Глава 15-16

Глава 15: Облик Севера «Зима может формировать людей суровыми и тихими — но именно люди формируют Север». — Старая Северная поговорка ****** (третья точка зрения) У Рикона Старка, Хранителя Севера, была проблема. Проблема, носившая имя — бумажная работа. Прежде, чем Север начал свою ледяную торговлю, писанины было куда меньше, и хлопот тоже. Тогда он мог сидеть в своём кресле, улаживать мелкие споры простого люда и думать о грядущей зиме, о крепостях и о верности вассалов. Теперь же ему приходилось заботиться обо всём Зимнем Городе и его растущем населении, о логистике торговли, идущей через Север, о караванных путях, складах и налогах со знаменосцев. Рикон знал, что эти люди не станут его обманывать, но всё равно вынужден был сам пересчитывать монеты, словно какой-нибудь мелкий сборщик податей. Эти заботы уже доводили его до головной боли, но тут объявилась новая. Его сын — его блестящий, упрямый сын — подал ещё более блестящую идею: разослать вестников к каждому знаменосцу и пригласить их детей, мальчиков и девочек, под опеку в Винтерфелл. Идея была разумной, и Рикону ничего не оставалось, как согласиться. С тех пор, как Старки вернулись из Королевской Гавани, с Алариком что-то переменилось: он притих, стал чаще наблюдать, а потом дал матери некое обещание. Вся эта бесконечная бумажная морока и была следствием того обещания. Казалось, что и этот день он проведёт целиком в своём солярии. Он не помнил, когда в последний раз ложился спать рядом с женой. Рикон Старк уже был на грани безумия, когда в дверь постучали. — Это Валис, милорд. Ворон из Королевской Гавани. Старая боль снова кольнула виски, и Рикон кивком велел мейстеру войти. Валис поклонился и протянул письмо. Лицо Хранителя Севера мрачнело с каждой строкой. Когда он дочитал, то отложил письмо и сухо спросил: — Есть ли кто поблизости? Вошёл стражник, поклонился и замер. — Найди Аларика. Скажи ему, что я вызываю его. Дело срочное. Стражник снова поклонился и поспешил искать Аларика Старка. **** Точка зрения Аларика Старка Эх… жизнь наконец-то прекрасна. Есть особое умиротворение в том, чтобы видеть плоды собственного труда. Последние четыре года Север переживает перестройку, и я с уверенностью могу сказать — он уверенно идёт к тому, чтобы стать сильным и независимым. Началось всё с торговли льдом. Чёрт возьми, как же сложно было убедить в этом отца. Я потратил неделю на составление подробного плана. Представил его с уверенностью, но отец, даже не взглянув толком, отверг идею. Сказал, что это пустая трата времени и вовсе не дело наследника Винтерфелла. Что бы я ни говорил, какими бы доводами ни убеждал — он не желал слушать. Пришлось пустить в ход тяжёлую артиллерию — пожаловаться матери. Мать могла следовать примеру отца и называть его «милордом», но она всё ещё оставалась леди Старк, правящей хозяйкой Винтерфелла. До сих пор не знаю, что именно она сказала, но на следующий день отец неожиданно согласился. С этого всё и закрутилось. Мы начали с продажи льда в Браавос. Когда это стало приносить результат, даже отец признал, что мой замысел сработал. Благодаря выручке мы впервые за тысячи лет восстановили собственный флот. Самому до сих пор трудно поверить, что Север столько веков оставался без морской силы. Отец хотел сложить вырученные средства в казну — «на тяжёлые времена». Но я понимал: ледяная торговля — временное дело. Как только придёт настоящая зима, наш лёд никому не будет нужен. Поэтому я вынудил его вложить деньги в иные предприятия: в сельское хозяйство, в новые способы выращивания пищи, чтобы меньше зависеть от южного хлеба. Эти реформы дались труднее всего. Сопротивление было колоссальным, даже мать сомневалась. Пришлось проводить эксперименты за собственный счёт. Тысячи золотых, выигранные у Ланнистеров, канули без следа. До сих пор чувствую горечь этих потерь. Я купил небольшой участок земли близ Винтерфелла, заказал у кузнецов железные орудия — они, кстати, были искренне впечатлены — и нанял младших сыновей фермеров для работы. Сами крестьяне с недоверием смотрели на мои новые методы севооборота, но на Севере слово Старка — закон. Люди привыкли повиноваться, и потому делали всё, что я им велел. Честно говоря, даже я тогда не был уверен. Ведь кто мог знать, когда здесь снова выпадет снег? На Севере никогда не угадаешь. Но, к счастью, методы сработали — слава богам. Мне потребовался целый год, чтобы собрать достаточно данных и представить результаты отцу. Мейстер Валис был искренне впечатлён: по его словам, новая система значительно превосходила даже трёхполье Простора. После этого мы начали внедрять эти методы в большем масштабе. Некоторые соседние лорды с недоверием, но всё же перенимали их. Не все, конечно, но прогресс был очевиден. Затем настал черёд моего главного труда — Зимнего Города. Он всё ещё строился, но уже был прекрасен. Мечта из камня, огня и пара. Когда он будет завершён, он станет гордостью всего королевства. Это был настоящий сон архитектора, ставший явью. — О чём вы думаете, милорд? — вывел меня из раздумий Мейрен. Он и был моим величайшим даром судьбы — не чертежи и планы, а именно он сам. Я до сих пор благодарю богов за то, что он буквально свалился мне на колени. Второй сын второго сына, слишком далёкий от наследства, он сделал то, что считалось естественным в его положении: отправился в Цитадель, чтобы стать мейстером. Но до конца так им и не стал. По его словам, он успел выковать десять звеньев, но нарушил обет, совершив для Конклава тяжчайшее преступление: влюбился в женщину низкого происхождения и женился на ней. За это сенешаль изгнал его, а родня отвернулась, посчитав брак позором. До приезда на Север он пытался быть фермером, но без особого успеха. Учёному человеку трудно превратиться в земледельца. Услышав о переменах, происходящих здесь, он решился рискнуть и приехал вместе с семьёй. У него хватило ума быстро понять суть моих проектов, и я взял его к себе на службу. Это было лучшее решение в моей жизни. Именно он помог воплотить мою мечту о величайшем городе. В конце концов, что я сам понимал в строительстве, градоустройстве или, самое главное, в водопроводе? — Ничего особенного, Мейрен, — ответил я с улыбкой. — Просто любуюсь плодами нашего труда. — Да, милорд. Вид действительно вдохновляющий. — И не говори. Как твои дети? Здорова ли жена после родов? — Да, милорд. Благодаря вам они здоровы. Я не могу в полной мере выразить благодарность за возможность, которую вы мне дали. Я усмехнулся: — Отплатишь тем, что будешь работать не покладая рук. Он рассмеялся, и мы ещё немного поболтали. Но вскоре к нам подбежал запыхавшийся стражник. — Милорд, лорд Старк велел вам немедленно явиться в его солярий. — Понял, — кивнул я и обратился к Мейрену: — Продолжим позже. Береги себя. Он лишь поклонился. Я поднялся в солярий и постучал, прежде чем войти. — Вы звали меня, отец? Всё ли в порядке? Один взгляд на его лицо был достаточен, чтобы понять — нет. Никогда за последние годы я не видел его столь мрачным. — Принц Бейлон мёртв, Аларик. Его внутренности разорвались. Король снова остался без наследника. — Это скверно, — медленно произнёс я. — Он мог бы стать великим королём. Есть ли ещё вести, отец? Может быть, о престолонаследии? Я и вправду не знал, что ещё сказать. Мои знания о династии Таргариенов были старыми и неполными. — Король созвал Великий Совет в Харренхолле. Все лорды Семи Королевств приглашены. Лорды сами выберут следующего правителя. — Когда мы выступаем? — Я разошлю весть знаменосцам. Мы отправимся в течение этой луны. Совет соберётся через две. Этого времени достаточно, чтобы добраться до Харренхолла и вернуться в Винтерфелл до прихода зимы. Я кивнул и поклонился. Мысль не давала мне покоя: все королевские дети мертвы, остались лишь внуки. Какое же это горькое существование — быть королём, который переживает своих детей. — Эй, Старк! Где ты пропадал? Я искал тебя на тренировочном дворе. Пошли — сегодня я наконец-то тебя побью! — раздался громкий голос. Я обернулся и увидел Хотера Амбера, шагавшего ко мне с привычной решимостью. — А, это же мой лучший друг Хот, — ответил я с мягкой улыбкой, заранее предвкушая его реакцию. — Как поживаешь в это чудесное утро? — Эй, Старк, брось! — вспыхнул он. — Пошли на площадку. Если ты мужчина, сразишься со мной прямо сейчас! — Но, Хот, — сказал я нарочито серьёзно, — я ведь ещё мальчишка. Не могу же я драться с тобой на равных. — Ах ты… да ты меня злишь! Ты же понимаешь, что я имел в виду! — Откуда мне знать, что ты имеешь в виду? Мысли читать я пока не умею. Чем больше я говорил, тем ярче разгорался румянец на его лице. Подшучивать над ним всегда было весело. Два года назад он застал меня в один из мрачных моментов, и я впервые попробовал слегка его поддеть. Тогда это оказалось отличным отвлечением, и с тех пор стало нашей игрой: он вечно меня провоцирует, я же не устаю поддразнивать его в ответ. С тех пор, как Хот поселился в Винтерфелле, скучать мне не приходилось. — Ты же понимаешь, что он издевается над тобой только потому, что ты сам задираешься, Хотер, — спокойно заметил Эдрик Гловер. — Не порть нам веселья, Эдрик, — сказал я с ухмылкой. — В этом ведь половина удовольствия. Он лишь улыбнулся в ответ. Эдрик мне нравился. В отличие от большинства детей, он предпочитал книги мечу и редко ввязывался в ссоры. — Перестань его дразнить, Аларик, — вмешался Беннар Карстарк, второй сын Харрисона Карстарка. — Пойдём уже на двор. В отличие от тебя, у некоторых есть дела поважнее. Не знаю, какие такие «важные дела» могли ждать его после тренировки, но мне это было безразлично. Вспыльчивый парень. Интересно, каким будет его младший брат, который должен появиться на свет в следующем году. Я только кивнул и пошёл с ними на тренировочный двор, где уже собрались другие сыновья и дочери северных лордов. Все они с нетерпением ждали возможности бросить мне вызов. Глядя на этих юных лордов и леди, нашедших новый дом в Винтерфелле, я неожиданно ощутил тяжесть ответственности. Ответственности не только за Север, но и за них. Что бы ни решил Великий Совет, я позабочусь о том, чтобы они оказались к этому готовы. ****** Глава 16:Весь драконов. «Рёв дракона может сотрясать королевство, но фигуры двигают лишь те, кто молчит». — Неизвестный придворный слух ***** Каменные стены Харренхола не дарили тепла Рейенис Таргариен. Даже ревущий за её спиной огонь в очаге не прогонял холод, что лип к коже, словно влажный шёлк. Она стояла у окна в Башне Ужаса, глядя вниз, где нескончаемым потоком текла процессия знамен. Драконы, морские коньки, розы, львы — все великие дома Вестероса собрались в проклятой твердыне, чтобы решить судьбу королевства. Великий Совет 101 года от З.Э. должен был возвести на трон нового владыку Семи Королевств. И Рейенис знала — этим владыкой будет не она. — С каждым днём прибывает всё больше лордов, — сказал Корлис за её спиной. Его голос был твёрд, исполнен той же уверенности, что когда-то принесла ему прозвище Морской Змей, величайшего мореплавателя своего времени. — Вопрос лишь в том, сколько из них действительно приехали для обсуждения… а сколько уже выбрали своего короля. Рейенис отвернулась от окна и посмотрела на мужа. В тридцать два года лорд Корлис Веларион зашёл дальше в море, чем многие осмеливались даже мечтать. Его серебристо-золотые волосы ловили тусклый свет, пробивающийся сквозь чёрный камень Харренхола. Он склонился над картами и подсчётами, и его амбиции сияли, словно драконий огонь, но за этим пламенем стоял ум, построивший величайший флот со времён Эйегона Завоевателя. — Напомни мне ещё раз, на что мы можем рассчитывать, — попросила она, устраиваясь в кресле напротив. Корлис провёл пальцем по пергаменту. — Дом Веларион и Дом Баратеонов — с нами. Дом Сельтигар — тоже, благодаря близости к Дрифтмарку. Речные лорды разобщены, как всегда. Несколько малых домов из Королевских земель, ещё помнящих доблесть принца Эймона, присягнули тебе. — А Долина? Простор? Западные земли? — спросила она, хотя знала ответ. — Долина — за Визериса: его жена Аррен. Запад и Простор открыто нас не поддержат. — Между ними повисло тяжёлое молчание. Она снова обратила взгляд к окну. — Как думаешь… примут ли эти люди когда-нибудь королеву? — Наследие, Рейенис, — произнёс голос за их спинами. — Это твоё право по крови. В комнату вошёл Боремунд Баратеон, её дядя. — Твой отец мечтал об этом. Даже когда ты была младенцем, он говорил лишь о том, какой великой правительницей станешь. — Дядюшка, — она устало улыбнулась. — Я думала, путь займёт у тебя больше времени. — Какие вести ты принёс из Штормовых земель, лорд Баратеон? — спросил Корлис, кивнув в знак приветствия. — Дом Баратеонов с тобой, племянница. С тобой Дондаррионы, Свонны, Кароны. Даже Бар-Эммон склонит колено. — А остальные? — Корлис вскинул взгляд. Боремунд промолчал. — Этот трон должен был принадлежать моему отцу, — с горечью сказала Рейенис. — Если бы не тот проклятый болт… — Принц Эймон был лучшим рыцарем своего поколения, — тихо сказал Корлис. Его глаза цвета морской волны потеплели. — Королевство любило его. — А теперь от него остался только прах, а его дочь — всего лишь тень. — Ты — старший внук Джейхейриса, — твёрдо произнёс Корлис. — По праву ты имеешь сильнейшую претензию. — Права — это лишь слова, — отрезала она. — Настоящая сила рождается от людей. — Она указала на гавань, где гудели корабли. — Сколько из этих судов везут лордов, готовых склониться перед королевой? И сколько из них пойдут за ней в битву? — Есть ещё один дом, чьей поддержки можно попытаться добиться, — сказал Боремунд после паузы. — Я навёл справки, но они ещё не прибыли. — Какой? — спросил Корлис. — Старки. — Старки? — Рейенис нахмурилась. — Думаешь, они поддержат королеву, а не короля? — Не могу сказать наверняка. Север всегда держался особняком, избегал южной политики. Но в Браавосе я слышал любопытные слухи. Старки заключают торговые соглашения с Вольными городами. Не знаю, чем они торгуют, но это приносит им богатство. — И что такого они могут предложить торговым принцам, чего мы дать не в силах? — с лёгкой насмешкой заметил Корлис. Боремунд ответил серьёзно: — На вашем месте, лорд Корлис, я бы не смотрел на Старков свысока. Если вы заручитесь их поддержкой, ваши шансы возрастут многократно. — И отчего ты так уверен? — спросила Рейенис. — Разве ты не знаешь, племянница? Когда Старки поднимаются, весь Север встаёт вместе с ними. Заполучи их, и от Стены до Перешейка все лорды пойдут за тобой. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге. Наконец заговорила Рейнис. — Тогда нам следует встретиться с ними. Если то, что говорит дядя, правда, мы обязаны заручиться их поддержкой любой ценой. — Но зачем им вообще нас поддерживать? — возразил Корлис, чуть приподняв голову от карт. — Если слова лорда Баратеона верны, Старки процветают благодаря торговле с Вольными городами и предпочитают держаться в стороне от южных интриг. Возможно, они и вовсе не станут вмешиваться в эту борьбу. — Возможно, это и так, лорд Корлис, — спокойно ответил Боремунд. — Но ты забываешь: Старков никогда по-настоящему не привлекали к делам юга. Попробуй предложить им уважение, которого требует их положение. Дай им место в совете, племянница. Сделай так чтобы из голос услышали. Снова воцарилась тишина. Корлис, погружённый в раздумья, склонился над картой Семи Королевств. Рейнис задумчиво смотрела вниз, на бесконечную процессию лордов и знамен. Боремунд же, отставив плащ, неторопливо подошёл ближе к огню. — Давайте сначала встретимся с ними, — наконец сказала Рейнис, её голос прозвучал твёрдо. — Узнаем, что за человек этот Рикон Старк, прежде чем давать обещания. Оба лорда кивнули, принимая её слова. ____________________________________ (Точка зрения Аларика Старка) Прошла неделя с тех пор, как мы прибыли в Харренхол — проклятую крепость. Самый огромный и самый зловещий замок в Семи Королевствах. Даже издали ясно, почему его называют именно так: башни расплавлены и почернели, словно свечи, обугленные пламенем. Я и представить не могу, как здесь вообще можно жить. Но называю я его проклятым не только из-за вида. Стоит взглянуть на эти искорёженные камни — и холод пробирает до костей. В воздухе висит злоба, что-то такое тёмное и жуткое, что я почти ощущаю вкус этой тьмы на языке. Всё это кажется неправильным до самой сути, словно в стенах заточено то, чего не должно существовать. Мне невольно хочется узнать: что же натворил Харрен Чёрный, если сама ненависть впиталась в эти камни? — Чего ты застрял, Ал? — окликнула меня Мара Амбер. — Пойдём, говорят, тирошийские торговцы уже расставляют лавки. Хочу посмотреть, что они привезли. Мара — младшая сестра Хотера. Ей всего на два года меньше, и вскоре она станет нашей подопечной в Винтерфелле. По какой-то причине она гораздо лучше ладит со мной, чем со своим собственным братом, к великому раздражению Хотера. Честно говоря, забавно наблюдать, как он тщетно пытается играть роль грозного защитника, в то время как Мара его попросту игнорирует. — Конечно, — ответил я. — Только возьмём с собой стражников. Торговцы стекались сюда со всех концов Семи Королевств и даже из Вольных городов, чтобы расстелить свои товары. После долгих лет на Севере ощущение было непривычным: шум, гам, людская толчея. Я люблю Север, но порой там слишком тихо. Столько жизни мы видим лишь во время Праздника урожая, который мы начали проводить всего два года назад. Помню, как в последний наш приезд в Королевскую Гавань лорд Ланнистер язвительно заметил, что Старки никогда его не празднуют. Мне пришлось это исправить. Так родился Праздник урожая. Пока что он прост: лорды и простолюдины пируют за одними столами, жгут костры, поют, танцуют и запускают фонари в память об ушедших. Сначала отцу идея пришлась не по душе, но, увидев, как праздник сплотил наш народ, он переменил мнение. Лишь дядя Беннард упорно ворчал о «традициях», «северной доблести» и ненужных легкомысленных затеях. К счастью, не ему решать. Рынок гудел, словно огромный улей. Украшения, шерсть, специи, шёлка, духи — глаза разбегались. Шерсть продавали оптом, что неудивительно: зима близко. Но больше всего притягивали толпы прилавки вольных городов. Краски, редкие пряности, ярчайшие ткани — и люди! Казалось, здесь собрались все оттенки волос на свете. Самый странный, пожалуй, был синий. — Что тебя так веселит, Ал? Ты всё время улыбаешься. — Ничего, Мара. Вспомнил кое-что забавное. А тебе как всё это? Что-нибудь понравилось? Она покрутила головой. — Не знаю. А ты сам собираешься что-нибудь купить? — Возможно, специи. Видят боги, они нам нужны. Я сказал это без шутки. Ной незадолго до смерти пристрастился к кулинарии, и я унаследовал его увлечение. Но с северными продуктами великого разнообразия не добьёшься: одно и то же блюдо приедается быстро. Эти специи — именно то, чего не хватает, чтобы добавить жизни нашим трапезам. — Правда? Но мне и так нравится то, что ты готовишь, — оживилась она. — Особенно эта сливочная штука… как ты её назвал? Ризотто? С лесными грибами и сыром? Ах, я снова проголодалась, только вспомнив. Какая же она обжора. Мы только что ели, но теперь и у меня засосало под ложечкой. Когда мы начали торговать льдом с Эссосом, а я завершил этот проект, скука едва не свела меня с ума. Книг не хватало, тренировочная площадка была под запретом — и я переключился на рисование. Благодаря наследию Ёриичи у меня была редкая точность движений, и вскоре я набил руку. Даже портрет матери написал. Потом меня потянуло на музыку, а затем на готовку. В сущности, я словно какой-то высокофункциональный социопат: слишком быстро начинаю скучать. Лишь когда в Винтерфелл стали приезжать дети других домов, стало легче, но до этого… почти невыносимо. — Пора возвращаться, — сказал я. — Мы бродим тут уже два часа. Завтра посмотрим остальное. Она кивнула и пошла за мной. Едва мы свернули за угол, как нас настигла стража. — Милорд, — сказал один из них, — лорд Старк просит вас в главный шатёр. Все ждут. Прекрасно. Не успел вернуться и минуты — уже зовут. — Хорошо. Ведите. А Мару отведите в её покои, — распорядился я. Стражники поклонились и увели её. Войдя в шатёр, я увидел, что внутри собрались все лорды, сопровождавшие нас в Харренхол. Слишком уж отчётливо чувствовалось: они ждали именно меня. — Я здесь, отец. Простите за задержку, — сказал я, проходя к столу. — Задержался на рыночной площади. Отец едва заметно кивнул. Я занял место рядом. — Милорды, — заговорил он, — вы знаете, ради чего мы здесь. Мы должны решить, кого из претендентов на трон поддержит Север. Ах да, новый правитель Семи Королевств. Честно говоря, ни один из возможных кандидатов мне не по душе. У каждого есть свои слабости, и весьма серьёзные. Серу Таргариен можно исключить сразу. Король никогда не допустит её притязаний, как и притязаний её бастардов, даже узаконенных. Одно само упоминание подобного кажется безумием. Лейнора Велариона, сына Рейенис, тоже следует вычеркнуть: здоровье короля слишком хрупкое, он не оставит трон мальчишке, которому едва исполнилось десятилетие. Значит, остаются лишь двое с реальными шансами: Рейенис и Визерис Таргариены. Но и они внушают мало доверия. Визерис — льстец, вся сила которого держится на его брате Деймоне. Рейенис же… В её характере есть что-то привлекательное, но её муж Корлис слишком горд и честолюбив, чтобы быть просто супругом правящей королевы. — Что думаешь, Ал? — спросил отец. — Кого нам следует поддержать? За последние пять лет он научился прислушиваться к моим советам. Если бы не я, он, вероятно, уже безоговорочно склонился бы к Рейенис: ведь именно она наследница по закону. Но мир меняется. Почему бы не измениться и Старку? — Ни того, ни другого, — ответил я. Эти слова потрясли присутствующих. — Что ты имеешь в виду, Аларик? — нахмурился отец. — Мы должны сделать выбор. — Отец. Милорды. Я провёл эту неделю среди людей — на рынках, в тавернах, на улицах. Всё указывает на одно: следующим королём станет Визерис Таргариен. Лорды не поддержат женщину — кто-то, возможно, и рискнёт, но не открыто. Исход предрешён. Так почему бы нам не изменить правила игры? — Если всё уже решено, — возразил Галбарт Гловер, — почему бы просто не поддержать Визериса и не выторговать для Севера выгодные условия? — Потому что Визерис не может предложить нам ничего реального, — спокойно возразил я. — Только пустые обещания. Он ещё не король. А вот Рейенис опирается на силу дома Веларионов. Она способна заплатить — прямо сейчас. И давайте будем честны: Визерис побеждает лишь потому, что родился мужчиной. Несколько лордов недовольно зашевелились, но отец поднял руку, останавливая ропот. — Дослушаем его, — сказал он твёрдо. — А потом примем решение. Я улыбнулся и откинулся на спинку кресла. Каким бы ни был исход Великого Совета, в этой игре я намерен одержать победу. В конце концов, одна золотоволосая стерва однажды сказала: «Когда играешь в Игру престолов, ты либо побеждаешь, либо умираешь». А я умирать не собираюсь.