Часть 3

Прошлявшись по Ехо полчаса в компании Мелифаро, я осознал, что начинаю ненавидеть всевозможную городскую фауну, особенно пернатую. От птичек было столько шума, что даже Сумеречный рынок в разгар дня показался бы мне сейчас образцом тишины и покоя. Особенно раздражала комбинация крикливости этих созданий и, как, вероятно, выразился бы Лонли-Локли, "ограниченности интеллектуального потенциала", а если по простому, то непередаваемой дурости, к тому же порой перемежаемой хамством. Серьезно, история Мелифаро про птичку, заявившую, что у него нет вкуса, оказалась не только не шуткой, но самым мягким из комментариев, что он получил за этот день. Причём, как и у людей, самыми языкатыми злословами были абсолютно серые и непримечательные существа. Несколько бродячих собак, встреченных нами в округе порта, оказались неплохими собеседниками, если не обращать внимания на их познания в искусстве использования обсценной лексики. Впрочем, Мелифаро, при его-то родственных связях с цветом пиратского сообщества, это давалось легко. А я порой так заслушивался, что забывал о чем вообще шла речь, слишком уж витиевато выражались эти мохнатые господа.

***

Пока мы обходили город, несколько раз столкнулись с ребятами из Городской Полиции. Те увлечённо ловили особо злобных зверюшек, которые своей руганью отравляли жизнь горожан. С одной стороны занятие это было нелепым и бесполезным, ведь птицы просто улетали повыше и меняли район своей дислокации на пару кварталов, а с другой крайне необходимым, ведь по улицам все еще бегали дети самых разных возрастов и им уж точно не стоило слушать всю эту гадость. — Кто бы знал, что птички в Ехо не просто чирикают, а так изощрённо ругаются, — проворчал Мелифаро, качая головой, — Ночной Кошмар, дашь закурить? Мне уже никаких нервов не хватает. — Держи, чудо. — я протянул ему пачку сигарет, уже почти пустую, и сам тоже закурил. — Куда дальше пойдем? Давай в сторону Гребня Ехо... Там много всяких забегаловок, можно и перекусить заодно. Моя дневная половина кивнула и, испепелив окурок, бодрой походкой припустила вниз по улице. Что мне оставалось, кроме как броситься вдогонку? Да, пожалуй, что и ничего...

***

На Гребне Ехо всегда оживлённо. Даже незадолго до полудня, в разгар дня, когда большая часть города, по моему скромному разумению, должна быть на службе в разного рода Канцеляриях и им подобных заведениях. А некоторые люди тут даже живут. Дома, с небрежным изяществом возвышающиеся на краях моста, стоят баснословных сумм. Даже для меня, Тайного Сыщика с непомерным жалованием, покупка такой квартирки стала бы невероятной дырой в бюджете... Так что мне оставалось лишь глазеть по сторонам да тихо завидовать сэру Кофе, нашему Мастеру Слышащему. Мы с Мелифаро уселись за столик небольшого трактирчика, на вывеску которого забыли глянуть, а потому были без понятия, как он называется. Камра там оказалась не худшей. Хотя, конечно, до уровня "Обжоры Бунбы", "Толстяка на повороте" или доброй памяти "Армстронга и Эллы" не дотягивала. От накативших воспоминаний я сморщился как от зубной боли и снова полез за сигаретами. — Ты чего это, чудовище? — Мелифаро заметно насторожился — Стихи не нравятся? — Какие стихи? — я озадаченно хлопнул глазами, прислушался и понял, что недалеко от нас и правда кто-то самозабвенно декламирует некую поэзию. Вслушавшись еще чуть внимательнее, я понял, что этот поэт — редкая бездарность, чтобы не сказать графоман. Чтобы найти источник раздражения, пришлось изрядно покрутить головой. В итоге это оказалась невзрачного вида серо-желтая птичка, сидевшая на одной из потолочных балок. С полчаса, не меньше, я стоически терпел поэтические потуги пернатого творца. Потом еще минут десять пытался игнорировать. Но в конце концов мое терпение оказалось конечным и невозобновляемым ресурсом, поэтому когда пичуга начала зачитывать очередной свой "шедевр" с фразы: — Я верность собственной невесте... Я прервал ее на полуслове, выкрикнув: — Храню в сухом, прохладном месте! По трактиру тут же прошлась волна хохота. Громче всех ржал Мелифаро. Ну разумеется, кто ж еще... — Ну, Ночной Кошмар, теперь я верю, что ты когда-то был поэтом! — Простонал он, кое-как отсмеявшись. — Нормальный человек такое бы в жизни не сказал... Я попытался найти, что ему ответить, но не успел. Оскорбленная в лучших чувствах душа поэта разразилась из-под потолка потоками брани и прицельным сбросом дерьма мне на голову. И если первое я бы еще мог стерпеть, то второе... В общем, оказалось, что мои Смертные Шары без проблем испепеляют некрупные цели. Наблюдая за этим "великим сражением", моя светлая половина хохотала так, что едва не завалилась под стол. Из трактира после этого нам, разумеется, пришлось по быстренькому смыться... По пути я порадовался тому, что не стал пренебрегать ношением тюрбана. Благо одежду без труда можно очистить с помощью магии.

***

Зачем нас понесло к краю моста, я не знаю... Но факт остается фактом. Рыбы, которых не минула участь обрести человеческую речь, бойко болтали о чем-то своем. Из-под толщи воды голоса доносились приглушенно и сдавленно, но все же гул был таким, словно на дне Хурона обнаружилась полноценная разумная цивилизация. Мелифаро, к слову, даже тут не остался без внимания. Рыбехи, похожие на карасей с моей далёкой родины, высовывались из воды, выплевывая в нашу сторону насмешливые, язвительные, а порой и неприличные комментарии, от которых я не мог сдержать хохота, а моя дневная половина скрежетала зубами. — Идем отсюда, Макс! — Мелифаро схватил меня за руку и буквально силой потащил к середине моста. — Мы уже весь этот грешный город обошли. Я больше не собираюсь заниматься таким бесполезным делом. — Ладно, ладно... — все еще слабо хихикая согласился я. Прогулочка и правда затянулась. До Дома у Моста мы добрались очень быстро. Кажется, даже на служебном амобилере не получилось бы так же шустро. Разве что, если бы за рычаг сел я, но это уже совсем другие скорости... — О, явились. — Джуффин улыбался нежной улыбкой оголодалого вурдалака. — Докладывай, борец с певчими птичками. Поняв, что эта шпилька была специально заготовлена для меня, я выскалился в ответ, и, уронив себя в любимое кресло, начал излагать все, что было мною увидено и услышано за время похождений. Мелифаро сидел рядом и поддакивал с таким энтузиазмом, что это выглядело даже неискренне, будто мы привирали. Закончив отчет, я потянулся к столу и налил себе камры. Сэр Халли покачал головой и вдруг усмехнулся: — У вас еще ладно история, но мне вот с полчаса назад прислала зов Сотофа. В Иафахе натуральная паника. Все пташки, гнездящиеся в тамошних садах, поливают Орден и каждого встречного такими словами, что некоторые Магистры грозят подать в отставку и переехать куда-нибудь на Уандук. Нуфилин рвет и мечет, требуя, чтобы мы разобрались с этой пакостью никак не позже, чем через дюжину дней. — А мы управимся? — спросил я, покосившись на дремлющего на спинке кресла шефа Куруша. — Без Большого Архива и с горой мелких проблем, которые наверняка полезут сейчас, как поганки после дождя... — Будто у нас выбор есть, — Джуффин хмыкнул, раскуривая трубку, а затем вдруг обратился к Мелифаро, — А ты бы одевался поскромнее, парень, а то рыбы засмеют. Дневное Лицо Господина Почтеннейшего Начальника, сэр Мелифаро-младший закрыл лицо руками и протяжно тоскливо взвыл, тем самым подведя итоги первой половины первых суток наших злоключений.