Глава 2 ЯБЛОКИ, БЛИНЫ И ГНИЛЫЕ СТУПЕНИ

Pow Виспер : Дружба, как я быстро выяснила, это не только совместный смех и увлекательные беседы. Это в первую очередь ритуалы. А с появлением Чарли в моём особняке появились и они. Первым и самым стойким стал ритуал Завтрака. Вернее, его видимости. Я, разумеется, не нуждалась в еде, но Чарли — нуждался отчаянно. Каждое утро я парила рядом, пока он с важным видом разворачивал свой скудный паёк — смятый бутерброд или подсохшее печенье из его бесконечного рюкзака. — Сегодня у нас на завтрак, — объявлял он, сдувая пылинку с крекера, — пир из крошек и капельки воды из-под крана. Подано с видом на самый паутинистый угол в Массачусетсе. Я смеялась, и этот звук, казалось, отскакивал от стен, привыкших только к тишине. Я пыталась поднести ему яблоко, забытое на камине каким-то давним посетителем, но мои пальцы проходили сквозь кожуру, и фрукт с гулким стуком катился по полу. Чарли подбирал его, вытирал о свою растянутую кофту и говорил: «Ничего, вымою. Спасибо». И в его глазах не было насмешки, только тёплая благодарность, от которой мне хотелось стать плотнее, реальнее. Однажды утром он совершил нечто, похожее на чудо. Из глубин своего рюкзака, этого подобия сумки волшебника, он извлёк муку, яйца в коробке (удивительным образом уцелевшие) и баночку черничного варенья. — Сегодня, леди и призраки, — торжественно провозгласил он, — мы устраиваем пир! Я стала его верным, хоть и не всегда полезным, ассистентом. Я парила над сковородой, комментируя процесс: «Сейчас поджарится! Переворачивай! Ой, оно складывается!» — и моё возбуждение заставляло светиться всё моё тело, озаряя кухню мягким голубым светом. Чарли, весь перемазанный в муке, улыбался своей редкой, но такой тёплой улыбкой. Блинчики получились комом, немного подгорелыми с одного края, но когда он полил их тёмно-фиолетовым вареньем, это показалось мне самым изысканным блюдом на свете. Пир, однако, имел свою цену. Когда последняя крошка была съедена, Чарли с пустой коробкой от яиц в руках с тоской посмотрел на свой внезапно похудевший рюкзак. — Эпический завтрак, — констатировал он. — Но теперь наши запасы пали в бою. Он достал свой потрёпанный блокнот, который служил ему и дневником, и сокровищницей идей. На чистой странице он вывел старательным почерком: «ПЛАН ВЕЛИКОГО СПАСЕНИЯ ОТ ГОЛОДА». Под ним следовал пункт первый и пока что единственный: «1. Раздобыть денег.» Я просунула голову сквозь его плечо, чтобы прочесть.— Как же мы это сделаем? — поинтересовалась я. — Не знаю, — честно признался он. — Но придётся придумать. Нельзя же всё время есть паутину. Мы оба посмотрели на толстый слой пыли на люстре, и Чарли содрогнулся. После завтрака его исследовательский зуд снова дал о себе знать. Особняк, который для меня был всего лишь домом, для него превратился в terra incognita, полную загадок. И самой большой из них, как ни странно, была обычная лестница на третий этаж, где несколько ступенек сгнили насквозь, обнажив зияющую темноту подпола. — Не ходи туда, — сказала я, зависнув рядом с ним, когда он с любопытством заглядывал в тёмный пролёт. — Там ненадёжно. Ты же не умеешь проходить сквозь дерево, как я. Он отступил, но не из-за страха, а с видом настоящего полководца, оценивающего поле будущей битвы.— Значит, нужно наладить, — решительно заявил он. — Иначе когда-нибудь я всё равно провалюсь. Или ты будешь носить меня на руках наверх? Я фыркнула, пропуская его шутку сквозь себя, как сквозь стену.— Мечтай, смертный. Мои объятия хоть и осязаемы, но для переноски 45 килограммов живого веса не предназначены. И вот я, призрак, вечный дух Ведьминого Холма, впервые за долгие-долгие годы занималась... ремонтом. Чарли нашёл в чулане несколько досок и старый, ржавый молоток. Моей задачей было парить под самым потолком, освещая путь мерцанием своего тела, пока Чарли внизу с сосредоточенным видом пытался приладить на место новую ступеньку. — Так, Ви, — говорил он, — подсвети левее. Держу... сейчас прибью... Ой! Молоток со звоном отскакивал от гвоздя, и тот летел в сторону.— Не страшно! — кричала я сверху. — Гвоздь уже наполовину призрак! Почти как я! — Он просто гнутый! — смеялся он в ответ. Я болтала без умолку, рассказывая ему о том, как столетие назад в этой же самой комнате паук сплёл паутину такой идеальной геометрической формы, что я неделю не могла заставить себя её порвать. Шутила, что его молоток стучит громче, чем цепь Марли. Мои слова не мешали ему сосредоточиться — напротив. Он работал, и на его лице не было привычной гримасы тревоги, лишь спокойная, уверенная сосредоточенность. Ему было в радость заниматься этим, обтесывать доски и слышать над собой мой весёлый, беспечный голос. И я понимала, что это больше, чем просто починка ступеньки. Это было обустройство нашего общего дома. Его хрупкие человеческие руки восстанавливали то, что время обратило в прах, а моё призрачное присутствие наполняло это место чем-то, что было куда прочнее любых балок — жизнью. И в этом простом действии было что-то такое тёплое и важное, что заставляло моё несуществующее сердце сжиматься от непонятной, щемящей нежности. Тишина, наступившая после нашего ремонта, была уютной и наполненной удовлетворением. Мы сидели на отполированных ступеньках, и Чарти вытирал пот со лба, оставляя размазанную полосу пыли. Его пальцы нервно перебирали шнурки кроссовков, и я чувствовала, как в нём зреет вопрос, который он боится задать. — А... а где твои родители, Чарли? — наконец сорвалось у меня, и я тут же пожалела, увидев, как он весь сжался. — Если не хочешь, не отвечай! — Нет, всё нормально, — он прошептал, но его поза говорила об обратном. — Их... у меня нет. Вернее, были. Пока не бросили в приюте, когда мне было семь. Он рассказывал тихо, монотонно, глядя куда-то в сторону пыльного витража. История лилась, как горький дождь: приют, где его дразнили за каждую проявленную слабость, где слово «трус» стало его вторым именем, где единственным спасением был побег в мир собственных фантазий, пока однажды эта фантазия не привела его к воротам моего особняка. — Мне надоело, — закончил он, и в его голосе впервые прозвучала не робость, а усталое достоинство. — Надоело извиняться за то, что я боюсь. Я просто не мог там больше оставаться. Во мне что-то закипело. Холодная, острая ярость, какой я не чувствовала, кажется, сто лет. Моя форма затрепетала, и свет, исходящий от меня, из мягко-голубого стал на мгновение ледяным и пронзительным. Комната погрузилась в резкие тени. — Они... они смели? — мой голос прозвучал как скрежет льда. — Да я их... я найду этот приют и устрою там такое представление, что они будут выть от ужаса! Я доведу их до состояния, при котором человека навсегда сажают в психушку! Я уже видела это в мельчайших деталях: летающая мебель, кровавые надписи на стенах, голоса из ниоткуда... Моя фантазия, обычно такая безобидная, вдруг разыгралась в самом мрачном ключе. Чарли вздрогнул от моей вспышки, но тут же поднял на меня свои большие испуганные глаза.— Нет, Ви, не надо. Пожалуйста. — Но они...!— Они не стоят этого, — перебил он меня, и его голос окреп. — Ты — ты лучше этого. Ты добрая. Не становись такой, как они. Его слова остудили мой гнев, как ведро ледяной воды. Я колебалась, моя прозрачность дрожала, а потом с выдохом я позволила себе снова стать просто Виспер. Я сделала шаг к нему и, концентрируясь всем своим существом, обняла его. Я сделала свои руки плотными, тёплыми, настоящими. Он сначала замер, а потом обхватил меня в ответ, уткнувшись лицом в моё плечо. Его плечи слегка вздрагивали. — Хорошо, — прошептала я ему в ухо. — Но только потому, что ты просишь меня об этом. Мы просидели так несколько минут, пока он не пришёл в себя.— Спасибо, — сказал он, наконец отпуская меня. — А что... а что на счет тебя? Где твоя семья? Неужели у тебя нет призраков-родителей, призрачных братьев и сестёр? Я отплыла назад, скрестив ноги в ковбойских сапогах прямо в воздухе.— О, они есть, — фыркнула я. — Но я предпочитаю держаться от них подальше. Скажем так, между нами не лучшие отношения. — В каком смысле?— Ну... моя родня — дядя Дженкинс и трое моих кузенов, Луис, Дирк и Генри Бу — живут в замке в Шотландии. О них даже есть местная легенда, их называют «Братьями Бу». — Забавно, — улыбнулся Чарли. — Не особо, — покачала я головой, и моя белая чёлка колыхнулась. — Я не лажу со своей родней, потому что они считают, что призраки должны пугать людей. А в их понимании между живыми и привидениями не может быть дружбы. Я же считаю иначе. И, как доказано на примере нас с тобой, я все это время была права. Конечно, я знаю, что ты особенный. Другие люди просто бы испугались и уже давно сбежали. Но не ты. И это... это и делает тебя особенным для меня. Он покраснел, смущённо опустив голову.— Ты тоже особенная, Виспер. Я много раз слышал легенды о призраках, что пугают людей, но впервые вижу призрака, который не хочет убивать или вселяться в людей. — Да уж, — рассмеялась я. — Получается, мы с тобой оба по-своему уникальны.— Не могу не согласиться, — ответил он. Наступила пауза, и наше внимание снова вернулось к пустому рюкзаку и блокноту с грандиозным планом.— Итак, — Чарли хлопнул себя по коленям. — Какие у тебя есть идеи, как нам заработать денег? Я-то проживу и так, но вот тебе нужны деньги на еду и прочее. А так как я не хочу, чтобы ты умер от голода или холода, я буду помогать тебе. — Так давай подумаем. Нужна работа. Не скучная, интересная нам обоим и которая будет приносить прибыль. Но вряд ли кто-нибудь примет на работу 11-летнего мальчика. — Так и что делать? Чарли думал. Я тоже думала. И вдруг в моей голове, как вспышка молнии, родилась идея. Идея до того блестящая и очевидная, что я зависла в воздухе вверх ногами от восторга. — Чарли! — воскликнула я. — У меня есть идея!— Что? Какая? — Взгляни на меня. Что ты видишь? Чарли послушно взглянул на меня, окидывая взглядом с головы до ног, и смущённо улыбнулся.— Вижу перед собой красивую, энергичную, добрую девушку-призрака. — Спасибо! — я перевернулась обратно и схватила его за руки, снова став плотной. — Но вообще-то я имела в виду другое! Я — призрак. Понимаешь, что это значит? — Эмм... нет, боюсь, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь, Виспер.— Чарли, мы с тобой могли бы стать охотниками на монстров! Хотя нет, это звучит жутко... Давай называться... Мистическим Дуэтом! В этом городе полно тайн, которые нужно разгадать, и я уверена, за это люди будут готовы заплатить! Его глаза медленно расширились, а затем загорелись таким азартом, какого я у него ещё не видела.— А знаешь... это идея, Виспер! Ты гений! Но у меня нет опыта в расследованиях, и я не справлюсь один... Ты будешь со мной в одной команде? — Конечно же, дурочок! — я запустила руку сквозь его плечо и снова собрала её с другой стороны, похлопав его по щеке. — Я только-только встретила кого-то, кто не боится меня, общается и смеётся вместе со мной! И я тебя так просто не отпущу! Нет уж, мы с тобой будем вместе расследовать тайны этого города, ловить призраков и монстров! Плевать, настоящих или же нет! Даже если это будут просто переодетые в костюмы идиоты, я уверена, всё равно найдётся куча людей, которые будут платить нам за поимку таких «паранормальных» деятелей! — И много ли в нашем городе таких идиотов, по-твоему? — скептически приподнял бровь Чарли. — Понятия не имею, Чарли, — сказала я, пожимая плечами. — Но ведь в любом городе всегда полно чудаков. — Это правда, — с готовностью согласился он, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Что ж! — я взметнулась к потолку, разбросав вокруг снопы серебристых искр. — Тогда вперёд! Навстречу нашей новой работе и первой тайне! И наш мистический дуэт, состоящий из вечно взволнованного призрака и трусливого, но преданного мальчика, выдвинулся навстречу приключениям. И я знала — что бы ни ждало нас впереди, мы справимся. Потому что теперь мы с ним есть друг у друга. Солнце Ведьминого Холма было бледным и нерешительным, словно стеснялось светить над городом с такой репутацией. Оно пробивалось сквозь пелену осенних облаков, отбрасывая длинные, искажённые тени, которые идеально гармонировали с готическими шпилями и покосившимися фонарными столбами. Мы с Чарли брели по мостовой, и я парила в полуметре от земли, чтобы идти с ним в ногу, а мои ковбойские сапоги лишь изредка касались булыжников. Городок встречал нас настороженной тишиной. Занавески шевелились, жители косятся смотрели на нас из-за стёкол, но никто не выходил и не заговаривал. Чарли нервно ежился под этим молчаливым вниманием, засовывая руки в карманы и втягивая голову в плечи. — Знаешь, Чарли, — нарушила я тишину, кувыркаясь в воздухе вокруг него, — наше приключение всё больше начинает походить на приключения Скуби-Ду и его команды. Только у нас нет фургончика «Таинственная машинка» и говорящего пса. Он хмыкнул, и напряжение в его плечах немного спало.— Соглашусь. Мы сейчас действительно напоминаем персонажей из Скуби-Ду. Только мы работаем в дуэте и без собаки. Может, позже, когда мы поднакопим денег и я вырасту, я смогу сдать на права и купить фургон для путешествий. А что касается твоего сравнения со Скуби-Ду... ты не Скуби. Ты гораздо лучше: умнее, красивее и веселее. Ты скорее как Велма, только... ты имеешь хорошее чувство юмора. — Ох, спасибо! — я притворно смутилась, сделав свою форму на секунду ярче. — Если я это Велма, то ты... скорее Шэгги. Слегка трусливый, но при этом очень верный, весёлый и общительный. — Я не трус! — возмутился он, но тут же споткнулся о собственную тень и едва не упал. — Я... просто очень осторожен. Мы оба рассмеялись, и наш смех эхом откатился от мрачных фасадов. Это было так нелепо и так прекрасно — шагать по жуткому городу с другом, который не боялся твоей призрачной сущности. Продолжая блуждать, мы вышли на центральную площадь, где царила чуть более оживлённая атмосфера. Торговцы продавали тыквы и яблочный сидр, но их взгляды, скользнувшие по Чарли, а затем сквозь меня, были полны такого неприкрытого подозрения, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Вернее, через асфальт. Именно тогда мы увидели её. Старушка, закутанная в платок, несмотря на относительно тёплую погоду, сидела на скамейке у старого дуба и плакала. Негромко, но очень искренне. Её слёзы казались самой живой вещью на этой площади. — Чарли, смотри, — прошептала я, останавливаясь.— Я вижу, — он замер, и в его глазах загорелся огонёк не страха, а сочувствия. — Может... может, спросим, что случилось? — Это же может быть нашим первым делом! — обрадовалась я. — Подойдём осторожно. Мы приблизились. Я позволила себе стать почти невидимой, чтобы не пугать старушку раньше времени. Чарли подошёл робко, кашлянув в кулак. — Э-э-э... извините, мэм? — начал он. — Вам... помочь? Старушка подняла на него заплаканные глаза. Они были бледно-голубыми, как выцветшее небо.— О, дитя... — всхлипнула она. — Вряд ли кто-то сможет помочь. Это... это мой кот, Пушинка. Он пропал. Чарли бросил на меня быстрый взгляд, полный решимости. Кот! Это же не монстр, не призрак. Идеальное первое дело. — Расскажите нам, — сказал он, садясь рядом на скамейку с такой осторожностью, будто она была из стекла. — Мы... э-э-э... мы специализируемся на... таинственных исчезновениях. Старушка, миссис Хиггинс, как она представилась, рассказала, что её белый пушистый кот исчез три дня назад. Не просто ушёл, а будто испарился. И недалеко от того самого леса, что окаймлял город, — леса, о котором дети пели зловещие считалки. — Мы найдём вашего Пушинку, миссис Хиггинс, — уверенно заявил Чарли, и я гордо вспыхнула, став на мгновение ярче. — Обещаю. Когда старушка, немного утешенная, ушла, мы остались одни.— Ну что ж, — сказал Чарли, поворачиваясь ко мне. — Наше первое дело. Пропавший кот. Не очень-то мистически. — А вот и нет! — воскликнула я, проносясь кругом вокруг него. — Всё, что связано с тем лесом, — уже мистика! А вдруг его похитила Лесная Королева из тех самых считалок? Или он стал жертвой древнего проклятия? Или... или он просто залез на дерево и не может слезть? Чарли фыркнул.— Давай начнём с самого вероятного. Идём в лес? — Идём! — я зависла в воздухе, указывая рукой в сторону тёмной линии деревьев вдали. — Вперёд, Мистический Дуэт! На поиски таинственного... э-э-э... Пушинки! И мы зашагали — он, семеня своими развязанными шнурками, и я, порхая рядом, как матерчатый ковбойский бант, привязанный к невидимой нити. Наше первое расследование началось. И пусть это был всего лишь кот, для нас это был шанс доказать самим себе, что наша дружба может творить маленькие, но самые настоящие чудеса. Лес на окраине Ведьминого Холма и впрямь был тем самым местом, из которого сочились все местные легенды. Деревья стояли скрюченные, будто застывшие в немом крике, а их голые ветви шелестели навязчивым шёпотом, в котором так и хотелось расслышать чьи-то слова. Чарли шёл, стараясь не смотреть по сторонам, а я порхала рядом, старательно просовывая голову сквозь каждый второй ствол. — Пушинка! Ки-ки-ки! — неуверенно звал Чарли, и его голос тут же поглощался мхом и тишиной. Именно я, в конце концов, услышала тихое, обиженное «Мяу!». Взгляд устремился вверх, на могучий старый дуб. И там, на высоте, с которой даже мне стало бы не по себе, если б я подчинялась гравитации, сидел тот самый белый комок негодования — кот Пушинка. Он смотрел на нас свысока, как разгневанный снежный король. — Вот же он! — прошептала я, указывая пальцем.— Ох, — выдохнул Чарли, с тоской глядя на гладкий ствол. — Ладно... Я попробую. Он был храбр, мой Чарли. Храбрее, чем сам думал. Я наблюдала, как он, цепляясь за кору и бормоча себе под нос слова ободрения, медленно и неловко карабкается вверх. Его неуклюжесть была трогательной и страшной одновременно. Я парила рядом, готовая в любой момент просунуть руку сквозь дерево и поддержать его, если он поскользнётся. Наконец, он добрался до ветки, где сидел кот. Чарли осторожно протянул руку.— Иди сюда, Пушинка, всё хорошо... Кот, до этого момента лишь брезгливо наблюдавший за его мучениями, внезапно выпустил когти и грозно зашипел. Чарли дёрнулся от неожиданности, и этого было достаточно. С гневным воплем кот не прыгнул вниз, а сиганул с ветки, будто решив покончить с собой назло всем. — НЕТ! — вскрикнул Чарли. А я среагировала на скорости мысли. Я ринулась вниз, как серебристая молния. В полёте я сконцентрировалась только на своих руках, сделав их на секунду плотными, тёплыми, самыми что ни на есть настоящими. Я поймала пушистый, бьющийся комок ярости прямо в воздухе. И тут началось самое забавное. Кот, вместо благодарности, уставился на меня своими зелёными глазищами. Он увидел не просто руки. Он увидел меня — полупрозрачную девочку, парящую в воздухе. Его шипение переросло в нечто среднее между воплем banshee и звуком лопнувшей шины. Он выгнул спину и с дикой яростью запустил когтистую лапу прямо мне в лицо. Коготь прошёл сквозь мою щёку, не оставив и царапины, лишь вызвав лёгкое холодное покалывание. Я скорчила ему рожицу.— Не вышло, пушистик! Не в силах причинить мне вред, кот от бессилия обмяк. В этот момент Чарли, спустившийся с дерева с скоростью, достойной книги рекордов, подхватил его из моих рук.— Ты в порядке? — выдохнул он, глядя то на меня, то на кота. — Абсолютно! — рассмеялась я. — А вот его величество, кажется, слегка не в себе. Мы вернулись к дому миссис Хиггинс. Я стала невидимой, следуя за Чарли, как верный, но незримый теневой боец. Когда он протянул старушке кота, та ахнула от радости, но тут же нахмурилась. Пушинка сидел на руках у хозяйки, весь надувшийся, и время от времени бросал в мою сторону (хотя он видел пустоту) гневные взгляды и шипел. — Что-то не так, — покачала головой миссис Хиггинс. — На кого он так зол? Чарли заёрзал на месте, его щёки покраснели.— Э-э- э... это я, видите ли... Ему не понравилось, как я снимал его с дерева. Старушка махнула рукой.— Ой, не обращай внимания! Мой кот вечно себе на уме. Даже соседские дети испытывают к нему неприязнь, потому что он ведёт себя как высокомерный король. — Понимаю, — с облегчением сказал Чарли. — Коты непредсказуемы. Хитры, коварны и капризны. — Кошки тоже, — поправила его миссис Хиггинс и, сунув Чарли в руку хрустящую десятирублёвую купюру, удалилась в дом, неся под мышкой ворчащий пушистый ком. Как только дверь закрылась, я тут же материализовалась прямо перед Чарли, заставив его вздрогнуть.— Та-дам! — пропела я, грациозно приземлившись на тротуар. — Наше первое дело закрыто! Чарли смотрел на купюру в своей ладони, как на величайшее сокровище. Его глаза сияли.— Ви, ты видела? У нас получилось! Мы заработали! — Конечно, получилось! — я подпрыгнула от восторга, сделав сальто в воздухе. — Мы — команда! Пушистый тиран обезврежен, старушка счастлива, а в наших карманах... вернее, в твоём кармане... звенят плоды нашего труда! Он рассмеялся, и в этот момент он выглядел не потерянным испуганным мальчиком, а настоящим партнёром. Первая, пусть и смешная, победа была для нас важнее любой легенды о призраках. Мы стояли на пустынной улице, пахнущей осенью и тайнами, с десятью долларами и невероятным чувством, что вместе мы можем всё. Ну, или почти всё. По крайней мере, можем справиться с любым, даже самым высокомерным котом. Десять долларов лежали на столе в бальном зале, казалось, светясь изнутри. Для меня они были не просто бумажкой, а символом. Доказательством, что наша с Чарли дружба может творить самые настоящие, хоть и маленькие, чудеса. — Знаешь, — сказала я, глядя, как он аккуратно разглаживает купюру, — нам нужно название получше, чем «Мистический Дуэт». Звучит как-то... слишком официально. — А что предложишь? — поднял на меня глаза Чарли. Я на секунду задумалась, перевернувшись в воздухе вверх ногами.— Ну... « Виспер и Браун: Охотники за необъяснимым»?— Слишком длинно. И пафосно. — «Агентство „Призрак и Трус“»? — выпалила я и тут же схватилась за голову. — Ой, нет! Я не это имела в виду! Чарли рассмеялся, но в его смехе не было обиды.— Я знаю. Но, может, просто... « Виспер и Чарли»? Иногда лучшее название — самое простое. «Виспер и Чарли». Мне понравилось, как это звучало. Как команда. Как семья. — Согласна, — кивнула я. — А знаешь, что это значит?— Что? — Это значит, что нам нужна следующая тайна. Настоящая. Та, от которой по спине побегут мурашки. Я посмотрела в окно, на темнеющие улицы Ведьминого Холма. Где-то там, в гуще этих старых, полных секретов домов и в шепоте кривых деревьев, уже ждала наша следующая история. И мы были готовы её найти. Вместе.