Часть 9

Глава девятая. Рыжий лес шумел чужим дыханием. Сквозь сухие ветви тянулись туманные нити, будто сама земля здесь выдыхала смерть. Каин шёл уверенно,его взгляд скользил по пространству, словно он видел не только мир — но и то, что скрывалось под ним. Для него аномалии сияли, как пятна иной реальности: сверкающие клубы, искажающие воздух сполохи, струи невидимого жара, всплески тени. — Здесь, — тихо говорил он, чуть кивая на пустое место. И действительно: когда Проклятый делал шаг ближе, воздух начинал дрожать, из земли вырывался чавкающий звук, и в нём рождался клочок синеватого пламени . Проклятый пока видел лишь намёки: колыхание травы без ветра, блеск пыли, застывшей в воздухе, странные трески, как будто ломали кости. Ему приходилось учиться угадывать, чувствовать. Он напрягался, сердце стучало, глаза выискивали то, что Каин улавливал будто бы просто дыханием. — Запоминай, — бросил Каин мрачно, проходя мимо аномалии «Жгучий пух», где едва заметные в воздухе пылинки при прикосновении вспыхивали пламенем. — Смотри не глазами, а нутром. Зона тебе скажет. И Зона шептала. Но пока только Каину. Они шагали в сторону Янтаря, туда, где в последний раз мелькнул сигнал КПК учёного. Мелкий, упорный дождь висел в воздухе пыльной вуалью.Сырость въедалась в кожу, пробирала до костей. Редкие деревья стояли перекрученные, с содранной корой, ветви торчали, как обуглённые иглы.Под ногами лежали потресканые куски асфальта — как потерянная мозаика, разбитый пазл чьей-то прошлой жизни. Здесь когда-то ездили машины, ходили люди… теперь же всё это разорвала и перекроила Зона под свой извращённый мотив. Сейчас здесь жили, дышали и ждали аномалии. Стоило только приблизиться — и невидимые сети втягивали в ловушку. «Жарка» пряталась на разломе в дороге — воздух над ней дрожал, едва они приблизились, тёплая волна облизнула голени ,всплеск огня вырвался вверх, искажая воздух, она жадно тянулась пламенем,словно руками, жаждала прижать к себе очередную жертву. Чуть дальше в канаве лениво крутилась «карусель»: пыль и рваные листья кругами втягивало к мутному центру .Раскрутив и выкинув пригоршню щебня ,она разочаровано ухнула .Обиженно вздохнула пустотой, прокрутила воздух воронкой и затихла,ожидая неосторожных гостей. На просвете между двумя сухими тополями мерцал и переливался рваный овал «трамплина», маня своей красотой, словно драгоценность, уроненная в грязь. Он звал, обещал лёгкую добычу - артефакт Медуза игриво плясал внутри аномалии. Рядом справа, на выжженной полосе, расползлась сеть «Электры» — сухо потрескивала, срывая искры на мокрую траву; с каждым разрядом по земле бежали синие ниточки, глухим жужжанием плетя свою паутину смерти. В ней дрожал и подрагивал артефакт — Всполох, как тусклая лампочка с нервным конвульсивным светом. Он подпрыгивал, будто живой, как сердце, готовое вырваться из груди, и вкрадчиво нашёптывал: возьми, протяни руку… Каин шёл первым. Лёгкий, привычный, будто возвращался домой. Его движения были отточены, каждое — как строчка в выученной наизусть молитве. Чёрные глаза скользили по пустоте, выхватывая невидимые для обычного человека швы и складки пространства. Он иногда едва заметно кивал — «сюда нельзя» — и мягко менял траекторию, обходя ловушки Матери Зоны так естественно, как шагают через порог. Проклятый держал дистанцию, ловил каждый жест, учился слушать не шум ветра, а провалы тишины — там, где «не слышно слишком громко». Холодный ветер шуршал порывами , загоняя в затылок тревогу .Вдалеке перекликался вой — хриплый лай псевдособаки, словно бродячий призрак. Над дорогой кружило вороньё: каркало, садилось на обугленные остатки тел сталкеров, которых аномалии переживали и выплюнули обратно в мир, как ненужный мусор. Их кости и мясо были перемешаны с землёй и тряпьём, превратившись в шлак Зоны. Там копошились вороны, как черви, рвали на куски то, что осталось. Греховцы пересекали вспученные колеи, где вода дымилась едва заметным паром; проходили мимо бетонных плит, покрытых рыжим грибком, что светился под дождём. Каин почуял неладное слишком поздно, и Проклятый уловил угрозу так же запоздало — времени на реакцию уже не оставалось. Да и куда было метнуться? Стая вылетела на них внезапно — как лавина из плоти и ярости.Чёрнобыльские кабаны с горбатыми спинами и рваными клочьями щетины, с ножами-клыками и красными глазами, полными бешенства, неслись напролом. Они не разбирали дороги, ломая всё, что попадалось под копыта. Что их вспугнуло? Может, голодный кровосос, выгнавший их из логова. Может, псевдопёс, пролаявший слишком близко. Но причин уже никто не узнает. Был только ревущий фронт, идущий прямо на них. Вожак, огромный самец, рывком остановился, рыча, роет землю копытами. Грудь, будто каменная плита, клыки — как загнутые ножи и только ярость движет им сейчас. Каин понял сразу: всю стаю не перебить. В Зоне греховцы не убивают тварей без нужды, да и твари редко бросаются на них сами. Но раз ярость поднята — тут не до законов. Надо бить по вожаку, иначе стая не остановится. Он рванул Проклятого за плечо, отталкивая с пути зверя, и дал очередь из автомата в морду чудовища. Вожак резко свернул влево, уходя с линии огня. Пули с хлёстким звоном ушли в бок, пара ударила в цель — кабан взвизгнул, но его кожа, плотная и толстая, как броня, почти всё поглотила. Жир и грубая мускулатура смягчили удар. Стая разом растеклась вокруг, заходя полукругом. Кабаны шли рывками, бросками, хрипя и визжа, и каждый из них был готов вонзить клыки в плоть. Проклятый почувствовал страх, настоящий животный — когда на тебя идёт железная масса смерти. Он отстреливался, пятясь назад. Автомат выл, гильзы сыпались в грязь. Пули врезались в тела, сбивали темп, но не убивали. Холодный пот заливал глаза. Кабаны с визгом бросались, метались сбоку, и он едва успевал отскакивать. Сердце билось в висках. Он рванул к корявому толстому дереву, где можно найти спасение. На ветвях дрожали пряди " Ржавых волос". Каин остался один на один с вожаком. Кабан метнулось прямо в него, и в этот миг Каин едва не оказался на клыках. Воздух свистнул у груди — сантиметр вправо, и всё. Его сбило в грязь, дыхание перехватило.Вожак резко развернулся в его сторону, Каин перекатился , выхватив нож, полоснул кабана по морде. Лезвие скользнуло, и лишь чудом задело глаз зверя. Кабан взвыл, мотнул головой, едва не зацепив его клыками. Совсем обезумев , взбесившись от боли и злобы ,он метнулся вслепую вперёд — туда, где должен быть враг. В ярости пронёсся вспарывая клыками землю. ...Пространство вздрогнуло. Хлопок, удар ветра — и невидимая пасть захлопнулась. «Трамплин» сработал, подбросив тушу вверх. Слишком тяжёлый зверь не взлетел высоко, но хватило, чтобы отбросило его спиной о груду асфальта. Камни глухо хрустнули. Кабан рухнул, выдыхая сдавленный рёв. Не убило. Но дух его сломало. Он перевернулся, встал шатко на копыта, хрипло хрюкнул и, не оглядываясь, умчал в чащу ржавой травы. За ним потрусила и остальная стая, визжа и сопя, растворяясь в серой пелене дождя. Мгновение повисла тишина, только слышно было, как сердце гремит в груди. Проклятый стоял, прижавшись к шершавому дереву, автомат в руках был пуст. Пот стекал холодными ручьями по лицу. Он дышал рвано, с усилием. Каин поднялся медленно. Вся спина в грязи, дыхание сбивалось. Он убрал нож, достал новый магазин, и, словно ничего не произошло, привычно передёрнул затвор. — Вот это охота… — пробормотал он весёлым голосом, будто издевался над самим моментом. А потом хрипло, вторым тоном, почти звериным: — Зона снова играет с нами. Смотрит… и решает, кому ещё походить по её земле. Шрамы на лице дернулись, будто ожили. Сырая топь Янтаря встречала их зловонной влагой. Болота тянулись, как грязные шрамы земли — везде трясина, ржавые остовы техники, редкие чёрные деревья с искривлёнными ветвями, будто сгорбленные старухи. В воздухе висел туман с запахом гнили и железа. Воронье сидело на осинах, сторожило. Первые тени людей вынырнули из камыша. Сталкеры — пятеро, настороженные, оружие наготове. Они уже слышали недавнюю пальбу, и пальцы на спусковых крючках были белыми от напряжения.Один из сталкеров, в брезентовой куртке, нахмурился , бурчит: — Мы слышали выстрелы… Каин сразу натянул капюшон глубже, скрывая провалы глаз. Его губы дрогнули, и заговорил он сразу двумя голосами: Сначала хриплым, низким рычанием: — О, неразумные твари.... И тут же звонким, язвительным голосом добавил: — Кабаны вышли. Решили, что мы для них шведский стол. Ха-ха. Сталкеры напряглись, но пока не стреляли. Второй, с лицом в шрамах, сузил глаза: — А вы-то что здесь забыли, без снаряги? Смерть ищете? Каин, будто задумавшись, хрипло выдохнул: — Не свою… И весёлым тоном, почти как анекдот рассказывая, добавил: — А снаряга, знаешь, иногда только мешает. Ха-ха! Сталкеры переглянулись. Один осторожно спросил: — Так что ищете? Каин шагнул ближе, усмехнувшись: — Учёного ищем. Клима. Климова. Слыхали? Мы договорились с ним напарничать — думали, может, что интересное откопаем вместе. Хриплым голосом, уже тягуче, он добавил: — …или кого-то. Сталкер постарше сплюнул в грязь: — Что-то ты не очень на напарника смахиваешь. Клим обычно наёмников нанимает, не таких… Он смерил взглядом их чёрные костюмы, грязные плащи, и прищурился. Каин рассмеялся, звонко, а вторым голосом тут же добавил сухо, с жёстким оттенком: — Наёмники слишком дороги… а мы — дёшево, да со вкусом. Молодой одиночка вставил неуверенно: — Хотя… он пару дней назад вроде на Агропром двинул. С охраной, что ли…без охраны идти — самоубийство… Возникла пауза. В ней слышно было, как скрипит под берцами мокрая земля и где-то вдалеке каркнула ворона. Каин ткнул плечом в Проклятого, приглашая поддержать игру. Проклятый сглотнул. Он не умел врать, не умел скрываться за чужой маской. Весь напряжённый пробормотал, будто сам себе, не подумав: — Ага… там эти поганые долговцы сразу пулю в лоб … Он осёкся, но слова уже повисли в воздухе. Тишина сгущалась. Старший сталкер нахмурился, сжал зубы, и в его взгляде появилась нехорошая догадка. Другой сталкер, прищурившись, оглядел их с ног до головы — чёрные костюмы, плащи, лица в шрамах, отсутствие детекторов. — Долг? С чего это пулю? …Чёрт. Да это ж Грех. Стволы взлетели разом. — Капюшон сними! — рявкнул старший. — Быстро, чтоб глаза видел! Каин медленно поднял руку к капюшону, как будто собирался послушаться… но пальцы рванули в сторону груди, за бронепластину. Мгновение — и в его ладони блеснул костяной кривой нож, вылетевший в глаз ближайшему сталкеру. Тени дёрнулись, подбивая стволы в стороны, очередь ушла в небо, и на болотах эхом разнёсся первый крик. Проклятый успел вскинуть автомат — короткая очередь ударила, и один из сталкеров завалился в грязь с дырой в груди. Застывшее мгновение треснуло, и вся поляна пришла в движение. Вспышки выстрелов вспороли туман. Хаос рванулся во все стороны. Пули свистели, вгрызаясь в кочки и сырую траву, взрывая грязь мелкими фонтанчиками. Все бросились в рассыпную, пригибаясь и перекатываясь в поисках защиты. Туман, гулкие крики и короткие очереди слились в одну дрожащую, тёмную какофонию. Один из сталкеров уже стрелял в Проклятого.Тот упал в грязь, перекатился и отстреливался короткими очередями бежал в укрытие за валун . Выстрел ударил по ноге — Проклятый упал, схватившись за бедро. Хлынула кровь — горячая, липкая, пропитала ткань. Рана горела. Трое сталкеров рассредоточились, занимая позиции. Один из них нырнул в овраг, надеясь обойти сбоку и зайти с удобного угла. Но тени Каина потянулись к нему, как вязкие чёрные щупальца, ухватили за ногу и дёрнули вниз. Сталкер рухнул, ударившись лицом о мокрый грунт. Он судорожно дёргал ногой, визжал и пытался освободиться от невидимой хватки, но тень держала крепко, как железо. Паника лишила его контроля — он выронил автомат, царапая землю пальцами, словно мог вцепиться в неё и вырвать себя из кошмара. В этот момент второй сталкер — проворный, молодой — выстрелил по Каину. Пуля чиркнула у самого уха, пробив капюшон и сбив его. Капюшон упал, обнажив чёрные провалы глаз. Каин лишь ухмыльнулся. Его ответный выстрел ударил в живот стрелявшему. Сухой хлопок, всплеск крови. Тот согнулся пополам, словно его ударили кувалдой, и рухнул в грязь. Судорожно отползал, цепляясь руками, не выпуская автомат. Каин будто забыл про него. Жажда, слишком долго сдерживаемая, прорвалась. Он прыгнул на поваленного тенью сталкера. Тот кричал — пронзительно, отчаянно, но этот крик тут же захлебнулся в крови. Каин вгрызся в его шею, зубами рвал артерию. Тёплая кровь ударила ему в лицо, залив рот и нос.Но на этом он не остановился. Он жадно глотал, давился, но не останавливался. Кровь текла, смешивалась с болотной жижей, пропитывала мох и рваную одежду. Его лицо стало маской красного безумия, и хриплый хор голосов звучал в его голове — и рвался наружу: — Ещё… ещё… пей… В это время Проклятый, с раненой ногой, отполз за валун, поросший мхом. Пули рвали воздух прямо над головой, каждая отдавалась гулким ударом в висках. Собрав остатки сил, он рывком вскочил, выпустил короткую очередь — и, перекатившись в небольшой овраг, скрылся за мокрой глиной. Он не знал, попал ли в врага, но надеялся на это. Здесь в овраге, рядом с ним, оказался молодой сталкер — тот самый, что был ранен в живот пулей Каина. Его защитный костюм был залит кровью, он корчился, захлёбывался кашлем, но глаза его ещё жили. Он смотрел на Проклятого с ужасом и мольбой. Попытался дотянуться до автомата, но силы не хватило. Лишь слабый кашель с пузырящейся кровью и дрожь пальцев. На миг Проклятый увидел в нём себя — юного Шипа, того же наивного, растерянного, дрожащего. Но Зона уже сделала своё дело. Вместо жалости он почувствовал холод. Вынул нож. Одно движение — и горло молодого одиночки разошлось красной улыбкой. Кровь брызнула на грязь, смешалась с болотом. Проклятый смотрел без сожаления, будто убил в себе прошлое. Шипа больше не было. Зона забрала его окончательно. Теперь остался только он — Проклятый. Старший сталкер, раненый Проклятым в плечо, всё же сумел обойти овраг. Он шёл, целясь прямо в голову Проклятому. Его палец уже давил на спуск. Но Каин успел первым. Пуля в колено — и сталкер с хрустом рухнул. Автомат вылетел с рук, Каин ногой выбил его подальше и навалился сверху. Костяной нож вошёл под рёбра. Хриплый крик. Каин впился зубами в лицо жертвы. Оторвал кусок щеки, пережевал, сглотнул. Кривой нож кромсал тело, руки рвали грудную клетку, ломали ребра. Каин жрал живого человека — медленно, смакуя, как хищник, наконец-то дорвавшийся до добычи. Горячая плоть, кровь .Челюсти с хрустом рвали мясо, клочками выдирали ещё живое нутро.Сталкер ещё бился, задыхался, но голос глох в булькании собственной крови. Проклятый видел всё это. Его взгляд задержался на Каине — и он резко отвернулся. Даже для греховца, это было слишком. Подстреленный в бедро, Проклятый с трудом выбрался из оврага — пальцы, липкие от крови, вцепились в рваную ткань у раны. Он почти повалился на бок, но спиной упёрся в кривое, сухое деревце, что держалось на честном слове. Тяжело дыша, он стянул с плеча рюкзак и стал рыться в нём дрожащими руками. Нашёл бинты, но сперва вытянул артефакт — живой, пульсирующий, будто сердце. Без колебаний он вдавил его прямо в рваное мясо бедра. Артефакт зашипел, разливая жгучее тепло, и Проклятый едва не взвыл. Он выхватил флягу, отвинтил крышку и плеснул специальный настой прямо на рану. Сразу пошёл едкий дым, воздух наполнил запах палёной кожи и мяса. Артефакт, полурастаяв, втекал внутрь, словно расплавленный пластик, слипаясь с тканями. Кровь мгновенно остановилась, но боль ударила так, что Проклятый скривился, зашипел, стиснув зубы, и обхватил ногу руками. Долго сидел так, моргая, пока не взялся за бинты. Движения были тяжёлыми, неточными, голова кружилась, тело наливалось усталостью. Но он всё же туго перевязал бедро и откинулся на дерево, чувствуя, как силы утекают. Каин же всё ещё жрал. Колени в крови, пальцы вгрызлись в грудь жертвы, рвали ребра. Он доставал куски сырого мяса и глотал. Воронье уже кружило над болотом, чуя пир. Наконец Каин поднял взгляд, вся морда в крови, зубы красные. На миг его глаза задержались на новобранце. Секунда — и можно было подумать, что он бросится и на своего. Но Каин сдержался. Поднялся и вытер рот тыльной стороной руки, с ухмылкой глянул на Проклятого. — Хе-хе… вкусные ребята, правда? — подал голос весёлый. И захрипел своим вторым голосом: — Не бойся, брат. Ещё не твоя очередь. Проклятый сидел в грязи, сжимая перевязанную ногу. Он привалился к дереву, держась из последних сил в сознании. Но нужно было уходить.Слишком шумно они действовали. Наёмники из охраны бункера учёных могли выйти на звуки. Нога ныла, словно внутри жгли каленое железо. Проклятый несколько раз пытался подняться, но падал обратно на мокрую землю, шипя сквозь зубы. Только с третьего раза удалось ухватиться за кривой, трухлявый ствол дерева. Кора осыпалась под ладонями, оставляя на пальцах прелую грязь. Дерево качнулось тоже готовое рухнуть. Он стиснул зубы, выругался хрипло и всё же подтянул себя вверх, заставив тело повиноваться. Каин смотрел. Молча. Он не помогал, не торопился. Только следил глазами из-под капюшона ,чуть склонил голову, словно слушал невидимого собеседника. Голоса хохотали и нашёптывали в его голове: — Съешь его. Он вкусный. Он слабый. — Потерпи. Проверка. Старейшины смотрят. Каин сжал зубы, отвёл взгляд в сторону. И пошёл дальше, сквозь гул болот и шёпот Зоны, который не стихал ни на миг. А Проклятый понял: всё, что говорили братья про Каина, — правда. Пошатываясь, Проклятый сделал первый шаг — хромой, неловкий, но шаг. Потом второй. Каждое движение отзывалось болью. Он хромал, втягивая воздух сквозь сжатые зубы, плечи дрожали от напряжения. И всё же он двигался — шатко, но не останавливаясь, — туда, где впереди уже скрылся Каин. Уходя, они всё же вынесли крупицу информации: Клим здесь был недавно, и ушёл в сторону Агропрома . Если доберётся до базы «Долга» — найти его станет куда труднее. Они двинулись прочь, оставляя за собой болото, полное рваных тел и крови. Сквозь туман ещё долго слышался крик ворон.