Глава 9. Через тернии к звёздам

      Следующая неделя обернулась для Гермионы чередой бессонных ночей: кошмары окутывали её сны, заставляя часто просыпаться, и в те мгновения, когда она открывала глаза, теплилась хрупкая надежда — вдруг обман Рона тоже был лишь частью этого кошмара? Но, увы, реальность безжалостно развеивала все иллюзии.       Снова и снова в голове всплывали слова Рона: «Ну давай! Брось меня ещё раз! Ты ведь это умеешь лучше всего!», — фразы врезались в память и терзали, выворачивая душу наизнанку, и с каждым разом это становилось невыносимее.       Со временем острая боль притупилась, но чувство опустошения никуда не исчезло, продолжая разъедать Гермиону изнутри.       Преданный Живоглот всё время был рядом, иногда даже приносил книги — то, что раньше служило спасением. Но теперь она не могла ни читать, ни есть, ни откликаться на радость, царившую за окном. Люди вокруг смеялись, покупали подарки, играли в снежки, а Гермиона ощущала себя отрезанной от всего мира.       Единственное, что заставило её улыбнуться, произошло спустя несколько дней: почтовая сова Дублинской Академии принесла долгожданный ответ. Гермиона замерла, сжимая плотный конверт с печатью Академии, и на мгновение задержала дыхание, прежде чем осторожно его вскрыть. В письме говорилось:       «Дорогая мисс Грейнджер!       Мы с радостью сообщаем, что Ваша просьба о продолжении обучения в Лондоне удовлетворена. К письму прилагается перечень необходимых учебных материалов и предметов.       С нетерпением будем ждать Вас в Дублине на церемонии вручения награды Мерлина I степени, которая состоится 3 мая.       Желаю вам успеха!

С уважением, директор «Дублинской Академии магии и волшебства» — Бен Спиннет».

      Книги из перечня были настолько редки, что отыскать их можно было лишь в потаённых хранилищах. Однако решение пришло мгновенно — библиотека профессора Вектор была именно таким хранилищем.       Мысленно оказавшись там, среди бесшумных, старинных полок, Гермиона сразу же вспомнила волшебную ночь с Роном: как его тёплая рука лежала в её ладони, как они напряжённо сражались в шахматы, как вели тихие, доверительные разговоры… В тот момент всё казалось таким простым и понятным, а единственной помехой виделась лишь Кэти Белл.       Внезапная острая боль пронзила сердце, и Гермиона резко одёрнула себя, стараясь прогнать нахлынувшие воспоминания.       «Хватит!» — твёрдо решила она. — «Пора вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда!»       В глубине души Гермиона отчаянно надеялась, что за прошедшие полторы недели Рон всё-таки успел покинуть Лондон — и они больше никогда не встретятся. «Никогда», — повторила она про себя, и от этого слова внутри что-то дрогнуло. Оно звучало слишком окончательно, слишком бесповоротно. Но пути назад действительно уже не было.       На следующее утро Гермиона собрала всю волю в кулак и направилась прямиком в Министерство, чтобы найти нужные книги. Коридоры гудели жизнью: зачарованные лампы мерцали на стенах, свитки сами собой сортировались на полках, а портреты министров прошлых лет перешёптывались между собой.       Она свернула за угол — и перед ней, словно нежеланный страж, возникли двери злополучного лифта. Знакомое беспокойство кольнуло в груди, шепча: «Может, стоит повернуть назад? Ещё не поздно…». Но Гермиона тут же оборвала эти мысли.       Как только она зашла внутрь, лифт рванул вверх с громким дребезжанием. Служебные записки заметались в тесной кабине, вихрем кружась вокруг лампы. Спустя мгновение пространство разрезал прохладный женский голос:       — Уровень восьмой. Отдел магического распределения, Международного законодательства и бюро британской Международной конфедерации магов.       Створки плавно раскрылись, и Гермиона неторопливо вышла в полутёмный коридор. Путь её лежал к знакомой дубовой двери — той самой, у которой она бывала уже не раз. Она почти дошла до неё, сосредоточенно считая шаги, как вдруг позади раздался оглушительный грохот — двустворчатая дверь распахнулась с такой силой, что эхо разнеслось по всему коридору.       — Слушай, может, ты ещё передумаешь? — донёсся взволнованный голос из-за двери. — К чему такая спешка?.. Ведь скоро Рождество и…       — Да плевать я на него хотел, понятно?! Я же сказал, что всё уже решил! — послышался второй голос, принадлежащий… Ему.       Гермиона вздрогнула и резко обернулась к распахнутой двери. Взгляд невольно остановился на Роне — и сердце пропустило удар. Теперь перед ней стоял не самоуверенный мракоборец в парадной мантии, а измождённый мужчина в бордовом свитере и поношенных джинсах. Он словно постарел на несколько лет — осунувшийся, с тёмными кругами под глазами, совсем не похожий на того весёлого Рона, которого она знала.       Рон вдруг обернулся — и их измученные взгляды встретились. На мгновение время остановилось. Он замер, не в силах пошевелиться, и смотрел на неё так, будто пытался прочесть в её глазах намёк на прощение. Гарри, заметив их молчаливое противостояние, легонько толкнул Рона в плечо, призывая: «Ну же, давай! Подойди к ней…»       Но, когда Рон направился к ней, Гермиона сразу же потянулась к бисерной сумочке — будто ключи могли стать сейчас спасительным щитом.       — П-привет… — прозвучало едва слышно. Рон, прислонившись к стене и сгорбившись, сжал обходной лист так, что тот затрещал по швам.       Однако Гермиона не удостоила его ответом — лишь ещё яростнее шарила в глубине сумки, избегая смотреть ему в глаза.       — Я лишь хотел сказать, что… Что сделал всё, как ты просила… — глухим шёпотом проговорил Рон, опустив голову. — У меня поезд через три дня… Уезжаю из Лондона.       — Ах, вот как! Я очень этому рада! — язвительно бросила Гермиона. Она наконец достала ключи из сумки и попыталась вставить в замок, но из-за дрожи ключ всё время промахивался мимо.       — Послушай, Гермиона… — осторожно начал он, сделав шаг ближе. — Я тут подумал… Может, мы можем попробовать…       — Нет, не можем! — резко оборвала она, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Ты же уже всё решил! Разве не так, Рональд Уизли? Можете и дальше придумывать с Гарри свои «остроумные» планы, но только вдали от меня! Ясно?!       В этот момент дверь, из-за которой недавно вышли Рон и Гарри, внезапно распахнулась. На пороге с нарочито важным видом появился Малфой. Его губы изогнулись в привычной насмешливой улыбке, а взгляд скользнул по троице с явным любопытством:       — О, прошу прощения, что прерываю ваше столь трогательное прощание, — с издёвкой произнёс он, растягивая слова. — Но, Поттер, разве ты сейчас не должен приглядывать за… Как его там… Ах да! Придурком-Долгопупсом?       — Я и без тебя разберусь, что мне делать, — холодно отрезал Гарри, поправив очки.       — О, какое зрелище! — усмехнулся Малфой. — Ты что, любуешься, как этот рыжий осквернитель крови прощается со своей докучливой всезнайкой?       Кровь бросилась Рону в лицо. Он сжал кулаки, затем резко потянулся в карман за палочкой.       — Я же тебя предупреждал! — прорычал он. — Если ты ещё хоть раз откроешь рот в её сторону — я тебя прикончу!       Не раздумывая ни секунды, Гермиона и Гарри метнулись к Рону. Каждый схватил его за руку — Гермиона вцепилась в локоть, Гарри обхватил за плечо, — и вместе они удержали его на месте, несмотря на яростные попытки вырваться.       — Слушай, не дури… — осторожно предупредил Гарри.       — Боже! Рональд, убери палочку, сейчас же! — громко крикнула Гермиона, изо всех сил оттягивая его за рукав. — Я могу сама за себя постоять!       Рон, буравя Малфоя ненавистным взглядом, с явной неохотой подчинился.       — Ох, какие сантименты, я сейчас заплачу! — Малфой рассмеялся холодным, звенящим смехом. — Так, когда же мне ждать приглашения на вашу грандиозную свадьбу? Я бы не пропустил такое событие за все галлеоны мира… О, точно, чуть не забыл! Её же не будет, да? Видимо, тупица Уизли проявил невиданную щедрость — решил сэкономить, чтобы потом было на что поесть…       Хлоп! Звук пощёчины прозвучал как выстрел. Гермиона, вся красная от гнева, стояла перед Малфоем; её грудь вздымалась, кулаки были сжаты. Малфой покачнулся, прижал ладонь к пылающей щеке и на мгновение потерял самообладание. Гарри и Рон застыли как вкопанные, не в силах поверить в происходящее. Гермиона уже замахнулась снова, но Рон, опомнившись, резко схватил её за запястье, удерживая.       — Не смей так говорить о нём, ты, злобная дрянь…       — Гермиона… — севшим голосом проговорил Рон, пытаясь отвести её занесённую руку.       — Что?! Он получил ровно то, что заслужил! — отрезала она, поспешно смахнув с себя ладонь Рона.       Не говоря больше ни слова, Гермиона развернулась и стремительно направилась к двери библиотеки. Она толкнула её с такой силой, что та громко хлопнула. Рон, Гарри и покрасневший от пощёчины Малфой остались стоять на месте, недоуменно глядя ей вслед.

***

      Спустя три дня разыгралась сильная метель — уже через несколько часов должно было наступить Рождество. Для всех оно было долгожданным, но только не для Гермионы. Она смотрела на ночные магазинчики Косого переулка, слушала далёкие рождественские песни и понимала: праздновать она не готова. Вместо этого она нашла утешение в книгах — в их строгих строках, в древних формулах и расчётах. Перелистывая пожелтевшие страницы, она снова и снова ловила себя на мысли: зря она загадала, чтобы Рон покинул Лондон. Ведь теперь каждый уголок, каждый предмет в этом городе предательски напоминали о нём.       «Лучше бы я просто вернулась обратно в Дублин», — с горечью подумала Гермиона, глядя в окно на падающий снег. — «Уверена, так бы было гораздо проще… И ему… И мне…»       Вдруг осторожный стук в дверь вырвал из оцепенения. Гермиона резко вздрогнула — и ветхий томик «Ты и я, как два числа» выскользнул из её рук, с глухим стуком упав на пол. На мгновение она замерла, затем торопливо подняла книгу и направилась к двери, изо всех сил стараясь унять предательскую дрожь.       Распахнув дверь, она увидела перед собой Джинни, а чуть позади — Гарри, который то и дело виновато опускал голову.       — Привет! — радостно воскликнула Джинни, широко улыбаясь и размахивая яркими подарочными обёртками. — Ты извини, что так поздно… Но мы очень хотели лично поздравить тебя с Рождеством!       Гермиона заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и бледной. Она отступила на шаг и шире распахнула дверь, пропуская друзей внутрь. Однако её приглашением воспользовалась лишь Джинни.       — Гермиона… — вновь заговорила Джинни, осторожно опускаясь в потёртое кресло. — Может, ты всё-таки подумаешь над тем, чтобы отметить Рождество вместе с нами? В конце концов, ты совершенно не виновата в том, что мой братец повёл себя как…       — Нет! — решительно отрезала Гермиона, бросив укоризненный взгляд в сторону двери, за которой Гарри решил переждать бурю. — А то вдруг они опять придумают какой-нибудь хитроумный план, как получше меня унизить!       Джинни невольно поджала губы, а затем, словно в знак молчаливой поддержки, скрестила руки на груди.       — Вряд ли у них теперь это получится, — мягко возразила она. — Может, ты не знала, но Рон сегодня уезжает. Мы только что с ним попрощались…       На последних словах сердце Гермионы болезненно дрогнуло — где-то глубоко внутри шевельнулось что-то похожее на сожаление, но жгучая обида мгновенно подавила этот слабый росток.       — Ты уж не держи на них зла, — поспешно добавила Джинни, заметив тень печали в её глазах. — Честно говоря, и в страшном сне не могла себе представить, что мой муж ввяжется в такую мерзкую авантюру. А Рон? Да он просто превзошёл сам себя! Придумать такое… Ну и ну! Настоящий подлец, иначе не скаж…       — Кстати, как он? — вопрос сорвался с губ Гермионы раньше, чем она успела подумать.       Джинни удивлённо вскинула брови, чуть склонив голову набок.       — Ну… Мы практически не виделись с того самого дня, как ты ушла… — тихо пояснила она. — По словам Фреда и Джорджа он не выходил из своей квартиры всю неделю, ни разу…       «Совсем как я…» — на миг вспыхнула печальная мысль.       — Но я сразу ему сказала, — твёрдо продолжила Джинни, — чтобы и не думал наведываться к тебе! Пусть катится куда подальше! А ты… — она мягко улыбнулась, — ты обязательно найдёшь кого-то получше моего брата. Уж поверь мне.       Не успела Гермиона ответить, как дверь в комнату резко распахнулась. Внутрь влетел запыхавшийся Гарри и вперился в них осуждающим взглядом.       — Ну хватит! — резко бросил он. — Сколько можно винить только его одного?       — Гарри Поттер, а ну-ка немедленно выйди за дверь! — воскликнула Джинни, явно всё ещё злясь на него.       — Нет, не выйду! — упрямо повторил Гарри. — Вы тут обвиняете его, но хоть на миг задумались, почему он так поступил? — он повернулся к Гермионе: — Вот скажи, тебе когда-нибудь доводилось видеть Рона настолько разбитым? Нет? А я видел! Ты даже не дала ему шанса объясниться!       — И что я должна была услышать, позволь спросить?! — яростно выкрикнула Гермиона, молниеносно выхватывая из кармана палочку. — Рон сделал так, как хотел он! Ему было наплевать на меня, на мою учёбу, на всё!       — Ошибаешься, — твёрдо перебил её Гарри, тоже вытащив палочку. — Он сделал всё ради тебя! Вспомни бал два месяца назад! Я видел, как ты светилась изнутри, когда он подошёл к «Ведуньям» и попросил сыграть ту самую песню с нашего шестого курса! Вспомни, какими глазами вы смотрели друг на друга на моей свадьбе, как обнимались, держались за руки! Вспомни, как изображали будущую помолвку…       «Тебе конец!»       — И за что я должна его простить?! — голос Гермионы задрожал от гнева. — Из-за какой-то дурацкой песенки? Или потому, что он решил обмануть всех вокруг, наплевав на мои чувства?!       На последних словах она резко взмахнула палочкой. Но Джинни отреагировала быстрее — она создала мерцающие щиты, которые отделили Гарри от разъярённой Гермионы.       — Но ведь ты первая наплевала на его чувства! — настойчиво продолжил Гарри, не давая вставить слово. — Уехала в свою Дублинскую Академию, будто Рона и не существовало! А он собирался ехать за тобой — просил Кингсли перевести его в Дублин! Писал тебе письма каждую неделю, твердил всем, как скучает! А ты что? Просто взяла и бросила его, без объяснений!       — Но… Но всё совсем не так! — дрожащим голосом попыталась оправдаться Гермиона. — Я… Я просто хотела, чтобы он не зацикливался на мне. Чтобы был счастлив!       — Да? — Гарри подошёл к самому краю щита, пристально глядя на неё. — Только почему за всё это время счастье не пришло ни к тебе, ни к нему? — он поправил очки и глубоко выдохнул. — Прости… Я знаю, мы с Роном поступили низко… Но, согласись, Гермиона: если бы не та ситуация в лифте, ты бы ни за что не позволила себе остаться в Лондоне. Ты бы уехала следом за своими планами, за своей карьерой!       — Гарри… — едва слышно прошептала Джинни, медленно опустив волшебную палочку — мерцающие щиты тут же развеялись.       Но Гарри будто не услышал её — весь поглощённый своей речью, он не отрывал взгляда от покрасневшей Гермионы.       — Ты могла бы это услышать сейчас вполне и от Рона, — горячо выпалил он, — но твоя гордость, твоя упрямая гордость никак не даёт тебе переступить через себя! Разберись сначала в себе. Чего ты хочешь на самом деле, Гермиона? Остаться правой — или быть счастливой?       Комната погрузилась в тишину. Палочка Гермионы бессильно выскользнула из её рук и упала на пол. Она прижала ладони к лицу, пытаясь держаться, но не смогла — плечи затряслись, и она разрыдалась в голос, впервые позволив себе быть уязвимой.       — Гарри, прекрати сейчас же! — решительно вмешалась Джинни и, бросившись к Гермионе, крепко обняла её. — Посмотри, ей сейчас очень плохо!       — А твоему брату, значит, хорошо? — с горечью бросил Гарри, не отступая. — Разве Рон не достоин того же — быть счастливым? — он сделал паузу, затем добавил тише: — Я всего лишь хотел донести до Гермионы: ещё не поздно всё исправить. Вспомни наш шестой курс… Как Рон чуть не погиб тогда. Разве после этого ты ещё не поняла, как важно говорить всё сразу?       Джинни собралась что-то сказать, но Гермиона опередила её. Подняв на Гарри заплаканное лицо, она сквозь всхлипы произнесла:       — Мне… Мне нужно увидеть Рона… Я должна с ним… Попрощаться…       Джинни изумлённо вытаращила глаза — такого решения от Гермионы она точно не ожидала. Зато Гарри победно улыбнулся и мягко добавил:       — Рон, должно быть, ещё на вокзале. Его поезд отходит ровно в одиннадцать.       — А… Куда он решил уехать? — прерывисто спросила Гермиона, дрожащими руками поднимая с пола палочку. Слёзы всё ещё катились по её щекам.       Гарри и Джинни мгновенно переглянулись — их лица разом помрачнели, улыбка с лица Гарри исчезла без следа.       — Э-э-э… Ну-у… Вообще-то он не сказал, — признался Гарри, чувствуя себя неловко. — Но, думаю, в Румынию… К Чарли.       — Ты думаешь?! — Гермиона почти выкрикнула это. — Как ты мог не выяснить, Гарри?! Он же твой лучший друг!       — Это было его решением! Рон сказал, что отправит сову, как только освоится и немного придёт в себя…       — Хватит! — нарушила их спор Джинни, ударив кулаком по столу. — Давайте лучше подумаем, что делать!       — Идей не так много, — задумчиво произнесла Гермиона, вытирая остатки слёз. — Я могу трансгрессировать прямо на вокзал и поискать его на платформе. В конце концов, до отправления его поезда ещё целый час!       С этими словами Гермиона глубоко вздохнула, закрыла глаза и крутанулась на месте, мысленно повторяя три основных правила трансгрессии: нацеленность, настойчивость, неспешность. Но мысли о Роне, его прощальном взгляде, невысказанных словах — всё это клубилось в сознании тяжёлым туманом, мешая сосредоточиться.       — Что случилось? — обеспокоено спросил Гарри, делая шаг к Гермионе.       — Я… Я не знаю… — растерянно пробормотала она. — У меня ничего не получается. Магия не срабатывает…       — Может, попробовать летучий порох? — предложил он, стараясь найти выход.       — Ты что, совсем забыл? — вздохнула Джинни, покачав головой. — В Рождество Министерство всегда перекрывает каминные решётки. Боятся, что какой-нибудь выпивший волшебник промахнётся камином и залетит прямиком к маглам — скандал будет на весь Магический мир!       — Тогда… Тогда мы можем отвезти Гермиону на машине, — обречённо отозвался Гарри, явно хватаясь за соломинку. — Но ты же знаешь, какие сейчас сумасшедшие пробки в Лондоне…       — А у тебя есть варианты получше?! — завопила Гермиона, нервно накидывая на плечи пальто.       Спустя минуту все трое уже устроились в семейном автомобиле Поттеров — машина рванула с места и на всех парах устремилась к вокзалу. Гермиона судорожно считала секунды, мысленно умоляя время замедлить свой бег, но реальность была неумолима. Гарри не ошибся: на улицах творился настоящий предрождественский переполох. По мостовым торопливо шагали маглы, сгибаясь под тяжестью увесистых пакетов с подарками, а на дорогах машины беспрестанно сигналили друг другу, будто споря, кто же проедет первым на светофоре.       — Боже! Неужели нельзя ехать быстрее?! — не выдержала Гермиона, вцепившись в край сиденья.       — Я и так делаю всё, что в моих силах! — напряжённо ответил Гарри, ловко лавируя между автомобилями.       Внезапно Гермиона замерла: её взгляд остановился на циферблате ночного Биг-Бена. Минутная стрелка, словно издеваясь, предательски приближалась к отметке одиннадцати часов.       — Осталось всего двадцать минут! Мы точно не успеем! — в панике воскликнула Джинни.       — Тогда выпустите меня здесь, — твёрдо произнесла Гермиона, уже потянувшись к ручке двери.       — Что?! — хором переспросили Джинни и Гарри, разом повернувшись к ней.       — Откройте мне дверь, сейчас же!       Гарри машинально нажал кнопку. Двери послушно открылись, и Гермиона, не теряя ни секунды, выскочила на заснеженный тротуар. Она рванула к вокзалу «Кингс-Кросс», не замечая усталости — ноги сами несли её вперёд. До цели оставалось несколько кварталов, но в сознании Гермионы существовала только одна мысль: успеть увидеть Рона, пока не стало слишком поздно.       Массивные двери вокзала всё ближе маячили перед глазами, а время, казалось, с каждым шагом ускорялось — словно насмехаясь над её отчаянием. Она мчалась вперёд, не замечая никого вокруг: нечаянно толкнула задумчивого мужчину с чемоданом, задела плечом женщину с ребёнком, сбила с ног мальчишку около газетного киоска.       — Сумасшедшая! — донеслось ей вдогонку, но Гермиона не слышала: в сознании, словно набатный колокол, билось только любимое имя — «Рон».       Пятнадцать минут спустя она, задыхаясь и согнувшись пополам, остановилась перед электронной доской отправлений. Грудь тяжело вздымалась, волосы прилипли ко лбу, но глаза лихорадочно скользили по строчкам. И вдруг — замерли. Строчка, от которой сердце пропустило удар:

«Лондон — Бухарест, отправление через пять минут. Платформа: 10».

      Не раздумывая ни секунды, Гермиона кинулась на перрон, перескакивая через несколько ступенек сразу — словно надеясь, что так она сможет обогнать саму судьбу. Но внезапно путь преградила сумасшедшая очередь. Люди протискивались друг через друга, толкались, кричали, тащили чемоданы и сумки, создавая хаос и суету.       — До отправления поезда Лондон — Бухарест осталось две минуты! — прозвучал женский голос из громкоговорителя.       Отчаяние нахлынуло с новой силой — Гермиона уже готова была достать палочку и произнести «Конфундус», чтобы расчистить себе путь, но в последний момент остановилась. В голове пронеслись упрёки: сначала к Рону — за то, что не настоял на разговоре, потом к Гарри — за то, что не отговорил его уезжать. А затем пришло горькое осознание собственной вины: она ведь даже не дала им шанса поговорить.       Толкаясь и извиняясь, Гермиона наконец пробилась к десятой платформе. Но вместо ожидаемой суеты и толпы пассажиров её встретила ночная тишина. Платформа была пуста. Лишь из соседнего поезда доносились всплески смеха, а жёлтый свет из окон чертил тени на асфальте.       Гермиона, чувствуя, как дрожат колени, подошла к полицейскому. Голос едва слушался:       — И-извините… А поезд в Бухарест… Он скоро отправляется?       — В Бухарест? — полицейский удивлённо поднял брови и усмехнулся. — Так он же только что ушёл. Вы, должно быть, опоздали, мисс.       «Вы опоздали…» — слова ударили в голову, словно раскат грома. Слёзы снова подступили, дыхание перехватило и на мгновение мир вокруг потерял чёткость. Гермиона, закрыв лицо ладонями, опустилась на заснеженную лавочку, чувствуя, как холод пробирает до костей.       Как так? Что теперь делать? Купить билет в Бухарест? Но что, если Рон уехал вовсе не к Чарли?       — Джим, что у вас за заминка? Почему всё ещё стоите? — донёсся строгий голос полицейского.       — Да вот обнаружилась какая-то неисправность у машиниста, — отозвался тот. — Теперь ждём, когда починят…       Медленно, будто во сне, Гермиона подняла глаза. Взгляд остановился на слабо освещённой табличке соседнего поезда: «Лондон — Дублин».       «Лучше бы я сейчас была, где угодно, только не здесь», — подумала она с горечью. — «Зачем мне этот Лондон, если Рона больше никогда не будет рядом?»       И вдруг, будто сама судьба решила дать ей шанс, Гермиона посмотрела в окошко поезда — и замерла. Не может быть! Там был Рон! Он небрежно складывал чемоданы на полки, а вид у него был настолько понурый, что пассажиры то и дело бросали на него любопытные взгляды.       Не раздумывая, Гермиона вскочила на скамейку и принялась отчаянно размахивать руками, вытягивая шею, чтобы поймать его взгляд. Она махала, прыгала, кричала — но он всё так же стоял спиной, погружённый в свои мысли.       — Мисс, немедленно слезьте со скамьи! — раздался за спиной властный голос полицейского.       — Рон! Рон! Рон! — не сдавалась Гермиона, её голос срывался, но Рон по-прежнему не оборачивался.       У окна вагона двое пассажиров увлечённо играли в шахматы. Один: седовласый Майкл — задумчиво хмурился, выбирая ход. Второй: темноволосый Дэвид — следил за игрой, периодически поглядывая в окно. Вдруг оба замерли: их внимание привлекла Гермиона, которая прыгала на скамейке и отчаянно размахивала руками. Мужчины громко рассмеялись, переглянулись и принялись переговариваться.       — Ох, уж эта молодёжь, — вздохнул Майкл, делая ход конём и кивая в сторону перрона.       — И не говори, — кивнул Дэвид. — Даже полицейские им не страшны!       — Да-а уж, — протянул Майкл, задумчиво разглядывая шахматную доску. — В наше время такого не было, правда, Дэвид?       — Это уж точно… — с усмешкой откликнулся тот. — А леди за окном всё кричит и кричит… Хоть бы этот самый Рон наконец отозвался, что ли.       — Что? — Рон, который до этого стоял, погружённый в свои мысли, вздрогнул и резко обернулся на голос.       Его взгляд метнулся к окну — и сердце пропустило удар. Там, на перроне, двое полицейских пытались стянуть со скамьи Гермиону: она сопротивлялась, отчаянно размахивала руками и кричала его имя.       Не раздумывая ни секунды, Рон рванул к выходу в одном свитере и джинсах. Он распахнул дверь вагона, выскочил на перрон и помчался вперёд, сбивая с пути случайных прохожих, не замечая их возмущённых возгласов. Всё, что имело значение, — она.       — Мисс, пожалуйста, спуститесь со скамьи, или мы будем вынуждены отправить вас в полицейский участок! — строго произнёс один из полицейских.       — Нет! Прошу вас, мне нужно…       — Пожалуйста, отпустите её! — запыхавшимся голосом выкрикнул Рон, резко остановившись в паре шагов от скамьи. — Она пришла ко мне!       — Рон? — Гермиона прошептала его имя, не веря своим глазам. На мгновение она замерла, а затем, не раздумывая, кинулась к нему.       Рон ответил на её объятие с такой горячностью, что невольно оторвал Гермиону от земли. Его руки зарылись в её растрёпанные волосы, притягивая ближе, словно он боялся, что она исчезнет. Ладони Гермионы обвились вокруг его шеи, пальцы слегка сжали ворот свитера. Не разрывая объятий, она подняла взгляд и заглянула прямо ему в глаза.       — Рон… — голос Гермионы дрожал от слёз. — Пожалуйста, не уезжай! Ты нужен мне…       — Но… Как же твоё желание? — с мягкой улыбкой спросил он, поглаживая её по спине. — Выходит, тогда я нарушу правила…       «Боже! Ты неисправим!»       — Это сейчас совсем не главное… — тихо ответила она. — Да и потом… Правила созданы, чтобы их нарушать, не так ли?       — Клянусь Мерлином, где-то я уже это слышал… — прошептал Рон, и в его глазах вспыхнули искорки счастья.       Гермиона приподнялась на носочки — медленно, будто давая ему последний шанс отстраниться. Но Рон не отстранился. В следующее мгновение её губы накрыли его в сладком, долгожданном поцелуе. Рон тут же перехватил инициативу — его губы ответили ей с такой страстью, что у Гермионы подкосились колени. Поцелуй стал глубоким, чувственным, требовательным. Его руки сжали её талию почти до боли, но это лишь усиливало ощущение реальности — он здесь, он рядом, он настоящий. А её ладони блуждали по его лицу, запоминая, ощупывая, подтверждая, что это не сон.       Двое полицейских, стоявших неподалёку, переглянулись и нарочито громко объявили:       — Поезд в Дублин готов к отправлению! Всех пассажиров просьба пройти в вагон!       Едва прозвучали эти слова, взгляд Рона скользнул к поезду — а затем он трепетно обхватил лицо Гермионы, словно боясь отпустить.       — Любовь моя… Пожалуйста, прости меня… — выдохнул он, смотря ей прямо в глаза. — Я поступил как… Как полный идиот…       Каждая пауза между их словами сопровождалась новым коротким поцелуем.       — Но и я виновата… — шептала Гермиона, цепляясь за его плечи. — Я не выслушала тебя… Хотя должна была…       — Я бы всё равно поехал за тобой… — горячо говорил Рон. — В Дублин… Ждал бы тебя там, сколько нужно…       — Пожалуйста, не уезжай… — молила она, слыша, как всё громче грохочут рельсы. — Я так хочу быть счастливой, а без тебя у меня это никогда не получится… Я люблю тебя.       Но Рон уже принял решение — он остаётся. Вместо ответа он притянул Гермиону к себе, и их губы слились в нежном поцелуе — таком необходимом сейчас. В свете ночного фонаря их силуэты, переплетённые в объятиях, казались частью какой-то волшебной картины. Снег оседал на их волосах, на плечах, но они не замечали холода — только тепло друг друга.       Спустя минуту Рон отстранился, осторожно прижался лбом ко лбу Гермионы, вглядываясь в её глаза, словно пытаясь прочесть в них ответ ещё до того, как она его даст.       — Любимая, — тихо произнёс он, — я хочу тебе кое-что сказать…       Рон неторопливо потянулся к карману… И вдруг замер. Паника мелькнула в его глазах. Он начал торопливо хлопать себя по груди, карманам, даже по спине, будто надеялся, что искомое волшебным образом материализуется.       — Рон? Что случилось? — встревоженно спросила Гермиона.       — Чёрт возьми! Мои вещи! — выругался он, глядя вслед исчезающему в ночи поезду. — Хотел ещё вчера переложить его в карман джинсов… И вот — на тебе! Какой же я кретин!       — Что переложить? — переспросила она, слегка нахмурившись.       Рон на мгновение замер, осознав, что проговорился. Его щёки слегка порозовели.       — Ох, ну там есть кое-что… — он смущённо почесал затылок. — В общем, надо срочно отправить Стрелку в Дублин! Вдруг она успеет всё доставить к завтрашнему утру… — Рон обхватил себя руками. — Б-р-р, ну и холодина же тут!       Гермиона мягко улыбнулась и, не говоря ни слова, сняла с себя шарф, аккуратно укутав им плечи Рона. Его взгляд потеплел, он благодарно кивнул и сжал её ладонь. Они нашли укрытие за старой кирпичной колонной. Оглядевшись и убедившись, что никто не наблюдает, они крутанулись на месте — и мир вокруг на миг размылся.       В следующий момент они уже стояли перед дверьми «Норы». Снег толстым слоем укрывал крыльцо, а окна оставались тёмными.       — Чёрт возьми! Все спят, что ли? — удивлённо пробормотал Рон, стуча зубами. Пальцы сами собой крепче сжали руку Гермионы — так было чуть теплее. Он медленно подвёл её ближе к окну и огляделся по сторонам.       Гермиона осторожно прижалась к стеклу и согрела его тёплым дыханием. На мгновение ей показалось, что сейчас она увидит знакомый свет, но нет — внутри простиралась лишь густая тьма.       — Никого… — тихо произнесла Гермиона, оборачиваясь к Рону.       — Вообще-то есть здесь один тайный проход на кухню, — заговорщицки прошептал он, подмигивая и приподнимая оконную раму. — Чарли открыл мне этот секрет, когда возвращался после ночных матчей по квиддичу. И мама ни разу его не засекла!       — А почему мы не можем просто войти через дверь? — с недоумением спросила она, поёжившись от холода.       — Ты чего? Забыла про рождественские розыгрыши Джорджа? — рассмеялся Рон. — Он каждый год вешает на дверь садовых гномов. И если кто-то попытается войти, они начинают орать как резаные: «Гость на пороге! Все просыпайтесь!»       «Ох, и как я могла забыть!» — мысленно рассмеялась она.       С этими словами Рон протянул руку и помог Гермионе осторожно пролезть в окно. Она на мгновение задержалась на подоконнике, а потом с лёгким вздохом спрыгнула на пол. Рон последовал за ней: подтянулся, перекинул ногу через подоконник и мягко приземлился рядом.       Они огляделись. В воздухе витал тёплый аромат корицы и имбирного печенья, будто кто-то совсем недавно хлопотал у плиты. В тишине отчётливо раздавалось мерное тиканье старинных волшебных часов — их стрелки, как всегда, показывали что-то причудливое: одна крутилась вокруг циферблата, другая указывала на луну, а третья нервно подёргивалась на месте.       Гермиона медленно вытащила палочку из сумочки и едва слышно прошептала:       — Люмос!       Яркий луч света внезапно прорезал густую темноту, выхватывая из мрака две сплетённые фигуры у стены. Фред и Кэти Белл так тесно прижались друг к другу, что невозможно было разобрать, где чьи руки. Рон и Гермиона, случайно став свидетелями этой картины, одновременно вздрогнули и переглянулись.       — Фред?! — голос Рона прозвучал громче, чем он ожидал.       — Рон? — Фред резко обернулся, его ладонь всё ещё лежала на талии Кэти.       — Кэти? — Гермиона широко раскрыла глаза от удивления, что чуть не выронила палочку.       — Гермиона? — Кэти выдавила дружелюбную улыбку, но тут же потупилась.       Все четверо замерли в неловком молчании, бросая друг на друга быстрые взгляды — как школьники, которых только что поймали на какой-то проделке. Фред пришёл в себя быстрее остальных: подмигнул брату и с преувеличенной драматичностью бросил:       — Если мне не изменяет память, то ты сейчас должен мчаться на другой конец света! Или… — он перевёл взгляд на Гермиону, — любовь всё-таки победила долг? А?       — Ой, отвали! — резко бросил Рон, слегка покраснев. — Сам-то, смотрю, времени даром не теряешь!       — А что здесь такого? — Фред легко чмокнул Кэти в щёку, не размыкая объятий. — Мы взрослые люди и…       — Ага! Взрослые, но не слишком честные! — перебил его Рон. — Кстати, Кэти, а ты в курсе, что Фред наплёл про…       — Тихо! — Гермиона прижала палец к губам, оглядываясь на лестницу. — Хотите, чтобы миссис Уизли устроила нам всем разнос? Тогда продолжайте в том же духе!       Фред вдруг посерьёзнел, шутливый огонёк в его глазах погас. Он покосился на растерянную Кэти и глубоко вздохнул:       — А Гермиона права! Давайте так: мы не видели вас, а вы — нас. Идёт?       — Уговор, — буркнул Рон. Он взял Гермиону за руку и, не теряя ни секунды, стремительно поднялся вместе с ней по скрипучим ступенькам.       Гермиона, не отставая от Рона, уже поняла, куда он её ведёт. Его спальня. Место, где всё начиналось, где они впервые стали по-настоящему близки.       Остановившись у выцветшей двери, Рон медленно повернул ручку и посмотрел на Гермиону: в его глазах пылал знакомый огонь. Уловив в её взгляде ту же искру, он почувствовал, как их обоих захлестнула волна страсти. Дверь захлопнулась за ними, слишком громко в отчётливой тишине, но они уже не замечали ничего вокруг.       Рон впился в её губы жадным, требовательным поцелуем, и Гермиона тут же ответила — подалась вперёд, всем телом прижимаясь к нему. Их дыхание сбилось, смешалось в едином горячем порыве, а языки сплелись в головокружительном танце. Не прерывая поцелуя, Рон резко расстегнул пальто на Гермионе, и оно скользнуло вниз, бесшумно упав на пол. Её пальцы, дрожа от нетерпения, коснулись ремня на его джинсах — быстрый щелчок пряжки — и он расстегнулся. Она провела ладонью чуть ниже живота, ощущая всю силу его возбуждения.       — Мерлин, как же я хочу тебя… — прошептал Рон ей в губы, и Гермиона почувствовала, как его сердцебиение стало созвучно с её собственным.       — Ох, так сделай с этим что-нибудь… — хрипло ответила она.       Без лишних слов Рон подхватил Гермиону за бёдра и в три широких шага донёс до кровати, позволяя ей оказаться сверху. Его пальцы лихорадочно расстёгивали пуговицы на её блузке — одна слетела, но он не обратил внимания. Гермиона одним рывком стянула с него свитер, обнажая крепкие плечи и грудь. Их губы столкнулись в новом поцелуе — горячем, почти болезненном, а ладони нетерпеливо скользили по телам друг друга, торопливо избавляя от одежды.       Гермиона осыпала шею Рона жадными поцелуями, каждый из которых вырывал из его груди новый блаженный стон. Он весь напрягся, горя желанием слиться с ней, но Гермиона выбрала иной путь — медленный, дразнящий. Не спеша, она спускалась всё ниже, оставляя на его коже огненные следы своего языка. Линии, круги, спирали — она словно творила на его теле невидимую карту желаний. И когда её губы замерли в сантиметре от возбуждённого члена, Рон не выдержал:       — Да-а, любимая… Прошу тебя… — выдохнул он, выгибаясь навстречу её ласкам.       Решительно обхватив его член, Гермиона начала плавно водить рукой вверх-вниз, постепенно наращивая темп. Затем, не теряя ритма, осторожно погрузила в рот. Рон тут же застонал — глухо, хрипло, но так сладко, что Гермиона почувствовала, как по её телу пробежала ответная волна жара. Она двигалась умело, сочетая прикосновения губ и руки. Рон, задыхаясь, зарылся пальцами в её волосы, слегка направляя движения. Но, когда она взяла чуть глубже, он вцепился в простыни, не сдержав стона:       — Мерлин! Ты… Ты бесподобна…       Решив продлить эту сладкую пытку, Гермиона намеренно замедлилась. Кончик её языка дразняще скользнул по чувствительной головке, вызвав у Рона судорожный вздох, затем так же неторопливо двинулся вниз по всей длине, лаская кожу, и вновь поднялся вверх. Она повторила это несколько раз, наслаждаясь его реакцией. Наконец, Рон не выдержал:       — Ох, я так долго не продержусь… — хрипло произнёс он, приподнимаясь на локтях. — Иди ко мне. Я хочу почувствовать тебя всю…       Гермиона мгновенно подчинилась — прильнула к Рону так близко, что могла разглядеть каждую веснушку на его лице, увидеть, как потемнели от желания глаза, как дрожат ресницы. Он резко обхватил её за талию, приподнял и, направив член, вошёл в неё одним сильным движением. Она громко застонала — звук вырвался из её груди сам собой, полный восторга и освобождения:       — Боже! Ро-о-он!       Наслаждение накрыло Рона волной — он откинулся на подушку и позволил Гермионе полностью взять над ним верх. Она двигалась уверенно, властно, и это сводило его с ума. Её бёдра поднимались и опускались в чётком ритме, а глаза, горящие пламенем, не отрывались от его лица. Он смотрел на Гермиону с тем же восхищением — она была великолепна.       — Ох, как же ты прекрасна… — низким шёпотом произнёс Рон, пока его пальцы скользили вдоль её спины, очерчивали изгибы талии, ласкали плечи.       Кожа под его прикосновениями горела и пульсировала. Гермиона постепенно набирала темп: поднималась почти до предела, заставляя его сдавленно стонать, а затем медленно, мучительно медленно опускалась обратно, принимая его в себя целиком.       Не в силах больше сдерживаться, Рон резко приподнялся и нежно коснулся губами её груди. Его влажный язык медленно обвёл контур затвердевшего соска, вызвав у Гермионы прерывистый вздох — она запрокинула голову, но продолжала плавно покачиваться, даря им обоим пьянящие ощущения.       Пульсация удовольствия всё нарастала, захватывая Гермиону целиком, и тогда Рон перехватил контроль. Обхватив её бёдра и снова откинувшись на спину, он начал совершать быстрые, сильные толчки, понимая, что она вот-вот достигнет пика.       — Рон… Я… Сейчас… — едва слышно выдохнула Гермиона ему в ухо, и в тот же миг обжигающая волна экстаза накрыла её с головой.       Рон последовал за ней почти мгновенно — с хриплым, победным стоном он сделал последний, самый глубокий толчок, а затем резко вырвался из неё, изливая горячее семя ей на поясницу. Оба задыхались, ловили воздух, пытаясь прийти в себя после бурного взрыва страсти.       Спустя минуту, всё ещё дрожа от отголосков наслаждения, Рон резко приподнял бёдра, выдернул из-под себя скомканное покрывало и быстро стёр со спины Гермионы свидетельства их жаркой близости. Она улыбнулась, запечатлела на его губах короткий поцелуй и, медленно перекатившись, устроилась у него на плече.       — Ты невероятна! — восторженно вещал Рон, приложив руку к тяжело вздымающейся груди. — Просто замечательна, волшебна, удивительна…       Гермиона почувствовала, как жар приливает к щекам, но она не отстранилась — наоборот, придвинулась к Рону ещё ближе. Он ласково посмотрел на неё, протянул руку и начал медленно наматывать её волосы на палец, задумчиво глядя в потолок.       — А знаешь, так я себе наш первый раз и представлял… — произнёс Рон, всё ещё пытаясь отдышаться. — Ну, ладно, может, в моих мечтах это выглядело чуть более… Героически, — он хохотнул. — Чёрт возьми! Как же я тогда нервничал, ты бы знала…       — А по-моему, всё прошло просто замечательно, — мягко возразила Гермиона. Её ладонь медленно скользила по его груди, рисуя невидимые узоры.       — Ну если ты так считаешь, то я спокоен, — улыбнулся Рон, нежно поцеловав её в висок.       Какое-то время они просто лежали рядом, обнявшись. Гермиона отчётливо слышала, как дыхание Рона становится всё более ровным, и чувствовала, как под её ладонью замедляется биение его сердца. Она закрыла глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от его кожи, головокружительным запахом его волос и чего-то родного.       Но это умиротворённое мгновение длилось недолго: Рон внезапно высвободился из её объятий и одним стремительным рывком соскочил с кровати.       — Куда это ты? — встревоженно спросила Гермиона, схватив его за руку.       — Нужно успеть отправить Стрелку в Дублин, — тихо напомнил он, склоняясь и бережно целуя её в лоб. — Не волнуйся, ты даже соскучиться не успеешь. Я быстро!       С этими словами Рон аккуратно вытащил простыню из-под Гермионы, торопливо обернул её вокруг бёдер, кое-как зафиксировал узел и бесшумно выскользнул за дверь.       Полумрак спальни окутал Гермиону, пока она всё лежала и смотрела на стены, увешанные плакатами «Пушек Педдл». Внутри разливалась небывалая лёгкость, сердце наполнялось счастьем, какого она прежде не знала. Она поняла, что пока Рон рядом, всё будет хорошо — и это простое знание наполняло её теплом от кончиков пальцев до макушки.       На следующее утро Гермиона очнулась в объятиях Рона — она и не заметила, как накануне погрузилась в глубокий сон. Он мирно посапывал рядом, и его горячее дыхание слегка щекотало ей ухо. По коже побежали приятные мурашки, а сердце затрепетало от осознания: вчерашнее не было сном, всё произошло на самом деле.       За дверью царил привычный хаос: близнецы горланили какую-то нелепую песню, а Перси громогласно поучал их, как всегда, забыв, что это бесполезно. Слышался звон посуды, стук чашек, весёлый гомон и обрывки фраз — похоже, завтрак был в самом разгаре. Где-то рядом кто-то уронил ложку, и раздался звонкий смех Джорджа, тут же подхваченный Фредом.       «Ох! Уже все, наверное, проснулись», — с лёгкой тревогой мелькнуло в сознании Гермионы.       Она мягко попыталась высвободиться из тёплых объятий Рона, чтобы встать и одеться, но он лишь сильнее прижал её к себе, словно не желая отпускать даже на мгновение.       — Не так быстро, милая леди, — пробормотал он сонным голосом.       — Так ты уже не спишь! — звонко рассмеялась Гермиона. — Ну же, Рональд, пора вставать! Все давно празднуют Рождество, а мы тут лежим…       — Ну и пусть, нам-то что до них? — недовольно простонал Рон, зарываясь лицом в её волосы.       Гермиона хитро улыбнулась — она знала, какой аргумент точно его расшевелит.       — Ладно, давай полежим ещё… Хотя внизу сейчас самое веселье. Да и Стрелка, кажется, вернулась — возможно, принесла твои вещи!       В тот же миг сонливость смело как рукой. Рон широко распахнул глаза и вскочил с кровати.       — Так чего же мы ждём?! — воодушевлённо воскликнул он. — Идём вниз, скорее!       Смех Гермионы стал ещё звонче, и она опустилась на корточки, чтобы подобрать с пола одежду, разлетевшуюся вчера в порыве страсти. Рон тоже занялся поисками — поднял свитер с кресла, нашёл носок под кроватью. Когда они убедились, что теперь выглядят прилично, то вышли из спальни, не размыкая рук.       Как только Рон и Гермиона спустились на первый этаж, всё семейство, собравшееся за праздничным столом, обратило на них взгляды — и тут же расплылось в улыбках.       — Рон? Гермиона? — Джинни театрально вскинула брови. — Когда это вы успели приехать? Мы даже вас и не заметили…       — Ой, да ладно, — не удержался Джордж, — будто вчера весь дом не слышал, как они мирились…       Джинни тут же пнула его под столом, но было поздно — Гарри уже расхохотался, а близнецы мгновенно подхватили его смех, да так заразительно, что комната наполнилась весёлым гулом. Гермиона обернулась, ища поддержки у Рона, но тот тоже хохотал вместе со всеми, запрокинув голову. Она метнула на него грозный взгляд — и он мгновенно собрался.       — Придурки, — бросил им Рон нарочито строго, хотя его глаза всё ещё искрились весельем.       Не спеша он подвёл Гермиону к столу, аккуратно придвинул для неё стул и помог сесть, после чего сам плюхнулся рядом. Гарри, сидевший по соседству, тихонько наклонился к нему:       — Я рад, что ты остался.       — А я-то как этому рад, — улыбнулся Рон, мельком взглянув на Гермиону. — Честно говоря, если бы не она, я бы сейчас уже был на пути в Дублин.       — В Дублин?! — в один голос воскликнули Фред, Джордж и Джинни, а Перси удивлённо приподнял брови.       — Ну да, — слегка смутился Рон, чувствуя, как уши заливает румянец. — Но, видимо, у судьбы были другие планы… И кстати, о судьбе — Стрелка ещё не прилетала?       Но ответа не понадобилось: в комнату впорхнули две совы, заботливо подпирая крыльями третью — измождённую Стрелку. Впереди летел Сычик, за ним — новая сова Уизли; обе с трудом удерживали по большому чемодану. Стрелка, почувствовав свободу, тут же обессилено рухнула — прямо в центр праздничного торта, оставив в креме отчётливый отпечаток крыла. Тем временем остальные совы уже поволокли вещи Рона в прихожую.       — Невоспитанная птица, — пробурчал Фред и сразу громко добавил, чтобы миссис Уизли услышала его из кухни: — Мам, тащи новый торт! А то в старом Стрелка решила немного поваляться!       Рон мигом поднялся со стула и поспешил в прихожую, пока остальные с радостным нетерпением начали вскрывать подарки. Джинни осторожно разорвала подарочную обёртку — и замерла, любуясь изящной новой мантией с серебристой вышивкой. Гарри же, получив в руки новенькую метлу, буквально засветился от счастья.       — Мы с Роном выбрали её вместе, — добавила Гермиона, сияя улыбкой.       — Огромное спасибо! Я так давно о такой мечтал! — восторженно воскликнул Гарри и порывисто вскочил, уже готовясь выбежать во двор. Но Джинни быстро остановила его:       — Потерпи до обеда, герой!       А вот Перси явно не пришёл в восторг от подарка близнецов: в этом году они превзошли сами себя и преподнесли ему целый сервиз кусачих кружек — те попытались укусить его за нос, стоило ему поднести одну к лицу. Чарли, Билл и Флёр, сидевшие у камина, разразились таким хохотом, что затряслись стёкла в окнах.       Тем временем Гермиона осторожно вытащила из сумочки цветастый свёрток — подарок для Рона. Она как раз собиралась его вручить, когда из-за двери раздался его взволнованный голос:       — Гермиона… — произнёс он чуть слышно.       Все в гостиной разом замолчали. Разговоры стихли, шелест обёрточной бумаги прекратился. Джинни замерла с мантией в руках, Фред и Джордж перестали подшучивать над Перси. Даже миссис и мистер Уизли, занятые на кухне, выглянули в дверной проём.       Гермиона поднялась со стула, сама не зная зачем — будто что-то внутри неё требовало этого движения. Рон сделал несколько шагов навстречу, и голос его дрогнул:       — Знаю, что должен был сказать это ещё вчера на вокзале… Но не смог. А сейчас… — он запнулся, сглотнул. — Чёрт возьми, ну вот опять я нервничаю!       — Рон… — тихо произнесла Гермиона, делая шаг вперёд.       — Нет, подожди, — поспешно перебил он, задыхаясь от волнения. — Я… Я должен это сказать! Гермиона… Ты… Ты — самое лучшее, что случилось со мной за этот год… Нет, не так… За все девять лет нашей дружбы! Без тебя я бы пропал ещё на первом курсе, честно! Вспомни, с чего всё началось: как мы впервые встретились в поезде, как шляпа определила нас в Гриффиндор и как на первом же уроке Флитвика мы поссорились из-за дурацкого заклинания левитации. И знаешь… Тогда я думал, что мы никогда не подружимся. А потом… Потом я увидел, какая ты на самом деле. Ты потрясающая! — на этом слове Гермиона тихо всхлипнула. — С каждым годом я восхищался тобой всё сильнее — твоим умом, твоей преданностью, твоей красотой… Ну и что мне оставалось делать? Я влюбился, понимаешь? — Рон сделал шаг ближе, его голос стал тише: — Может, ты и не замечала, но каждый раз, когда нам казалось, что всё против нас, — это только сближало нас сильнее. Гермиона, я… Я не могу без тебя.       Слеза скатилась по её щеке, потом ещё одна. Но она не замечала их — всё её внимание было приковано к Рону. Он медленно достал из кармана маленькую светящуюся коробочку. Когда крышка открылась, по гостиной пронёсся восхищённый вздох: на бархатной подушечке лежало кольцо.       — Гермиона… — произнёс он почти шёпотом. — П-пожалуйста… Будь моей женой.       Все в гостиной затаили дыхание. Гермиона застыла на месте, сердце бешено колотилось, а время будто замедлило ход. Рон, чьи руки заметно дрожали от волнения, сделал шаг вперёд и медленно опустился перед ней на колено.       Тишина затягивалась, и он, не выдержав, срывающимся голосом произнёс:       — Гермиона… Прошу, скажи хоть что-нибудь…       — Да, скажи уже! — не выдержал Джордж, но тут же получил ощутимый пинок от Джинни.       — Ох, Рон… — тихо выдохнула Гермиона, сквозь слёзы. — Конечно, я согласна. Я буду твоей женой!       Миссис Уизли громко всхлипнула — и новый торт, который она только что принесла, выскользнул из её рук. Кэти и Анджелина, стоявшие в дверном проёме, тепло переглянулись. А Билл, заметив, как ранима стала Флёр из-за беременности, мягко обнял её за плечи и что-то тихо прошептал на ухо.       Рон медленно поднялся. Его руки всё ещё слегка дрожали, но он аккуратно надел кольцо на безымянный палец Гермионы. Их глаза встретились — и в этот миг весь мир словно перестал существовать. Они бросились в объятия друг друга, и Рон, выглянув из-за копны непослушных волос, увидел, как Фред, Джордж и Гарри одобрительно вскинули два больших пальца вверх.       — Надо бы записать всё то, что он сказал… — чуть слышно прошептал Джорджу Фред, не отрывая взгляда от обнимающихся Рона и Гермионы. — Кто знает, может, пригодится ещё…