Глава 7-8

Глава 7:Волку здесь не место «В логове змей нужно либо самому стать ядовитым, либо ступать так осторожно, чтобы змеи забыли укусить». (От лица Аларика Старка) Прошло всего два дня с тех пор, как мы прибыли в Королевскую Гавань, но я уже могу с полной уверенностью сказать — я ненавижу этот город. Я почти ничего в нём ещё не видел, но уже презираю его. Для интроверта это настоящий кошмар, а для такого, как я, кто давно не бывал среди больших толп, — вдвойне. Даже в воспоминаниях Ноя он был замкнутым человеком, а болезнь серьёзно подорвала его уверенность в себе. Что уж говорить обо мне — я всю жизнь провёл на Севере, среди людей, которые заняты своим делом и не толпятся без причины. Здесь же… душно. И не только от жары. Нам с семьёй отвели комнаты на верхнем этаже Гостевого замка. В первый же день я облазил весь этаж в поисках тайных ходов, но ничего не нашёл. Похоже, здесь их попросту нет — и это, пожалуй, единственное, что меня радует. На второй день отца вызвали к королю. Вернулся он только поздно ночью и сообщил, что отныне Старки будут платить налоги с товаров, которые мы получаем от Нового Дара. Как это вышло — понятия не имею. На мой вопрос он лишь ответил, что «так будет правильно». Отлично. Похоже, у моего отца чувство чести не хуже, чем у Неда Старка. А это значит, что за ним придётся присматривать — иначе он может довериться не тому и лишиться головы. И всё же мне любопытно взглянуть на короля — человека, который правил Семью Королевствами дольше, чем кто бы то ни было до него. Думаю, даже в будущем едва ли кто-то превзойдёт его по продолжительности правления. На третий день празднества развернулись в полную силу. Я знал, что будет турнир, но оказалось, что здесь есть и состязания по стрельбе из лука, и рукопашные схватки. — Отец, кто-нибудь с Севера будет участвовать в турнире? — спросил я. — Никто из нашего дома, — ответил он. — За остальных не скажу, но думаю, некоторые попробуют силы в схватке. На самом турнире с Севера никого нет. — Почему не Дом Старков? Разве мы не должны показать свою силу и умение? — нахмурился я. — Слушай, Аларик, — сурово сказал он. — Северянам не по душе эта показная бравада. В таких турнирах нет настоящей пользы. Хотелось бы согласиться, но времена меняются. Его слова сказали мне всё, что нужно было знать, особенно если вспомнить холодный приём у ворот. Южане смотрят на нас как на чужаков. Север слишком долго жил в изоляции, и единственное, что они о нас знают, — что мы живём в холодной пустыне. Это должно измениться. Самоизоляция не может длиться вечно. С тех пор как я получил воспоминания Ноя и его знания, я понял — я не стану просто ещё одним Старком. Я рождён для большего. И на этом пути у меня появится немало врагов. Но если мы продолжим отстраняться, каждый южный дом будет видеть в нас угрозу. А сейчас, когда на Севере не хватает продовольствия, нам меньше всего нужны новые враги. Эти люди коварнее высокомерных юных господ из «сянься»-романов. Там хотя бы враги нападают в открытую, а здесь — ткут интриги, собирают союзников за твоей спиной, и малейшее проявление неуважения может обернуться бедой. Так что — никаких пощёчин. Пока я не смогу ударить их, их семьи и их предков… и уйти невредимым. От размышлений меня отвлекла мать. — О чём думаешь, Ал? — спросила она. Пора прекращать внутренние монологи. Плохая привычка, унаследованная от Ноя. — Ни о чём, мама. Просто… мне здесь не нравится. Такое чувство, что за мной постоянно следят. Неприятно. И жарко. Очень жарко. — Не волнуйся, дитя, — сказала она мягко. — Мы здесь всего на несколько дней. Уедем сразу после праздника. Разница между этим местом и Винтерфеллом — как между днём и ночью. — Пошли, Аларик, пора. Скоро начнётся потасовка. Ты уверена, что не пойдёшь, дорогая? — обратился отец к матери. — Нет. Ты же знаешь, я не люблю бессмысленное насилие. Но обязательно ли тебе брать с собой Ала, милорд? Он всего лишь ребёнок. — Ребёнок, который однажды станет Хранителем Севера. Он должен привыкнуть к виду крови. Так что меня всё же повели на потасовку. На состязания лучников отец меня не взял — «для ребёнка это слишком скучно». Когда мы прибыли на место, схватка уже кипела. Всё было именно так, как я и ожидал: мужчины яростно сходились, клинки звенели и кололи. Меньше чем за минуту я насчитал двоих мёртвых, а ещё пятерых унесли к целителям. Судя по их состоянию, многие из них уже не встанут. И тут я понял: мне было всё равно. Я думал, что меня потрясёт подобный уровень насилия, но нет. Я просто наблюдал — хладнокровно, без тени эмоций. Анализировал их движения, стойки, ошибки. Оценивал слабости. И всё. И, признаться, такой подход мне даже нравился. Я не отворачивался, но и удовольствия от зрелища не получал. Я лишь наблюдал. Рассматривал. Запоминал. Бросалось в глаза, что многие сражаются по одной и той же системе. Не совсем одинаково, но основа явно общая. Когда-то я полагал, что так обучают только солдат Севера, но, похоже, это знание куда шире. Различия есть — в деталях, продиктованных местным опытом, — но суть неизменна. Некоторые рыцари сражались, словно сами себя стесняли — честь тяготила их руки. Межевые рыцари, напротив, били без жалости и добивались большего. Наёмники дрались яростно, иные — прибегая к самым подлым приёмам. Я видел, как несколько человек обрушились на рыцаря в дорогих доспехах. Не знаю, к какому дому он принадлежал, но теперь это уже не важно — он мёртв. Его убила собственная честь. Парень был, казалось, достойным… и, да, красивым. Жаль, что его лицо оказалось не столь прекрасно, чтобы спасти его от расчленения. Теперь эти двое наёмников рубятся между собой. Похоже, доверие здесь редкость — как и дома. — Вы проделали долгий путь, милорд. Наслаждаетесь ли вы, лорд Старк? Северянам нечасто выпадает шанс увидеть такие праздники, — раздался рядом голос. Передо мной стоял лорд, которого я прежде не встречал. По одежде и гербу я догадался, что он из дома Ланнистеров. Не такой холодный, как Тайвин, но с той же несомненной гордостью. Ланнистеры, похоже, всегда носят это самодовольное выражение лица, словно оно у них врождённое. — Всё в порядке, милорд, — ответил отец. — Я лишь привёл сына, чтобы показать, как развлекаются на Юге. Не могу сказать, что мне это по душе. — Ах, вы, северяне, — усмехнулся он. — Всегда с вашими странными представлениями о веселье. Но раз уж вы здесь, почему бы не развлечься, лорд Старк? Хотите поспорить, кто выйдет победителем? — Простите, милорд, но на Севере мы не играем в азартные игры. — Не будьте таким серьёзным, — вкрадчиво сказал он. — Всего лишь дружеское пари. Мы же не хотим, чтобы Хранитель Севера обеднел из-за одной ставки, верно? Он рассмеялся, и тут же подхватили остальные — кто с усмешкой, кто с откровенным хохотом, словно он сказал величайшую шутку на свете. Я понимал, что он делает. Если мы поставим и проиграем — нас унизят. Если откажемся — унизят всё равно. Идеальная ловушка. Классическая сцена, когда «молодой господин» издевается над «главным героем». — Что ж, это звучит забавно, — сказал я, выходя вперёд. — Милорд, у меня осталось два золотых дракона из моих карманных денег. Этого хватит для участия? Можно, отец? Смех в толпе оборвался. Кто-то смотрел с интересом, кто-то — с презрением. — Ты уверен, Аларик? — спросил отец. — Если проиграешь, лишишься этих монет, и новых карманных денег не будет ещё долго. Всё равно хочешь? Лорд Ланнистер перебил: — Ах, не будьте таким строгим, лорд Старк. Пусть парень повеселится. Это всего лишь два золотых дракона. Знаешь что, мальчик, я ставлю тысячу золотых против твоих двух. Если выиграешь — тебе ещё долго не придётся беспокоиться о деньгах. Он ухмыльнулся, явно уверенный в своей победе. Даже если я отступлю, он уже добился своего — попытался выставить нас посмешищем. Но есть один нюанс: он выиграет, только если я проиграю. А я не собираюсь проигрывать. Ни ему. Ни кому-либо из тех, кто сейчас здесь. ****** Глава 8: Волк, которого я вырастил «Мальчик, которого ты держишь на руках, вырастет в мужчину, которого ты, возможно, не узнаешь». — Старая северная пословица (Точка зрения Рикона Старка) Солнце, словно суровый судья, зависло над Королевской Гаванью, раскаляя камень и железо до жара кузнечного горна. Рикон Старк сидел неподвижно, укутанный не в меха, а в тишину. Вокруг, в прохладной тени галереи, лорды и леди перешёптывались и смеялись, но все взгляды были прикованы к месту рукопашной схватки. Лязг стали разносился эхом, будто удары боевых барабанов, и только ветер, колыхавший над ними знамена, приглушал этот грохот. Он не хотел сюда ехать. Не по-настоящему. Призывы, налоги, завуалированные приказы, подаваемые под соусом королевского гостеприимства, — всё это насквозь пропахло южными придворными играми. А теперь ещё и наблюдать за тем, как этот лев с Запада — одно лишь высокомерие и золотые кудри — ставит звонкие монеты на кровавое зрелище. При одной мысли об этом челюсть Рикона напряглась. Но всё это меркло рядом с тем, что тревожило его больше всего. Мальчик рядом. Его сын. Аларик заговорил там, где следовало бы молчать. Вступил в игру Ланнистеров, словно это была безобидная торговая сделка в Белой Гавани. Рикон чуть было не прервал его — не прошипел, чтобы тот остановился и одумался, — но за ними следили десятки глаз, и гордость сковала его. Парень был умен, даже чересчур. Но в конце концов он всё ещё был почти ребёнком. И всё же — он проглотил сладкие речи Ланнистеров так, словно в них была истина. Как будто тратить честно заработанное золото на забаву — дело правильное. Я поговорю с ним, когда всё это закончится, — мрачно решил Рикон. О ставках. О лжи. Ни он, ни Алиса не давали сыну карманных денег, и всё же мальчишка умудрился солгать. А теперь Рикону придётся отдавать золотых драконов за ставку, которую он никогда не желал делать. Он ожидал худшего. Думал, что избранный рыцарь Аларика окажется каким-нибудь старым, сухощавым и тихим человеком из Штормовых Земель — и будет пронзён львом, Просторцем или кем похуже. Но этот воин почти не атаковал. Он действовал лишь тогда, когда считал нужным, защищался только в момент опасности, а остальное время словно избегал боя. Толпа называла его трусом, а с галереи неслись насмешки. Рикон искоса взглянул на сына. Аларик сидел прямо, сложив руки на груди, с острым, сосредоточенным взглядом. Не возбужденным, как мальчишка, поставивший ставку, а просто… наблюдающим. Время шло. Толпа редела. Слабые падали. Штормовик же всё стоял. Не задыхался, не спешил, его дыхание было ровным, а взгляд — холодным. — Ну, — протянул Ланнистер рядом, и на его губах дрогнула усмешка. — Похоже, ты не ошибся, юный лорд. Если твой избранник доберётся до конца… Хотя должен сказать, он сражался как трус. Теперь, когда слабаки ушли, его легко прикончат — запомни мои слова. Рикон посмотрел на сына. На лице Аларика появилась едва заметная, тихая улыбка. — Посмотрим, лорд Ланнистер, — спокойно произнёс он. — Всё кончено лишь тогда, когда останется один. И тогда рыцарь двинулся. На этот раз он сражался не как трус. Его удары были целеустремлённы, точны, беспощадны — как клинок, наконец вырвавшийся из ножен. Смех вокруг стих, когда он сразил второго противника. Затем — третьего. Насмешки сменились напряжённым гулом. А потом настала тишина. К концу сражения штормовик остался один — окровавленный, но победитель. Мгновение стояла тишина. А потом раздались аплодисменты. Сначала неохотные, но с каждой секундой всё громче и увереннее. Сначала улыбка Ланнистера была снисходительной, почти покровительственной — лев, забавляющийся со щенком. Он явно не ожидал проигрыша. — Вам повезло, — пробормотал он. — Вот обещанное золото. Было… приятно познакомиться, лорд Старк. Прошу простить — нам нужно подготовиться. Я слышал, что сам принц Деймон примет участие в турнире. Рикон и впрямь почти забыл о настоящем событии праздника. Главная схватка ещё впереди — когда на арену выйдут драконы и принцы. Сегодняшний день был лишь для простолюдинов и мелких лордов, для ставок, перешёптываний и тихих проверок силы. Он коротко кивнул. Аларик выиграл пари, но Рикон знал — и был в этом уверен — что дело было не в удаче. Мальчик выбрал этого рыцаря так, словно уже знал исход. Но как? Позже, когда солнце клонилось к закату и толпа постепенно расходилась, Рикон нашёл сына в одиночестве, у резной колонны. — Ты опозорил меня, — тихо сказал он. — Опозорил нашу землю и наш народ. Мы не играем с кровно заработанным золотом. Наши люди проливают кровь и трудятся, чтобы добыть то немногое, что имеют. Многие вообще не тратят монеты без крайней нужды — особенно, когда зима всё ещё нависает над нами. Голос его был не злым, но твёрдым, словно лёд в реке. — Ты говоришь, когда следовало молчать. Делаешь ставки на кровавые игры… — Знаю, — спокойно ответил Аларик. Рикон моргнул. В этом голосе было что-то, что тревожило его. Не только тон — иная была сама тяжесть за словами. Словно говорил не мальчик, а человек куда старше. Не сын. Не ребёнок. Он отвернулся и спросил: — Почему именно этот человек? Ты ведь никогда не видел, как он сражается. Мальчик лишь пожал плечами. — Чутьё. Рикон усмехнулся. Какое чутьё может быть у ребёнка? И всё же в груди что-то шевельнулось — холодное, как внезапный порыв зимнего ветра. Он знал: мальчик и вправду особенный. Даже блестящий умом — слишком старый ум для слишком юного тела. Но это было не хитроумное предложение по земле Нового Дара и не очередная идея для фермерства. Это было нечто другое. Интуиция. Инстинкт, отточенный, как копьё охотника. Он поймал себя на мысли — не в первый раз — насколько же гениален его сын. Они шли молча, в свете факелов, по длинным коридорам Красного Замка. Рикон направлялся в свои покои, и слова застывали на его языке. Но, взглянув на мальчика ещё раз, на его тихую, задумчивую походку, Рикон Старк осознал нечто тревожное: он воспитал сына. Но он не знал, кто именно растёт за этими серыми глазами. И не был уверен, что это когда-нибудь узнает хоть кто-то.