Глава 5. Вопросы без ответов.

Полина вышла из фельдшерского пункта. Морозный воздух тут же окутал её, заставив плотнее запахнуть пальто. У крыльца, выпуская клубы сизого дыма сигареты, стоял Рома. — Ром, там Катя тебя ждёт, — мягко сказала Полина. — Хорошо, — кивнул он, стряхивая пепел. — Ты домой? — Да. Вы с Антоном молодцы, сделали практически не возможное. Честно говоря, я боялась, что детей не найдут… А где он, кстати? — Уже домой срулил, — ответил Рома, швыряя окурок в рыхлый сугроб. — Поль, тебе не кажется, что Антон… какой‑то странный? — Нет, вроде, — Полина поплотнее закуталась в шарф, пряча подбородок. — Я видела его всего пару раз: в сельском магазине, потом он меня подвёз до дома; ещё в школе, когда Наташа искала Серёжу, он проводил мастер‑класс по рисованию. И сегодня, в участке. А что такое? — Не знаю… Просто он… не такой, как раньше. В школе он другим был. Полина вздохнула, взгляд её скользнул к заснеженным верхушкам елей за больничным забором. — Ром, мы все изменились. Каждый пронёс через жизнь что‑то, что для другого может показаться странным. Антон — не исключение. Ты ведь не рос с ним бок о бок. У всех нас есть тайны, секреты, «скелеты в шкафу» — то, что мы никогда не покажем другим. Рома внимательно посмотрел на неё. В её словах, в том, как она говорила об Антоне, было что‑то тёплое, почти трогательное. — Ты всё ещё любишь его, Поль? Она улыбнулась — слабо, чуть печально. — Разве это имеет значение? То, что было в школе, осталось там. Это кажется таким далёким… Я уже живу настоящим, иду вперёд. Даже если предположить, что во мне ещё живёт какое‑то чувство к Антону, будущего с ним быть не может. Прошлое лучше не тревожить. Пусть оно останется как ностальгия — как старые фотографии, от которых одновременно и грустно, и светло на душе. Вспоминаешь, улыбаешься, но назад не возвращаешься. Рома лишь улыбнулся в ответ. Полина всегда умела говорить так, что слова её звучали как строки из книги — глубоко, образно. Вот что значит человек творческий. — А если бы всё было по‑другому? — тихо спросил он. Она поправила выбившийся из‑под шапки локон, улыбнулась — легко, невесомо. — Я пойду, Ром. Не заставляй Катю ждать. — Может, прислать машину с участка? Пусть кто‑нибудь проводит. — Рома, я сама дойду, не маленькая,— засмеялась Полина, уже отходя от крыльца. — Иди уже. Она шагнула в заснеженную тишь, и ветер тут же подхватил её следы, стирая их почти мгновенно. Рома смотрел ей вслед, пока фигура в тёмном пальто не растворилась в сумеречной синеве вечера. Рома вошел в фельдшерский пункт и войдя в палату, и сразу увидел Катю. Она сидела у кровати Ани, слегка наклонившись, будто боялась нарушить сон дочери. Свет ночника мягко очерчивал её профиль — бледный, измученный, но уже не такой отчаянный, как днем. Он тихо подошёл, остановился в шаге от неё. Катя подняла глаза — в них ещё дрожали слёзы, но теперь это были слёзы облегчения. — Она спит, — прошептала Катя, проводя рукой по волосам дочери. — Температура почти нормальная… Врач сказал, всё будет хорошо. Рома кивнул, не находя слов. Он просто стоял рядом, впитывая этот миг — живой, тёплый, настоящий. Катя медленно поднялась, жестом предложила выйти в коридор. Они отошли к окну, за которым уже сгущались зимние сумерки. — Спасибо, — тихо сказала она, глядя ему в глаза. — Спасибо, что нашёл её. Что не остановился. — Я бы не смог иначе, — хрипло ответил Рома. Она улыбнулась — впервые за день по‑настоящему, без дрожи в губах. — Сегодня я снова увидела того Рому Пятифанова, в которого влюбилась в школе. Уверенного, сильного, решительного. Да, тогда ты был хулиганом, но ради меня ты смог измениться. Стал другим. А сейчас… сейчас я вижу, что ради Ани ты снова стал тем, кем можешь быть, когда любишь по‑настоящему. Её слова повисли между ними, как хрупкий мост над пропастью прошедших лет. Рома почувствовал, как что‑то внутри него дрогнуло, развернулось, обожгло. — Катя… — начал он, но она мягко коснулась его руки. — Не надо ничего говорить. Просто знай: я вижу тебя. Вижу, какой ты есть на самом деле. Она шагнула ближе и обняла его — крепко, как когда‑то давно, до всех обид и разлук. Потом чуть отстранилась и поцеловала в щёку — нежно, почти невесомо. В этот миг Рома понял: он всё ещё любит её. Любит так же сильно, как в те школьные дни, когда ради неё был готов на всё. И сейчас, стоя в полутёмном коридоре больницы, он осознал — он хочет вернуть её. Хочет снова быть с ней. Хочет, чтобы их семья стала целой. — Катя… — повторил он, сжимая её ладони. — Я… Она приложила палец к его губам. — Давай просто будем благодарны за то, что сегодня всё закончилось хорошо. А остальное… остальное мы обсудим позже. Она снова улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то новое — не просто усталость и облегчение, а робкая надежда. Надежда, которую они оба так долго прятали глубоко внутри. Может Роме так показалось, но все же он надеялся. К ним неторопливо подошла Маргарита — медсестра, почти ровесница Кати. В приглушённом свете больничного коридора её лицо казалось особенно усталым, но в глазах теплилась та особая, почти материнская забота, которая бывает только у тех, кто ежедневно имеет дело с чужой болью. — Катя, Рома, идите домой, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Вам обоим нужен отдых. Здесь всё под контролем. Катя не обернулась, взгляд её был прикован к двери палаты, за которой спала Аня. — Я останусь, Рит, — голос звучал глухо, но непреклонно. — Не хочу оставлять её одну. Маргарита приблизилась, положила тёплую ладонь на плечо Кати: — Мы тут все за ней присмотрим, не волнуйся. Утром я тебе позвоню, сообщу о её состоянии. Может, уже завтра заберёшь её домой. Катя вздрогнула, плечи её слегка содрогнулись. — Я боюсь… вдруг этот маньяк заберёт её отсюда, — прошептала она, и в этих словах прозвучала тревога. — Вряд ли он сюда сунется, — уверенно ответила Маргарита. Рома коснулся плеча Кати и уверенно произнес: — Если тебе будет спокойнее, могу приставить на ночь Лёху. Пусть проследит, чтобы всё было в порядке. Он бросил быстрый взгляд на медсестру и едва заметно подмигнул. Маргарита вспыхнула румянцем, поспешно опустив глаза. Рома знал: между ней и племянником Тихонова давно тлеет тихий, осторожный роман. Алексей сам однажды обмолвился об этом — с лёгкой улыбкой, будто делился маленькой, но дорогой сердцу тайной. — Хорошо, — наконец кивнула Катя, сдаваясь. Рома мягко обнял её за плечи. Под ладонью он ощутил, как она дрожит — то ли от холода, то ли от тревоги за дочь, боясь оставить ее одну хоть на минуту. — Пойдём, провожу тебя до дома. Они вышли в морозную ночь. Воздух был кристально чист, звёзды рассыпались по небу, словно кто‑то щедро бросил горсть бриллиантов. Катя тут же придвинулась ближе, провела руку под локоть Ромы, прижалась к нему, будто искала опору в этом хрупком мире, где ещё недавно всё казалось потерянным. Шли молча, в такт шагам, слушая лишь дыхание друг друга и шелест ветра, что бродил по заснеженным улицам, перебирая ветви голых деревьев и нашептывая что‑то неразборчивое — то ли утешение, то ли предостережение. Спустя несколько минут Рома нарушил тишину, замедляя шаг: — Катя… Я давно хотел сказать. Прости меня. За всё. За то, каким я был. За пьянки, за крики, за… за то, что поднимал на тебя руку. Это было низко. Недостойно. Я не должен был так с тобой обращаться. И я... я правда сожалею о том, что поступал так с тобой, с Аней. Не понимал... Голос его дрогнул, но он не отвёл взгляда. Они остановились по среди улицы. Катя замерла на миг, потом медленно повернулась к нему. В её глазах блеснули слёзы, но не от боли — от чего‑то более сложного, смешанного. — Я злилась на тебя, — тихо призналась она. — Ненавидела. До сегодняшнего дня. Ты спас Аню. Но как я и говорила, сегодня ты показал мне каким ты можешь быть, Ром. Она замолчала, подбирая слова, а потом добавила: — Но это не значит, что я всё забыла. Просто… я поняла, что мы оба могли бы быть другими. Если бы дали себе шанс. Рома кивнул, сжимая её руку чуть крепче. — Я тоже об этом думал. Каждый день. Каждый раз, когда видел тебя и Аню. Понимал, что потерял. Они дошли до калитки её дома. Снег хрустел под ногами, а в окнах горел тёплый свет, обещая покой и укрытие. Катя остановилась, посмотрела на дверь, потом на Рому. — Зайдёшь? — спросила она тихо. — Мороз усиливается, чай попьем, согреешься. Да и… мне не хочется оставаться одной. Рома замер, будто не веря своим ушам. — Я… не ожидал такого предложения. Но, честно говоря, очень не хотел с тобой прощаться. Не сейчас. Она улыбнулась — впервые за долгое время по‑настоящему, без тени страха или горечи. — Тогда идём. — А твоя мама? Лилия Павловна вряд ли будет рада мне в своем доме. Я ведь для нее все также будущий уголовник? Пятифан слегка улыбнулся, вспомнив высказывания своей бывшей классной руководительницы о его предполагаемом будущем. Она всегда была против отношений Кати и Ромы что в школе, что после неё. Но когда Катя сообщила ей что они собираются пожениться, она пришла в бешенство. Тогда-то она с Катей серьезно поругались, что не общались почти два месяца. Даже когда Рома встал в ряды службы в полиции, Лилия Павловна говорила, то что у него хоть и есть форма, погоны, но они не меняют его характера. В чем-то она была права. Но не всегда характер Ромы мог быть в худшую сторону. -Я на свою мать управу найду, не переживай. К тому, же она будет обязана тебе благодарностью за то, что ты спас ее внучку. Катя произнесла это очень уверенно. -И, знаешь, в моем доме чай всегда будет для тебя горячим, - добавила Катя, открывая дверь.

***

Антон не мог оторвать взгляд от зеркала. Он повернул голову вправо и влево, чтобы убедиться что ему это не мерещится, отражение повторило за ним. -Что тебе нужно от меня? - срывающимся шёпотом спросил мужчина у отражения. -Ты... не должен был... их спасать. От глухого, скрипучего, звериного голоса, что прошептал не в ушах, а в голове, у Антона бешено забилось сердце, холодный пот выступил на лбу, а по спине пробежался рой мурашек, ставя волосы на загривке дыбом. Сжав кулаки, Антон дрожащим голосом, сквозь зубы проговорил: -Я не понимаю... Что тебе надо? Маска в отражении наклонилась ближе, будто бы хотела вылезти из зазеркалья. Трещины, что пошли по зеркалу, шевелились будто живые. -Они ждут. Звери и Хозяин... сердятся. Ты нарушил игру. Антон пораженно отступил на шаг назад, но не оторвал взгляд от зеркала. -Игру? Какую игру? В голове Антона раздался смех, от которого Антону не было еще никогда так жутко - хриплый, скрипящий, будто кости в жестяной банке перекатывают. -Ты думал, это случайность? Сережа… Аня… Они были приманкой. А ты… помешал. Все испортил... Антон почувствовал как ледяной ужас сковал его ноги, мышцы, кости. Зеркало необъяснимо стало покрываться инеем, но фигура за ним оставалась такой же четкой. -Что вам нужно от меня? - почти закричал Антон. Он уже забыл когда так кричал. Зайчик склонился еще ближе к стеклу, от чего его ранее пустые глаза вспыхнули желто-зеленым светом, казалось будто они сейчас разрушат тонкое стекло между ним и Антоном. -Угощение. В полнолуние. А иначе... ты сам станешь мясом для зверей. Антон замирает, дыхание сбивается. В голове стучит: «Мясо… мясо… мясо…» -Они уже идут... Шепот в голове был громче любого крика. Антон не выдержав, схватился за свои светлые волосы и, закрыв глаза, в панике закричал: -Хватит! Прекрати! Вдруг послышался звон разбившегося стекла, которое посыпалось на раковину. Антон инстинктивно отшатнулся и закрыл лицо руками, но приземлился лишь на пятую точку, уперевшись спиной в стиральную машину. Он осторожно отнял руки от лица, но увидел, что зеркало абсолютно целое. Сердце колотилось как бешенное, грудная клетка ходила ходуном. "Таблетки. Нужно принять таблетки!" - пришла резкая мысль в голову Антона и он стремглав подскочил и направился на кухню. На полпути раздался стук в дверь. Антон замер, не решаясь делать и шагу. Стук повторился. -Кто... кто там? Но ответом мужчине была лишь тишина. Антон медленно подошёл к двери, повернул замок. На пороге лежала заячья маска — серая, потрёпанная, с клочьями ободранного меха. Он поднял её, и пальцы онемели, будто прикоснулись к чему‑то мёртвому. Раздражение вспыхнуло, сметая страх. Антон наскоро натянул ботинки и пальто, схватил маску, сжимая её за уши, и выбежал на улицу. Лес манил тёмной пастью, обещая ответы — или гибель. Едва первые деревья сомкнулись за спиной, он закричал: -Алиса! Алиса, я знаю что ты здесь и меня слышишь! Выходи! Смех раздался со всех сторон — девичий, звонкий, но с металлическим отзвуком, будто смеялась сама сталь. Антон крутился, пытаясь уловить источник, но смех плыл вокруг, проникал в уши, в мысли, в самую душу. Он сделал шаг назад, к дому, но замер. За спиной прозвучал голос — тихий, вкрадчивый, с той самой игривой ноткой, что когда‑то казалась милой: — Здравствуй, Антоша. Чего раскричался на весь лес?

***

Утром, Рома по просьбе Кати забрал ее, и они вместе приехали в фельдпункт, чтобы забрать Аню. Приехав туда, они обнаружили, что Сережу уже забрали домой родители. Девочка всю дорогу прижималась к матери и была молчалива. -Анют, скажи ты помнишь, что-нибудь? Рома спросил это тише и мягче, чтобы расположить дочь на разговор. Но девочка молчала. -Ром, не надо. Я сама с ней дома поговорю, - тихо сказала Катя смотря Пятифанову в глаза в отражении зеркала заднего вида. Рома только нахмурил брови и согласно кивнул. Девочка пережила шок и понятное дело, что пока она не готова отвечать на вопросы. В первую очередь, Рома задал такой вопрос как отец, но также он хотел знать ответ как полицейский. Ответы девочки были очень ценны, ведь таким образом своими ответами и неофициальными показаниями, она дала бы ценную зацепку на поимку маньяка. Привезя к дому Кати мать и дочь, Рома попрощался с обеими, поцеловав каждую в щеку, Рома отправился в участок. Ему не терпелось посмотреть в рапорт, что составили Леша и Михалыч при осмотре гаража. Все же что-то странное было с этим гаражом. Он искал его несколько лет, чтобы понять, что случилось с Игорем Будаевым, его другом детства. Рома помнил, что Игорь, он и еще один их знакомый поспорили теплым осенним днем, о том, что он пройдет проверку на "пацана" и пробудет в этом жутком гараже, о котором разные байки ходили по поселку, целую минуту. Когда они пришли, по Игорю было видно, что он трусил идти туда, но все же пошел, чтобы не прослыть трусом и не потерять авторитет перед друзьями. Спустя несколько секунд раздались нечеловеческие вопли Игоря. Рома и его знакомый за пережевав за друга пытались открыть дверь гаража, но та была будто намертво приварена изнутри. Но через минуту, двери гаража резко распахнулась, отчего двое мальчишек отлетели из-за неожиданного удара, и Игорь бежал не разбирая дороги. Друзья погнались за ним, но не успевали, до того момента, пока Будаев не споткнулся о выступающий корень какого-то дерева. На расспросы друзей о том, что там случилось, Игорь стал лишь блеять и трястись. Позже, при упоминании того самого гаража, Игорь впадал в ступор и начинал заикаться и блеять, из-за этого он получил прозвище "Бяша". Зимой, когда в поселок переехал Антон со своей семьей, он и Бяша подружились, пусть и не совсем гуманным способом, мальчишки отправились на поиски пропавшей Екатерины Смирновой. Бяша, увидев черный гараж, на глазах у обоих друзей мгновенно поседел и с воплями убежал далеко в лес. Рома позднее пытался найти Бяшу, но не смог. Мать Игоря на следующий день обратилась в милицию, те сразу к Пятифанову, мол куда твой кореш мог запропаститься. Тот не знал ответа, и сам стал искать. Но ничего не выходило, милиция искала мальчика, но так и не напала на его след. он будто растворился в воздухе. Рома долгое время ходил понурый, что в школе даже не заметил, что Антон начал сближаться с Полиной Морозовой, хотя Пятифан был без ума от первой скрипки в посёлке и многим готов был подпортить жизнь не самым приятным способом, чтобы не крутились и не вились вокруг предмета его обожания. Но Роме было плевать уже на это. Пропал Бяша и его неизвестная судьба вгоняла его сначала в тоску, потом в депрессию. В свои двенадцать лет, мальчик пристрастился к пиву. Затем произошла пропажа Антона Петрова, что еще больше выбило почву из под ног Пятифана. Стало быть если пропал Бяша, его не нашли, значит и пропавшего Антона не найдут. Позже весть о нашедшихся Кате и Антоне в одночасье разнеслась по поселку. Рома был рад что они нашлись, живыми и невредимыми. Но позднее он начал злиться: почему они нашлись, а Бяша нет? Неужели ментам плевать на других пропавших детей? На его лучшего друга? Значит, очкарик и гадюка класса достойны жизни, а веселый и жизнерадостный Бяша не достоин? Рома один раз так разозлился в своих мыслях, что хотел из Петрова всю душу вытрясти: каким образом он спасся? как их нашли? почему именно они, а не Бяша? Но узнал, что Антон тяжело заболел после похищения и его увезли в город на лечение. Позднее Рома остыл, но новость о том, что семья Петровых переезжает в Москву с концами его знатно расстроила. Команда Вольтрона распалась, и Рома остался один. И вот спустя годы, это проклятый черный гараж и лес чуть не отняли у него ребенка, как когда-то лучшего друга. В своем кабинете, Пятифанов рассматривал старые фото Черного Гаража и новые, что сделали Алексей и Михалыч. Гараж всегда появляется в разных местах. С виду он обычный, внутри хранится весь хлам, что хранится у обычного жителя поселка, у которого есть гараж, ну или сарай. Что же все-таки тогда напугало Бяшу в том гараже осенью, если он такой обычный? Рассматривая другие фото, он наткнулся на кое-что очень знакомое. У генератора стояли кроссовки, поношенные и грязные. Эти кроссовки он узнал, даже спустя почти двадцать пять лет. Потому что эти кроссовки он отдал Бяше летом перед шестым классом. Рома часто отдавал свою одежду другу, потому как Рома рос быстрее, и вещи становились ему малы, а семья Будаевых была не очень то обеспечена и не могла себе позволить купить сыну пару лишних предметов одежды. Рома тихо выдохнул и положив фотографию, сглотнул тяжелый ком в горле, который просился наружу. Все-таки маньяк добрался до Игоря. Рома и не надеялся, что найдет друга живым, но то, что его опасения подтвердились, это ударяло больнее всего. Но что-то все-таки с этим гаражом не так. Рома набрал по телефон номер, слушал гудки и ждал ответа. Трубку сняли быстро. -Алло? -Наталья, добрый день. Участковый Пятифанов беспокоит. -Да, Роман, добрый день. -Я бы хотел уточнить, когда я смогу опросить вашего сына по поводу похищения? -Роман, я не думаю, что это разумно... Пятифанов лишь вздохнул и уверенным тоном произнес, не заметив как перешел на "ты". -Наташ, прошу. Показания Серёжи помогут поймать того психа, а чтобы вычислить преступника, мне нужны показания обоих детей. Аня пока молчит, Катя обещала сама с ней поговорить. Наталья Вешнякова была старше на год Ромы, в школе они редко пересекались и общались, но повзрослев сохраняли чисто вежливые отношения. -Ром, я понимаю, но Серёжа пока не готов об этом говорить. Он сидит дома, молчит, у него все еще шок. Я тоже пыталась с Мишей поговорить с ним об этом, но при расспросе у него возникла истерика, мы его с мужем полчаса не могли успокоить. -Да, у детей психологическая травма, но однажды детям нужно будет об это рассказать, - потерев переносицу, сказал Рома. - Тем самым они помогут поймать маньяка, в ином же случае дети так и будут пропадать, как и тогда. Женщина на том конце провода вздохнула и сказала: -Хорошо. Я позже поговорю с Сережей. И будет лучше, если показания с детей будешь брать в присутствии школьного психолога. -Договорились. Тогда с Ингой в школе в понедельник поговори об этом и позже договоримся когда сможем произвести опрос детей. -Хорошо. И Ром, - Наталья взяла паузу на пару секунд и на выдохе произнесла. - Спасибо, что нашел моего сына. Я навечно у тебя в долгу. -Это моя работа, - с легкой улыбкой сказал Пятифанов. - Пока. Отключив телефон, Рома вышел в кабинет и вошел в соседний. -Лех, ты помнишь то место в лесу, где был этот гараж? -Конечно. -Давай, поехали, мне теперь самому надо лучше посмотреть то место, сам гараж. Может найду что еще. Ты в лесу лучше ориентируешься, чем я. -Кстати, я снял вчера отпечатки в гараже, - сказал Алексей, встав из-за стола и надевая куртку. -И? -И ничего. Абсолютно. Дырка от бублика. Я отмел твои и Антона отпечатки, так как они были свежие. А других просто не было. Поэтому я и говорю, ноль. -Да блять! - выругался Рома. Снова тупик с этим чертовым гаражом. Приехав к кромке леса, где вчера и оставлял бобик Тихонов с Михалычем, Леша повел Рому через чащу. Шли они довольно долго и Рома задал волнующий его вопрос: -Ты точно помнишь это место? -Да, я еще вчера на обратном пути оставлял зарубки на деревьях в виде небольших стрелочек. У Ромы отлегло. Никто не смог бы его привести к этому гаражу лучше, чем Алексей. И Антона. Петров конечно нагнал вчера страху на Пятифанова, но увидев детские следы на ковре в гараже, поверил Антону, хоть его и беспокоил тот факт, что тот видит то, чего другие люди не могут видеть определенно. Антон это объяснил тем, что он однажды был похищен, и скорее всего Вова, будучи также жертвой и похищенным, помог ему. И это пугало Рому. Алексей привел его к небольшой поляне, окруженную деревьями и голыми кустами, покрытые снегом. -Это было здесь. Мужчины осмотрелись. Но никакого гаража уже не было и в помине. -Это точно то место? - недоверчиво и слегка раздраженно спросил Рома. -Так точно. Гараж стоял у этого дерева. Я на нем вырезал ножом цифру "один". Алексей показал на нужное дерево. Но ни следов гаража, ни следов людей, что вчера здесь оставляли... Просто лесной массив, полностью покрытый снегом, не считая свежих следов полицейских. Тогда где этот гараж? -Вчера же не было ночью снегопада? -Нет, точно не было. -Следов перемещения гаража нет. Тут назревает вопрос: куда он, блять, делся? У него выросли ножки и он убежал? -Были бы ножки, мы бы увидели следы. Рома посмотрел на напарника, и потому как не понимал шутит ли тот, или говорит серьезно. Но удивленное, непонимающее выражение лица у Алексея соответствовали последнему утверждению. -Пойдем дальше, может найдем что-то еще. Алексей и Рома пошли дальше в чащу. Рома прислушивался к звукам, может они что-то подскажут. Но была лишь лесная тишина, которая изредка нарушалась падением снега с веток, хлопаньем крыльев птицы, хрустом веток. -Рома, там дальше что-то есть. Пятифан пригляделся туда, куда указывал рукой Тихонов. Действительно, впереди посреди снега было какое-то темное пятно. Приблизившись, они поняли что это был человек в темной одежде. По светлым волосам он понял кто это. -Блять! Рома выругался и побежал вперед, Алексей за ним. На снегу распластавшись лежал Антон. Он был в той же одежде, что и вчера: черный свитер с высоким воротом, в темных джинсах и черном пальто. Но в руке он сжимал заячью карнавальную маску. Рома помнил эту странную маску еще со школы, когда его компания напала на Антона после школы. Рома, самолично вытряхивая рюкзак Антона, первым заметил эту маску. Приблизившись к Антону, Пятифанов проверил пульс. Есть, но едва ощутимый. Антон был холодным. -Тоха! - потряс мужчину Рома и похлопал по щекам. - Твою мать, Петров! Очнись, ну же! -Погодь, - сказал Тихонов и достал из своей небольшой набедренной сумки флакончик. Открыв его, в морозном воздухе резко послышался резкий запах. Нашатырь. Алексей смочил кончик указательного пальца и потерев с большим, поднес к носу Петрова. -Антон! - уже громче позвал Рома. Петров открыл глаза и с резким вдохом сел на земле. -Черт, как же холодно! - произнес Антон, сжимаясь и обнимая себя за плечи. -Петров, вот скажи мне честно, ты больной? Что ты забыл посреди леса? Жизнь не мила? Рома чуть ли не орал на своего старого друга. -Сколько ты уже здесь? Антон съежился, растирал себя по плечам, и тихо сказал: -Не знаю, со вчерашнего вечера... наверное. -А это что? Это было у вас в руках, - спросил нахмурившись Алексей, поднимая маску. Антон поднял взгляд на нее, и на его лице выступил ужас вместе с раздражением. -Сожгите ее нахер! Чтобы я ее больше не видел в своей жизни. Никогда! Антон встал и шатаясь двинулся в сторону своего дома. Рома и Леша переглянулись в непонимании, и Рома засунул маску зайца себе за пазуху. -Антон, стой! Я тебя доведу до хаты. -Не надо, Ром. Сам дойду. -Да какой сам? У тебя зуб на зуб не попадает, ты на ногах еле стоишь. Антон прислонился к дереву, чтобы не упасть, потому что окоченевшие ноги его не слушались от слова совсем. -Леха, пошли. Дойдешь с нами до дороги, а от туда уже доберешься до машины. Мужчины подхватили Антона за талию, а руки его перекинули себе на плечи. -Не хотите рассказать, как оказались в лесу? - спросил Алексей. -Леш, сначала в тепло его, а потом расспросы. - Рома сказал это раздраженно. - Это уже предоставь мне. Рома завёл Антона в дом. Леша, доведя их до калитки, попрощался и отправился обратно, к месту в поселке, где они с Романом оставили машину, у него ещё хватало дел в участке. В гостиной Рома усадил Антона на диван, помог снять с него пальто, заботливо укрыл тёплым пледом и тут же отправился ставить чайник. Затем поднялся на второй этаж — в комнату Антона, чтобы найти для него сухую, тёплую одежду. Когда он вернулся, друг сидел всё в той же позе, глядя куда‑то в угол не мигающим взглядом. — Ну‑ка, переодевайся, — Рома положил на диван стопку вещей. — Пока ты тут греешься, я принесу чай. Антон медленно стянул с себя промокшие джинсы и свитер. Движения были вялыми, будто каждое требовало невероятных усилий. Рома, вернувшись с кружкой горячего чая, замер на пороге, внимательно наблюдая за другом. — Антон, расскажи, что ты делал в лесу? Сколько ты там пробыл? Тот поднял на него усталый взгляд, в котором читалась смесь раздражения, усталости и обречённости. — Даже если я расскажу, ты всё равно не поверишь. Рома присел напротив, поставил чашку на столик. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой. Заячья маска, которую Антон сжимал в руке, его странное поведение, знание о Чёрном Гараже… Всё это складывалось в пугающую картину. «А вдруг он и есть тот маньяк, что похищает детей? — думал Рома. — Как иначе он мог привести детей, а затем нас к гаражу? Его рассказы о Вове — просто попытка отвести от себя подозрения. А куда делся гараж? Может, Антон его переместил, а потом всю ночь заметал следы?» Но вслух он ничего не сказал. Не хотел пугать друга, да и доказательств пока не было. Решил просто понаблюдать какое-то время за поведением Петрова. Антон обхватил чашку ладонями, грея пальцы, сделал небольшой глоток. — Я кого‑то увидел в окне, — наконец проговорил он, не говоря другу всей правды касаемо своего видения вчера дома и встречи в лесу со старой знакомой. — Пошёл за ним в лес. Нашёл эту маску… А потом упал в обморок. Просто забыл вчера выпить таблетки. -Увидел кого? Кого-то из ранее пропавших? -Не знаю, - помотал головой Антон. - Тут редко кто из людей ходит, а то что кто-то вчера тут был... я и подумал, что это может быть кто-то другой. Как Вова. Рома молча встал, прошёл на кухню и увидел таблетки на столе. Название было не знакомым, но Рома не особо придал этому значение. Достав блистер, он огляделся. Он открыл один из шкафов на кухне, и нашел аптечку. Пошарив в ней, он нашел еще одни таблетки. Вернувшись в комнату, он положил блистеры на столик рядом с чашкой. — Вот твои таблетки. И ещё вот эти — от простуды. Выпей, отогрейся как следует и отдыхай. Тебе нужно лечиться, вряд ли твое пребывание в лесу пройдет бесследно. Антон кивнул, не глядя на него. Рома задержался в дверях, ещё раз окинул друга взглядом, но так и не решился задать свой вопрос. Рома лишь вздохнул и не сказав ни слова, двинулся по коридору и вышел из дома на улицу, оставляя друга одного, а свою голову с мрачными мыслями. Оставшись один, Антон отпил ещё чаю, чувствуя, как тепло медленно растекается по телу. Постепенно мысли прояснялись, и вместе с ними возвращались обрывки воспоминаний: разговор с Зайчиком, встреча с Алисой… Он не мог её вспомнить. Зато чётко осознал: ему нужно узнать, в какой больнице и в каком городе он лечился остаток зимы и половину весны девяносто девятого года. «Мать точно не скажет, а сестра вряд ли помнит — ей тогда было всего шесть», — подумал он. Решившись, Антон взял телефон со столика и набрал номер отца. Разговор получился коротким, но напряжённым. Отец сначала пытался уклониться от ответа, но в конце концов назвал город и больницу. — А зачем тебе это? — спросил он с подозрением. — Для медкарты в Москве, — отмахнулся Антон. — Нужно, чтобы там была полная история болезни. Закончив разговор, он откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Завтра он отправится туда. Что‑то подсказывало: ответы, которые он ищет, могут быть именно в тех стенах. То, что он вспомнил у бабки Аглаи - это еще не все воспоминания. Он ничего не помнит о том времени, когда их с Катей искали почти два месяца. Антон выпил таблетки, укрылся плотнее одеялом, и включив какую-то передачу на телевизоре с минимальной громкостью, крепко уснул.