Глава 6. Библиотека.

Из восстановленной переписки кадета Вайолет Соренгеил и кадета Ксейдена Риорсона. Как только я увидела их вдвоем тогда, в библиотеке, я всё поняла.

***

Следующее повествование будет вестись от лица кадета Соренгеил. — Это и правда лишнее, — я покосилась на Лиама, когда мы шагали в библиотеку. Кстати, тележка больше не скрипела. Он починил ее в первый же день. — Ты это и на прошлой неделе говорила, — усмехнулся он, продемонстрировав ямочку на подбородке. — А ты все еще здесь. Каждый день. Весь день. Не то чтобы он мне не нравился. Что бесило еще сильнее, он оказался… приятным. Вежливым, веселым и до нелепого услужливым. Его было трудно ненавидеть, хоть он и оставлял кучки опилок всюду, куда шел, — то есть теперь всюду, куда шла я. Вчера он закончил вырезать фигурку медведя. — До нового приказа, — сказал он. Я покачала головой. Со скамейки у дверей библиотеки вскочил Пирсон, одергивая бежевую форму. — Доброе утро, кадет Пирсон. — И вам, кадет Сорренгейл, — он встретил меня вежливой улыбкой, тут же угасшей при виде Лиама. — Кадет Майри. — Кадет Пирсон, — ответил Лиам так, словно интонация писца ничуть не изменилась. Пока Пирсон поспешно открывал дверь, у меня напряглись плечи. Может, я просто не жила рядом с мечеными до Басгиата и не привыкла… Но открытая враждебность становилась уже вопиюще и неуютно очевидной. Мы вошли в библиотеку и стали ждать у стола, как делали каждое утро. — Как у тебя получается? — спросила я Лиама шепотом. — Терпеть, когда тебе грубят, и даже не реагировать? — Ты вот мне то и дело грубишь, — поддразнил он, барабаня пальцами по ручке тележки. — Потому что ты моя нянька, а не потому… — я не могла даже произнести это вслух. — Потому, что я сын опозоренного полковника Майри? — На его лице заходили желваки, лоб на секунду омрачился, и он отвернулся. Я кивнула, с упавшим сердцем вспоминая прошедшие месяцы. — Наверное, я и правда ничем не лучше. Я возненавидела Ксейдена с первого же взгляда — а ведь еще ничего о нем не знала. Да и теперь не знала, конечно. Ему раздражающе хорошо давалась полнейшая неприступность. Лиам фыркнул, заслужив укоряющий взгляд от писца в дальнем углу. — Есть у него такая способность воздействовать на людей, особенно на женщин. Они его либо презирают за то, что сделал его отец, либо ровно по той же самой причине хотят его.—вдруг он устремил свой взор на читальный зал, в уголке большого помещения на книге лежала… Алисия? Его взгляд мгновенно потеплел и… О боги если это то, о чем я думаю, а не обычная братская любовь… «Привет, Есиния», — поздоровалась я на языке жестов. «Доброе утро», — ответила она и застенчиво улыбнулась, бросив взгляд на Лиама. «Доброе утро» Он не мог оторвать взгляд от спящей Лис. Я положила руку ему на плечо —Лиам или отнеси её в комнату, я никуда не убегу. Да и тем более в библиотеке никто не нападет. Он ещё долго упирался между чувствами и долгом. Но в итоге я его отправила к его возлюбленной, интересно они вообще знакомы? Хотя чисто гипотетически должны ведь у них проходят собрания для меченных, на которых присутствуют она, хоть и не является таковой.

***

Вчера вечером, когда солнце уже утонуло в багровом зареве за горизонтом, профессор Каори на заключительном уроке огласил приговор: доклад по шести великим родам драконов. Каждому достался свой вид, известный и изученный, с кучей материала в библиотечных фолиантах. Но мне, словно в насмешку, выпала Вэй. Это был ужас полнейший. Род Вэй — призрачная легенда, тень от мифа. О них нет ни строчки в современных учебниках, ни намёка в достоверных хрониках, лишь обрывки полузабытых преданий да туманные упоминания в стихах древних эпох, больше похожие на метафоры, чем на факты. Казалось, профессор задал мне не доклад, а невыполнимую загадку. Всю ночь я ворочалась в постели, а за окном медленно плыли звёзды. Мысли о провале не давали уснуть, заставляя сердце биться чаще. В итоге я сдалась, зажгла свечу и погрузилась в чтение. Я читала до тех пор, пока буквы не поплыли перед глазами, читала, пока свеча не догорела до основания, оставив после себя лишь запах горящего воска и горстку пепла. Едва первые лучи рассвета позолотили шпили академии, я, как призрак, брела к ещё закрытой библиотеке. Дождалась, пока хранитель с громоздкой связкой ключей отопрёт массивные дубовые двери, и первой ворвалась внутрь, в царство тишины и пыльного знания. Сдала стопку давно прочитанных книг и обложила себя новыми — древними фолиантами в потрёпанных кожаных переплётах, испещрённых выцветшими чернилами и непонятными гравюрами. Воздух был густым и сладким от запаха старой бумаги. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое витражное окно, медленно полз по столу, освещая танцующие в нём пылинки. Глаза нестерпимо слипались, веки наливались свинцом. Я из последних сил пыталась сосредоточиться на строке: «…род Вэй, иначе именуемые Духовными Плетями…», но слова расплывались в сплошную серую пелену. Сознание затуманилось, и я не смогла больше перебороть изнеможение. Голова тяжело упала на прохладные страницы раскрытого фолианта, и меня поглотил глубокий, беспамятный сон. Вдруг сквозь глубины этого забытья я ощутила лёгкое покачивание. Потом — твёрдую, но бережную поддержку под спину и колени. Тепло, исходящее от кого-то близкого. Мой сонный разум медленно и нехотя возвращался к реальности. Я с усилием приподняла тяжёлые веки, и мир предстал размытым и неясным. Однако постепенно черты проступили чётче, и я увидела перед собой… Лиама. Может, это галлюцинации? От переутомления и недосыпа? Голова раскалывалась на части, пульсируя в висках тяжёлым, неровным ритмом. — Лиам… — мой голос прозвучал хрипло и тихо, как скрип заржавевшей петли. — Что…? Он посмотрел на меня — его взгляд был спокоен и ясен, а в уголках глаз затаилась лёгкая улыбка. Потом его губы тронула мягкая, почти невесомая улыбка. Чёрт. В такие моменты его обычная насмешливость куда-то испарялась, и это было… сбивало с толку. Пусть катится к нему, этот доклад, эти драконы, эта вся неудавшаяся ночь. Всё вдруг стало неважным. — Ты заснула в библиотеке, — произнёс он, и его голос, тихий и насмешливый, прозвучал как самое простое и очевидное объяснение в мире. Я неловко попыталась пошевелиться, но его руки лишь крепче и увереннее прижали меня к себе. От него пахло дождём и чем-то древесным, возможно, чернилами или старой бумагой — будто он тоже только что вышел из библиотечных залов. — Отпусти, я сама… — начала я, но голос звучал слабо и совсем не убедительно. Голова по-прежнему гудела, как улей. — Молчи, — его приказ прозвучал на удивление мягко. — Твои ноги подкашиваются, а нести тебя — всё равно что перо поднимать. Сэкономь силы, они тебе ещё понадобятся. Он неспешно нёс меня по тихим каменным коридорам, и я не могла ничего сделать, кроме как прислушиваться к мерному ритму его шагов. Стыд от собственной слабости смешивался с необъяснимым чувством облегчения. Я украдкой взглянула на него снизу вверх: чёткая линия подбородка, светлые как солнце волосы, сосредоточенный взгляд, устремлённый куда-то вперёд. — Как ты меня… нашёл? — наконец выдохнула я. Он фыркнул, и уголок его губ дрогнул. Мы вышли во внутренний двор, где утренний воздух был свеж и прохладен. Лёгкий ветерок принёс запах влажной земли и цветущих где-то вдали садов. От этого голова прояснилась, но тело по-прежнему отказывалось слушаться. — Куда ты меня несёшь? — спросила я, уже почти смирившись со своей участью беспомощного груза. — В лазарет. Ты провела ночь без сна, а утро — лицом в книге. Тебе нужно хотя бы пару часов нормального отдыха, а не на столе между фолиантами по драконьей генеалогии. — Но доклад… — слабо запротестовала я. — Вэйт… я ничего не нашла… Лиам наконец остановился у знакомой дубовой двери с медной табличкой «Лазарет». Он бережно опустил меня на ноги, придерживая за локоть, пока я не обрела равновесие. — Вэйт, — повторил он, и в его голосе прозвучала странная нота — не то задумчивость, не то… узнавание.— У неё загадочный род. Говорят, они не оставляют после себя следов. Ни костей, ни кладов. Только истории.—Он распахнул дверь передо мной. —Спи сначала. А потом… возможно, я кое-что припоминаю. Класс для инструктажа был заполнен до отказа, но я чувствовала себя абсолютно одинокой. Воздух гудел от приглушенных разговоров и смеха, но всё это казалось мне далеким и чужим. Видимо, так оно и есть. Теперь я буду одиночкой. Вайолет вместе со своими друзьями постоянно, а Лиам её тень. Мне нету места у них. Рианнон пыталась выведать причину моей враждебности к нему, копалась в моих укромных мыслях, но ушла ни с чем. Ну и пусть. Некоторые тайны должны оставаться при себе.

***

Дверь распахнулась, и в класс ввалилась их компания — громкая, яркая, занимающая всё пространство собой. Они что-то бурно обсуждали, их лица сияли от какого-то общего веселья. А в центре, конечно же, был он. Лиам. Улыбался своей ослепительной, идеальной улыбкой, от которой у меня заходилось сердце — то ли от боли, то ли от злости. Их движение по проходу казалось единым, слаженным потоком.Он идеально вписывается в их блестящую компанию. Вдруг гул стих. Тень упала на мою парту. Он остановился как вкопанный как раз на моем ряду. А потом он пошёл прямо ко мне. А за ним, словно на невидимом поводке, потянулись и все остальные, хотя неудивительно, всё же мы один отряд. Я тихо выдохнула, отбросила тревогу и настроила слух, готовая принять свой приговор. — Стоп, — Вай резко оборвала смех. — Что это еще значит — в безопасности по ночам? Только потому, что ты по соседству? Только не говори, что он приказал тебе спать на пороге. — Нет. Конечно нет. Он поставил охранные чары на твою дверь утром после покушения. — Судя по его лицу, она явно должна была это знать. — Он не говорил? — Он что сделал? — Он зачаровал твою дверь, — повторил Лиам тише. — Чтобы ее могла открыть только ты. — Но если именно он ее зачаровал, значит, он может войти? — Ну да, — пожал плечами Лиам, а тем временем по лестнице спустились профессора Маркем и Девера. — Но Риорсон-то тебя убивать не будет. Думаю он так же сделал разрешение ещё одному кадету.—Он кивнул в мою сторону. — Почему он разрешил Алисии? Лиам пожал плечами—Это лишь моя догадка, но если разрешил, думаю это просто чтобы если его не будет, кто нибудь смог зайти к тебе в комнату и взять что то, или занести тебя если будешь бессознания. — Могу я начинать? — объявил Маркем, и мы замолчали, когда он развернул на кафедре свиток, что мы ему доставили до завтрака. — Замечательно. — Первое объявление, — сказала Девера, выходя вперед. — Мы решили, что победители Битвы отрядов этого года не только получат возможность этим хвастаться… — она широко улыбнулась, словно нас ждал щедрый подарок. — Но и отправятся на фронт для усиления действующего крыла. Поднялось ликование. — Значит, если мы победим, получим шанс умереть пораньше? — прошептала Рианнон. — Может, они пытаются перекроить нашу психологию. Мол, умереть — это здорово, —Ви оглядела остальных. —Думаю это из-за того, что теперь не только третье курсников будут отправлять на фронт Все посмотрели на меня, но никто не сказал и слова. — Я знаю, что Битва отрядов начинается только весной, — продолжила Девера, — но решила, что эти новости придадут вам стимул, чтобы стараться во всем, что поможет во время испытаний. Снова ликование. — А теперь, когда вы внимательно слушаете, — Маркем поднял руку, аудитория притихла. — Сегодня на фронте сравнительно тихо, поэтому мы воспользуемся этой возможностью, чтобы разобрать битву при Гианфаре. Магические огни скользнули по карте к утесам Дралора, что отделяли Тиррендор от остальных земель и возвышали провинцию на тысячи футов над всем Континентом, и ярко осветили древнюю крепость на южной границе. Тиррендор… Надо будет навестить могилу родителей. Давно меня там не было. — Это переломная битва в ходе объединения Наварры, и, хотя она произошла больше шести веков назад, ее важные уроки влияют на наш летный строй по сей день. Вдруг справа от себя я услышала шепот. — Он серьезно? — шепнула Вай Лиаму. Отлично. Теперь они две подружки неразлей вода. Просто прекрасно. — Ага. — Лиам аж погнул перо, так сильно его сжал. — Похоже, серьезно. Нам рассказали о последней битве где грифоны и драконы были на одной стороне, но наша отличница Соренгеил не писала первые 20 минут лекции. На неё это не похоже. Очень странно. Надо будет разузнать. Ещё один вопрос на который может быть когда нибудь я получу ответ Остаток ноября прошел без происшествий, всё как обычно Вайолет падает из седла, Ридок шутить тупые шутки, а Лиам… Лиам до сих пор ходит за ней и пытается со мной заговорить. А первокурснице из Третьего крыла повезло меньше. Она выпала из седла во время нового маневра и сегодня утром попала в список погибших. Тут Рианнон замахнулась посохом, и Ви откинулась насколько могла, едва избежав удара. Она стрельнула глазами туда, где сидел на скамье Лиам, вырезая очередного дракончика хочу размяться сегодня, давно никого не била Слева от меня кружили друг напротив друга Сойер и Квинн, готовясь к очередному раунду, а за спиной Рианнон, Эмери и Хитон старались как умели натренировать остальных первогодков, присоединившихся к нам после Молотьбы, — под наблюдением Даина, старательно избегающего всего, что связано со мной. По последнему его приказу, вечера вторников теперь отводились на тренировки отрядом рукопашного боя, потому что полная академическая нагрузка в паре с летными занятиями и — у некоторых — с уроками по применению силы не оставляли времени на маты. — Лиам, оставишь мне компанию на мате? — мой голос прозвучал тихо, но с отчетливым стальным отзвуком, который не предполагал отказа. —Неужели ты поняла, что ты его любишь и перестанет избегать? —Нет. Наоборот. —Его дракон говорит, что он волнуется за тебя. Я ничего не могла на это сказать. Внезапно Имоджен, Квинн и даже Рианнон с Вайолет отвлеклись от своего поединка. Они замерли, образовав молчаливый хоровод, и все их внимание уперлось в меня. Четыре пары глаз, полных любопытства, уставились на меня в упор. В воздухе повисло напряженное молчание, нарушаемое лишь ровным гудением вентиляции. Лиам медленно, почти церемониально отложил в сторону лакированную фигурку, которую до этого вертел в пальцах. Уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке. —Хочешь выпустить пар? — Его голос был спокоен, но в глазах вспыхнул азартный огонек. Он сбросил ботинки и уверенно ступил на упругий мат. Пружинистая поверхность едва заметно прогнулась под его весом.Его тело расслабилось, готовое в любой миг взорваться движением. И бой начался. Я хотела показать, что уже не маленькая 12 летняя девочка, а девушка и разрубить этот клубок обид, несправедливости и горьких упреков, что копились внутри меня неделями. Каждый удар должен был стать точкой, каждое движение — знаком препинания в нашем немом диалоге. Я решила напасть первой. Резкий выпад вперед, молниеносный ложный удар в голову — он сработал. Лиам инстинктивно отклонился, подставив под удар корпус. Именно этого я и ждала. Используя импульс, я вращательным движением ушла в низкую подсечку, целясь в его опорную ногу. Но Лиам не был новичком. Его реакция оказалась молниеносной. Вместо того чтобы потерять равновесие, он сделал резкий шаг навстречу моей атаке, приняв ее вес на мышцы бедра, и его рука, словно кнут, опустилась вниз, пытаясь поймать мою ногу в захват. Дыхание его не сбилось. — Неплохо, — проворчал он, и в его глазах я прочитала не насмешку, а уважение. — Но слишком предсказуемо. Он не стал отступать, а, наоборот, пошел на сближение, сминая дистанцию, где моя скорость была уже не так опасна. Его ладонь, твердая и шершавая, рванулась к моему плечу, пытаясь зацепить кимоно и потянуть на себя. От него пахло свежим воздухом и легким запахом пота — запахом настоящего бойца. Я успела отпрыгнуть на полшага, чувствуя, как ткань проскальзывает сквозь его пальцы. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин окрашивал мир в яркие, четкие цвета. Это был вызов. И я была готова его принять. Я отшатнулась, разрывая дистанцию, но он был неумолим. Как тень, он наступал мне на пятки, его движения были экономны и точны. Он не тратил силы на широкие размашистые удары, предпочитая короткие, акцентированные атаки по открывшимся участкам. Его кулачок, собранный в недетскую жесткую перчатку, прошел по ребрам, и я почувствовала глухой удар, от которого перехватило дыхание. Боль, острая и жгучая, пронзила бок. В глазах потемнело, но я не подала вида, лишь стиснула зубы. Это только разозлило меня. Я рванулась вперед, уже не думая о финтах и тактике, руководствуясь чистой яростью. Серия быстрых прямых ударов — раз, два! — он парировал предплечьями, и я слышала глухие хлопки, от которых немели пальцы. Он был словно скала. Тогда я изменила тактику. Позволила ему провести еще один боковой в голову, пригнулась, почувствовав, как воздух над макушкой свистнул от пролетающего мимо кулака, и резко сделала выпад, вцепившись в него. Мы сошлись в силовой борьбе посреди мата. Я чувствовала напряжение в каждой его мышце, слышала его ровное, чуть учащенное дыхание у самого уха. От него исходила невероятная сила. — Почему ты перестала со мной общаться? Мы с детства лучшие друзья— тихо прошипел он. —Ты будешь удивлен, — выдохнула я, упираясь лбом в его плечо. Собрав последние силы, я сделала резкий рывок на себя и, подставив ему ногу, попыталась провести бросок через бедро. Сработало! Его равновесие дрогнуло, и на мгновение он пошатнулся. Триумфальная искра вспыхнула у меня внутри. Это был мой шанс. Но вместо того чтобы рухнуть, он использовал инерцию моего же броска. Обвив рукой мою талию, он потянул меня за собой, развернулся, и следующий миг я увидела уже потолок спортзала, стремительно надвигающийся на меня. Удар о мат, хоть и смягченный, выбил из легких весь воздух. Я лежала, беспомощно глотая кислород, а он стоял над ней на одном колене, все так же спокойный, лишь на лбу выступили мелкие капельки пота. Он протянул руку, чтобы помочь мне подняться. В его взгляде уже не было азартного огонька, лишь серьезная, взрослая оценка. — Я хочу чтобы всё было как и раньше. Я посмотрела на его протянутую руку, затем на лица подруг, застывшие в немом изумлении. Боль в боку и унижение от поражения жгли изнутри. Но вместе с ними пришло и странное облегчение. Я приняла его руку. — Извини, как раньше уже не будет, — честно ответила я, с трудом поднимаясь на ноги. Слова повисли в воздухе тяжелыми, влажными камнями. Они значили куда больше, чем просто результат этого спарринга. — Почему? — Он смотрел на меня с щенячьими глазами, полными искреннего недоумения и внезапной тревоги. Вся его бойцовская уверенность испарилась в одно мгновение, оставив лишь растерянность. Он не понимал, откуда эта стена, которая выросла между ними за последние недели, и этот бой, и эти слова были лишь ее первыми видимыми камнями. Я не стала ничего объяснять. Не здесь, не сейчас, под пристальными, жаждущими драмы взглядами Имоджен и остальных. Объяснения требовали тишины, доверия и того самого звездного неба, под которым когда-то они могли говорить обо всем. — Если хочешь узнать, можешь прийти на крышу сегодня ночью. Там буду я. —Я дождалась того момента как вы будете вместе? —Нет. И не мечтай. И, не дожидаясь его ответа, не глядя на шокированные лица подруг, я развернулась и пошла прочь. Прочь с мата, прочь из зала, прочь от его недоуменного взгляда, который сжигал мне спину. Каждый шаг отдавался в висках ровным стуком: правильно-неправильно, правильно-неправильно. Я сбросила перчатки на ближайшую скамейку, толкнула тяжелую дверь и вышла в прохладный, промозглый воздух коридора. Только тут я позволила себе выдохнуть, прислонившись лбом к холодному стеклу окна. Что я наделала? Приглашение на крышу было чистым безумием. Но другого выхода не было. Он должен был все узнать. Правду о том, почему я избегала его взгляда, почему в моей душе поселился этот ледяной ком предательства и боли. Я сжала кулаки, все еще чувствуя на костяшках память о его жестких блоках. Этот бой был лишь началом. Настоящая битва ждала нас сегодня ночью. И я не знала, кто из нас выйдет из нее победителем. И выйдет ли вообще.