Глава 5: Там, где смеётся Рогач

— Эй, Амири! — позвал я варваршу, стоя у лестницы. — Нам пора в путь! В ответ — тишина. Только лёгкий скрип и шум на вершине башни. А потом и стук молотка, видимо они всё-ещё продолжали чинить забор. — Амири, я серьёзно. У нас есть зацепка. Кажется, я знаю, где прячутся бандиты. — Если это опять «приснилось», — донёсся глухой голос сверху, после я увидел лицо соратницы, — То можешь сам туда идти. Может, твои сны тебя и похоронят, а я потом хотя бы скажу, где искать тело, но рядом я стоять не буду, так и знай. — Очень смешно, — фыркнул я. — Но на этот раз всё иначе, это не тот сон с мертвецом. На этот раз мне приснилась дриада, и она сказала, где искать лагерь бандитов. А Апсу мне не намекал, что она врёт. Значит попробовать стоит. — Апсу, разбойники, дриада… — пробормотала она, переворачиваясь. — Ты, Алиберт, поосторожнее со своими снами. В прошлый раз ты пытался записать сон, а в итоге разлил чернила на все карты. — Один раз! И вообще, это было стратегическое чернильное пятно, — проворчал я, краснея от воспоминания о том, как заляпал карту. — Мало ли что у меня в голове — главное, что теперь у нас есть направление. — Хм, — Амири фыркнула так, будто это её убедило. — Ладно. Если ты так уверен — я спущусь и сходим на место да посмотрим. Только если там окажется кошачья стая в шляпах, ты будешь ночевать с ними. Наверху раздался тяжёлый вздох. Потом глухой звук шагов. Варварша, как всегда, решила не искать лестницу. С характерным грохотом Амири спрыгнула прямо с башни, приземлившись на ноги, как огромная кошка. Земля под ней дрогнула, а я отшатнулся — всё-таки два метра живой силы, это вам не перышко из подушки, а великая сила, даже если в её руках нет её огромного тесака. Но вместе с её прыжком случилось то, чего я боялся: доска, которую она не успела закрепить, подалась следом. Балка со скрипом соскользнула вниз и задела доску. А вот она ударила Амири прямо по макушке. Она, с глупой улыбкой на лице, хмыкнула и упала на землю. По иронии судьбы именно доска и стала её «подушкой» на земле. — Апсу милостивый! — я рванул к ней, и сел на землю, держа её голову в руках. К нам подбежали и другие люди, которые были свидетелями этого неприятного события. — Эй! Амири, ты меня слышишь? — я осторожно повернул её на бок. На голове, прямо среди копны её темных волос, уже росла внушительная шишка — зловещая, как холм под бурей. Не кровоточила, что меня радовало, просто большая. Однако, скорее-всего, я просто не видел кровь. Поэтому лучше проверить рукой влажный-ли лоб, или нет. Я потянулся проверить, не течёт ли кровь, и едва коснулся шишки — как варварша вдруг ожила. Глаза её оставались закрытыми, но кулак уже двигался. Удар был молниеносным и безжалостным. Куда пришёлся её могучий удар? В моё лицо … Оно хрустнуло, и этот хруст — тонкий, предательский, как щелчок сломанной веточки на том проклятом дереве. И в эту секунду мир разложился на боль, горячку и яркие звёзды. Пальцы инстинктивно прилепились к мокрому от крови носу, а рот выплёвывал горячую жидкость со вкусом железа. Но это было бесполезно, она продолжала заполнять рот. — М-мм… ещё пять минут… — пробормотала Амири во сне, и её губы искривились в довольной ухмылке. Тишина повисла на пару секунд. Потом кто-то громко прыснул от смеха — конечно же, Регонгар. — Вот это удар! — хохотнул он. — Я же говорил — не лезь к спящей варварше, если жизнь дорога! — Ты никогда такого не говорил! — простонал я, держась за нос. — Даже намёка на такие слова не было! — Ну теперь-то сказал, а ты запомнишь — ухмыльнулся полуорк, опираясь на стену. — Опыт, как говорится, лучший учитель. — Ага. Особенно, когда преподаватель двухметровая махина, — проворчал я, утирая кровь и, с немыми ругательствами, вправляя свой нос на место. Харрим, стоявший неподалёку, вздохнул с видом человека, на которого жизнь давно махнула рукой, в общем – повёл себя абсолютно обычно для себя: — Всё тщетно. Даже сон не даёт отдыха – сказал Харрим, после чего положил свою ладонь на мою руку, что держала мой сломанный нос. Ещё немного, и боль на моём лице прекратилась. А нос тронуло приятное тепло. Как же всё было хорошо … — Тщетно — это если она проснётся и решит добавить второй раз, — буркнул я. — И тогда уж точно никому из нас не будет покоя. Но спасибо за то, что восстановил кости у меня на лице, Харрим. — Всегда рад помочь страдающим, — ответил он с привычной мрачной серьёзностью. — Хотя страдания бесконечны, и я не уверен, стоит ли их облегчать. — Такое чувство, будто ты и не хотел меня лечить, — заметил я, после чего отвернулся к лежащей Амири — Ладно, парни, давайте отнесём Амири в кровать. И давайте делать это аккуратней, а то опять кулаки придется ловить. Регонгар хмыкнул: — Не думаю, что это поможет – тут мышечная память идеальная. Тронешь её, она опять зарядит в морду. — Тогда ты пойдёшь первым, — огрызнулся я – Раз ты такой специалист в этом, вот ты её за руки и будешь тянуть. — Не, спасибо. Я больше по части молний, а не физической травматологии, — полуорк показал зубы и, ухмыляясь, всё-таки взял Амири за руки – она дёрнуоась, но его руки держали её, поэтому ещё одного удара не было. Харрим перехватил её под пояс, а я взял за ноги и мы пошли в дом. Сначала занесли её в холл гостевого дома, словив удивлённые взгляды всех, кто в это время там ужинал. Потом, отчаянно пыхтя и ругаясь, начали подниматься по лестнице. Особенно громче ругался Рег – Амири даже во сне отчаянно пыталась избавиться от «оков», и он только чудом, не иначе, находил в себе силы чтобы не разжать руки и не бросить Амири на ступеньки. Но наконец мы занесли её в ту комнату, где мы и спали, и уложили на кровать. Она что-то пробормотала во сне, перекатилась на бок и, кажется, собралась храпеть громче, чем кузнечный мех. А ещё улыбалась, видимо радовалась из-за того, что мы её отпустили. Я сел на стул рядом, всё ещё морщась от боли в носу. Регонгар сел рядом и зевнул. Мы, пусть и тащили Амири недолго, устали слишком сильно. Ибо она постоянно норовила врезать кому-либо из тех, кто был рядом – и мне, и Регонгару и Харриму. Харрим тоже вскоре захрапел с Амири в унисон, а полуорк посмотрел на меня с ухмылкой. — Кстати, командир, так мы собираемся идти по следу из твоих снов? Просто, как я понял, ты хочешь проверить верно-ли тебе подсказала та фейка из сна, где разбойники заседают. — Пожалуй, да, — кивнул я. — Дриада сказала, где искать лагерь разбойников. Думаю, стоит проверить. Тем более – у нас всё равно нет других шансов найти их лагерь. Ни Светлана ни Олег не в курсе где их лагерь. А времени у нас уже не так много, нужно спешить. — Ха! — полуорк усмехнулся. — В прошлый раз тебе снился говорящий череп, теперь дриада. Ещё немного — и я сам начну верить твоим снам. — Очень смешно, — буркнул я. — Черепа мне не снились. Только мертвец, и дриада. — Ну вот видишь, прогресс есть, — ухмыльнулся Регонгар – Только почему-то в обратную сторону. Сам подумай – окружали тебя девушки с типичной внешностью, так тебе приснилась прекрасная фея. А сейчас – твоей напарницей стала Октавия и всё – приснился мертвец. А это значит только одно – Калистрия тебе намекает, что надо прекратить смотреть и пора уже действовать. — Тебя послушать, так я должен каждую девушку, что мы встречаем, в кровать звать – нахмурился я. Регонгар прыснул. — Ладно, чародей. Если уж опять пойдёшь по следу своих фантазий, я с тобой. Кто-то должен будет потом выкапывать твой обгоревший труп из костра. — Забота или любопытство? — уточнил я. — Любопытство, — честно признался он. — Вдруг твоя дриада и правда существует. Мне всегда хотелось узнать, каково это — трахнуть живое дерево. Я покачал головой и усмехнулся: — На будущее – если ты действительно мечтаешь соблазнить фею, не зови их живыми деревьями – зевнул я – Пусть они и повернуты на заботе о деревьях, в отличии от них они обладают разумом. И их оскорбляет такое сравнение. — Это ты комплиментами будешь разбрасываться – полуорк усмехнулся, после чего напряг мышцы на своих руках – Видал? Стоит любой даме посмотреть на это, и они все течь начинают. А ты? Мордашка красивая, а сам – хе. Смех один, да и только. — Закрыли эту тему – отмахнулся я, ибо спорить на тему кто больше нравиться дамам я не хотел – А если ты действительно собираешься завтра идти с нами, то сразу говорю – чтобы был готов к рассвету. — За мной не заржавеет. — И без глупостей – добавил я. — Без глупостей неинтересно, — отозвался полуорк, направляясь к двери. — А ты лучше выспись, герой. Вдруг твои сны снова что-то покажут? Когда за ним закрылась дверь, я посмотрел на спящую Амири и устало выдохнул. — Он специально это сказал? Знает-же, что я в последние несколько ночей заснуть не могу, — пробормотал я и погасил лампу.

***

Сборы в новый поход прошли спокойно. Ну, относительно спокойно. Регонгар, решив, что Амири обидится на нас, если мы её оставим, зашёл к нам в комнату и начал её трясти. Надо мне говорить, что это принесло только один результат? А именно - синяк под правым глазом у нашего полуорка, с которым он был замечен всю нашу дорогу до реки. Дорога была долгой, ибо мы вышли с поста Олега только когда солнце начало подниматься над горизонтом, а пришли лишь к тому моменту, как оно было в зените. И, так-как шли мы долго, практически не сбавляя скорости, было принято решение отдохнуть. Ибо лагерь мы пока так и не нашли, как и не нашли и следов какой-либо переправы через реку. А ведь именно на переправе был лагерь тех бандитов, на который указала мне Хранительница цветов. Неужели обманула? Но зачем? Может она посчитала, что будет забавно отправить человека на поиски людей в старые болота. Да только не верится мне, ибо в её голосе, когда она умоляла помочь ей, я не слышал и капли лжи. «У нас с тобой общий враг, и я давно ищу кого-то, кто сможет одолеть его. Тот, кого вы зовёте Рогачом…» - вспомнил я слова Хранительницы цветов, которые она говорила мне в ту ночь. А ещё её слезы. Нет, она не могла соврать, уверен. Просто я пока не нашёл переправу, и всё. Мой очередной обход по берегу результатов так и не дал, поэтому было принято важное решение – надо вернуться в лагерь. Возвращался один, ибо Кошар решил поучаствовать в охоте на рыбу. Он уже достаточно намок из-за того, что рыбы оказались слишком хитрые, и мой кот горел жаждой мести за то, что они испортили его шерсть. А ведь он её вылизывал всё утро! Вот он и кричал, ловя очередную рыбу в свой рот. И крик его был очень радостным. Решив его не отвлекать, я пододвинул кусты и вернулся на лужайку, где мы и расположили лагерь. Линдзи сидела у костра и старательно пыталась поймать вдохновение — её перо то и дело зависало в воздухе, будто не зная, писать ли или пощадить бумагу. Для этого бардесса решила проконсультироваться с Валери, но наша дева-рыцарь явно была не в настроении. — Валери, ну почему ты такая бука? — наконец не выдержала она. — Должно же быть в этом мире хоть что-то, что тебе нравится? — Мне нравится, когда ты молчишь, — не моргнув, ответила та. — Если в этом мире и есть что-то прекрасное, то это тишина. Я едва удержался, чтобы не рассмеяться. От такого “комплимента” Линдзи на миг даже растерялась — рот приоткрыт, взгляд в сторону, будто пытается решить, обидеться или записать. Но быстро оправилась: хитро прищурилась, оглядела Валери, которая, как ни в чём не бывало, точила клинок у костра. — Хм… а тебе в детстве сказки нравились? — осторожно протянула Линдзи, явно задумав новую атаку. — Не поверю, если скажешь “нет”. Все дети их любят! Валери подняла взгляд, и по выражению её лица я понял, что сейчас начнётся буря. — Если ты не заметила, — произнесла она холодно, — Я уже давно не ребёнок. А вот тебе не мешало бы наконец повзрослеть. И сколько раз тебе говорить — не проси меня помогать с твоей книгой. От неё нет пользы. На мгновение в лагере воцарилась тишина — даже Кошар, кажется, перестал плескаться в реке. Я закатил глаза и подумал, что Валери своим раздражением, которое она копит в себе с тех пор, как ушла из ордена Шелин, точно доведёт бедную Линдзи до истерики. Конечно, если та не сдастся раньше… а она ведь не сдастся, уверен. Ибо наша Линдзи, пока не напишет свой магнум опус, будет допытываться до всех людей, кто является героем её книги. И, раз до меня пока не было попыток лезть, видимо она решила сначала расспросить моих товарищей, как я и просил. Интересно, не дал-ли я ей больше работы, попросив в книге упоминать не только меня, но и всех остальных своих товарищей? Но по-другому поступить не мог, ибо приписывать всё, что мы тут сделали одному мне я не могу, это не красиво. Тут остальные кровь проливали, подвиги совершали. А в книге только обо-мне информация. Такой «правды» мне не нужно. Прекратив осматривать Валери и Линдзи, которая вновь попыталась разговорить нашу эйнхерию, я взглянул на Регонгара и Харрима. Полуорк лежал, подперев голову рукой, в другой руке он держал большой кусок жаренной сардельки, которую лениво откусывал и прожевывал. Было понятно, что у него настроение было просто превосходным. А Харрим сидел, как обычно, неподвижно, словно статуя из серого камня, наблюдая за пляской огня. И, если моё зрение меня не подводило, а оно могло из-за постоянного недосыпа – он молился. Видимо просил Гротуса вновь направить, или намекнуть о праведности его нынешнего пути. — Эй, старик, — неожиданно заговорил Регонгар, доев сардельку и начав шевелить угольки с помощью палки, — Ты ведь у нас философ, да? Объясни, почему все вокруг ноют, а те, кто не ноет, всё равно страдают? Ну и вопрос он ему задал. Однако Харрим повернул к нему голову, не моргая. Видимо он не решил проигнорировать такой необычный вопрос. — Потому что страдание — суть жизни. Оно не приходит извне. Мы сами тащим его за собой, как цепь, прикованную к сердцу. — Мудрёно, — хмыкнул Регонгар. — То есть если я пью, дерусь и живу, как хочу, то это я тоже страдаю? — Конечно. Просто ты называешь это иначе, — ответил Харрим. — Кто-то зовёт страдание любовью, кто-то — весельем, кто-то — свободой. Но цепь остаётся цепью, даже если ты привяжешь к ней бубенцы. Регонгар усмехнулся и посмотрел в огонь. Полуорк явно наслаждался замудрёными речами жреца Гротуса. — Знаешь, старик, если бы я слушал тебя перед сном, я бы давно повесился. — Тебя-бы Октавия убила – усмехнулся я, после чего зевнул – Не для того она сидела у твоей постели все те дни, пока ты в себя не пришёл. — Ну знаешь – огрызнулся полуорк – Если-бы меня лечили правильно, я бы в кровати не валялся столько дней. Без обид, но лечишь ты дерьмово. Меня так эти засранцы не терзали, как ты своей магией. — Да знаю я – вновь зевнул я – Знаю. Мне трудно концентрировать магию на восстановлении, или на созидании. Вот такая боль и выходит. — Кстати, насчёт восстановления – заметил Регонгар – Ты когда спать будешь? Давай отдыхай, пока мы здесь зады расслабили. Чеши давай. Выгнав меня Регонгар вновь продолжил диалог с Харримом. А я, решив им не мешать, решил вновь поискать Кошара. Ибо, как и в прошлые разы, заснуть у меня не получилось бы. Ибо постоянно, каждую ночь во сне приходит этот мертвец. Он приходит, хватает меня за руки своими ледяными ладонями, из-за которых всё моё тело сводит болью. После чего исчезает, но его голос всю ночь звучит в моей голове. Поэтому заснуть я не могу, как-бы не пытался. Не помогли даже сонные зелья Боккена, да даже Октавия со своей магией оказалась бессильна против этого кошмара. А ведь она много раз применяла на мне сонные чары, тщетно. Я засыпал, и через полчаса просыпался с громким криком, после чего вновь сидел всю ночь без сна. И днём я не мог заснуть, опять кошмары. Апсу милосердный, ну когда этот кошмар закончиться? У меня скоро галлюцинации начнутся … Только я собирался вернуться на берег реки, как вдруг услышал громкий треск вперемешку с руганью. Ругались очень громко, но из-за расстояния было не понятно на кого, и кто ругается. Однако эта какофония звуков приближалась всё больше и больше, и все в лагере среагировали молниеносно. Как? Всё очень просто – когда мы шли к речке Регонгар предложил в моменты опасности прыгать в кусты, или применять заклинания для сокрытия от врагов. И, как только они заходят на наш лагерь, они находят лишь пустой лагерь без людей. Ну и, стоит им только расслабиться, мы снимаем чары, выпрыгиваем из кустов и внезапно окружаем противника, пока он в оцепенении находиться. Тактика капкана, как потом назвала её Валери. Она её одобрила, однако настояла на том, чтобы у тех, кто не сможет быстро прыгнуть в кусты, на поясе всегда была готовая порция зелья. Такую порцию дали Харриму, и сама Валери её взяла. А я, Регонгар и Октавия тренировались в чарах невидимости. И мне, из-за постоянной усталости, эти чары дались слишком тяжело. Даже сейчас я успеха не достиг, ибо когда все уже попрыгали в кусты, или сделали глоток зелья, я не смог скрыться с помощью магии даже с пятой попытки. Ибо с каждым моим применением чар моё тело протестовало всё больше и больше: голова гудела, спину сводили судороги, а колени болели. Так-бы я и оказался беззащитен перед атакой противников, если-бы чьи-то сильные руки не затащили меня в кусты. — Алиберт … - зашипела Валери – Ты чуть весь план не разрушил. До сих пор в себя прийти не можешь? — К сожалению – ответил я – Я …. Договорить я не успел, ибо моих губ коснулось что-то холодное. На мгновение я подумал, что это Валери решила меня поцеловать. И, честно говоря, это было-бы не очень вежливо. Ну а как иначе? Мы знакомы всего неделю, и да – я признался, что она мне нравиться. Но сразу целоваться, это как-то некрасиво. К счастью, мои глупые мысли быстро испарились, когда на язык попала сладковатая жидкость. Зелье невидимости. Я сделал глоток — и тело растворилось в воздухе. Рук не видно, ног не видно. Валери убрала склянку и, если судить по шелесту кустов, склонилась, наблюдая за поляной. А там, между тем, события разворачивались стремительно. В центр лагеря, прямо перед костром, выпрыгнул Кошар. Он удерживал в зубах огромный кусок жаренного мяса. И, смотря на кусты, шипел. На кого я долго не думал, ибо вскоре через кусты выпрыгнул толстый мужчина в, мягко говоря, потрепанной одежде. Лицо было красное, и выглядел он жалко. Одного простого взгляда было достаточно, чтобы в моей голове закралась безумная мысль – где-то я его уже видел. Но не мог вспомнить, где именно. — Да чтоб ты подавился, тварь хвостатая! — кричал он, начав бежать за котом, который забрался на дерево. — Отдай моё мясо! Это мой паёк на сегодня, урод блохастый! — Ферн, угомони свою печень, — сказал ещё один бандит, посмотрев на толстяка с ухмылкой. — Мало того, что штаны удержать не смог, так смирись с тем, что у тебя и мяса больше нет. — Да к Ламашту его штаны, да и твои тоже, Хаппс, — посмотрел на второго бандита орк, что показался на поляне вместе с этими двумя. — Вы оба к нам с голой задницей прибежали, а то тебя послушать, так один только Ферн без штанов остался. Лучше шары свои разуй и смотри, куда мы попали — пустой лагерь, где полно жратвы. На эти слова у него потекла слюна, когда он увидел, как на костре жарится кролик, которого отловил Регонгар. А я, услышав историю со штанами, осмотрел двух бандитов, что вошли первыми на поляну. Толстяк метался под веткой, на которой сидел Кошар и медленно ел мясо; с каждым мгновением он краснел всё сильнее. Второй, которого назвали Хаппсом, стоял насупившись в сторонке. Остальные, их было трое, с удовольствием осматривали пустой лагерь: орк обнюхивал кролика у костра, двое последних обыскивали места, где спрятались Октавия и Регонгар, укрытые магией. Ну а я, наконец, вспомнил двух бандитов, которых мы оставили в живых на посту Олега. И, что меня порадовало, их лица были точно такими же, как у этого Ферна и Хаппса. Получается, они вернулись — и бандитами остались. Апсу милосердный, вот не учит порка тех, кто мозгов не имеет. Я-то думал, что им унижений хватило на всю жизнь, но нет — нашли новую одежду и вновь занялись разбоем. Не хватило им сжигание портков, чтобы задуматься о том, как они отвратительно живут. — Валери… — шепнул я в ту сторону, где, судя по дыханию, стояла девушка. — Это ведь те самые голозадые. Нет, ты поверь, они опять здесь. —Тебя послушать, так ты прямо счастлив от этого факта, — с усмешкой сказала наша дева-рыцарь. — Уже придумал, как их с позором прогнать? — Пока нет, но я придумаю. Уж поверь. — Верю, однако я всё равно считаю, что лучше было бы их просто прирезать, — ответила Валери максимально серьёзно. — Меньше бы было проблем. — Не всегда. А вообще давай не спорить: остальных будем резать, а этих двоих оставим в живых. — Зачем? — Валери недоумевала. — Мы этот лагерь так и не нашли, поэтому нам нужен проводник. А то мы доберёмся до Рогача только к тому моменту, как Суртова узнает про этот поход. Так что помоги мне схватить их. — Кошмар… — вздохнула девушка. — Хорошо, помогу. Вредина ты, Алиберт, знаешь же, что я с тобой спорить не буду. — Да помню я, помню, — усмехнулся я и начал подходить к толстяку сзади. — Я же твой командир. Он продолжал прыгать и ругаться, а кот назло ему наслаждался едой. Прыгал он бы так и дальше, если-бы я не применил магию льда, и его тело не отправилось лицом в дерево. Слава Апсу, удалось применить эти чары успешно с первой попытки, пусть со лба и потекли струйки пота. Остальные бандиты, что на наш лагерь наткнулись, сразу же всполошились. А потом и ещё один бандит упал, от удара у него отлетела рука, а голова — с хлюпаньем — стукнулась о землю, окропив всё вокруг кровью. Удар Валери – его ни с чем не спутаешь. Она всегда умела атаковать врага так, что он конечности теряет. Орк, который в этот момент принялся жевать кусок мяса, который стянул с вертела, вскочил на ноги и уже захотел потянуться к своему оружию, да только упал лицом в землю. Заклинание развеялось, и на поляне появился злой Регонгар, который поставил свою ногу на спину орка и зло прорычал через свои острые зубы. — Сам ловить жратву не научился, ну так получи урок от Калистрии – с этими словами он, пока орк ничего сделать не успел, вдарил его со всей дури ногой в шею. Послышался треск, и рот орка наполнился жидкостью, он начал трепыхаться и Регонгар слез с него. Хаппс, который закричал и уже достал своё оружие, упал на землю из-за удара вбок. Покров спал ещё с одного моего спутника, и я увидел, что это Харрим ударил его своим цепом в защищенный бок. Явно будет синяк, но этого жрецу Гротуса было мало. Он целился в голову. Хотя смысла ударять Хаппса ещё раз не было, он и так вырубился от удара головой о землю. — Харрим, стой! Этого оставь – он нам ещё пригодиться – крикнул я дварфу. Ещё один звук чар – а именно Октавия плеснула кислотой — и маска одного из бандитов расплавилась до хрустящих ошмёток, и на поляне остались только мы, кот и эти два бандита – Ферн и Хаппс. — И чтобы злодея сразить, герои придумали в ловушку его заманить – начала записывать Линдзи, только Харрим и Регонгар привязали к дереву двух оставшихся бандитов, которые были явно в бессознательном состоянии – Еды на поле разложили столько, что голод тронул их тела. И не смогли они сдержаться, чтобы не остаться … — Линдзи, замолчи – пробурчал недовольный Регонгар – А то сожру. Знал-бы я, что для работы моего плана мне придется расставаться со жратвой, то предложил-бы просто мочить каждого урода, что рядом шастает. — Апсу милосердный, Рег – зевнул я – У нас еды хватит на неделю, Так что если хочешь есть иди и возьми мяса, что я сделал. Только не урчи, и так проблем хватает. — И вправду Рег – посмеялась Октавия – Ты ведёшь себя как маленькое дитятко, только из-за какого-то мяса. А ты ведь добытчик опытный, и легко найдёшь себе добычу получше, чем у тебя забрали. Я же это знаю. С этими словами она погладила его руки, уделяя особое внимание мышцам на его руках. И хоть убей, было видно, как у него покраснели щеки — и он неловко её поцеловал. Октавия от неожиданности не знала, как реагировать, но после смущенно захихикала. — Нашли время – усмехнулся я, после чего вновь зазевал. — На такое всегда время найдётся Алиберт – ответил мне довольный полуорк – Вот найдёшь себе красавицу, поймешь. Я лишь округлил глаза и вернулся к бандитам. Перед ними стояли Валери и Харрим. И если Валери смотрела на них с явным желанием прирезать, Харрим молился Гротусу шепотом, немного почесывая свою бороду. Линдзи продолжала что-то записывать, иногда покусывая краешек пера. Оба «друга» лежали бессознательные. На лице толстяка Ферна застыла глупая улыбка; у Хаппса — страх. Видимо, удар Харрима попал в самое больное место. Если бы не щит и рваная кольчуга, у него бы все кости были переломаны — а так он просто свалился и ударился головой. — Слушай, может нам вновь всю их одежду сжечь? – посмеялся я, прикрывая рот ладонью – Будем через повторение учить их разбойниками не быть. — Меня в это больше не впутывая – категорично заявила Валери, под звонкий хохот Линдзи, подставив меч к горлу Хаппса – Один раз не помогло, значит и в последующие не поможет. Так что, сам не хочешь их прирезать, то мне хотя-бы не мешай. — Апсу милосердный – произнёс я, и сразу же заметил, как лицо Валери тронула тень отвращения – Валери, не время сейчас резать направо и налево. Как я и сказал лагерь мы так и не нашли, Так что нам нужен поводырь в этих местах. А эти двое идеально подходят, поэтому убери меч. Валери, явно нехотя, убрала меч в ножны и отошла от разбойников. После чего, вместе с Регонгаром, принялась складывать тела остальных разбойников в кучу. Октавия читала над их телами молитву, видимо просили Фаразму принять их души в свой план и провести над ними справедливый суд. Решив не мешать им, я принялся легонько бить ладонью по щекам бандитов, чтобы они проснулись. Тщетно, они-лишь что-то проворчали малопонятное да возвращались к своим прежним позам. Даже помощь Кошара не помогла – его когти не сильно помогли в пробуждении этих двух. — Харрим, можешь направить в их тела позитивной энергии? – спросил я жреца Гротуса, повернув в его сторону голову. — Не самая мудрая мысль тронула твою голову Алиберт, слуга синего дракона – сказал он скорбным голосом, после чего положил свою руку на лоб Хаппса – Однако, чтобы ты понял тщетность всех попыток добиться от них ответов, я помогу тебе их пробудить. Его руки засветились золотом; тепло потекло в Хаппсово тело. То же самое Харрим проделал с Ферном. Закончив, он убрал руку и снова поднял голову, задумчиво вороша бороду. А бандиты начали зевать, да удивлённо озираться по сторонам. Первое, что их удивляло, они не могли в полной мере шевелить своим телом. И, стоило им понять причину этого и виновника этой причины, их лица побледнели. Видимо встреча со мной, тем человеком, который однажды заставил их бегать по лесу в чем мать родила, подействовала на них не очень хорошо. Линдзи, что всё это время была рядом, продолжала скрипеть пером. — Те бандиты, что получили урок от властелина этих земель, после новой встречи показывали явные признаки искупления … - начала писать Линдзи, но я, как только она убрала перо в сторону от книги, резко её закрыл – Эй! Я же пишу! — Только вот неправду ты пишешь – заметил я – Ты погляди на них? Не вижу, чтобы они хотя-бы на каплю задумались о том, как они отвратительно живут. — Мы тогда отвратительно жить начали, после встречи с тобой – вспыхнул Хаппс – Ты хоть знаешь сколько мы натерпелись после твоих дел? Да нас никак по-другому и не называли, кроме как «голозадые»! А одежда? Мне пришлось целый день на побегушках у интенданта быть, только чтобы получить чертовы штаны и рубашку. — Вот именно! – добавил Ферн жалобным голосом – Так ещё и кот твой жратву отобрал мою последнюю! Мало тебе было нас мучить, ты теперь решил продолжить. Не стыдно тебе? Я не выдержал. Сначала воздух только дрогнул от тихого смешка, потом я захихикал, и в итоге разразился громким хохотом. Линдзи тоже прыснула рядом, закрыв рот рукой. — Вот уж воистину, — выдохнул я сквозь смех, — Сами решили снова в разбой податься, а теперь жалуются, как им тяжело живётся в бандитской доле! Апсу милосердный… да вы — лучшие в своём роде! От нашего смеха даже Октавия подошла, приподняв бровь. — Что тут за весёлость среди праха и трупов? — спросила она, с лёгкой улыбкой поглядывая на нас. — Учим грешников ценить честный труд, — ответил я, всё ещё смеясь. — Но, похоже, они предпочитают философию нытья. На заднем плане Харрим, не отвлекаясь, касался ладонью тела одного из убитых — и тот обращался в прах, уносимый ветром. Контраст жизни и смерти, света и пепла — и всё это на одной поляне. Что-то меня не в те дебри потянуло, верно слишком долго общался с Харримом. Вот что общение с жрецом Бога конца мира делает, заставляет думать о тех вещах, о которых раньше не задумывался. — Как я понимаю – не хотят, верно? – хихикнула Октавия, осмотрев бандитов. — А они хотеть и не обязаны, — пожал я плечами, — Главное, чтобы могли идти и не кричали громче жаб. Для большего они и не приспособлены. — О, значит, они у нас проводники? — уточнила она, скрестив руки. — Почти, — усмехнулся я. — Проводники, грузчики и, если повезёт, бесплатный ужин для болотных комаров. Ибо, из-за приближения лета, этих вредных насекомых здесь как-то многовато. — Я бы добавил “живой щит”, — буркнул Регонгар, подходя с копчёным мясом и демонстративно откусывая кусок – Тем более, их начальник сожрал мой кусок кроля. Поэтому я буду только рад, если они свои никчемные туши используют, чтобы меня не кусали летучие кровососы. — Ты слишком практичен, — фыркнула Октавия. — Я — реалист, — ответил полуорк и кинул кость под ноги Ферну. — Пусть хоть на что-то годятся. Да и вообще – это Алиберт у нас за милосердие, по мне – убей одного, и бей другого плетью, пока не приведёт нас к своим собратьям. — Апсу милосердный, — вздохнул я, — Мне иногда кажется, что мы составили бы отличный трибунал. Только вот у меня почему-то такое чувство есть, что тебя, Регонгар, отстранять будут постоянно. Так-как ты доводишь бандитов до помешательства до начала суда. Чародей усмехнулся и ушёл обратно к костру, а бандиты от таких рассуждений побледнели и задрожали. Но один из них – Хаппс – не выдержал этого, видимо эмоции его раздирали. — Да пошли вы! — прорычал Хаппс, дёрнув связанными руками. — Мы никуда не пойдём! Может мы и были унижены, но мы не крысы! Своих товарищей мы не сдадим! — Какие вы верные – с иронией произнес я – Так и скажите, что боитесь Рогача, и боитесь, что он вас убьёт за такое. Они вздрогнули и задрожали. Видимо попал в самую главную причину их нежелания оказать нам содействие в поиске бандитского логова. А чему удивляться? Уверен, что они и служат ему только из-за страха, а не из-за уважения. Тем более если у них в норме издеваться друг над другом. — Ладно, давайте поговорю с вами как с договороспособными людьми, и адекватными – прокашлялся я, после чего глянул на Линдзи, что опять начала что-то писать – Линдзи, ты свидетель тех слов, что я сейчас скажу. — Не переживай – хихикнула Линдзи – Я твои слова в книгу запишу, Так что ты не забудешь их, даже если захочешь. — Перебор, — пожал я плечами, затем обратился к бандитам. — Слушайте: у вас два пути. Либо вы помогаете — и уходите живыми, либо умираете, как головорезы, что сломали очень много чужих судеб. Отговорки похожие на: «Мы никого не убивали!» не сработает, так и знайте – вы часть той преступной группировки, которая убила многих людей. И, если вы могли и не убивать сами, косвенно вы уже преступники. Так что - думайте. У меня времени мало, а настроения ждать у меня нет – и так голова болит постоянно из-за отсутствия сна. Если придётся — убивать буду медленно и мучительно. Я готов на всё, чтобы добраться до вашего вождя. Шутить я не люблю. После этих слов я отошёл вместе с Линдзи, и мы пришли к Харриму. Я сел на землю, и он положил свои руки на мою голову. Только он начал читать молитвы, и боль отступила. Линдзи, продолжая записывать, посмотрела на меня. — Если бы я тебя не знала, то могла-бы решить, что ты действительно хочешь их убить ради выполнения цели. Ибо ты слишком убедительно отыграл злодея. — Старался – зевнул я ещё раз – Да только я уверен, что слишком переборщил с угрозами. Ибо не похожи они на идейных бандитов. Скорее кучка отщепенцев, которые стали бандитами только потому, что других занятий в этих землях нет. Сама посуди – земли для полей здесь нет, да и лесными делами нет возможности заняться, ибо реки для такого не приспособлены. Вот и приходиться хотя как-то деньги зарабатывать. А они и группируются вокруг Рогача- самого свирепого и злобного среди бандитов. — Или самого хитрого – предположила Линдзи. — Нет. Рогач правит с помощью силы – уверенно сказал я – Та дриада, что приснилась мне, прямо сказала, что этот туман – это его рук дело. А раз он имеет силы так сильно извращать земли, значит он и на другие проступки способен. Для таких убить человека очень просто – достаточно пальцем взмахнуть. Я так и сделал, и передо-мной загорелась трава. Хотя я и не хотел этого. Видимо когда я слишком усталый, магия сама вырывается наружу. Я щелкнул пальцами и, на этот раз по моему желанию, появился снег, который быстро затушил случайно созданный костер. Линдзи захихикала. — Не знаю насчёт Рогача, но ты точно способен убить человека не моргнув глазами. Вот так вот – махнешь руками, и человека как не бывало. — Линдзи! – обиделся я, а Линдзи захихикала ещё сильнее – Ранить я могу таким образом, но убить не способен. Чтобы убить разумное создание, нужно по-настоящему хотеть его убить, а это очень сильное магическое воздействие. И без желания такое не получиться сделать, как-бы ты не пытался. Так что не надо такие вещи говорить. — Да не буду я – вновь хихикнула Линдзи, и погладила меня по голове – Я скорее поверю, что Апсу твой решит крылья отбросить, чем в тот факт, что ты убьёшь кого-либо без причины. Я вновь услышал тихий шелест крыльев и, я могу покляться, что помимо шелеста в мои уши влетел смешок. Неужели шутка Линдзи понравилась синему дракону? — Не поверишь, но они наконец согласились привести нас к лагерю – ко мне подошёл Регонгар, довольно хрустя костяшками пальцев – И, не надо на меня так смотреть, я их не трогал. Это Валери подошла и достала свой меч. Вот они и начали на перебой предлагать показать нам дорогу. — Валери может – усмехнулся я – Но ты, я уверен, не только из-за этого ко мне подошёл. Наверняка ещё что-то хочешь сказать. — Угадал – подтвердил полуорк – Слушай, раз они будут идти впереди, то у них будет очень много возможностей завести нас в топь. Или свинтить, стоит нам только перестать следить за их побитыми задницами. Надо способ найти, как их держать, пока мы не доберёмся до лагеря. — Параноик ты, Регонгар. — Это ты привык всем доверять – нахмурился чародей – А я этим опарышам ни на йоту не верю. Стоит нам свои рыла повернуть, и они первыми всадят нам меч в спину, помяни мои слова. Так что без защиты от их попыток нам навредить нам не обойтись. — Ну, коли ты так хочешь – махнул я рукой – Есть идеи? Ибо я сразу говорю – проклятья я накладывать не умею, а рабские ошейники, которые были у вас на шее  я все сломал, и хранить такую гадость я не буду. — А это и не нужно – сказала довольная Октавия, и сразу же сняла с себя свой пояс – Алиберт, дай один из своих поясов. Я тебе гарантирую – идея тебе понравиться. Удивлённый, я снял один из своих поясов, на которые подвешивал колбы с зельями и кинжал. После чего протянул их волшебнице. Она, стянув мой пояс и свой, завязала их в таком состоянии с помощью верёвки. А затем к этому-же узелку привязала другие веревки. Получилось увеличенная копия ошейника для собак, которыми любили пользоваться знатные дамы в Оппаре. — Только не говори, что … - сказал я, с трудом сдерживая смех. Октавия шевельнула плечами, после чего подошла к бандитам. Валери, что в это время стояла рядом с ними, быстро поняла замысел полуэльфийки. И вместе они надели ошейники на шеи недовольных бандитов. Только они это сделали, Валери взяла обе верёвки в одну руку и Октавия развязала путы, что связывали бандитов с деревом. — Это временно, — сказала она холодно. — Но пока вы с нами — вы ходите с ними. Ибо лазить по болотам с вашими поисками мы не планируем. Ферн закашлялся, Хаппс поджал губы. Регонгар, довольный, что план воплотился, плюнул в сторону и пошёл вперед. Линдзи отправилась следом за ним, упаковав свой массивный рюкзак. А там и Харрим подтянулся, закончив бороться с болью в моей голове. — Апсу милосердный, — вздохнул я, — Идея не самая лучшая. Но зато прыгать за ними по болотам не придется, так что я готов потерпеть некоторое время такую нелепость. Отправляемся. Мы двинулись без промедления — впереди тропа к переправе, а за ней, как и сказали бандиты — лагерь Рогача. Бандиты шли, притянутые поводьями, глаза их метались, но молчание держали. Валери и Харрим держали их крепко, поэтому у разбойников даже не возникало желание попробовать сбежать – всё равно не получиться. Да и Октавия пообещала кинуть в них кислоту, если они хоть немного сделают лишних движений. Линдзи шагала сразу за ними, успевая постоянно на ходу записывать новые подробности в свою книгу. Я же шёл в самом хвосте этой странной процессии. Боль меня не тревожила, но усталость из-за отсутствия сна и не думала покинуть меня, поэтому высокую скорость я не старался развивать. Тем более по таким дорогам – коренья, скользкие листья и грязь. Не знаю, как там остальные справляются, но для меня это слишком тяжело. Регонгар шёл рядом, с костью в зубах и острой ухмылкой. Кролика он доел, поэтому сейчас прочищал свои зубы от остатков мяса, видимо его между зубов застряло очень много. — Вот Октавия идею придумала – сказал Регонгар с обожанием – Только начнут арчиться, дварф с Валери их как стеганут. И всё, даже мне рукой шевелить не придется, чтобы им всыпать. Не поход, а прогулка. — Ты это им обоим скажи – усмехнулся я, кивнул на бандитов – Они явно уже всех богов проклясть успели за то, что они им такую судьбу подстроили. А вообще – ты прав, Октавия придумала замечательную идею. Я бы лучше не придумал. — Что я слышу – вновь усмехнулся Регонгар – Уж не комплимент-ли это к Октавии от нашего атамана. Всё-таки она тебе нравиться, как я и думал. — Мне нравятся люди, у которых в голове мозги, а не мыши, — ответил я спокойно. — Впрочем, у вас с ней особая история. — Это точно, — Регонгар фыркнул, усаживаясь на камень. — У нас с ней не отношения — у нас вся жизнь. Он задумался на мгновение, словно решая, стоит ли рассказывать дальше, но всё же продолжил. — Ещё в детстве мы попали в обучение к великому заклинателю, топор ему в печень, Джаннушу. «Маэстро» Джаннуш, как он себя звал, — тьфу на него. Учил нас магии... ну, как учил. Октавию заставлял книги зубрить, а меня — контролировать, чтобы себя не сжечь к демонам. Он усмехнулся, но в голосе послышалась горечь. — Мы с ней всю жизнь вместе. Колдовать, выживать, любить — всё вместе. Поодиночке бы не выбрались. Сдались бы, или сдохли. А вместе — другое дело. Не с первого раза, не с десятого, но выбрались. Я кивнул, чувствуя, как сквозь его грубость пробивается нечто человеческое, и очень нежное. Регонгар просто обожал Октавию. — Почему ты называешь её «своей»? Насколько я знаю, она не любит, когда ей так называют – заметил я. — Моя девочка так любит свободу, что боится даже намёка на то, что может её потерять, — хмыкнул Регонгар. — Она же умница. Но разве она правда думает, что я хочу её присвоить, будто краденое яблоко на рынке? Это я-то, с которого три шкуры спустили за попытку устроить побег! Он сплюнул, отвёл взгляд. — Она боится слова «моя», потому что не понимает, какая разница между «мои сапоги» и «моё сердце». Но ничего, поймёт. Рано или поздно. Я усмехнулся. — Похоже, вы с ней верны друг другу. — Мы с ней связаны, — ответил Регонгар без колебаний. — Срослись вместе. Ревность — это для малокровных трусов. Если ночь на стороне разрушает любовь — значит, и не было никакой любви. Он поднял на меня глаза, хищные, но усталые. — Мы с ней вместе до конца. Так что, когда ей нравится кто-то, я не устраиваю сцен. Спрашиваю просто — оставить им место или присоединиться. — Я бы так не смог, — ответил я, чуть покачав головой. — Для меня любовь невозможна без верности. А в ваших отношениях пахнет многим – страстью, доверием, совместными воспоминаниями. Но верности я не вижу, раз вы позволяете друг другу строить отношения с другими. Регонгар ухмыльнулся, развёл руками. — Живи как знаешь. Я к тебе в постель не лезу. — Врёшь, — вздохнул я, — После того, как я тебя из лагеря работорговцев вытащил, ты три ночи подряд пытался “случайно” уснуть в моей постели. Я уже устал тебя оттуда выпинывать. Полуорк расхохотался — хрипло, с искренним весельем. — А что, место тёплое, да и компания неплохая. Ты не представляешь, как тяжело привыкать спать без стражников и цепей. А у тебя одеяло мягкое, подушка не шуршит… грех не воспользоваться, хе-хе. — Да, особенно когда этот грех храпит, как осёл, — заметил я сухо. — Эй! — оскалился Регонгар, — Не всем же повезло быть таким целомудренным, как ты, наш беловолосый спаситель. — Целомудренным? — я приподнял бровь. — Это ты сейчас сказал “девственник”, только вежливо? — Ага. Взял это слово из книжек Октавии. — Регонгар хмыкнул. — Смотрю, ты от таких предложений отказываешься, будто тебя Фаразма лично за пояс держит. Я усмехнулся. — Просто я предпочитаю, чтобы постель не напоминала поле боя. Да и вообще, я не девственник. Открою тебе секрет — у меня женщин было больше, чем у тебя. — Врёшь, — хохотнул полуорк, — А насчёт постели — это ты зря. Там, где страсть, там и жизнь. А ты, смотри, задушишь себя своей вежливостью. Всех хороших разберут, и будешь ты один всю свою долгую жизнь. — Поживём — увидим, — ответил я. — А пока, если хочешь, чтобы я поверил, что ты в мою постель не лезешь — спи, наконец, в своей. — Ладно-ладно, — ухмыльнулся он, встав на ноги, после чего продолжил путь. — Но, если ночью будет холодно — не жалуйся, что я не предупредил. Мы с Регонгаром продолжали идти позади всех, и разговор постепенно свёлся на его прошлое. Он, конечно, ворчал, что «говорить не о чем», но чем дальше мы шли, тем больше он рассказывал — неохотно, отрывисто, но всё же открываясь. Наверное, я своей приставучестью смог его расшевелить. Оказалось, что детство у него в голове осталось лишь из воспоминаний, в которых сохранились лишь обрывки дыма, вонючие шкуры и бесконечная тряска в седле. Его продали ещё сопляком — и он до сих пор не знает, кого винить: кельдских нумерийских дикарей или своих родителей, которые предпочли избавиться от собственного ребёнка. Из семьи помнит только мозолистые руки отца, и тень брата-полукровки, которому достался кинжал… а ему — ничего. Дальше была пустота. Даже мать свою не помнил, но так-как отец у него, судя по его рассказам, был простым человеков, свою зелёную кожу он получил именно от матери. Зато рабство он помнил хорошо. И особенно — Октавию, тогда ещё девочку, младшую его, но уже тогда храбрую и хитрую, как маленькая лиса. В его голосе появлялась странная мягкость, когда он говорил о ней, будто весь мир в те годы был только грязью, кандалами и палками надсмотрщиков, а она — единственным огоньком среди мрака. Ну и, он часто на неё посматривал всё это время, пока мы шагали по лесным тропинкам. Она о чём-то беседовала с Линдзи, и этот разговор заставлял её губы постоянно быть приоткрытыми из-за улыбки. И Регонгар смотрел на неё с очень большой нежностью, я даже не мог представить, что он способен на такой взгляд. Когда я про богов спросил, он говорил с усмешкой — мол, помощи от них не видел, а если уж выбирать, то пусть это будет Калистрия: богиня удовольствий, веселья и сладостной мести. Про магию — с гордостью: искры у него от рождения, и это чуть ли не единственное наследство от неизвестных родителей. Мы шагали дальше по тропе. Тишина повисла ненадолго — но я чувствовал, что говорить он ещё не закончил. Я решил подбросить очередной вопрос, на этот раз осторожно. — Регонгар… а как ты вообще научился управлять этой своей молнией? У тебя же в руках прямо сейчас искры бегают. Полуорк хмыкнул, будто я спросил что-то само собой разумеющееся. — Хе. Да никак. Она сама во мне шипит. С рождения. Вот это  — он щёлкнул пальцами, и между ними пробежала сине-белая дуга — Единственное, за что могу родителям спасибо сказать. Может, из-за этого меня и продали. Испугались. А кто их разберёт, нумерийских уродов. — То есть магия у тебя… наследственная? — Ага. В Технолиге кровь мою изучали, опыты ставили… — он бросил мрачный взгляд куда-то в сторону. — Холодом били, огнём, током — для них это будни. Зато сказали, что у меня кровь синего дракона. Он расплылся в зубастой ухмылке. — Представляешь? Я — долбаный дракон. Он ударил кулаком в ладонь — и из-под руки вырвалась новая искра. — Неплохо, — сказал я. — Тогда у нас с тобой не так уж много различий. У меня тоже предок был непростой. — Ага, я помню, — оскалился Регонгар. — Фейри. Теперь понятно, почему ты такой симпатичный. Я только открыл рот, чтобы что-то возразить, как сбоку тут же раздалось: — Запишу! — радостно пискнула Линдзи, которую мы оба не заметили. Мы с Регонгаром одновременно замерли. — Линдзи, — простонал я, — Не надо этого писать. — Поздно! — хохотнула халфлинг и спрятала перо за ухо. — Это же важная деталь! Чародей-полуорк считает нашего атамана симпатичным — это много говорит о ваших отношениях! — Да пошла ты, — буркнул Регонгар, но улыбку спрятать не успел. Я же, закатив глаза, понял, что через пару дней эта сцена точно окажется в её книге — и, конечно же, в самой нелепой интерпретации. Благо наша неугомонная бардесса вновь отошла от нас на достаточное расстояние, и желание отобрать у неё книгу у меня пропало. — Так, ну ладно, — продолжил он. — Ты ещё про тату наверняка спросишь. Поэтому, отвечу заранее. Он тронул пальцем одну из светящихся линий на плече. — Это всё Технолига. Помогают удерживать силу. Я-то надеялся, что у меня на теле хоть что-то останется от племени… а там ни черта. Ни знака, ни узора. Видно, не очень-то им нужен был. — Хотел-бы найти их? Он зыркнул на меня, как на глупца. — Нет. Но если когда-нибудь папашу встречу… поговорю. За всё. За всё. Он говорил спокойно, но его пальцы снова сжались — и по ним пробежала тонкая молния. Само собой простого разговора явно не предвидеться. Повезёт если его старик вообще живой останется. Я решил повернуть разговор в сторону — прежде чем он снова соскользнёт в ярость. Ибо было такое ощущение, что для этого достаточно задать только один неудобный вопрос. — А мечом как ты умудряешься так хорошо орудывать? И ещё и с магией одновременно? Прям как рыцарь-чародей какой-то. Он заржал. — Хе-хе-хе-хммм… Очень просто – он выпучил свою грудь от гордости - Я, мать его, очень хорош. — Ага. Поверю… когда увижу, что ты дерёшься и никого случайно не поджариваешь – усмехнулся я. — Ну уж тебя-то я точно поджаривать не буду, — Регонгар вновь заржал. — Ты слишком интересный, чтобы так просто сдохнуть. Такому как ты надо умереть в постели, в обнимку с любимой женщиной, когда он секса у тебя инфаркт случиться. А ещё лучше, когда их две. Вот такую тебе смерть надо, а не в бою. Я покачал головой, не зная, считать ли это комплиментом. Немного помолчали. Затем он вдруг бросил: — А чего, собственно, тебя это так интересует? Такое чувство возникает, словно ты божишься, что я могу так сильно врага зажарить, что от него только пепел и останется. — Тебя это удивляет? — отозвался я. — Если честно, да. Иногда. Он фыркнул, выпуская искру, словно это была эмоция. Но не злоба, скорее недовольство, а его ворчливый тон подтвердил его небольшое недовольство. — Пф! Их страдания мне не упёрлись. Я просто делаю, что хочу. Если кто под руку попал — сам виноват. А вот за кем-то специально гоняться, чтобы помучить… Технолига этим занималась. — Он оскалился, блеснув клыками. — Хотя… для них я бы сделал исключение. Хе-хе-хе-хммм. Медленно бы жарил, очень. И клирика нашёл бы, чтобы он их лечил, пока я буду продолжать жарить их мерзкие туши. От таких желаний Регонгара к меня живот скрутило, от отвращения. Ибо почему-то голова быстро нарисовала образ горящих тел. — Тогда у меня к тебе вопрос. Если ты поступаешь с врагами так же, как Технолига… чем ты лучше их? Получается, ты такой-же отморозок, как и они. Он остановился на шаг, словно я ударил его словом. Потом фыркнул, но уже не ухмыляясь, а посмотрев на меня как-то странно. Не смог я прочесть эмоции на его лице в тот момент. Вот не мог, и всё тут. — А с чего ты взял, что я хочу быть лучше? Ты мне не священник, да и я не святой. Я хочу, чтобы гадов закопали в землю, а я жил-поживал, пил вино и ссал им на могилы. Всё. Вот и вся моя философия – он потянул шею, заставив её угрожающе захрустеть – А на справедливость, добро и прочую шелупонь мне начхать – я просто хочу причинить боли тем уродам, что причинили боль мне, ни больше не меньше. Он поднял голову, посмотрел вперёд и сказал уже тише. — А что там правильно, что неправильно… сам решай. Ты у нас тут светлый и правильный. Путь продолжался, солнце постепенно садилось за горизонт, а наш разговор постепенно продвинулся к новой теме — к Нумерии. Регонгар рассказал, что в Нумерии мало что видел, кроме дыма костров, грязных бараков и металлических стен лабораторий Технолиги. Когда речь дошла до побегов, его голос немного дрогнул. Не от страха — от воспоминаний. Он рассказал, как они с Октавией снова и снова пытались уйти: прыгали из окон, делали подкопы, травили, душили и уговаривали стражников. Каждый раз неудачно. У него вся спина в рубцах от кнутов — и он не стеснялся это признать. Но при этом сказал тихо, почти не своим голосом, что без неё не выдержал бы. Он не произнёс этого прямо, но было видно, что её присутствие рядом — даже сейчас, уже на свободе — для него нечто большее, чем просто память. Он опять во время рассказа пару раз косился туда, где она шла рядом с Линдзи, и в его взгляде была не злость, а что-то вроде осторожной, непривычной нежности. Нумерию Рег вспоминал так, словно каждое место по-прежнему пахло кровью и ржавчиной. Говорил о городах, о варварах, о племенах, которые либо презирают рабство, либо ползают перед Технолигей. Рассказал о монстрах — железных пауках размером с дом, плюющихся огнём и светом. О том, как один из таких сорвал им побег и заставил вернуться в цепи. О том, как однажды они дошли с варварами почти до самых границ Бревоя — но всё равно их схватили другие племена, служившие Технолигии. И о том, что в Нумерии нет ни закона, ни порядка — только сила, рабство и право того, кто держит в руках очередную странную, чужую железяку с непонятными рунами. Рассказывал-бы он и дальше, да только наш отряд остановился. Как потом оказалось эти двое проводников привели нас к броду. И, как потом оказалось, это был единственный брод на Тернистой реки. Выходит, дриада говорила правду, и здесь находится лагерь бандитов. Апсу милосердный, как-же хорошо, что всё сложилось так здорово. И не придется, как предлагала Амири, обходить всю реку в поисках брода, для находки лагеря бандитов. Лагерь располагался на небольшой полянке у подножия скального откоса. Слева от тропы возвышалась грубая деревянная конструкция: высокая смотровая площадка прямо на верхушки сосны, собранная из толстых бревен и досок. К площадке вела длинная лестница, прибитая прямо к стволу дерева. Наверху виднелась небольшая платформа с навесом из свежих веток и хвои — маскировка и укрытие для дозорного. Внизу, вокруг кострища, были раскиданы простейшие элементы лагеря. Небольшой костёр тлел среди обложенных брёвнами сидений. Пламя слабое, но устойчивое — видно, что его поддерживали часто. Неподалёку стояли две потрёпанные палатки, натянутые косо и без особой заботы: брезент местами провисал, колышки были вбиты небрежно. Рядом лежали ящики, свёрнутые тюки и пара перевёрнутых корзин — похоже, всё это служило складом для припасов. У него стоял большой разбойник с очками на глазах, который что-то считал с помощью счет. На вид он походил на огромного орка, а у его ноги был не меч, а огромная дубина. Видимо квартирмейстер этой банды. А коли так, неудивительно, что эти двое так сильно его боялись и беспрекословно выполняли приказы, чтобы получить новый комплект одежды. По всей поляне трава была примята — следы ног, отпечатки тяжёлых сапог и участки голой земли показывали, что людей здесь было много и долго. Между костром и палатками виднелись вырубленные пни, на которых можно было сидеть или использовать как столики. Ближе к склону стояли сложенные в кучу длинные ветки и хворост — запас топлива. Чуть поодаль от костра лежал аккуратно сложенный бревенчатый настил, вероятно — то место, где спали или отдыхали те, кто не помещался в палатках. В углу лагеря торчал деревянный шест, на котором висели несколько пустых бурдюков и плетёных сумок. Людей, помимо этого великана, было не очень много – это четверо. Была и та женщина, с которой мы встретились у лагеря Олега. В голове был отличный план как одолеть всех разбойников одним резким и неожиданным ударом, но я вспомнил слова Светланы и её просьбу не трогать эту женщину. А значит опять придется попытаться договориться с ними по-доброму. Но сначала нужно разобраться с поводырями. Хапс и Ферн — переминались с ноги на ногу, бросая то на меня, то на лагерь нервные взгляды. Теперь, когда мы добрались до брода, им явно хотелось получить награду, плюнуть нам в спину и удрать. Но не в этот раз. Валери первой нарушила эту тишину. — Нам нельзя отпускать их прямо сейчас. Они поднимут тревогу, и тогда опять будет долгий бой. Фраза прозвучала спокойно, без тени злости — как диагноз. Регонгар же хмыкнул на такие слова нашей девушки-рыцаря. — Я знаю отличный способ, как они точно не поднимут тревогу. — Полуорк выразительно щёлкнул пальцами, и между ними пробежала тонкая искра – Одно движение, и всё. Двое бандитов задрожали как одинокий лист на дереве из-за ветра. — Нет, — сказал я твёрдо. Регонгар развёл руками. — Моё дело предложить Октавия посмотрела на проводников спокойно, но явно она тоже не планировала их просто отпустить на все четыре стороны. — Они не убийцы. Они просто болваны, которых заставили работать. Казнить за трусость и глупость не самая лучшая идея. Но и отпускать опасно, по крайне мере пока. Линдзи вновь достала своё перо. — Могу записать их обещание «вести честную жизнь», но боюсь, бумага не работает как магическая печать – она внимательно осмотрела бандитов – И, клянусь Шелин, не верю я тому, что они своё обещание сдержут. Как отбегут, так сразу же вернуться обратно на преступный путь. — Значит поступим иначе — решил я, после чего подошёл к ним, держа кинжал на готове. Двое проводников застыли, словно их ударили холодной водой. А после нетерпеливо дернулись, пытаясь сбежать. Да куда там – Валери и Харрим держали веревки от их ошейников крепко. Они впечатались в дерево и осели. Хапс вскинул ладони передо-мной. — П-погодите, господин, вы же обещали, что отпустите нас… — начал он. — Я сказал, что дам вам уйти, — перебил я их, обрезая верёвки на их ошейниках. — И дам. Однако … Я указал на большое дерево чуть в стороне от тропы. — Сейчас мы просто нейтрализуем вас. Без боли, без унижений. – посмотрел на двух мужчин - Но, если вы сделаете всё спокойно и проблем нам не доставите. Свяжем, заткнём рот, спрячем за коронами кустов. — А после? — пискнул второй. — После, — продолжил я, — Когда разберемся с вашими товарищами, дадим вам возможность забрать часть вещей для долгого похода, и идите вы хоть в Челию, я вас держать не буду. Регонгар ухмыльнулся. — Повезло вам. Попали не к тем разбойникам. Ибо, если-бы отрядом командовал я, вы бы молили Ноктикулу, чтобы я вас поскорее убил, а не мучил с помощью молний. Ибо смотреть как визжат бандиты, когда их тела подвергаются ударам мощного электричества, это офигенное зрелище! — Прекрати, — бросила Валери, увидев, как Ферн после его слов потерял сознание. — Что? Я гуманность проявил! — притворно возмутился полуорк. Пришлось расталкивать Ферна, но благо это был не долгий процесс. После они переглянулись — страх из их глаз не исчез, но появилась и надежда. Они не сопротивлялись, когда мы связали им руки, усадили за толстый ствол сосны, заткнули рты мягкими полосками ткани и прикрыли ветками. Но прямо сразу мы им рты не закрывали, сначала накормили и дали сделать несколько глотков. А только потом связали, ибо они тоже много ходили, а мы тут не садисты. Ферн и Хапс сидели спокойно и, даже меланхолично.  Я наклонился ближе. — Никто вас не тронет. Но если попробуете сбежать — сами знаете, что будет Они отчаянно закивали. Я отошёл обратно к другим. Валери, которая уже достала меч, повернула в мою сторону голову. — Мудрое решение. — Скучное - Регонгар буркнул – Ни крови, ни боли. Ни порки нашкодивших. — Зато правильное, — зевнул я. И мы двинулись вперёд — к лагерю бандитов. Та женщина, которая по словам Светланы страшная и жестокая, держала в руках один из своих топоров. Все были заняты делами, пока она держала в руках трубку, из которой выходил вонючий дым. И он был такой отвратный, что даже до нас он долетал. Вспоминались дни, когда я лазил по катакомбам, чтобы устранить гнезда крыс. И, Апсу клянусь, этот запах очень сильно напоминал вонь тел, когда я сжигал их гнезда с помощью чар. Атаковать я запретил, ибо обещал Светлане, что не трону эту женщину. После чего я попросил всех сделать глоток зелья невидимости, чтобы в случае провала переговоров удалось меня спасти. Глоток зелья, потом успешное окружение лагеря, нас никто и не заметил. И наконец я спокойно вышел к лагерю бандитов с котом на плече. И крепким щитом перед моим лицом – Валери настояла, чтобы я был укрыт её щитом, когда она находилась под действием зелья невидимости. — Добрый день соратники Рогача – спокойно сказал я, смотря на разбойников лагеря. Разбойники вздрогнули почти синхронно. Кто-то инстинктивно схватился за оружие, но не вытащил — было видно, что я появился слишком неожиданно и слишком уверенно, чтобы они сразу бросились в атаку. Явно в ловушку пытаюсь заманить, раз я какой-то слишком уверенный, и в одиночку сюда прибыл. Тот факт, что передо-мной стоит женщина с поднятым огромным щитом, они наверняка не узнали. Ибо зелье действовало хорошо. Женщина, та самая, что приходила к Олегу и Светлане, резко обернулась. Её рука легла на рукоять на её ножнах … но она не вытащила его. Лишь сузила глаза, оценивая меня — и кота, который вальяжно сидел у меня на плече, будто мы пришли не в лагерь бандитов, а на деревенскую ярмарку. И изредка зевал, потягивая свои лапы. На смотровой площадке дозорный вскрикнул, но так и застыл с поднятым копьём, не понимая, что делать. У костра раздался шумный вдох — это квартирмейстер-гигант поднял голову. Огромный, лысый, с очками на носу и счётами в руках, он казался не столько опасным, сколько удивлённым. Пару бусин он случайно сбил пальцем, и те звякнули, нарушив получившуюся тишину. — Кто ты… — начал он басом, но женщина перебила. — Погоди. Она шагнула вперёд. Решительно. Но не агрессивно. — Ты тот самый чужак, что молнией игрался в тот день? – на её лице вновь возникла холодная улыбка, практически такая-же как и в тот день, когда я её в первый раз увидел – Все, кто тогда карать шли Олега за неисполнение обязанностей подданого Рогача, так и не вернулись. Вновь будешь говорить, что пришёл договориться с миром? Её голос был твёрдым, уверенным, но без вражды. Скорее — холодная настороженность. Ибо у меня было ощущение, что она не верила, что я здесь один. — Я в их смерти не виноват – махнул я руками – Ведь прямо предложил уйти, и не сражаться. А они закричали и вскинули свои топоры, или ты хочешь сказать, что я должен был позволить им убить себя? Некоторые бандиты переглянулись. Один мужчина шепнул другому. — Это тот маг, что Хаппса и Ферна оставил с голыми задницами. — Да ну? — прошипел второй. — А выглядит как мальчишка. Слишком молодой для сильного волшебника. Кот на моём плече фыркнул, видимо его раздражали сомнения в моей силе и опыте. Неудивительно, он то прекрасно знает какой я на самом деле человек. Решив не отвечать на слова бандитов, я вновь глянул на женщину. — Ваши люди сделали ошибку. Но жить им я позволил. И сейчас я пришёл поговорить — не убивать. Ибо, если бы мы прибыли, чтобы убить абсолютно каждого бандита в этих землях, я к вам не зашёл-бы, держа в качестве оружия только своего кота на плече. Женщина дернула подбородком — то ли оценила, то ли усомнилась. Квартирмейстер нахмурился так, что очки чуть не съехали с переносицы. Параллельно с этим я услышал смесь звуков из зёва кота и усмешки – видимо Валери веселилась, смотря как я заговариваю зубы бандитам и доказываю, что я здесь один. — Ты один пришёл? — спросила она. — Само собой нет – отрицательно покачал я головой, после чего показал на небо и на кота – Со мной Апсу и Кошар. Этого вполне достаточно для переговоров, тем более с теми, у кого есть мозги. У вас они есть Она щурилась ещё секунду, потом медленно отняла руку от сабли. — Твои издевательства здесь неуместны, волшебник – осмотрелась женщина – Ты здесь один, как ты сам говоришь. Так зачем нам с тобой говорить? Проще будет тебя убить и всё – у Рогача соперник исчезнет. — Само собой ничего – согласился я, начав гладить Кошара на своём плече, чтобы скрыть дрожь на руках из-за усталости – Однако, как я и говорил, я здесь не для того, чтобы завалить Украденные земли трупами. Тем более, ты-же умный человек, должна понимать, что я, пусть и люблю мир, не глупец, который без защиты пойдёт на переговоры с бандитами. А вы в данный момент уже окружены, и стоит только вам попытаться меня тронуть, все мои соратники атакуют резко, ибо каждый из них скрыт с помощью чар. От этих слов бандиты заволновались, некоторые даже подняли оружие. — Но, в данный момент мы спокойно беседуем, оружие не применяем, поэтому мне опасность не грозит. А значит и нет смысла вас убивать, ибо вы умеете не только махать дубинами, но и слушать. И я говорю прямо – я прекратил гладить Кошара и уверенно посмотрел на женщину – Вас трогать смысла нет, мне нужен только Рогач. А вы, если не будете мне мешать и поможете, идите смело на все четыре стороны. Тем более – ты уверена, что Рогач тот лидер, за которого стоит умереть? Что-то в моих словах, похоже, произвело впечатление на неё. Она нахмурилась, несколько минут размышляла, стуча пальцами по гарде своего меча. — Так и быть, резать глотку я тебе прямо сейчас не буду. – сказала она наконец - Но и стелиться перед рестовским выскочкой не стану! Зачем тебе вообще пытаться миром разойтись? Сам по себе такой добренький, или Светлану наслышался? На её слова я лишь устало вздохнул. — Тебе сложно поверить, что кто-то просто не хочет лишней крови? — Да знаешь, жизнь как-то не баловалала — мрачно отзывается Крессель. — С чего мне тебе верить? — А верить и не нужно – махнул я плечами – Ибо я сейчас скажу кое-какие факты, а ты уже реши – вызываю я доверия или нет. Во-первых – как я и сказал бандитов, что атаковали меня я убил в качестве защиты. А тех, кто сдался я отпустил. Да, унизил. Да, накричал. Но отпустил, и кроме их гордости и задниц ничего не пострадало. На эти слова несколько разбойников, среди которых был и квартирмейстер, прыснули в ладони, которыми они прикрыли свой рот. — Во-вторых – расправил я второй палец – Именно они меня и привели к этому лагерю, и я могу привести их сюда, чтобы доказать, что они живы. Вот буквально сейчас рядом находятся. И, что самое главное, вы окружены, но живы и я ничего вам не сделал, ибо просто хотел побеседовать. А теперь думай – заслуживаю я доверия, или нет. В лагере стало очень тихо, было слышно только треск костра и тихое мурчание кота на моём плече. Бандиты обсуждали что-то друг с другом, а женщина продолжала на меня коситься. Бандиты обсуждали, она косилась, а тем временем зелье прекратило действие, и скоро все мои соратники вновь приобрели видимость, и разбойники убедились, что я не врал – они действительно окружены, и они и вправду могли погибнуть здесь, если бы я не хотел поговорить с их предводительницей. Наконец, когда квартирмейстер что-то шепнул ей в ухо, она подняла руку. — Ладно. – произнесла она устало — Вот что я скажу. Рогач в последнее время больше пялится в свою кружку, чем по сторонам. Если он и на прямые выпады рестовской бестии Джаманди не ответит — значит, ты прав, не того мы выбрали командиром. Иди своей дорогой, делай что хочешь, я не стану ни мешать, ни помогать. И на вот… передай Светлане. Она достала из кармана кольцо. Я протянул ладонь, и оно вскоре оказалось на ней. А затем весь бандитский отряд, взяв большую часть вещей, обошли меня и скрылись за тенью деревьев. Регонгар продолжал следить за ними ещё долго, пока наконец они полностью не исчезли. Видимо и вправду решили нам не мешать охотиться на Рогача. А это значит, что количество людей, с которыми мне предстоит бой я уменьшил, причём довольно солидно. Это не могло не радовать. Жаль она не подсказала, где искать Рогача. Ну и ладно, хотя-бы драться не пришлось Лагерь опустел после ухода Крессель и её людей. И очень много вещей исчезло, ибо тот великан на своей спине унёс очень много мешков. Хаппс и Ферн явно ничего не смогут найти, когда я их отпущу и они прийдут сюда. А может они возьмут тот двигающийся сверток. Костёр горел, и всё хорошо освещал вокруг. Стоп, двигающийся сверток? Поначалу я думал, что это последствия недосыпа – очередные галлюцинации. Но присмотревшись к тому месту я успокоился, ибо это были не галлюцинации, так-как это был не свёрток. Между ящиками и брошенными вещами находился мужчина, точнее старик. Он сидел на земле со связанными руками. Его лицо усталое, морщинистое, глаза красные от бессонницы. А после того, как я подошёл ближе, я увидел, что он что-то шептал себе под нос, будто разговаривает с кем-то невидимым. Почему-то я был уверен, что он молился. — Эй, ты живой? – сказал я, положив на его дрожащие плечи свою руку. Старик перестал бормотать, после чего вскинул голову. Он уставился на меня таким взглядом, будто увидел перед собой того самого бога, которому он молился. После чего обхватил мои ноги и начал говорить дрожащим голосом. — Хвала Эрастилу! Ты разогнал этих негодяев… Благодарю тебя, путник! — По-моему он истощен – сказала Валери, которая всё это время стояла рядом и с интересом осматривала старика – Весь дрожит, так ещё и под глазами синяки такие большие, будто он уже давно не спал. — Верно говоришь Валери – сказала Линдзи, продолжая что-то записывать – Клянусь Шелин, если он встанет, его ноги держать не будут. — Проверим сейчас – ответил я своим соратницам, после чего обратился к старику – Кем будешь старик? Ибо на разбойника ты не похож. А если ты тут невольник, подожди немного – я попрошу Харрима, чтобы он тебе силы восстановить помог. Валери сняла со своего пояса бурдюк и дала ему. Старик пил большими глотками, было такое чувство будто в этом лагере не давал ему ни еды, ни воды. Он пил, пил и у меня возникло такое чувство, будто с каждым глотком его бледная кожа насыщалась жизнью всё сильнее и сильнее. Наконец он вернул бурдюк Валери, который практически полностью опустел. — Я — Джод Кавкен, жрец Эрастила из Гальта. – ответил он уже более здоровым голосом - Разбойники напали на меня, когда я переправлялся через реку. Хотели отвести к главарю и заставить лечить их раны! Сказав это, он поднялся на ноги, но сразу же после этого зашатался и начал падать, и делал это так стремительно, что, если бы не Валери и я, он бы упал своим лицом в землю. Параллельно с этим боковым зрением я заметил, как Регонгар, на повышенных тонах, вёл в лагерь Хаппса и Ферна. Они неторопливо набивали свои походные сумки вещами, что оставили в лагери их бывшие товарищи. Да только скорость, с которой они это делали, видимо, очень сильно раздражали нашего полуорка, вот он и подгонял их криками и рыками. — Но сила, дарованная мне Эрастилом, — ответил Джод, после того как мы помогли ему аккуратно сесть на ящик - Она только для честных людей, а не грабителей! Олений бог покровитель героев, а не мерзавцев! — Так ты жрец Эрастила? – спросил я задумавшись. — Твои слова полностью правдивы, молодой защитник угнетённых. —  Как ты оказался в этих землях, Джод? – удивился я – Все знают, что Эрастил покровитель деревень, но это же самые настоящие пустоши. Есть причина из-за чего ты находишься в этих землях? Джод выдохнул, будто сбрасывая невидимый груз, и поднял на меня усталые глаза. — Меня вели божественные откровения… — проговорил он негромко, но в голосе звучали сила и благоговение, было понятно что он был полностью уверен в своих словах — Ведения, ниспосланные Оленьим Богом. Эрастил указал мне, что где-то в этих землях скрывается Храм Оленя — древняя святыня, ныне осквернённая и покинутая. Он говорил всё увереннее и уверенней, видимо глотки воды помогли собраться ему с духом. Или же эти видения, что послал ему бог олень, вновь вернулись в его голову. — Я видел руины в тумане, — продолжал Джод. — Тени… хищные, недобрые, что стелятся по земле, как дым от проклятого костра. Слышал отголоски злых ритуалов, творившихся там, где когда-то звучали молитвы. Нет сомнений — Эрастил показал мне это, чтобы я остановил скверну, пожирающую его храм. Я задумчиво приподнял бровь, и вспоминал слова Хранительницы цветов. «Земля страдает от того зла, что он несет. Мои леса, мои цветы задыхаются в этом тумане.» А теперь Джод говорит практически те же слова, что и дриада. Рогач, что ты там такое творил в храме бога, что привлёк внимание таких могущественных сущностей? Апсу милосердный, он явно сильнее, чем я думал в самом начале. — А где находится этот храм? Джод покачал головой, очень печально. — Увы… мне это неизвестно. Видения — даже божественные — никогда не бывают простыми. — Он устало провёл рукой по лицу. — Но я уверен: храм где-то среди Скрюченных топей. Я спешил туда… но по пути — засады, разбойники на каждом шагу. Одному мне их не преодолеть. Стар я стал, чтобы бродить по таким опасным местам. После этого он с сожалением посмотрел на свои связанные руки, и меня сразу же кольнула совесть. Я ведь так сильно хотел расспросить Джода, что совсем забыл помочь ему освободиться от пут. В моей руке скользнул кинжал, и я приложил его к путам между его рук. Резкое движение и обрывки грязной верёвки упали на землю. Джод довольно потер затекшие руки. — Вставай. — я протянул ему руку. — Если твое освобождение вызовет у Рогача лишний приступ изжоги, то я только рад тебе помочь. Да и, мне как-то спокойней, когда жрец Эрастила жив. Ибо слышал я, что ваш бог любит посылать всяких оленей, чтобы они ревели под окнами и не давали спать нормальным людям. Линдзи прыснула, а Валери усмехнулась. На лице Джода появилась легкая улыбка. После чего он поднялся — неуверенно, со стоном, будто каждая кость в теле спорила с ним. Однако стоило ему выпрямиться, как он посмотрел на меня иначе: будто видел не просто мага, а что-то… большее. Может быть — надежду. Может — доброту, которой он давно не встречал. Правда хотя-бы один шаг он сделать не смог, ибо вновь начал качаться. Благо он устоял, но было понятно – без поддержки он не сможет сделать и двух шагов. На этот раз его удерживал Харрим, который начал направлять в него позитивную энергию. Он закончил осматривать закрома бандитов, и решил помочь нам поговорить с Джодом. И, слава Апсу, появился он очень вовремя. Ибо бедный жрец оленя всё ещё был слаб, и без магии он даже на ногах стоять не сможет. — Эх… — пробормотал он, растирая онемевшие лодыжки. — Что за времена настали. Честного человека встретить — всё равно что мантикору увидеть в овощной лавке. Он криво, но искренне усмехнулся. — Благодарю тебя, юноша. Я истощён, молитвы мне сегодня не под силу… но когда вернутся силы, буду рад отплатить добром. Если когда-то понадобится лечение или благословение — обращайся. — Так-с – сделал я очень серьезное лицо – Жрец Гротуса у меня есть в союзниках, теперь и олений бог тоже. Осталось жреца Саренрэй к себе в союзники заполучить, чтобы мой шанс обрести бессмертие от молитвы всем остальным богам, увеличился в несколько раз. На лице Валери появилась улыбка, Линдзи засмеялась. И я явственно услышал, как Регонгар усмехнулся. — Куда тебе бессмертие, любитель драконов. Тебя столько людей защищает, что скорее враг устанет убивать твоих защитников, чем доберётся до тебя. Плюнет и свалит, мол «я уже устал всех убивать – пришёл убить одного, а вынужден драться с целой ватагой» — Рег! – вмешалась Октавия из-за излишней жестокости в шутке полуорка, тот лишь усмехнулся и отвернулся к Хоппсу и Ферну, которые уже закрывали свои сумки, чтобы спокойно покинуть нас. — Куда пойдёшь теперь? — спросил я жреца Эрастила. — На торговый пост Олега, — ответил он, перехватив посох. — Отдохну, подумаю, как дальше быть. — С такими ногами ты долго не пройдешь – с сомнениями подумал я, после чего открыл карту – Знать-бы где мы сейчас находимся. — Ну ты и дуб, Алиберт – усмехнулся Регонгар, после чего указал место у реки – Вот мы где находимся. Ибо, если верить карте, только здесь находится обширная лужайка без деревьев. — Вот оно как – задумался я – Здорово, что ты это заметил Регонгар. Спасибо. — На то я здесь и нахожусь, чтобы учить молодых и неопытных пареньков – вновь усмехнулся Регонгар и удалился от нас, продолжая кричать – Эй! Мясо не трожь! Вы у нас зайца сожрали, так что рожу свою в сторону мяса не поворачивайте! — Апсу милосердный .. – покачал я головой, после чего вновь принялся смотреть на карту – Так, ну тут до торгового поста Олега идти полдня. Дорога здесь относительно хорошая, поэтому дойдем мы быстро. А одного мы тебя не отпустим, ибо ты на ногах еле держишься. Но Рогач … — Не нужно так переживать, слуга синего дракона – начал говорить Харрим, закончив направлять на старика позитивную энергию – Наша миссия намного важнее, поэтому я могу его и один довести. — А я думал, что Гротус наоборот захочет, чтобы наша миссия провалилась – улыбнулся я. Харрим нахмурился, и начал гладить свою бороду. — Алиберт, я же тебе говорил много раз, что конец будет у всего. И Гротус хочет, чтобы каждый встретил свой конец. А приближать конец самому он не хочет, ибо это неправильно. — Да помню я Харрим, помню – отмахнулся я, ибо вступать вновь в религиозный спор я не захотел – Но спасибо тебе за то, что поможешь Джоду добраться до Олега. Дварф поклонил головой, после чего перехватил старика своими руками. Он оперся на него и, продолжая сжимать свой посох, зашагал по лесной дороге. Но, перед тем как исчезнуть за деревьями, он повернул свою голову. — Странник… если тебе случится найти руины Храма Оленя — сообщи старому Джоду. Я не забуду этого долга. Он ушёл медленно, прихрамывая, но всё же уверенно — человек, который обрел свободу, пусть и с трудом. А Харрим и не думал его отпускать. Вот же ирония — человек, чьи молитвы посвящены концу всего сущего, снова спас кого-то от преждевременной смерти. Я смотрел ему вслед, и его слова будто впитывались в мысли. Храм. Тени. Скверна. Так теперь ещё и слова нимфы и туман. Явно этот храм может быть связан со всеми этими бедами. Тем более, раз Джод говорил, что Эрастил ему видения посылал, значит в храме явно произошло что-то темное. Ибо боги всегда зовут на помощь своих последователей, если места поклонения их божественной воли осквернены. А ведь туман наверняка заполнил все Украденные земли. Ибо все торговцы, что шли в Рестов и останавливались на посту Олега, жаловались на трудность похода по дороге из-за густого тумана. И такую магию нельзя сделать, используя только свои собственные силы, даже если ты могущественный друид. Нужен источник огромной силы, а храм Эрастила хорошо подходит на такую роль. Ведь эти земли – это дремучие леса и непроходимые топи, как раз то место, где влияние оленьего бога намного выше. С каждой секундой ощущение, что именно там я найду ответ на многие вопросы становилось сильнее. Поэтому, как только разберусь с поиском ответов здесь, я обязан отыскать этот храм. — Жаль сжигать эти корыта – сказал Рег, и я повернул голову в его сторону, где увидел как он гладит руками борт лодки – Наверняка ещё смогут на воде держаться. — С таким течением – не самая лучшая мысль – ответила Валери, осмотрев реку. Регонгар и Валери обсуждали что делать с лодками бандитов, что стояли на берегу. Видимо бандиты использовали их для быстрого перемещения по реке, ну и для ловли рыбы, ибо я видел, как на бортах лодки висели большие сети. Линдзи осматривала кучу бумаг, среди которых была и какая-то книга. Октавия гладила Кошара, который лежал на её руках. Всё было спокойно, пока я не решил ещё раз посмотреть на лодки. Стоило это сделать, и мысленно отметить какой кошмар представляет из себя течение реки, голову очень сильно сжало. Казалось, мозг сошёл с ума, и намеривался выбраться из черепа. От боли я упал на колени. «Торопись!» - услышал я вновь тот голос из своего сна. А затем увидел мертвеца, на этот раз он смотрел на меня недовольно, видимо он устал просить пойти к нему. На этот раз он будто-бы сжимал мою душу своими мертвыми руками. Ибо мне было холодно, казалось, всё моё тело забрали в плен правители ледяного Иррисена. «Течение …. Ты должен оседлать его … Торопись! Ибо у тебя мало времени осталось …» Голос пропадал, ледяная боль стихала, но не сильно. А видения исчезли, ибо я вновь видел лагерь бандитов, и огромное количество обеспокоенных лиц возле меня. — Что такое? – спросил я своих соратников. — Ты … ты очень сильно кричал и бился в конвульсиях … - сказала Октавия, дергающимся голосом. — Кричал, бил землю и вообще никому не разрешал к тебе прикоснуться – добавил Регонгар, хлопая меня по плечу – Если нашёл траву у этих засранцев, какого Бафомета ты со мной не поделился? Полуорк поржал, а я вновь смотрел на лодки. Течение на речке продолжало быть очень сильным, и лодки не сдвинулись только благодаря тому, что бандиты успели их привязать к дереву. Голос мертвеца продолжал звучать в моей голове, и затихать он не собирался. Оседлать течение, значит … Да будет так. Я встал на ноги, после чего уверенно подошёл к лодке. В неё сразу же прыгнул Кошар, видимо он уже догадался что я собираюсь делать. Только я подтолкнул её полностью на воду, я услышал голос Валери. — Алиберт, ты чего решил предпринять? На её слова я повернулся и, все мои силы закончились. Я понимал, что должен был выговориться, иначе точно истерить начну. — Этот мертвец из кошмара вновь приходил ко мне, ибо я продолжал его игнорировать – тяжело вздохнул я – Но теперь он не просто заставил меня мучиться из-за бессонницы. На этот раз было такое чувство, будто он начал мою душу истязать, ибо мне не просто плохо – я будто начинаю гаснуть. И мне это вообще не нравиться. Мои товарищи посмотрели на меня с испугом. — Он прямо сказал, что мне нужно спешить, пока течение сильное. Поэтому я должен идти. Ибо эта боль и его истязания мне уже невозможно терпеть. И раз даже магия Харрима больше не помогает, надо скорее с ним встретиться и выяснить что ему нужно. Некоторое время стояла тишина. Только шум реки, да нервное дыхание моих спутников. Первым эту тишину нарушила Валери, с заметным шумом хрустнув пальцами на руке. — Значит, плывём, — наконец сказала Валери. Голос спокойный, но решительность в нём — как сталь. — Если ты идёшь, мы идём с тобой. — Конечно идём, — фыркнул Регонгар. — Я же не дам тебе одному встретиться с очередным мертвым уродом, который лезет тебе в голову. Я первым его поджарю, если он на тебя лапы свои потянет. Октавия просто кивнула и улыбнулась, после чего села в лодку. Видимо она и говорить ничего не собиралась, ибо не видела в этом смысла. Линдзи нервно перебрала страницы книги, что она нашла в лагере, после чего села к Октавии. Но её новость о том, что меня до сих пор преследует тот мертвец, очень сильно напугала. — Э-э… если что, я запишу всё, что произойдёт. Но давайте без смерти, хорошо? – взволновано она посмотрела на меня - Мне сейчас хроники нужны, а не некрологи. Давай разберёмся с этим мертвецом и спокойно продолжим приключения. Я усмехнулся, после чего порезал верёвку и сразу же после этого лодка начала постепенно отходить от берега. Валери и Регонгар заняли места на лодке и взяли весла. После чего внутрь забрался я, и сразу же после этого лодка оказалась в воде, а Валери и Рег, после того как они вывели с помощью весел лодку на середину реку, убрали их обратно. Течение было очень сильное, поэтому потребности грести у нас не было. Да и зачем? Этот мертвец сказал, что до него можно было добраться с помощью течения. То место, где мы сели на лодку быстро скрылось за деревьями, которые скрывали большую часть леса от нас, когда мы плыли по реке. И, пусть мы решились на это приключение из-за мрачного события, само путешествие было спокойное. Ибо вскоре все начали искать себе дела, пока лодка стабильно скользила по водной глади. Первоначально мы действительно хотели бросить это дело, ибо Линдзи предположила, что мертвец меня изводил, ибо хотел убить. Ибо такое течение признак резкого падения воды дальше по руслу реки. Однако Регонгар, достав карту, заметил, что на карте не было никаких следов водопадов. Да и Октавия заметила, что это течение являлось следствием мощной манипуляции с помощью магии. Тем более, сколько-бы мы не продолжали движение, река не изменилась по высоте никак, продолжая оставаться плоской, как зеркало. Более того, чем дальше мы удалялись от того места, где и начали своё путешествие, тем лучше становилось мне по ощущениям. Холод в теле исчезал, голова становилась легче. Да и это отвратительное ощущение постепенно растворялось в небытие. И тут, когда солнце на небе скрылось в тучах, течение исчезло так-же резко, как и появилось. Мы причалили к берегу, и сразу же были готовы проклять всё, что только можно. Ибо берег представлял из себя обрыв из ровного камня, по которому вообще не было возможности подняться наверх. Но делать нечего, пришлось стать скалолазами. Сначала подсадили Линдзи, так-как она была самая легкая, и именно она наверху привязала веревку к крепкой скале, после чего пустила вниз. Не знаю каким чудом мы смогли подняться по каменистому обрыву спокойно и ни раз не сорвались, но у нас это получилось. И тут лодка, в которой мы так долго и уверенно шли к этому берегу, быстро погрузилась на дно, стоило ноге Октавии, с Кошаром на плечах, коснуться травы на вершине обрыва. — Тут точно какая-то тёмная сущность здесь сидит – сказала Валери, сжимая ручку меча – Не к добру это. — Верно говоришь – согласился я – Но, как-бы то не было, в данный момент мне стало намного легче. А значит – этот мертвец где-то здесь. Найдем его, узнаем, что ему нужно и покинем это место. А пока – будьте начеку. Слева высилась тёмная громада разрушенного каменного дома — когда-то добротное строение, теперь же всего лишь остов: две уцелевшие стены, провалившаяся крыша, груды щебня и обугленные балки, заросшие мхом. Сквозь пустые оконные проёмы гулял сквозняк, шепча о давнем пожаре. Я видел и обугленные алтарь какого бога в дальнем углу дома, и остатки шкафа с обугленными вешалками. Явно тот, кто здесь жил, собирался прожить в этом доме всю свою жизнь. Да и, был этот человек слишком состоятельным, ибо построить такую огромную хибару с помощью кирпичей в такой глуши ... Знать-бы где он на это деньги нашёл. Ответ я получил, когда мы прошлись немного, и я повернул голову направо. На окраине берега торчали остатки старого переправочного моста. Растянутые, почерневшие от времени верёвки висели рваными клочьями, а две тонкие балки, некогда служившие настилом, болтались внизу, цепляясь за сваи. Доски, изломанные по углам, были покрыты водорослями — видимо, мост уже давно оторвали от берега и перерубили, оставив только жалкие обломки, как насмешку над теми, кто надеялся перебраться. Были и доски, не такие старые как эти, из которых состояли эти обрывки. Может кто-то пытался построить здесь новый мост, но почему не продолжили? Пройдя дальше, мы наконец увидели узкую тропу, что спускалась прямо к воде. Она была вытертая дождями и шагами тех, кто давно сюда приходил. На камнях виднелись следы сырости — волны иногда доставали до самого края. Но не это меня поразило – нас всех поразил запах. Ибо, стоило нам сделать шаг по это тропе, мы сразу же ощутили мерзкий, сладковатый запах, который возникает только у трупов, если их долго не хоронят, и они успели разложиться на солнце. Я рефлекторно закрыл лицо рукой и посмотрел вниз На каменистой земле, прямо у водной кромки, лежал человек. Точнее… то, что от него осталось. Лицо разбухло от долгого пребывания в воде; кожа вспухла пузырями, расползлась, обнажая скользкие белёсые пятна. Беззубый рот был раскрыт, словно он пытался кричать даже после смерти. Правая рука всё ещё сжимала рукоять копья — пальцы были серые, покрытые струпьями, и будто намертво приросшие к древку. Я уже хотел отвернуться — хотя бы на миг, ибо я с трудом не выплеснул из себя завтрак — когда в голове раздался тяжёлый, скрежещущий шёпот: — А вот и ты… Вздрогнув, я выпрямился и оглянулся на своих. Никто ничего не услышал — только я. Так-как все смотрели в сторону того тела. Повернув голову, я увидел, что тело, продолжая источать эту невыносимую вонь, стояло на двух ногах и смотрело на нас. Смотрело без эмоций, своими белыми глазами. Он дышал тяжело, и с каждым его дыханием из его рта выливалась серая жидкость. Его дыхание походили на хлюпанье, очень мерзкое и жуткое хлюпанье. А его белые глаза, пусть я и не видел его зрачков, ощущение, что он смотрел на меня, прямо в глаза, так и не оставило меня. — Так это ты… насылал на меня кошмары? — выдохнул я, после чего закашлял из-за слишком сильной вони. В ответ прозвучал звук, напоминающий бульканье воды, перемешанное с хриплым смехом нежити. Мне стоило огромным усилий сдержать рвотные позывы. Губы трупа не шевелились — но голос звучал ясно. Я слышал его не своими ушами, я слышал его своим разумом. — Не вижу, Бафомет тебя разорви, ничего смешного! – вспылил я. Смех прекратился, и голова мертвеца аккуратно склонилась, будто извиняясь передо-мной. Трудность, с которой он это делал, заставило меня достаточно быстро успокоиться. — Кто ты? — спросил я мертвеца спокойным голосом. — Давик… Неттл… И, только я услышал его фамилию, перед глазами вспыхнули образы, будто кто-то раскрыл в моей голове чужую жизнь: «Мужчина строит верёвочный мост над быстрой рекой. Встречает путников, берёт плату. Улыбается своей жене у порога дома.» Я судорожно сглотнул, подавив тошноту и боль в голове. Ледяная хватка на моей голове усилилась, и я увидел другие образы: «Весенний день. К дому подходят трое вооружённых. Один — в шлеме с оленьими рогами. Рогач. Разбойники кричат; пламя охватывает дом. Женский визг внутри. Стекло взрывается от жара. Неттл пытается выбить дверь… но она завалена. А его попытки сломать её, заставили руки покрыться отвратительными струпьями из-за углей. Рогач слышит это. Он взбешён, что страдания его жертвы прерывают. Удар. Неттл падает, но беря в руки вилы, наносит удар в руку Рогача. Бандит в шлеме с рогами кричит, окрапляя травы под ногами кровью. Неттл бежит к мосту — последняя попытка спастись. В ушах крик его супруги. Она кричит одно – «Беги!». Но Рогач, перестав обращать внимания на свою поверженную конечность, с хохотом перерубает верёвки. Мост падает. Река ревёт. Последнее — крик. Потом вода закрывается над головой. Его вынесло на берег, и Рогач подошёл к его телу. Смех, такой гадкий и неприятный, такой мерзкий. В его руке копьё. Неттл не успел дернуться, Рогач одним движением всадил копьё в его грудь. Неттл захлебывался, из его рта шла кровь. Рогач смеялся, и ударил его тело в голову. Неттл продолжал захлебываться, Рогач смеялся и бил …» Я сжал руки в кулаки и неожиданно понял, что все моё лицо мокрое. Это были слёзы. А лицо мертвеца мне перестало казаться страшным и жутким, было такое чувство будто-бы его лицо плакало. Наверняка он вспоминал свою супругу, и его руки дрожали. Мне вновь стало тяжело, но не от усталости или боли, а от горечи чужих воспоминаний. — Так ты хозяин этого моста – сказал я. Мертвец вновь посмотрел на меня. После чего его голова вновь закачалась, будто кивая. Ясно, тогда всё понятно. — С той ночи ты постоянно вторгался в мои сны, и не давал мне спать – задумался я, вытерев рукавом мантии слезы с лица – Ты узнал, что я ходил рядом, и поэтому попытался как-то меня сюда привести. Неттл вновь качнулся, будто кивая на мои слова. Из дыры в его теле вновь потекла серая жидкость. — Ну, я здесь – развёл я руками – Так расскажи, из-за чего ты так долго мучил меня? — Похоронить его надо – раздраженно бросил Регонгар – Что ещё нужно мешку с протухшим мясом, который утерял своим мозги? — Рег! – вставила своё слово Октавия. Мертвец не ответил, а вновь посмотрел на меня. И я понял – его ответ придет не словами, а видением: «Разбойник с рогами валится на землю. Горячая кровь течёт по моим пальцам. Слишком много крови. Я вижу её, и слышу радостные возгласы. Наконец-то … Мучитель погиб. Тот, кто отравил и мою жизнь, и земли вокруг. Ты получил по заслугам! Отправляйся к Фаразме!» Видения исчезли, и я услышал голос. Он был гулким и давящий. — Смерть… Рогачу… — Эх… — раздался тихий шёпот Линдзи за моей спиной. — Обидно, когда тебя просят сделать то, что ты и так собирался. Сразу хочется назло ничего не делать… Её голос дрожал, хоть она и пыталась шутить. Неудивительно, она всегда говорила, что ей неприятно иметь дело с мертвецами. «Мертвецам я бы не доверяла» - вспомнил я слова нашей бардессы, когда я ей рассказал о своих кошмарах — Почему я? — спросил я у мертвеца. — Почему именно я должен это сделать? В ответ рука Давика — та, что сжимала копьё — поднялась на пару сантиметров и будто коснулась моего лица. Показалось, что ледяные пальцы сдвинули мокрую прядь с моего лба. Но на этот раз не угрожающе. — Ты… должен…твой…долг…связан…с ним … — Ты не можешь сам убить Рогача? — спросил я, чувствуя, как мороз пробегает по позвоночнику – У тебя хватало сил, чтобы заставить меня мучиться кошмарами на таком большом расстоянии. Так ещё и течение реки создал. Мои глаза вновь увидели новые видения из воспоминаний Неттла: «Рогач вернулся. Он принёс доски. Удар. Опять удар. Другие разбойники плачут от боли. Он кричит. Велит построить мост через эту реку. Затем ушёл. Разбойники молят богов. Это не разбойники – это невольники. Рядом с ними стоит бандит. В его руке плеть. Он бьёт их по спине. Кровь. С их рассеченных спин капает кровь на траву. Они берут доски. В их руках инструменты. Невольники восстанавливают мост. Над ними стоит надсмотрщик. Я встаю. Мои движения тихие. Мои руки чувствуют его плоть. Она горячая. Как приятно хрустят кости на его шее. Они трескаются. Невольники кричат. Они бегут. Рогач вернулся вновь. Я вновь появился. Они молятся. Молятся и просят избавить от нечистого. Крик. Все убежали. В следующий раз они не пришли.» Я выдохнул, ощущая, как холод его присутствия давит на грудь, но уже не мучает — он был почти… умоляющим. Видения исчезли, и я увидел, как он, продолжая хрустеть суставами, упал на колени и опустил голову. — Хорошо, — тихо сказал я. — Я отомщу за тебя. Я разыщу Рогача, и за все его преступления он ответит. Клянусь перед тобой и Апсу. Труп, который до этого казался неподвижным как камень, едва заметно кивнул. Глаза — мутные, полупрозрачные — будто сфокусировались на мне. — Потом… приди… возьми моё копьё… — Ну, по крайней мере, не бесплатно напрягаться – вновь нахмурился Регонгар, убрав свой скимитар в ножны, что висели на его поясе. — А я бы ему и так помогла. У него и без того жизнь тяжёлая… вернее — не жизнь. Это хуже смерти – сказала Октавия, продолжая с сочувствием смотреть на тело Неттла, которое отходило от нас — Вечно ты всякому сброду за свой счет помогаешь. Можно подумать, у нас жизнь легкая!  - вспылил Регонгар, после чего пошёл к дороге. Мы покидали это место, и сладкий запах гнилого мяса постепенно сменялся приятным ароматом хвои и мокрой травы. Однако мысли были заняты другим. Мысли вновь возвращались к Рогачу. Ибо сегодня я разузнал об новом преступлении этого человека. Он не только отравлял землю, заставив мучиться духов этого места. И не только занимался истязанием местных жителей, чтобы наполнять за их счет свои кошели. Он убил мужчину и его жену с такой жестокостью, что мужчина обратился в умертвие, лишь бы заставить страдать своего убийцу. Апсу милосердный … Сколько горя в этих землях скрыто …