Рон… Твои бесконечные дежурства меня с ума сведут… — болезненно выдохнула Гермиона. — Я так скучала…       — И я… — хрипло ответил он, осторожно переступая порог спальни. — Позволь мне теперь извиниться за своё долгое отсутствие…       Нежно опустив Гермиону на кровать, Рон принялся освобождать её от одежды. Каждая расстёгнутая пуговица кардигана давалась ему с усилием — так сильно хотелось продлить этот миг. Он медленно стянул с неё джинсы, при этом губы его не переставали касаться её кожи — жарко, влажно, настойчиво. И, когда перед Роном больше не осталось преград, его голубые глаза вспыхнули откровенным желанием.       — И почему ты всё ещё одет?.. — сдержанным шёпотом спросила Гермиона, пока Рон покрывал её шею горячими поцелуями.       Он слегка отстранился, провёл пальцами вдоль её ключицы и тихо, с хрипотцой в голосе произнёс:       — Сегодня эта ночь для тебя, моя любовь… Доверься мне…       За этими словами последовал нежный поцелуй в живот — мягкий, неторопливый, исполненный уверенности мужчины, которому не нужно доказывать своё мастерство. Каждое лёгкое касание его губ отзывалось в теле Гермионы волной дрожи, пробегающей от кончиков пальцев до макушки. Он опустился на колени у кровати, бережно обхватил её бёдра и аккуратно развёл их в стороны.       Медленно устроившись между её ног, Рон запечатлел долгий, томный поцелуй на внутренней стороне бедра — такой, что у Гермионы перехватило дыхание. Она задрожала, ощущая нарастающее предвкушение, — ей казалось, будто она вот-вот растворится в этих ощущениях. Он склонился совсем близко, и его шёпот, горячий и прерывистый, опалил кожу:       — Мерлин… Ты восхитительна, Гермиона… Такая красивая…       Под его взглядом Гермиона почувствовала себя невероятно уязвимой — но эта уязвимость не пугала, а опьяняла. Его язык коснулся её с дразнящей нежностью, чуть щекоча, и в этот миг мир перестал существовать. Рон не торопился: ласкал её медленно, пробуя на вкус, и каждое его движение отзывалось в ней стоном:       — Рон… Рон… — любимое имя прерывисто слетало с её губ, а пальцы, зарывшись в его волосы, мягко направляли, усиливая наслаждение.       Иногда их глаза встречались в полумраке, и она без слов читала: «Так хорошо?». Рон не спешил, растягивал удовольствие: скользил по коже, углублялся, собирал её влагу на язык, водил вверх и вниз — то едва касаясь, то надавливая чуть сильнее. Гермиона извивалась под ласками, задыхалась, теряя себя в ощущениях. В ушах стучало только два ритма — её хриплое дыхание и влажный, откровенный звук его поцелуев.       — О, Ро-он! — вновь простонала она.       — Да-а-а, любимая… — выдохнул он с лёгкой ноткой самодовольства.       Напряжение покинуло тело — Гермиона полностью отдалась ощущениям, и её бёдра сами начали двигаться навстречу его языку, всё быстрее и ритмичнее. Жар прокатывался по телу волнами, концентрируясь внизу живота, и стягивался в тугой узел. Рон отчётливо почувствовал, что она на грани: последний точный ход — и стон, долго сдерживаемый, вырвался из неё лишь тихим всхлипом. Но он не остановился: его руки крепко держали её, губы и язык продолжали дарить ласки, пока судорожная дрожь не начала медленно угасать, растворяясь в блаженной неге.       Когда Рон отстранился, Гермиона осталась лежать, полностью обессиленная. Она ощущала себя выпотрошенной до последней капли… И в то же время такой невероятно удовлетворённой, что спальня теперь стала казаться ярче, чем прежде.       И пока Гермиона постепенно возвращалась к реальности, Рон быстро сбросил с себя одежду и устроился рядом с ней. Его рука нежно коснулась её плеча, а затем мягко притянула в тёплые объятия.       — Клянусь Мерлином, больше никаких задержек… — с облегчением выдохнул Рон, чуть покраснев. — Это последнее дежурство, которым Кингсли наградил меня из-за нашего поцелуя в лифте. А ведь во всём виноват… — он на мгновение замялся, подбирая слова, — виноват этот придурок Малфой.       Гермиона улыбнулась и прижалась к нему ещё ближе.       — Знаешь, Рональд, — тихо сказала она, целуя его в щёку, — если бы ты задержался так ещё раз… Я бы не стала жаловаться…

***

      На следующий день Рон и Гермиона поспешили в Косой переулок: их ждала увлекательная охота за новогодними подарками. Воздух был пронизан морозной свежестью, улицы — украшены мерцающими гирляндами и волшебными фонарями, отбрасывающими на мостовую причудливые тени. Толпа бурлила вокруг: дети бегали от лавки к лавке, взрослые оживлённо обсуждали покупки, а над головами кружили почтовые совы с пакетами.       — Ну с чего начнём, любимая? — спросил Рон, поправив шарф, и с любопытством оглянулся по сторонам.       — Давай для начала заглянем во «Флориш и Блоттс»? — воодушевлённо предложила Гермиона; глаза её заблестели. — Я видела там новенький экземпляр «Чары на все случаи жизни» — уверена, Гарри будет в восторге! Ох, я бы и сама не отказалась от…       — Ты же шутишь, да? — перебил её Рон. — С каких пор Гарри стало что-то интересовать, кроме квиддича и моей сестры?       — Раз такой умный, предложи сам что-нибудь! — фыркнула Гермиона.       — А тут и думать не надо, — улыбнулся он, смахнув с её плеч снежинки. — Уверен, что он вполне обрадуется новой метле. Его-то «Молнии» уже сто лет в обед!       — Серьёзно? Метла? — вскинула брови она.       — А чего ты так удивляешься? — хмыкнул Рон. — Знаешь, как у нас на тренировках ценятся хорошие мётлы? Вот мой «Чистомёт» тоже на добром слове держится, но всё-таки не так плохо, как у Гарри…       На том и условились. Сначала они заглянули в магазин «Всё для квиддича», где выбрали отличную метлу для Гарри — Рон долго восхищался её скоростью и манёвренностью. Затем направились в лавку «Твилфитт и Таттинг»: там после долгих примерок Гермиона помогла подобрать элегантную мантию для Джинни. Последней остановкой стал Торговый центр «Совы», где они выбрали энергичную молодую сову для мистера и миссис Уизли.       — Уверен, что Стрелка нам только спасибо скажет, когда узнает, что у неё появилась помощница! — с улыбкой заверил Гермиону Рон, когда они вышли на улицу, вдыхая свежий зимний воздух.       Они сделали лишь несколько шагов по оживлённой улице, как вдруг Рон резко остановился, заставив Гермиону чуть ли не налететь на него.       — Ой, прости! Я просто кое о чём вспомнил… — смущённо произнёс он. — Мне надо отлучиться… Ненадолго…       — Это ещё зачем? — удивилась Гермиона.       — Ну как зачем? — Рон немного замялся и слегка покраснел. — Мне же тоже надо выбрать тебе подарок.       — Ох… — на лице Гермионы просияла тёплая улыбка. — Тогда давай встретимся у «Дырявого котла» через полчаса? Тебе же хватит этого времени?       — Уговор! — Рон широко улыбнулся и поспешил прочь, помахав ей на прощание.       «Пора бы и мне подумать о подарке… Говоришь, что твой «Чистомёт» уже совсем плох? Так я это быстро исправлю!» — мысленно воскликнула Гермиона и шагнула в сторону магазина «Всё для квиддича».       Магазин, как и до этого, был полон народа, и Гермиона, с трудом пробравшись вперёд, увидела метлу невиданной красоты — ту самую, о которой Рон болтал без умолку по пути к лавке «Твилфитт и Таттинг».       — Пап, это самая быстрая метла в мире, да? — пропищал мальчишка в очереди, держа отца за руку.       — Верно, сынок, — ответил тот. — Но нам такая не по карману. Совсем уже обнаглели — 60 галлеонов!       — Ирландская международная ассоциация только что заказала семь таких красавиц! — вещал хозяин магазина. — А они фавориты Кубка мира!       Толстая колдунья, стоявшая перед Гермионой, отошла в сторону, и та прочла табличку рядом с метлой — «Молния Суприм».       «Ох, я в этом совсем ничего не смыслю…» — мысленно вздохнула она. — «Но, если Рону она понравилась, значит, её и возьму…»       Гермиона осторожно потянулась в бисерную сумочку за кошельком, где хранились все её сбережения, отложенные на особый день. Пальцы слегка подрагивали, пока она пересчитывала монеты одну за другой. Как только она убрала запакованную метлу и кошелёк обратно в сумочку, за спиной раздался басистый голос, знакомый с детства:       — Э-э-э… Привет! Гермиона!       Она резко обернулась и увидела перед собой Хагрида — огромного, добродушного великана, с широкой улыбкой и искрящимися чёрными глазами.       — Хагрид! — восторженно вскрикнула Гермиона и, не раздумывая ни секунды, бросилась к нему в объятия. — Ты? Здесь?! Какими судьбами?       — Я? А, это… Э-э-э… — он замешкался, нервно потирая руки. — Так я, значит, зашёл сюда за полиролью для рукояток, да… — проговорил он как можно спокойнее, но все присутствующие тут же разом оглянулись. — Да, да, хочу в порядок привести свои тяпки. Ну, знаете, чтоб блестели!       Хагрид пытался делать вид, что всё в порядке, но Гермиона сразу заметила, как он то и дело бросает на неё странные взгляды, как неловко переминается с ноги на ногу.       — Хагрид? Что случилось? — она решительно взяла его за руку, не давая отвернуться.       — Э-э-э… Да ничего не случилось… — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Отвёл глаза, потом снова посмотрел на неё, замялся… И вдруг выпалил, почти выкрикнул: — А чой-то вы с Роном женитесь, а я и не в курсе-то? Я ж думал, мы друзья, а тут такое…       «Ох! Готова поклясться, это Лаванда постаралась…»       — Боже, Хагрид… Пожалуйста, прости… — пыталась оправдаться Гермиона.       — Да что ж уже языками чесать-то? Я ж вас ещё вот такими помню, — он показал рукой на уровень чуть выше пола, и в его глазах заблестели слёзы. — П-прибегали ко мне три сорванца за советом да помощью… А теперь погляди-ка, совсем взрослыми стали… С-свадьба у них… — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок, больше походивший на скатерть. — Т-только вот в отличие от вас Гарри пригласил меня на свой праздник… Н-не забыл про старого друга-то…       — Так и ты приходи к нам! — решительно объявила Гермиона, поглаживая его ладонь. — Ты не думай, что мы забыли про тебя! Просто… Просто мы с Роном ещё даже не выбрали день свадьбы, всё никак не решимся.       — А чо ж вы тяните-то с этим делом? — удивился Хагрид. — Мне ж уже с вашего шестого курса всё понятно было, да… Что поженитесь вы с Роном… Помнишь, как он навалял гадёнышу Малфою на уроке той представительной мадам? Как же звали-то её… Ох, вечно из головы вылетает…       — Гефсимания Прикл, — напомнила ему Гермиона и улыбнулась.       — Точно… Эх, и зачем только такие сложные имена людям давать-то…       Попрощавшись с Хагридом, Гермиона поспешила к «Дырявому котлу». У входа её уже ждал Рон: в одной руке — клетка с совой, в другой — несколько тяжёлых пакетов, которые он то и дело перекладывал с места на место, стараясь удержать.       — Ну и где ты пропадала? — притворно обиделся он. — Мама нас, наверное, уже обыскалась…       — Я тоже выбирала тебе подарок, — улыбнулась Гермиона, покосившись на бисерную сумочку. — И, кстати, между делом успела пригласить Хагрида на нашу свадьбу.       — А он-то откуда узнал? — слегка растерялся Рон. — Нет, ну вы только посмотрите! Не успеешь и месяца спокойно прожить, чтобы тебя кто-нибудь да не начал обсуждать за спиной!       — Мне кажется, что здесь всё намного проще, — хихикнула Гермиона и тут же взяла его за руку, чтобы трансгрессировать. — Это же Лаванда! Надеюсь, ты помнишь, что она первая узнала о нашей помолвке?       — А, ну тогда всё ясно, — Рон закатил глаза и крепко сжал ладонь Гермионы. — Кто ещё, кроме неё, мог бы так оперативно всех оповестить?       К вечеру в «Нору» приехало практически всё семейство Уизли. Первым появился Билл, держа под руку ослепительную Флёр. Следом подошёл Перси, щеголяя в новом строгом костюме, с неизменно важным видом. Затем прибыли Гарри и Джинни — они шли, крепко держась за руки и улыбаясь друг другу. Даже неугомонные Фред и Джордж нашли время заглянуть на огонёк: они появились с шумом и смехом, неся в руках большую коробку, из которой доносилось подозрительное шипение и мерцание разноцветных вспышек. Лишь Чарли не смог приехать на праздники из-за работы, но пообещал быть к Рождеству — оно должно было наступить через две недели.       — Ну ничего, — улыбалась Джинни, уединившись с Гермионой на диване в гостиной. — Главное, что теперь мы отметим Рождество, как в старые добрые времена — с семьёй и кучей подарков под ёлкой!       — Это уж точно! — улыбнулась в ответ Гермиона.       В этот момент из кухни до них донёсся дрожащий голос Флёр:       — Спасибо вам за заб’оту… Уве’гена, что это платье в будущем мне п’гигодиться… Ведь я скоро стану толстой и нек’гасивой, — и она, не выдержав, разрыдалась в голос.       — Ну что ты, милая! — гладила её по спине миссис Уизли. — Да разве это беда? Это же настоящее счастье — носить под сердцем малыша!       — Счаст’е… Быть толстой и нек’гасивой? — сквозь слёзы переспросила Флёр, и её голос задрожал ещё сильнее.       Плач усилился, и тут на кухню влетел Билл — бросился к жене и что-то тихо зашептал ей на ухо.       — Ох, уж этот всплеск гормонов, — глубоко вздохнула Джинни и нервно поправила огненную прядь волос. Затем с предостережением оглянулась по сторонам: — Интересно, а куда это наши мужья подевались? Обещали вернуться через пару минут, а их уже полчаса нет!       — Хотела бы я знать… — нахмурилась Гермиона, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику. — Наверное, чем-то заняты.       — А пойдём, проверим, чем это они заняты! — решительно сказала она и, резко встав с дивана, потянула Гермиону за руку.       Подруги преодолели несколько лестничных пролётов, пока не услышали знакомые голоса, доносящиеся из приоткрытой двери старой спальни Перси. Джинни, резко остановившись у самого порога, прижала палец к губам и бросила на Гермиону многозначительный взгляд.       — Ты чего? — едва слышно прошипела Гермиона, удивлённо вскинув брови.       — А давай послушаем, о чём они там шепчутся? — заговорщицки прошептала Джинни. Она осторожно заглянула в щель, стараясь не шуметь.       — Ну не знаю я, Гарри… — доносился взволнованный голос Рона. — Думаешь, я сразу не понял, что она хотела ту дурацкую книгу из «Флориш и Блоттс»? Да конечно, понял. Только вот решил купить это…       Гермиона затаила дыхание, чувствуя, как сердце забилось чаще. Что он имеет в виду?       — …Теперь вот только не знаю, когда его лучше подарить, — продолжил Рон. — Чёрт возьми! Я так никогда не нервничал.       — Да успокойся ты, — усмехнулся Гарри. — Тут тебе никто не помощник. Ты должен сам понять, что момент настал…       — Момент?! — не унимался Рон. — Но как я, по-твоему, должен это понять? Мерлин, вдруг я только всё испорчу?       — Не испортишь, — твёрдо ответил Гарри. — Ты же знаешь её лучше всех. И сам подумай: если бы ты не знал Гермиону, как свои пять пальцев, разве наш план вообще бы сработал?       «План? О чём он говорит?» — Гермиона застыла, её сердце пропустило удар. Рядом Джинни резко втянула воздух — она тоже поняла, что речь идёт о чём-то, чего они не знали и, по всей видимости, не должны были узнать.       — Может, ты и прав… — облегчённо выдохнул Рон. — Хотя, должен признать, идея заманить Малфоя к лифту была просто шикарной. А этот придурок, как всегда, в своём репертуаре — сразу побежал жаловаться к Кингсли!       — Ага, — засмеялся Гарри, хлопнув Рона по плечу. — Так что теперь ты мне по гроб жизни обязан, дружище!       — Но Малфою всё-таки больше…       Гермиона не могла дышать. Не могла говорить. Воздух будто покинул лёгкие, а голос — пропал. Снова обман. Снова Рон. Снова он сделал больно — и это было хуже, чем в прошлый раз. Потому что она поверила. Позволила себе надеяться, что он по-настоящему любит её. Теперь же внутри всё рушилось: доверие, надежда, хрупкое ощущение нужды в нём.       — Гарри Поттер! Я требую объяснений! Сейчас же! — раздался яростный крик Джинни, и дверь с грохотом распахнулась.       Но Гермиона уже не слышала ничего вокруг. В груди клокотала обида, а единственным желанием было — исчезнуть, скрыться от этого самодовольного выражения на лице Рона. Дрожащими руками она нырнула в сумочку, нащупала палочку и, собрав остатки воли, приказала себе сосредоточиться. В тот же миг пространство дрогнуло — и она очутилась в знакомой гостиной их квартиры.       Без малейшей паузы Гермиона бросилась собирать вещи. Она хватала книги с полок, комкала свитки пергамента, запихивала в сумку всё, что попадалось под руку, еле сдерживая подступающие слёзы. Над головой запорхали крошечные жёлтые канарейки. Живоглот, будто почуяв неладное, тут же спрыгнул с подоконника и принялся настойчиво тереться о ноги Гермионы, мурлыча и заглядывая в глаза.       — Не сейчас, Живоглот, — срывающимся голосом прошептала она, глотая слёзы. — Пожалуйста, не сейчас…       Внезапно камин озарился резким ярко-зелёным светом — пламя вспыхнуло с шипением, выбросив сноп искр. В следующий миг оттуда ничком вывалился Рон, неловко перекатился по полу и с трудом поднялся на ноги.       — Гермиона, пожалуйста, не уходи! — он бросился вперёд, пытаясь схватить её за руку. — Выслушай меня!       — Выслушать?! — закричала Гермиона, резко оборачиваясь. Её глаза сверкали от гнева, пальцы судорожно сжимали книгу. — Что я должна услышать от тебя, Рональд Уизли? Как ты придумал «чудесный» план вышвырнуть меня из Дублинской Академии?       — Я совсем не этого хотел! — повысил голос Рон, делая шаг ближе и пытаясь выхватить книгу из её рук.       — Мне глубоко всё равно, что ты хотел! Ясно?! — она отступила, выставив свободную руку вперёд, словно отталкивая его. — Ты такой же эгоист, каким был на шестом курсе! Да что там… Каким был всегда!       — Пожалуйста, выслушай меня… Я люблю тебя… — прошептал он.       — Любишь?! — Гермиона резко рассмеялась. — И это после того, что ты сделал? Ты хоть понимаешь, что поставил под удар всё, к чему я шла годами? Моя учёба, мои планы — для тебя это просто пыль под ногами!       — Но… — попытался возразить Рон.       — Но теперь всё будет по-другому, — перебила она твёрдо. — Между нами всё кончено, Рональд Уизли! Навсегда!       Эти слова ударили его в самое сердце. Рон сделал шаг вперёд, протянув руку, попытался остановить её, но Гермиона отступила. Осознание собственной беспомощности сковало его изнутри — он застыл в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова.       Дрожащими руками Гермиона собрала книги, кое-как запихивая их в сумку, схватила Живоглота и направилась к выходу.       — Кстати… — обернулась она у самой двери, глядя на побледневшего Рона. — Теперь моя очередь загадывать тебе желание! Так вот… Я хочу, чтобы ты убрался из Лондона и никогда больше не появлялся в моей жизни! Поступи хоть раз благородно!       Она почти коснулась дверной ручки, когда позади раздался яростный, полный боли крик:       — Ну давай! Брось меня ещё раз! Ты ведь это умеешь лучше всего!       Ярость вспыхнула в груди Гермионы, захлестнув разум. Прежде чем она успела взять себя в руки, губы сами произнесли:       — Оппуньо!       Жёлтенькие птички вихрем метнулись к Рону — они клевали его в плечи, спину, руки, рвали коготками одежду и кожу везде, куда могли дотянуться.       — Отвяжитесь! Пошли прочь! — хрипло кричал он, отбиваясь, пытаясь прикрыться ладонями.       Гермиона застыла на мгновение, глядя на эту картину. В душе царила пустота, и лишь одна мысль наполняла её: «Надеюсь, больше никогда не увидимся». Она резко сжала Живоглота и с хлопком трансгрессировала в «Дырявый котёл».