Часть 10

Глава десятая. Дикая Территория всегда выглядела как рана на теле Зоны — гнойная, вечно ноющая, никогда не заживающая. Полузаброшенные цеха и корпуса, чёрные остовы зданий, пробитые пулями стены, заржавевшие конструкции — всё это жило своей искажённой жизнью. Сквозь ржавые проломы гулял сквозняк, а где-то в тени шипели аномалии, разрывая воздух на клочья. Здесь не бывает тишины. Даже если на секунду утихнет стрельба, всё равно слышны — металлический скрежет, будто кто-то тянет железо по бетону, или хриплый вой мутанта, отражённый эхом между стен. И неясно, где именно опасность — за углом, в темноте пролома, или прямо под ногами, где пульсирует смертоносная ловушка. Аномалии вились повсюду : электрические всплески разрывали ночь всполохами синего света, жарки выжигали бетон, оставляя чёрные кратеры, а гравитационные воронки высасывали из воздуха пыль и мусор. Нельзя было сделать и десятка шагов без ощущения, что за тобой наблюдает сама Зона. Казалось, сама Дикая Территория втягивала в себя оружейный грохот и людскую кровь. Бандиты устраивали засады, сталкеры — перестрелки, а мутанты — выходили на пир из-под развалин. Каждый день здесь что-то происходило: если не стрельба, то крики; если не бойня, то чья-то агония в аномалии. Каин и Проклятый вступили на Дикую Территорию . Пустые здания возвышались мрачными тенями, а в воздухе витало напряжение, словно каждый шаг здесь был вызовом самому месту. Каин шёл впереди. Иногда тихо что-то бормотал, будто разговаривал с невидимым собеседником. Его длинный плащ был заляпан болотной грязью, капюшон и тёмный баф скрывали лицо. На чёрном костюме «Сева» виднелись следы болотной тины и пятна крови — на тёмной ткани они почти терялись, но запах оставался ,напоминая Каину о недавнем «веселье». Шагал он неспешно, будто на прогулке, но руки всегда лежали на старом АКСУ с ржавым корпусом и потертым прикладом, повидавшем больше боёв, чем многие его хозяева. На поясе в ножнах охотничий нож — острый, но с щербинами от бесчисленных схваток. Ближе к сердцу, за бронепластинами, он прятал другой — костяной ритуальный нож Греха, испещрённый символами Зоны. Тот согревал его тёмную душу. За плечами - тощий рюкзак. А вокруг Каина клубились тени. В редком свете тусклого солнца они жили своей жизнью: вытягивались и корчились, бежали вперёд, касались углов и стен, заглядывали в пустые оконные проёмы и исчезали в тьме трещин на вспученном асфальте. Позади, немного отставая, шагал Проклятый. Задумчивый, погружённый в свои мысли, он всё же старался держаться подальше от теней Каина. Старый автомат висел на ремне небрежно, будто забытый, а ПМ скрывался в кобуре. Болотного цвета плащ скрывал изношенный чёрный «Сева», местами перешитый заплатами. Каждый шаг отзывался болью в бедре, но Проклятый понимал: артефакты и настой сделали своё дело. Братья учили его, что дары Зоны, соединённые с настоями жрецов, способны творить то, что обычная аптечка не осилит. И это было правдой: рана почти не кровила, не воспалялась даже после болотной грязи. Боль оставалась, но терпимая.Он помнил наставления жрецов: артефакт прожигает и закрывает плоть, настой останавливает гниение. И правда — там, где обычный сталкер давно валялся бы в горячке, он шёл дальше.На левой ноге выделялся грязный бинт, пропитанный влагой болот и запёкшейся кровью. Но в мыслях зарождалось другое. «Может, дело вовсе не в артефактах… Может, я уже не человек. Один из тех, кого сталкеры называют тварями. И это пугает…» Пугающее чувство точило его изнутри. Но вместе с ним в груди крепла гордость — чуждая, навязанная, но сильная. Он ощущал себя ближе к Матери Зоне. Ближе, чем любой другой. Она держала его на ногах и не позволяла упасть. Хромая и тяжело дыша, Проклятый понимал: он уже не тот Шип. Человека больше нет. Остался только Проклятый. И Зона. Разрушенные ангары и проржавевшие путепроводы возвышались чёрными громадами. В воздухе стоял запах гари, металла и гниющего мяса. Аномалии клубились, будто дыхание самой Зоны . Где-то вдали слышались звуки боя: автоматные очереди короткими сериями, гулко рвались гранаты. Сначала Каин и Проклятый решили держаться подальше — обойти стороной, не лезть в чужую бойню. Но чем дальше они продвигались, тем отчётливее становился шум перестрелки и тем яснее — дорога всё равно лежала туда. Попробуешь проскользнуть сбоку — и всё равно попадёшь под перекрёстный огонь или засветишься перед одним из отрядов. Они осторожно приблизились ,высматривая хоть какой-то проход. Каин замер,а Проклятый нервно вцепился в автомат — впереди, за искорёженной техникой и рухнувшими плитами, бушевал бой. Наёмники сцепились с бандитами. У первых — бронежилеты, рации, слаженность. У вторых — только мат, пьяный угар и жадность, но от этого они становились ещё опаснее. Посреди перестрелки рыскала стая слепых псов, почуявших кровь. Мутанты бросались то на тех, то на других, превращая бойню в хаос. Было ясно — дорога впереди перекрыта, прорываться через этот мясорубочный котёл бессмысленно. Тихо, не выдавая себя, они отступили назад, в тень разрушенных стен. Каин остановился. Некоторое время он молчал, а затем, заговорил, и его два голоса — низкий и высокий, будто наложенные друг на друга, — зазвучали странным эхом: — Если этот очкарик и шёл сюда, значит, либо выиграл в «лотерею» и марширует со своими бумажками прямо в логово этих краснобрюхих долгошей на Агропроме, — скользнула насмешка в первом голосе. —Или валяется без башки, как все эти куклы– пророкотал второй, низким глухим басом— Живым тут никто надолго не задерживается. — Всё равно придётся проверить Агропром, — добавил Каин, словно соединяя оба голоса в одном решении. Проклятый нахмурился, глухо пробормотав: — Согласен… искать его тут — пустая трата времени. Он тяжело выдохнул и снова сжал оружие, будто подтверждая собственные слова. Каин чуть склонил голову, будто слушая кого-то невидимого, и снова заговорил — сперва мягко, с хриплым смешком: — Здесь, под землёй, есть старый ход. Коллектор… или как его звали инженеры, что давно сгнили. Я там бывал. Дорога грязная, но выведет к окраине Завода. Второй голос наложился, глухо и почти шёпотом: — Не радость, конечно. Там плесень, гниль, химия, тьма… и свои хозяева. Много. Он повернул голову к Проклятому. Под капюшоном мелькнула усмешка. Первый голос снова хмыкнул, словно шутя: — Там логово бюреров… малыши смешные, хе-хе… собирают хлам, как крысы. Тянут себе всё подряд: кости, тряпьё, железки, даже артефакты. Обожают коллекции! И второй, басом, будто рычанием добил: — Полсотни не меньше .Каждый — сила, что ломает металл, кидает железо, будто пушинку. Их мир — свалка и жратва. Проклятый тихо чертыхнулся сквозь зубы, чувствуя, что лёгких путей у них всё равно нет. Каин на секунду замолчал, а затем вытащил из рюкзака старый моток верёвок. Верёвки мягко заскользили в его руках, и оба голоса зазвучали вместе — один смеялся, другой рычал: — Скажи, Проклятый… умеешь выбирать подарки? Умеешь упаковывать их красиво? Он натянул верёвку между ладонями и усмехнулся. — Придётся научиться…— хихиканье перешло в глухое рычание. Пауза. Первый голос — лёгкий, насмешливый: — Бюреры любят игрушки… Второй — низкий, угрожающий: — Живые игрушки. Каин говорил спокойно, будто уже решил всё за обоих. Проклятый нахмурился, но сдержал ответ. Только глухо выдохнул и кивнул — принял приказ, даже если не до конца понимал, к чему это приведёт. Греховцы крались вдоль старых недостроек, укрываясь в тени, обходя бетонные проломы и ржавые арматурины. Каждый шаг был осторожным — то они задерживались у прогнивших плит, то, словно призраки, переползали через пустые проёмы. Воздух звенел от далёкой стрельбы, где-то близко ухало — рвалась граната. Слепые псы метались неподалёку, ощеренные, держащие нос по ветру. Они рычали, пробегая совсем рядом, но не атаковали — будто чувствовали, что эти двое не те, кого стоит трогать. Каин только ухмыльнулся: он знал, там где больше псов — больше потерь. А значит, среди гниющих тел могла заваляться их добыча — живой, пока не дорванный псами. Бой уходил правее, свист пуль уже рвал воздух почти над головой, но Каин с Проклятым двигались своим путём. Они шли за стаей слепышей, и вскоре на обочине бойни показались тела: несколько бандитов и двое наёмников. Куски мяса, разодранные псы, хриплый лай и жадное чавканье — стая растаскивала трупы. Каин и Проклятый обошли это месиво полукругом. Живых не оказалось. Проклятый отвёл взгляд, но краем глаза заметил, как Каин деловито наклоняется и запихивает в рюкзак всё подряд — детекторы, сканеры, фонарики. Проклятый едва нахмурился, не удержавшись от тихого вопроса: — Зачем тебе весь этот хлам?.. Но Каин ничего не ответил, только хрипло хмыкнул себе под нос, продолжая собирать «игрушки». Откуда-то издалека пару пуль щёлкнули по бетону рядом. Оба тут же пригнулись, уходя вниз, в траншею с вывороченными плитами. Там их встретил низкий гул — матерый псевдопёс скалился, стоя над своей добычей. Глаза у твари горели жёлтым светом, из пасти тянулись слюни, а в них дрожали клочья чужого мяса. Проклятый уже хотел обойти зверя стороной, но заметил — среди разодранных тел одно шевельнулось. Там, в грязи, лежал человек. Рваные бинты из тряпья, лицо в крови, и простонал он еле слышно, сбивчиво: — А-а… аптечку… дайте… Это был бандит. Его искалечило осколками — тело утыкали мелкие раны, грудь и плечо в крови . Глаза мутные, движения заторможенные — контузия. Вокруг валялись куски его товарищей, смятые гранатой в мясо. Проклятый шагнул ближе, но вдруг мир сорвался в рывок. Псевдопёс прыгнул — щёлкнули клыки, целясь ему прямо в шею. Проклятый едва успел отшатнуться, отскочить, тяжело выдохнув. И тут Каин, возникнув сбоку, резким движением пнул мутанта ногой. Тот взвизгнул, отлетел, тут же рванул обратно — но замер. Тень Каина, вязкая, черная , скользнула по земле, обвилась вокруг лап пса. Псевдопёс взвыл, перескочил с лапы на лапу, ощетинился, но кидаться не решился. Поджал хвост и, пятясь и рыча , метнулся прочь из оврага. Греховцы остались у раненого. Бандит стонал, бредил, кровь стекала на грязь. Каин усмехнувшись хищно ,присел над бандитом. Проклятый тоже опустившись рядом , осмотрел ранения и заметил как Каин достал с пояса нож. Неловко приподнимаясь Проклятый начал медленно,как казалось ему незаметно ,отползать, косясь на Каина и ожидая, что тот вгрызётся зверем в ещё живое тело. Но Каин лишь спокойно разрезал ткань на груди бандита, где всё было пропитано кровью осколочного ранения, и достал бинты из подсумка. Проклятый завис на полпути и снова присел рядом, начиная помогать, но всё равно посматривал исподтишка недоверчиво. Каин резко хохотнул первым, глумливым голосом: — Что, бандитов за людей не считаешь? Ха-ха! И тут же, хриплым вторым, пророкотал: — Тухлятину не ем. Проклятый уже привык к его двойному голосу, но смысл, что скрывался за этими словами, всё ещё сбивал с толку. Он только нервно дёрнул плечом, будто невзначай, и отвёл взгляд. Они поволокли бандита за руки и ноги, вытащив его из канавы, подальше от жадных пастей псов и шальных пуль. Добравшись к окраине, ближе к началу Дикой Территории, устроили короткий привал. Спрятались между ржавых контейнеров, уложили бандита на землю. Тот застонал громче, приходя в себя. — Живой, — тихо сказал Проклятый, будто самому себе. Каин только усмехнулся. Глаза бандита , мутные и налитые болью, приоткрылись. Губы дрогнули, пробормотав что-то невнятное, уже цепляясь за реальность. Проклятый молча присел рядом, достал верёвку. Ловко, но жёстко скрутил бандиту руки и ноги .Тот заёрзал, начал сопротивляться и кое-как сел упёршись спиной в ржавый бок контейнера . Но когда увидел, как Каин, в полутьме открыл глаза — чёрные, без зрачков, без белков, живые пустоты — закричал истерично: — Нет! Нет-нет, не надо! Я знаю вас… Грех… Нет-нет, пощадите! Лучше пуля, чем вы!… вы людей как скотину живьем режете ! Не надо! Проклятый вздрогнул от этого крика. А Каин присел прямо напротив, играя очередную роль ,наслаждался произведенным эффектом и заговорил: — Шумный попался… — первым, насмешливым голосом. — Подарки так не кричат, — вторым, хриплым, тяжёлым. Бандит дёрнулся сильнее, мотая головой. Каин ударил его по лицу наотмашь тыльной стороной ладони. Хрустнул зуб, крик оборвался. Изо рта пошла кровь. Каин выдернул из разгрузки грязную тряпку, запихнул в рот пленнику и крепко завязал. — Вот так, — усмехнулся он, снова поочерёдно двумя голосами. — Тише. Подарки ждут, пока их откроют. —хриплым насмешливо, злорадно— Иначе не интересно… ха-ха. Бандит забился, заглушённо мыча. Проклятый посмотрел на Каина , будто хотел что-то сказать, но передумал. Лишь сжал ремень автомата, пальцы побелели от напряжения. Каин склонился к самому уху пленного и прошипел низким голосом: — Потерпишь. До вручения. И хохотнул коротко и громко , так что Проклятый едва не дёрнулся назад. Они подошли к месту, где по карте должен быть вход в подземелье. Каин шёл уверенно, не сбиваясь, будто давно знал дорогу. Вдалеке снова грохнуло — перекат взрыва перекрыл вой собак, перемешавшийся с эхом перестрелки. Каин даже не обернулся, лишь махнул рукой, указывая на ржавый люк у стены ангара. Крышка заросла мхом и травой и почти сливалась с землёй. — Туда, — коротко бросил он. — Там вход. Дальше будет хуже. Проклятый нахмурился, но возразить не решился — только едва заметно качнул головой, как человек, которому туда идти совсем не хочется. Пленный бандит стоял рядом, со связанными руками и верёвкой на шее. Изо рта торчал кляп, дыхание было хриплым, рваным. Проклятый вёл его, крепко держа за верёвку. Каин нагнулся, с усилием поднял крышку и первым шагнул в люк. Спустился в темноту без фонарика — ему свет был не нужен. Изнизу раздался тихий свист — условный знак, что можно следовать за ним. Бандит, почуяв чёрную пасть люка, начал вырываться, упираться ногами, мычать в кляп. Пришлось повозиться: Проклятый подбил колени пленного сзади, усадив его, а потом толчками и тумаками заставил прыгнуть вниз. Бандит с глухим стуком грохнулся на железо, взвыл сквозь кляп. Последним по ржавой лестнице спустился Проклятый. В темноте он щёлкнул налобным фонариком — человеческим глазам требовался свет. Чёрные глаза Зоны, видящие сквозь мрак, он ещё не заслужил. Луч фонаря дрогнул по каменным стенам и застыл на полу. Бандит барахтался в пыли, пытаясь подняться. Мыча в кляп, он дёргался, как рыба на крючке. Проклятый шагнул в сторону, ближе к стене — и свет упал на пол вокруг. Под ногами валялись человеческие кости и остатки плоти, перемешанные с тряпьём, мусором и помётом. Гнилое зловоние било в нос. Между обломками черепов торчали ржавые противогазы, полусгнившие рюкзаки и исковерканный хлам. Чуть впереди, спиной к ним, замер Каин. Он прислушивался к тишине, прерываемой лишь каплями и далёким гулом. Внезапно заговорил, голос его был хриплый, низкий, звериный: — Много их тут полегло… слышите? Кости хрустят под ногами… Хм-м… место сытое. И тут же, будто другой человек, прозвучал второй голос — насмешливый, высокий: — Ой, да ладно, «сытое»! Сытое для этих крыс, а нам что? Ха-ха-ха! Проклятый поморщился, сдержанно, но резко бросил: — Ты, Каин, потише. И так нервы на пределе. Каин снова зарычал, низко, словно зверь: — Тише тут не бывает. Здесь всегда кровь и сталь. Всегда. Земля сама хочет, чтобы мы рвали друг друга. Они двинулись дальше. Фонарик Проклятого выхватывал из тьмы лишь куски пространства: блеск луж, где клубился студень; кислотные пузыри, шипящие в аномалии; ржавые стены, исчезающие во мраке. Казалось, что тоннель не имел ни потолка, ни конца — только спина Каина впереди и густая, душная тьма вокруг. Пленный бандит плёлся позади, на привязи. Сопротивляться он уже не пытался — бежать было некуда. Тесные коридоры, одинаковые повороты, которые знал лишь Каин, давили и лишали надежды. Иногда что-то бухало в глубине, глухо хлопало, будто вздыхали стены. Но страннее всего было другое — ни одного писка, ни единой крысы в этих катакомбах. Вдруг Каин резко остановился на развилке. Проклятый едва не налетел на него и уже хотел спросить, но замолчал, заметив. В луче фонаря то тут, то там блеснули глаза — жёлтые, красные, горящие. Они вспыхивали и гасли, словно чьи-то взгляды из самой тьмы. Вокруг что-то шевелилось, но очертания существ различить было невозможно. Свет фонаря упал на стены и на пол. Там громоздились целые кучи: спутанная колючая проволока, сломанные детекторы, металлические бляшки, ножи с обломанными лезвиями, консервные банки, рваные куртки, противогазы с разбитыми стёклами. Всё это было перемешано с костями — черепами, ребрами, гнилыми тряпками. Но лежало оно не хаотично: всё было выложено по-своему, в странном порядке, будто кто-то собирал и хранил. Это была их зала. Зала с трофеями. Впереди раздалось странное — не то ворчание, не то старушечье бормотание. Слова разобрать было невозможно. И тогда из тьмы выступил он.Бюрер. Весь в грязных лохмотьях, пропитанных смрадом плесени и гнили. Этот был огромен для своего уродливого рода. Лицо — сплюснутая багровая маска, перекошенная, словно слепленная из чужих обрывков. Мелкие глазки горели ядовито-зелёным огнём. Вокруг него воздух дрожал, будто над раскалённым асфальтом, — гравитационное поле, в котором уже зависли предметы: перекрученная труба, половина мотора, ржавый ящик. Он был лидером, вожаком .И скалясь, блеснув акульими зубами, рыкнул так, что стало ясно без слов: «Это моё царство. Я хозяин. И я его не отдам». Но нападать пока не спешил. Пленный бандит, ещё недавно мычавший сквозь кляп, тут же притих. Даже дыхание стало еле слышно. Проклятый напрягся. Его пальцы непроизвольно скользнули к автомату — машинальный жест защиты. Но он тут же опустил руку, боясь выдать лишнее. Каин шагнул вперёд. Он развёл руки в стороны, открытые ладони — прочь от оружия, висевшего на шее. Голос его прозвучал серьёзно, тяжело, будто пророчество: — Зона велит нам пройти здесь. Слушай её голос. Пропусти. Мы принесли тебе дары. С этими словами он сбросил рюкзак с плеча, перехватил и вытряхнул перед собой. На землю с глухим звоном посыпались трофеи с поля боя: детекторы, сканеры, фонарики, куски аппаратуры. А затем Каин усмехнулся. Второй голос, глумливый, едкий, проскользнул, словно издёвка: — И конечно же… десерт. Он махнул рукой Проклятому. Тот нехотя дёрнул верёвку, подталкивая связанного бандита ближе к бюреру. Проклятый не был уверен, понял ли мутант хоть слово. Тот продолжал скалиться, а вокруг всё плотнее собирались в воздухе вещи, словно бюрер лепил из металлолома своё оружие. Проклятый стиснул зубы и качнул головой, словно отталкивая саму мысль о том, что нужно приближаться к бюреру . Но выбора не было. Смирившись с неизбежным, он резко натянул верёвку на шее пленного и дёрнул того вперёд. Бандит, оступившись, сделал пару шатких шагов, а потом всё понял. Из глотки, приглушённой кляпом, вырвалось истеричное мычание. Он начал яростно лягаться, с отчаянием рванулся назад, словно зверь, которого тянут на бойню. Каин оказался рядом мгновенно. С размаху ударил бандита ногой в бок и пленник рухнул в липкую жижу, захлёбываясь собственным криком.Попытался подняться, но Каин уже придавил его берцем к полу и, без малейшего колебания, полоснул ножом по подколенным сухожилиям. Бандит взвыл, даже сквозь кляп. Крик был таким, что кровь стыла в жилах: отчаянный, животный, полный боли. Он бился всем телом, изгибался, колотил лицом о грязь, но ноги уже повисли плетьми, не слушаясь. — Теперь не убежишь, — прорычал Каин. Он схватил верёвку на шее и дёрнул. Пленный захрипел, задыхаясь.Каин волок его по полу, оставляя за собой борозду из крови и грязи. Подтащил к груде «игрушек» — детекторов, фонариков, железа, — бросил его рядом, словно «основной подарок». Пленный кашлял, синея, рвался, но только сильнее душился кляпом и удавкой. Бюрер замер. Его мелкие глазки мигнули, он что-то пробурчал на своём утробном языке и... отступил. Проклятый не поверил собственным глазам. Каин обернулся, криво усмехнулся, и два голоса его эхом прозвучали один за другим: — Чего застыл? — Или ждёшь, пока позовут на ужин? И, не оглядываясь, Каин пошёл дальше по чёрному тоннелю. Проклятый, прижимаясь к противоположной стене — как можно дальше от бюрера, — быстро переступил через корчившегося в грязи бандита и поспешил за Каином, стараясь не смотреть назад. Позади раздался шорох, шелест множества лап или рук, хруст чего-то ломаемого, влажный звук разрываемой плоти и предсмертный крик. Каин перешёл на лёгкий бег и, бросив через плечо, произнёс: — Быстрее! Подарка на всех не хватит, могут попросить добавки, ха-ха! А затем уже хриплым голосом добавил: — Тогда отрежем кусочек тебя… Шучу. Или… нет. Следуя за Каином в темноте, луч фонаря Проклятого выхватывал из мрака движения у стен. То тут, то там поднималось тряпьё, блестели чужие глаза, раздавалось глухое бурчание, иногда — низкое рычание. Всё больше движения у стен; обломки мусора, кости и мелкие предметы летели в спину . Греховцы ускоряли бег, и Проклятый чувствовал: ещё немного — и лабиринт сомкнётся, похоронит его здесь, навеки в зловонной, липкой темноте, полной невидимых глаз и когтей. И вдруг впереди прорезался долгожданный просвет. Обвалившийся свод туннеля оставил узкий проход наружу, к свету. Они протиснулись поочереди через разлом, отступая от туннеля. Внутри ещё мелькали тени — искажённые, корявые силуэты бюреров. Но те не решались выйти наружу: будто граница света и воздуха удерживала их в недрах лабиринта. Свежий ветер, пахнущий сыростью показался спасением. После душного смрада подземелий он обжигал лёгкие, возвращал к жизни. Оба тяжело переводили дух, вдыхая полной грудью. В голове Каина зашептали два голоса: один , лёгкий ,насмешливый, другой — густой, тяжёлый, как камень. Они спорили, перешёптывались, свивались вокруг мыслей, пока он смотрел в чёрный проём туннеля, где ещё скользили чужие тени. Окраина завода Агропром давила пустотой и гнетущей тишиной, словно сама Зона требовала скорого решения. Неизвестность висела тяжёлым грузом, давя на мысли. Каин, будто глядя в пустоту , медленно достал нож. Он провёл пальцем по острой кромке, задержался, как бы проверяя режущее лезвие и произнёс задумчиво: — Всегда нужно помнить, кто ты на самом деле… — его голос утонул в тишине, оставив паузу, словно недосказанность. Потом низкий, хриплый тембр, рвущийся сквозь зубы, заговорил вновь: — Знаешь… иногда единственный способ убедить кого-то — это кровь. Каин резко повернул голову к Проклятому, и на лице его появилась улыбка-оскал, в которой было больше угрозы, чем веселья.