Часть 9 Утро

Утро было тяжёлым. Голова раскалывалась, в каюте пахло вином, потом и порохом. Орфано первым поднялся, с мрачным лицом глядя на спящую Марию. Она пошевелилась, прикрыла грудь одеялом и, не глядя ему в глаза, пробормотала: — Разве… тебе не понравилось?.. Орфано резко обернулся: — Заткнись, дура! Из-за тебя это всё! Я не хочу от тебя, тварь, ни хрена слышать! Пыскнешь ещё раз — пожалеешь, что вообще оказалась в нашей команде! Мария побледнела, но промолчала. Он быстро натянул рубаху, штаны, и, даже не взглянув на неё, вылетел из каюты. По коридору пахло кашей и смолой. Возле камбуза его окликнул Томас, держащий нож и окровавленную доску — только что резал мясо. — Орфано, мать твою… — он ухмыльнулся. — Ночь была шумная. По всей палубе слышали стоны. Что у тебя там происходило, а? Орфано нахмурился, махнул рукой: — Чёрт… что??? Это не в моей каюте, тебе послышалось. Томас прищурился, склонил голову набок: — Ну-ну, Орфано, Орфано… признавайся. С кем ты там уже закрутил? Орфано остановился, тяжело вздохнул и, понизив голос, сказал: — С Марией… По пьяни. Томас вытаращил глаза, а потом расхохотался, ударив ножом по разделочной доске: — Ах ты, чёртов пес! Сначала орёшь на неё, что не нужна, а потом… сам полез! Ну, брат, ты влип. Эта ведьма теперь вцепится в тебя мёртвой хваткой. Орфано зло сплюнул в сторону: — Заткнись, Томас. Это была ошибка. Одна ночь — и всё. Больше такого не будет. Томас усмехнулся, глядя на друга: — Ошибка, говоришь? Ха! Ошибки, брат, так громко не стонут. Орфано нахмурился ещё сильнее, но ничего не ответил. Только пошёл дальше, в глубину корабля, а в груди у него всё сильнее жгло злое чувство: и вина, и ярости, и чего-то ещё, от чего он сам хотел убежать. Утро на корабле Над морем стелился туман. Корабль шёл ровно, под гул вёсел и крики матросов, что тянули канаты. Орфано уже был на палубе в роли канонира, а Мария таскала воду и пиво, подслушивая разговоры офицеров. Томас болтался у камбуза, изображая повара. Ушаков стоял на носу корабля, пристально вглядываясь в даль. — Там они… — произнёс он тихо. — Турки. Готовьтесь. Офицеры переглянулись. По кораблю пронеслась команда: — К пушкам! Поднять паруса! --- Заговорщики переглядываются Орфано и Мария встретились глазами. Мария шепнула, проходя мимо с ведром: — Это наш шанс. В хаосе боя можно всё. Орфано сжал зубы: — Пока рано, не дури. Если раскроют раньше — всем нам крышка. Томас тихо вышел из камбуза, держа в руках нож для мяса, и ухмыльнулся: — Ну что, голубчики… битва — лучший момент для саботажа. Я могу “случайно” испортить часть пороха, пока матросы не видят. Мария: — А я подолью вина в кувшины офицеров — пусть напьются перед боем. Орфано рыкнул: — Нет! Сначала держим маску. Сражаемся как все. Только когда Ушаков будет отвлечён — действуем. --- Первые выстрелы Вдалеке показались мачты неприятеля. Грохнул первый пушечный залп. Пушки затряслись, палуба содрогнулась. Густой дым закрыл небо. Крики матросов: — Заряжай! Огонь! Орфано палил из пушки, делая вид, что бьёт в цель. Мария бегала по палубе, подавая воду. Томас громко орал в камбузе, отвлекая внимание, будто кормит всех перед битвой. --- Подозрение Один из приближённых Ушакова — лейтенант Григорий — заметил, что Орфано слишком часто поглядывает на Марию. Он подступил к командующему: — Фёдор Фёдорович… что-то не так с тем канониром и девкой. Слишком уж часто переглядываются. Ушаков сжал губы и сурово кивнул: — После боя проверим. Если предатели — в море их, к акулам. Палуба в огне Корабль содрогался от залпов. Пушки били гулко, ядра врезались в борта, трещали доски. Палуба окуталась дымом, матросы орали, кровь и щепки летели в разные стороны. Орфано выстрелил из своей пушки и, бросив шомпол, резко повернулся к Марии: — Сейчас или никогда! Мария, с лицом, перепачканным сажей, кивнула. В её глазах горел фанатичный огонь: — Я к офицерам. Напою, ослаблю… Она вытащила из-за корсета маленький пузырёк с какой-то мутной жидкостью. Томас подбежал к ним, обливаясь потом: — Я уже подмешал часть пороха в трюме. Пушки через пару залпов дадут осечку. Это наша карта! Орфано крепко схватил его за плечо: — Но к Ушакову будет нелегко. Его охраняют, как царя. Томас ухмыльнулся: — В хаосе он всё равно на палубе. Командовать. Вот тогда мы и ударим. --- Первая попытка Мария прошла мимо офицеров с кувшином. Один из них схватил кружку, залпом выпил — и через несколько минут его повело. Она лукаво улыбнулась и вернулась к Орфано. — Готово. — прошептала она, — ещё пара таких — и половина старших будет едва стоять на ногах. Орфано глянул вперёд: Ушаков стоял у борта, громко командуя. Его голос перекрывал шум орудий: — Держать строй! Вперёд, за Отечество! У него за спиной было несколько ближайших людей. — Мы не сможем подойти прямо. — мрачно сказал Орфано. — Надо создать суматоху. Томас: — Тогда дай сигнал, и я подпалю лишний порох. Вспышка — все бросятся тушить. Вот тогда ты сможешь ударить. --- Сомнение Мария вдруг схватила Орфано за руку: — Ты понимаешь, если мы облажаемся, нас не просто убьют. Нас живьём сдерут со шкурой. Орфано стиснул зубы, но глаза его метнули холодный блеск: — Мы уже в аду, Мария. Осталось только довести всё до конца. Томас, ухмыляясь, добавил: — А я всегда мечтал сдохнуть красиво. Орфано отошёл от команды, его плечи дрожали от злости и ярости. Мария поспешила за ним, пытаясь заговорить: — Орфано, стой! Ты чего?! Почему меня игнорируешь? Почему не разговариваешь со мной?! Он резко остановился, повернулся и посмотрел на неё глазами, полными льда: — Ты охуела, да, Мария?! — рявкнул он, сжимая кулаки. — Какого хуя я должен с тобой общаться после того, что ты сделала?! — Я не понимаю… — тихо сказала она, дрожа. — Мы ведь в одной команде, Орфано… — Команде?! — он рассмеялся через зубы, жестоко. — Ты всё испортила, сука! По пьяни затащила меня в постель, и мы с тобой переспали! Ты думала, это весело?! — Я… я не хотела… — Не хотела?! — Орфано шагнул к ней, так что она отшатнулась. — Хуй тебе! Ты разрушила всё! Я ненавижу тебя! Я проклинаю тебя, мразь! Проклятая ведьма! — Орфано, послушай, — она взяла шаг навстречу, но он поднял руку, останавливая её. — Хватит! — с хрипом выдохнул он. — Я не хочу тебя видеть, слышать и дышать одним воздухом с тобой! Ты опасна, сука, для всей команды! Мария запнулась: — Но я могу помочь… — Помочь?! — он захохотал с издёвкой. — Ты всё равно закончишь тем, что наломаешь дров, и нас всех погубишь! Я бы лучше утопил тебя в море, чем дал бы рядом быть после того, что ты натворила! — Орфано… — она прошептала, почти плача. — Я всё равно буду с тобой. Я могу всё исправить… — Исправить?! — он рассмеялся ещё громче, глаза сверкают злобой. — Ты хуй чего не исправишь, Мария! Я ненавижу тебя! И каждый раз, когда взгляну на тебя, буду вспоминать, какой ты идиотизм устроила! Мария сжала кулаки, глаза полны слёз и злости: — Тогда будь готов! — прошептала она. — Я всё равно буду рядом, даже если ненависть твоя меня сожрёт! Орфано отвернулся, плечи дрожат, дыхание прерывистое: — Сука… — тихо сказал он, глядя в сторону. — Ни хрена я тебя больше не прощу. Ни черта. Мария стояла несколько секунд, сжав руки, потом тихо ушла, а Орфано остался один, злой, с болью и ненавистью, которая горела в нём как адский огонь. Алёну схватили прямо на улице. Толпа прохожих даже не успела понять, что происходит — шпионы Орфано, Томас и новая помощница действовали быстро и тихо. В считанные минуты она оказалась в затёмненном проходе, а потом её грубо занесли на старый заброшенный корабль, стоявший на суше за городом. Корабль давно был заброшен, доски скрипели, а запах сырости и гнили смешивался с воздухом. Здесь почти никто не ходил, и никто не услышит крики. — Вот, сучка, — сказал Орфано, став перед ней в тени мачт. — Здесь твой приют на ближайшие несколько часов. И, если ты будешь даже думать о вранье — кончишь здесь же. Алёна пыталась вырваться, но Томас крепко держал её за плечи. — Я всё скажу! — закричала она, слёзы текли по щекам. — Только не трогайте меня! — Всё скажешь? — прорычал Орфано, сжимая кулаки. — Ты уже миллион раз так говорила! Хватит срать нам мозги! — Да, я скажу! — взвизгнула она. — Молчи! — Мария подошла сзади, сжав кулаки. — Хватит хернёй маяться, либо я лично вырву тебе язык, сука. — Я… я начну… — всхлипнула Алёна, — только не убивайте Лионида, пожалуйста… Орфано шагнул ближе, глаза сверкали холодом: — Уже поздно для слёз, сука. Я стою здесь возле твоего любимого Лионида, твоего Рваного Уха. И ему придёт конец, а тебе — не лучше. — Нет! — закричала она, пытаясь ударить кулаком, но Мария её удержала. — Я сказал, молчи! — Орфано рявкнул, делая шаг к ней. — Говори всё прямо сейчас, иначе будешь кусать доски до утра! — Я… — она задохнулась, слёзы, страх и боль смешались в голосе. — Я скажу всё, что знаю! — Вот так. — холодно сказал Орфано, улыбаясь сквозь зубы. — Лучше поздно, чем никогда. Томас сделал шаг вперед и добавил: — Но помни, каждая ложь — и я сам займусь тобой. И пусть весь этот старый корабль слышит твой визг, если решишь обмануть нас. Алёна закрыла глаза и дрожала. Она понимала, что выхода нет. Она либо выдаёт всё прямо сейчас, либо умрёт здесь, на этом старом заброшенном корабле, а Лионид тоже пострадает. Алёна дрожала, сжимая руки, слёзы текли по щекам, но теперь её голос был решительным: — Ладно… я скажу всё, — начала она, — всё, что знаю. Все встречи, переписки, перемещения Ушакова, его планы… Всё! Орфано шагнул ближе, взгляд ледяной: — Слушай внимательно, сучка. Если хоть одно слово окажется ложью… — он сделал паузу, сжимая кулак, — тебе конец. Мы сразу перережем тебе глотку на месте. А тело твоё… акулам. Поняла? Алёна кивнула, сжимая зубы: — Да… понимаю… — И ещё одно, — добавил Томас, приближаясь, — если ты или твой Рваное Ухо кому-то это расскажете… мы знаем, где вы, и тогда вам не поздоровится. — П-понимаю, — прошептала она, дрожа. Орфано отступил, а Мария сделала шаг в сторону, держа руку на рукояти ножа. — Ладно, — сказал Орфано наконец, — можешь идти. Но знай, каждая попытка обмануть нас или кого-то предупредить — твой последний шанс. Алёна медленно вышла из тени корабля, глаза её блестели от страха и понимания, что теперь её жизнь висит на волоске. Томас и Орфано ещё некоторое время наблюдали за ней, пока она скрывалась среди домов, убедившись, что она уйдёт. — Давай, следим за Рваным Ухом, — сказал Орфано, поворачиваясь к Томасу. — Если он хоть слово скажет… нам придётся действовать. — Понял, — кивнул Томас, сжимая кулак. — Мы держим их обеих под контролем. И они ушли, оставив Алёну и Рваное Ухо на свободе, но под угрозой смерти за малейшую попытку предательства.