Глава 7. Ночь.

Я сидела на холодном бетонном парапете крыши, поджав колени к груди.Вэйт почему-то не отвечала, и от этой тишины на душе скреблись странные, неприятные ощущения. Странно всё это. Но мысли уносило прочь от тревоги. Отсюда, с высоты, открывался вид на всю академию Басгиат, погруженную в сумеречные синие тени. Огни окон зажигались один за другим, словно рассыпанные бусины. Я знала, что рано или поздно сюда поступлю. Это была не мечта, а неизбежность, высеченная в камне судьбы. Но сейчас даже эта уверенность меркла перед невообразимой, холодной красотой открывающегося пейзажа. Мир казался огромным, бесконечным и бесконечно одиноким. Не знаю, сколько я просидела в этом гордом одиночестве, кутаясь в тонкую куртку и пытаясь упорядочить в голове хаос из обид и вопросов. Ветер трепал волосы, напевая в ушах печальную мелодию. Внезапно за спиной раздались шаги. Тяжелые, уверенные, знакомые до каждой неровности поступи. Не оборачиваясь, я поняла — Лиам. Зачем ты всё-таки пришёл? — пронеслось в голове. Мне было бы проще всё объяснить самой себе, в тишине, не будь он здесь, со своим взглядом и своими вопросами. — Привет, солнышко. Это прозвище, такое теплое и разрывающее душу на части. Они с Ксейденом стали называть меня так после того, как случайно узнали о моей печати. Это прозвище я попросила не использовать. И теперь он использовал его как ключ, пытаясь открыть захлопнутую дверь. Я сжалась еще сильнее, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Лиам... — мой голос прозвучал хрипло и тихо, его почти унесло порывом ветра. Я даже не была в силах обернуться и посмотреть ему прямо в глаза. В те небесно-голубые глаза, которые теперь были под строжайшим запретом моих собственных эмоций. Я боялась, что одно лишь мгновение в них — и вся моя решимость растает, как дым. Он подошел ближе, и его тень легла рядом с моей. Я чувствовала его тепло спиной. — Ты сказала прийти, если я хочу узнать, — его голос был мягким, без привычной насмешливости. В нем слышалась только усталость и та самая щенячья растерянность, что была в спортзале. — Я пришел. Я хочу знать. Что происходит, солнышко? Почему «как раньше» уже не будет? Он произнес это прозвище снова, и оно обожгло больнее, чем любое его попадание на мате. Это было нечестно. Совсем нечестно. — Лиам, мы изменились. Мир изменился. — Голос мой прозвучал глухо, уставше. Я смотрела куда-то в сторону темнеющего горизонта, где последняя полоска заката догорала багровым углем. — Я уже совершенно не та. Ты теперь — сильнейший первокурсник, на которого равняется вся академия. Ксейден — сильнейшее оружие человечества, как и Вайолет. Легенды при жизни. А я кто? — Я горько усмехнулась, и в горле встал ком. — Я — обычная девушка, за голову которой объявлено вознаграждение. Ценная добыча. Проблема, которую нужно решить. Я не достойна больше быть той обычной и веселой. Не достойна вашего света. — Ли... — Его голос был тихим, но в нем прорвалась такая сила, что я невольно вздрогнула. Он резко присел рядом на холодный бетон, его движение было порывистым и лишенным привычной грации. Сильной, но осторожной рукой он развернул меня к себе, заставив встретиться с его взглядом. Его пальцы мягко, но неотвратимо коснулись моего подбородка. Убежать было уже невозможно. — Запомни раз и навсегда, — его небесно-голубые глаза горели в сумерках суровой, непоколебимой убежденностью. В них не было ни капли сомнения или жалости. Была лишь чистая, обжигающая правда. — Ты — самая прекрасная девушка, которую я когда-либо встречал. Сила... сила не в рангах и не в титулах. Она — здесь. — Он ткнул пальцем мне в грудь, в самое сердце, которое бешено колотилось от его слов. — Да и тем более ты заклинательница солнца черт возьми!—он глухо рассмеялся заставя смотреть на него не пытаясь оторваться—Ты всегда была нашим лучиком света. Даже когда всё вокруг погружалось во тьму. Всегда. И ты всегда была, есть и будешь достойна всех сокровищ этого мира. И Ксейден, как твой брат, думает точно так же. Он порвал бы любого, кто усомнился бы в этом. Он сделал паузу, давая мне вдохнуть, переварить его слова. — Ты — умная. Ты — смелая. И ты — самая решительная дура, которую я знаю, — он усмехнулся, и в его глазах блеснула знакомая, любящая насмешка. — Ты никогда не идешь обходными путями. Только напролом. Только в лоб. Не думая о последствиях, да. Но именно эта твоя прямолинейность, эта яростная честность перед собой и другими — она и делает тебя тобой. — Именно в такую тебя я и влюбился. С самой первой нашей встречи, — его голос прозвучал тихо, но с такой невероятной силой, что мир вокруг будто замер. Даже ветер перестал свистеть в ушах, затаив дыхание. — Когда ты, вся в ссадинах и с гневными слезами на глазах, бросилась на того задиру, который обижал щенка. Ты не думала о том, что он больше и сильнее. Ты просто знала, что это — неправильно. И пошла на пролом. Как всегда. Его ладонь, теплая и шершавая, мягко прикоснулась к моей щеке, сметая с нее предательскую слезинку, которую я тщетно пыталась сдержать. — Я люблю каждую твою упрямую ресничку. Каждую твою безрассудную идею. Твое сердце, которое слишком велико для твоего же тела. Я люблю тебя, Ли. Не «несмотря ни на что». А за всё. За твою силу и за твои слабости. За твой свет и за твои тени. Здесь, на этой крыше, и в любом другом месте этой вселенной. Он склонился ко мне, и его лоб уперся в мой. Его дыхание смешалось с моим, теплое и неровное. — Ты говоришь, что не достойна? Это мы не достойны тебя. Но мы, черт возьми, постараемся стать лучше. Я буду становиться сильнее только для того, чтобы быть щитом для твоего безрассудного сердца. И никакая награда за твою голову, никакие титулы или угрозы не заставят меня отступить. Потому что ты — мое солнышко. И без тебя мой мир погрузится во тьму. Он замолчал, давая мне время понять, прочувствовать каждое слово, каждый сокровенный смысл, вложенный в эту тираду. А потом тихо, почти шепотом, спросил: — Теперь ты веришь мне? Она замолчала на мгновение, и в тишине между ними зазвучал лишь далекий гул города и бешеный стук ее собственного сердца. Его слова висели в воздухе – теплые, тяжелые, настоящие. Они смывали всю грязь, все сомнения, как внезапный ливень смывает пыль с асфальта. — Я... — ее голос сорвался на шепоте. Она сделала глубокий вдох, пытаясь собрать рассыпавшиеся на миллион осколков мысли и чувства. — Я всегда боялась, что этот дракон на моей ключице — просто случайная отметина. Что оно не настоящее. Что Вейт по чистой случайности меня выбрала Ее пальцы дрожали, когда она наконец подняла руку и коснулась его лица, проводя линию по скуле, ощущая под подушечками пальцев знакомую, такую родную шероховатость. — Но ты... ты всегда видел во мне свет. Даже когда я самая его уже не замечала. Иронично с моей то печатью — Еще одна слеза скатилась по щеке, но на этот раз она была теплой и чистой, неся с собой облегчение. — Ты влюбился в ту, кого я сама боялась потерять. И... черт, Лиам. Я пыталась избегать тебя любыми способами, пыталась ненавидеть и закрыться от тебя.. Она посмотрела ему прямо в глаза, больше не прячась. — Я верю тебе. — Эти слова прозвучали твердо, как клятва. — И я выбираю верить нам. Даже если мир рухнет. Даже если мы изменимся. Ты — мое постоянное. Мое самое главное «несмотря ни на что». И прежде чем он успел что-то ответить, она закрыла расстояние между ними, прижавшись губами к его губам. Это был поцелуй-обет. Поцелуй, который говорил о прощении, о принятии, о бесстрашной, яростной надежде. Это был их первый шаг из ночи обратно к свету.

***

— Даже не знаю, о чем я думала, — говорила Вай Рианнон, сидя со скрещенными ногами у нее на постели и глядя, как она набивает свою сумку учебниками. Дальше они говорили про Ксейдена и Ви, но каким то образом их диалог перешёл на меня, а же просто ждала этих двоих. —О чем говорили с Лиамом сегодня ночью?—с явным наменок говорила Рианнон —Сначала спросите у него самого, мне интересно с его стороны историю услышать) —Ну ты и бука Лилс, могла бы рассказать какова тень Вай в постели Я порозовела —Мы не спали. Да и тем более мы друзья детства, просто с Ксейденом мы считается как брат и сестра, а с ним.. Тут уже Вайолет спросила —Все...сложно. Три удара в дверь отвлекли нас. — Ри? — спросил Лиам с очевидной паникой в голосе. — Сорренгейл там с тобой? А то… Рианнон открыла, и Лиам ввалился в комнату и, кое-как восстановив равновесие, принялся обшаривать ее взглядом, пока не увидел Вай. — Вот ты где! Я выхожу из туалета — а тебя нет! — Никто не убьет ее в моей спальне, Майри. — Рианнон закатила глаза. — Тебе необязательно быть рядом с ней каждую секунду каждого гребаного дня. А теперь оставь нас на пять минут — и потом мы пойдем в класс. А хотя... У нас есть к тебе небольшой вопросик. Лиам посмотрел вначале на меня потом на Ви, явно ищя поддержку, но мы переглянулись и усмехнулись Рианнон затолкала его в их комнату, пока он — открывая и закрывая рот, будто пытался придумать ответ, но никак не мог, — я же вышла спокойно из комнаты и захлопнула дверь. —Неужели ты наконец то поняла, что ваши жизни слишком коротки, чтобы мучаться в неуверенности ? —Вейт, давно не слышала тебя. И да, точнее он сделал первый шаг. Да и тем более неужели тебе из драконов никто не нравится? Вэйт фыркнула —Может, если мы станем парой, то расскажу тебе о нём. А пока что жди И она закрылась щитом, ну класс. Хотя пора бы ей заниматься не мной, в отличии от других всадников, со мной она живёт всю жизнь и знает досконально и проживала все моменты. Так что думаю ей нужно время чтобы она вновь стала интересоваться мной. Спустя несколько минут мы шли к учебному крылу вместе с Сойером и Ридоком, только что вышедшим из библиотеки. Я шла вместе с Ридоком и Соейром немного впереди пока один из них что то рассказывает, а второй спорит, довольно веселые ребятки. Вдруг я увидела как Вайолет обнимает Лиама.... В груди что то невольно сжалось и где то глубоко почувствовался горький вкус. Что это ревность? Да не, кто я ему чтобы его ревновать? Правильно, никто. Мы уже почти дошли до аудитории как увидели командиров крыльев, о чем то жарко спорящих. Я на них посмотрела, потом посмотрела назад а Вай, как след простыл. Непонятно где она теперь. Если она опоздает к Карру, то ей мягко говоря не поздоровиться. Я вошла в класс — огромный и длинный зал с мягкими стенами и без окон. Его освещали увесистые люстры с такими яркими магическими огнями, что их можно было принять и за дневной свет, а под ними на полу рядами расселись три десятка студентов из Третьего и Четвертого крыла — так, чтобы всем хватало места. Всё привычно, две недели я занималась тут одна, теперь же тут собрались почти все первокурсники. Рианнон и Лиам встретили Вай у дверей, я же уже заняла им места в аудитории, а профессор Карр поднял кустистые белые брови. Он стоял перед залом, просто стоял — и даже так заполнял собой все пространство. Он был не просто внушительным, а охренительно устрашающим. — Наконец готовы к нам присоединиться, кадет Сорренгейл? — В его глазах не было тепла, лишь проницательная клиническая наблюдательность. Ничего необычного, после эта троица прошла на ряд ко мне, Рианнон хотело было пройти первой и сесть рядом со мной, но тут нарисовался Майри. Он не был груб, его движение было скорее плавным и безоговорочным. — Прости, Ри, — его голос прозвучал мягко, но в нем слышалась стальная нить непоколебимого решения. Он уже занял место, вживившись плечом в мое плечо, как будто так и должно было быть. — Это мое место. На лице Рианнон расцвела медленная, понимающая ухмылка. Она не оскорбилась, нет. Она обменялась с Вайолет красноречивым взглядом, полным торжества и «а я же говорила». — А теперь начнем! — объявил Карр

***

Декабрь плавно перетек в январь, словно одна длинная, морозная ночь без начала и конца. Создавалось ощущение, что я попала в собственную версию «Дня сурка»: бесконечная череда одинаковых дней, где ничего не происходило и всё было до тошноты однообразно. Снег падал, таял, снова падал, а моя жизнь словно застыла на месте. Единственным, кто вносил в этот монотонный цикл хоть какое-то разнообразие, был Лиам. К моему вялому сожалению, он теперь взял за правило таскать меня на тренировки. А там, само собой, были они — Имоджен и Вайолет. Лиам подходил ко мне с самым невинным видом, его волосы были запорошены инеем после пробежки. —Ну, они вдвоём оттачивают тренируются, а мне не с кем практиковаться, — говорил он, разминая кисти рук. — Будешь моим спарринг-партнёром. Сказано — сделано. Так я стала постоянным участником их тренировок. Иногда мы менялись: я переходила то к Имоджен, то к Вайолет. С Имоджен было проще — она сильная, быстрая, её удары звонко хлопали по щиткам, а её смех после особенно удачного парирования разгонял скуку. Мы работали на равных, и это был честный, динамичный бой. Но когда очередь доходила до Ви... Это было мягко говоря издевательством. Но не с её стороны, а над самой собой. Она была хрупкой, как зимняя ветка, и каждый раз, становясь против неё в стойку, я чувствовала себя слоном в посудной лавке. Я не могла позволить себе ранить её, не могла нанести полноценный удар. Вместо этого я превращалась в тень: бесконечно уворачивалась, парировала, ловила её запястья и аккуратно, почти с извинениями, заламывала ей руки за спину. Она хмурилась от концентрации, пыталась вырваться, а я чувствовала лишь гнетущую неловкость и жалость. Хоть и если бы кто то послабее и помедленнее меня, она бы с лёгкостью выиграла. В один из таких дней проявилась печать Лиама. Мы стояли напротив друг друга, и он вдруг описал кадетов на другом конце летнего поля, которое было огромным —Дальнозоркость, — усмехнулся он, поймав мой удивлённый взгляд. — Думаю, в нашем деле это полезно. Видеть врага издалека. Несмотря на всю монотонность, наши общие усилия давали плоды. Вскоре устроили учебные бои между отрядами. Адреналин, наконец-то, ворвался в кровь, сладкий и жгучий. Мы сражались отчаянно, выкладываясь на все сто. И наш отряд — Лиам, Имоджен, Вайолет и я, а так же Ридок, Сойер и Рианнон— выиграли все свои схватки. Когда проффесор объявил меня победителем, я увидела их улыбки —дерзкую у Имоджен, сдержанную, но гордую у Ви, и одобрительный кивок Лиама, — на мгновение показалось, что январь всё-таки может быть не таким уж безнадёжным. Сегодня полетов не было — драконы решили, что в последнюю неделю слишком похолодало, — и значит, после построения мы направлялись прямиком в спортзал. —Ну привет, как дела у смертных Я отчётливо понимала, что она разговаривает только потому что ей скучно. Восемьдесят один из выживших первогодков собрались в зале, я была уверенна в своей п,обеде Профессор Эметтерио вызывал на маты одного участника за другим. — Семнадцатый мат, Джек Барлоу из Первого крыла против… — его брови вскинулись, он сделал глубокий вдох. — Вайолет Сорренгейл. О боже, это будет смертноносный поединок Я чётко для себя решила, если он соберётся свернуть ей шею, то я вмешаюсь. Вайолет разговаривала с Ридоком и Лиамом. — Охраняй ее так, будто ты — я. — То есть будто я на голову выше и сложен как шкаф? — Ридок показал большие пальцы. — Легко. Справлюсь. А ты пока поторапливайся . — Не умирай. — Постараюсь, и не только ради себя, — Вай ответила улыбкой. — Спасибо за то, что ты такая хорошая тень. Я подошла и обняла Ви На долю секунды её глаза округлились, а затем Лиам бросился прочь из зала. — Барлоу и Сорренгейл, — окликнул с другой стороны мата Эметтерио. — Оружие? Джек просто не мог устоять на месте, как мальчишка, получивший подарок. — Что угодно, что она удержит в своих крошечных лапках. Так бы подошла и вымазала бы ему. —Ли, спокойно всадница Тэйрна справиться. —Я бы не была так уверенна. — Без сил, — напомнил Эметтерио. — Капитуляция или нокаут приносят победу. Практически все собравшиеся вокруг мата знали, что Джека не устраивает ни один из этих вариантов. — Деритесь честно, — предупредил Эметтерио. — Вперед. Через пару секунд он рубанул Вайолет по городу кинжалом. Я уже хотела броситься на помощь, но Имоджен остановила меня, в Ридок воскликнул — Смертельные удары! Это запрещено! —Имоджен, отпусти меня. Я ему глотку перережу. —Я знаю, поэтому и держу. Тебя казнят, если вмешаешься. —А если её убьют, то умрет и Ксейден! И ты это знаешь. Я не хочу терять их обоих. Я была на пределе, а она лишь покрепче меня сжала и обняла? —Спокойно, Риорсон мне сам как брат. И ты знаешь это. Но мы не может помочь ей. — Назад, Барлоу! — проревел Эметтерио И тогда Вай врезала ему прямо по яйцам. Он рухнул на колени с распахнутым в беззвучном крике ртом, а Ви вскочила на ноги. —Мололец Ви! — Сдавайся, — приказала она, поднимая оброненный кинжал. — Я могу тебя зарезать в любую секунду. Мы с тобой оба знаем, что в реальном бою ты уже был бы мертв. Потом они начали метать кинжалы и он попал ей в руку как вдруг Вайолет сунула ему прямо в рот какой-то стеклянный флакон. И Джек корчился от боли. Вайолет начала падать Над Вайолет тут же показалось лицо Ридока. — Дыши, Сорренгейл. Просто дыши. — Какого хрена с ним случилось? — спросил кто-то над корчащимся Джеком. — Апельсины, — шепнула Вацолет Ридоку, когда её тело наконец сдалось. — У него аллергия на апельсины Апельсины, серьезно?

***

Наши бои закончились и я решила зайти к Вайолет и тут я услышала голос брата — Оказывается, я не могу доверять Лиаму, который не сообщил о смертельной опасности, и не могу доверять Рианнон, которая недостаточно хорошо тренировала тебя, раз Барлоу так легко положил тебя на лопатки, и с этого момента я все беру на себя. — Что берешь на себя? —Все что касается тебя Я зашла в палату и присвистула —Неужели мой братик влю.. Мой рот закрыли тени, спустя секунду теней уже не было, ведь я использовала свою печать. Свет.

***

На следующий день, в то самое время, которое обычно отводилось для полетов (но теперь его украли завывающие ледяные ветра), Ксейден вызвал меня на мат. Мало того, что он облачился в полную боевую защиту и сапоги, — он был вооружен до зубов. Не меньше десятка кинжалов торчало из ножен, разбросанных по всей его экипировке. — Вайоленс, смотри за боем и анализируй каждый мой шаг, — холодно предупредил он. — Иначе умрешь. — Братик, неужели ты всерьез хочешь меня убить? — фыркнула я, указывая на его арсенал. — Ты экипирован как на войну. Я же взяла с собой лишь четыре кинжала — больше мне никогда не требовалось. — Ооо, милая сестренка, — ядовито протянул он, и в его глазах вспыхнул знакомый опасный огонек. — А ты, кстати, уже начала встречаться с Лиамом? Или так и будешь просто краснеть при нем? — Оу, это удар ниже пояса, — скривилась я, принимая боевую стойку. — Начинаем? Он не ответил. Ответом стал первый кинжал, просвистевший в сантиметре от моего уха. Я едва успела уклониться, почувствовав, как ветер от лезвия шевелит мои волосы. Второй и третий последовали мгновенно, приковывая меня к месту. Он не давал опомниться, не давал поднять собственное оружие. Это была не дуэль, а охота. Я откатилась в сторону, пытаясь отдышаться. Он использовал мое замешательство из-за упоминания Лиама, выбивая почву из-под ног до того, как бой вообще начался. Сжав в руке рукоять одного из своих кинжалов, я заствила себя дышать ровнее. Он бросит следующим не в голову, а в ноги, чтобы ограничить мою подвижность. Он всегда начинает с обездвиживания цели. И когда его рука дрогнула, я не стала отпрыгивать. Я сделала резкий выпад вперед и вправо, и клинок, предназначенный для моей голени, вонзился в мат позади меня Впервые за сегодняшний бой на лице Ксейдена мелькнуло нечто похожее на удовлетворение. — Лучше, — бросил он и ринулся в атаку уже в ближний бой, выхватывая два своих кинжала. — Теперь покажи, как ты можешь атаковать, а не просто уворачиваться! Игра была знакомой, почти ритуальной. Сталь встретилась со сталью, и тренировочная площадка огласилась резким, сухим перезвоном. Ксейден не давал ни секунды передышки, его атаки были яростными, но не смертельными — каждый удар был рассчитан на то, чтобы проверить мою защиту, найти брешь, заставить ошибиться. Он был грозой, а я — молнией, ускользающей и отвечающей короткими, точными вспышками. — Ты медлишь! — рявкнул он, парируя мое скользящее движение и отвечая мощным боковым ударом. — Слишком много думаешь о том, что я тебе сказал! Выброси это из головы! Легко сказать. Образ Лиама всплывал в сознании непрошеным гостем — его смущенная улыбка, то, как он вчера помог мне отряхнуть снег с куртки после неудачной посадки... И тут же я едва не пропустила удар в ребро, отскочив в последнее мгновение. — Видишь? — Ксейден не отступал, его глаза сузились, словно у хищника. — Он уже отнимает у тебя концентрацию. Прямо здесь, на мате. Ты мертва. Ярость, горячая и сладкая, закипела во мне. Он прав. Он всегда прав, черт бы его побрал. Но на этот раз он ошибался в одном — он сам научил меня, как использовать гнев. Вместо того чтобы отступать под его напором, я пошла вперед. Позволила ему сделать очередной выпад, пропустила клинок опасной близостью от шеи и, используя его инерцию, вкрутилась в его защиту. Локтем в бок, подсечка, и — Мир перевернулся с ног на голову. Я оказалась на земле, воздух вышибло из легких, а холодное лезвие его кинжала легло мне на горло. Над ним — его лицо, суровое, без тени насмешки. — Почему ты проиграла? — спросил он тихо, почти беззвучно. Я, задыхаясь, смотрела на него. Сердце бешено колотилось в груди. — Потому что... я позволила эмоциям взять верх. Потому что хотела доказать тебе что-то, а не победить. Он медленно убрал кинжал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Его хватка была железной. — Нет. Ты проиграла, потому что решила, что я сильнее. Ты заранее смирилась с тем, что это учебный бой, в котором ты обречена проиграть. Ты сражалась не чтобы убить, а чтобы просто продержаться. — Он отпустил мою руку. — Лиам, чувства, сомнения — все это вторично. Первичен только результат. Ты либо жива, либо мертва. Запомни это. Он повернулся, чтобы собрать разбросанные кинжалы, его спина была прямая и неприступная. А я стояла, обтирая грязь с колена, и его слова жгли сильнее, чем любое его лезвие. Он был не просто старшим братом, обучающим сестру боевым приемам. Он был моим зеркалом, показывающим все мои слабости — и самое ужасное, что он был прав. Внезапно он обернулся, и в его взгляде промелькнуло нечто, что я не могла определить. — Кстати о Лиаме, — сказал он, и голос его потерял стальную хватку, став почти обыденным. — Если ты и правда решила с ним встречаться... просто скажи мне. —Если, ты захочешь узнать, то спроси у него сам. И я просто ушла с мата под ухмылку Ксейдена.