Глава 4. Клыки, что помнят крови вкус

      Полдень после бури дышал глухим скрипом заледенелых деревьев и заунывным воем ветра. Волчий Клык кипел работой десятков лап: горнило в кузне плевалось огнем, когда кузнец и подмастерье ковали металл; на полигоне свистели стрелы и звенели мечи; волчицы вязали тюки с мехами, а маленькие волчата резвились в ногах, играя в «зайца». Тихая, почти уютная атмосфера поселения сейчас дрожала особенно ощутимо для чутких эботтов. Северные ветра приносили с собой чуждые запахи, как будто сама земля толковала лишь ей ведомые предзнаменования. Всех их тревожила весть о приходе человека, но куда тяжелее ложилось безмолвие лесной рощи и то, что таилось в ее глубине.       Валька — молодая волчица ночного дозора, привыкшая к родным просторам Волчьего Клыка, была одной из немногих, кто ощущал снега, как собственные лапы. Ее темно-серая шерсть, взлохмаченная ветрами, каждый раз вставала дыбом, когда кончика носа касались незнакомые запахи. Еще утром чуткая волчица заметила, что мороз кусался иначе — не покалывал горячую кожу под шерстью и на подушечках лап, а будто впивался в саму душу ледяными пальцами. И не только мороз: зверье в лесах затихло, когда по утру Валька с отрядом под руководством Догго шла проверять границы.       «Не добрый знак.» — подумалось ей тогда. И ведь не зря.       На ее памяти это вторая зима, когда Земли Вечного Снега дышат иначе. Сугробы становились глубже, льды прочнее, а дичь уходила дальше в лес. Однажды, шаман — Фьёрн Белая Тень — истолковал сородичам послание от предков. Валька плохо помнит слова, ведь была тогда еще щенком и единственное, что ее волновало — как ловчее перехитрить других волчат в игре с деревянным мячом. Но она помнит, как шептались старухи, как ее мать и отец тревожно принюхивались и скалились на хлесткие удары лент на ивовых нитях, растянутых меж крыш.       Ту зиму Волчий Клык запомнил навеки. Сбылись ли слова шамана, она не знает, но отчетливо помнит холода, замораживающие даже угли в очагах. Сегодня тот же холод напомнил ей о далеком детстве, где стая на три сезона осталась воспоминанием для другой части Земель Вечного Снега, покрываясь коркой прозрачного льда, как вековые сосны вокруг стен. Голод обрушился на волков, вынуждая терять добровольцев, что вызывались идти на охоту или отправить весточку о помощи соседним деревням и Северному Приюту.       И сейчас все близилось к тем же событиям, откликавшимися в памяти и сердцах местных. Каждый в стае чуял перемены, ждал слова от предков, что вскоре донесет шаман. Но помимо этого — поход к границе увенчался провалом и за каждым уголком маленьких улиц слышались сплетни и поднимающие шерсть на спине шепотки старейшин. Человеческий дух уже витал в воздухе, держа волков настороже, и именно из-за этого в одном из бревенчатых домов к полудню не утихал спор.       Посреди казармы, в свете очага стоял Догго. Огромный, даже для эботта, чёрно-белый, с седыми подпалинами на морде и бледными глазами, которые уже давно видят только свет и тень. На поясе у него висели два коротких клинка, рукояти потемнели от тысяч хваток, а лезвия блестели от масла. Он еще не рычал, но шерсть на загривке стояла дыбом и хвост медленно хлестал по воздуху.       Вокруг него столпились шестеро молодых волков из ночного дозора, опустив головы и прижимая уши к голове. Среди них была и Валька — единственная, кто не опустил взгляд. — Мы упустили его, — голос Догго был низким, как далёкий гром. — Чужак прошёл под самым носом. Вы видели следы, чуяли кровь. И что сделали? Стояли и ждали, пока буря не спрячет всё.       Один из волков — серый, в затертой кожаной броне — дёрнулся вперёд. — Мы ждали твоего приказа, капитан. Ты сказал: «Не торопиться, не лезть в бурю, запах не уйдёт».       Догго медленно повернул голову. Слепые глаза блеснули, отражая огонь. — Я сказал: «Не торопиться», потому что знаю, как пахнет смерть в метели. Вы — нет.       Сказанное капитаном разожгло в Вальке огонь ярости и она шагнула вперёд. Её темно-серая шерсть стояла торчком, а клыки были обнажены наполовину. — Я сказала тебе ещё до полуночи: буря идёт, быстрее. Человек близко. Запах свежий, кровь свежая. А ты ответил: «Я чую лучше, чем ты видишь». И что теперь? Чужак ушёл, а мы сидим тут и лижем раны от собственной глупости.       Догго повернулся к ней всем телом. Хвост замер. — Ты забываешься, Валька. — Нет, — она оскалилась шире. — Это ты забыл, что мы не просто отряд. Мы — дозор. Мы должны охранять границу, а не ждать, пока добыча сама умрёт от холода. Я предупреждала. Ты не послушал. Теперь чужак в Эботт, и если он принесёт беду — это на твоей шкуре.       Молодые волки зашептались. Кто-то опустил уши, кто-то показал клыки — не Догго, а Вальке, ведь ее авторитет не стоил и когтя капитана. Пусть шепчутся, пусть скалятся — ей не нужна их поддержка и доверие.       Догго медленно поднял верхнюю губу, обнажая пожелтевшие, но острые клыки. Рык родился глубоко в груди, низкий, вибрирующий, от которого у всех в казарме встала шерсть. — Подчинись, — рявкнул он. — Или уйди.       Дозорные вокруг в миг замерли. По старому закону стаи: когда альфа показывает клыки и рычит — спор окончен. Подчинись или брось вызов. Третьего не дано.       Валька была упряма, но не настолько глупа, чтобы тягаться в мощи с закаленным в боях воином. Из всех здесь присутствующих только Догго застал Эпоху Первого Цветка — довоенное время, когда барьера еще не существовало. И тягаться с ним в поединке — все-равно, что по своей воле прыгнуть в Призрачную лощину.       Волчица стояла неподвижно, не смотря на дрожь в каждом мускуле. Её глаза горели жёлтым, когда она усилием воли подавляла инстинкт подчинения альфе. Если даст слабину — проиграет. И тогда все, что сказала будет лишь пустым звуком. — Я не подчинюсь тому, кто своей медлительностью чуть не угробил нас всех, — сказала она ясно и громко. — И я не брошу вызов старому слепцу, который забыл, что значит охотиться.       Рык Догго стал громче, словно в казарме вдруг поселился гром. Он шагнул вперёд, клацнув зубами прямо перед ее носом, а на поясе тихо звякнули клинки. — Тогда уходи, — прорычал он. — И не возвращайся, пока не научишься подчинению.       Валька посмотрела на него ещё секунду, а потом демонстративно и оскорбительно повернулась спиной и пошла к выходу. Он сам изгнал ее. Глупец, что не может признать собственных ошибок, скоро пожалеет об этом. — Я найду чужака, — бросила она через плечо. — И если он опасен — я сделаю то, что ты не смог. А если нет… то ты просто старый трус, который боится даже подойти к человеку.       Дверь захлопнулась за спиной и она вышла на запорошенный снегом порог, глубоко вдыхая свежий воздух. Позади слышалось гортанное рычание Догго и скулеж молодняка. Видимо старик решил выместить на них свою ярость, но Вальке было плевать. Впервые за четыре сотни лет своей жизни не хотелось даже и думать об этих вшивых поганцах, что зовутся дозором. Куда важнее была цель — человек. Если она найдет его и принесет голову вожаку, то тогда Догго язык проглотит от зависти.       Облизнув губы, волчица усмехнулась. Воображение подарило ей просто великолепную картину: ползающий на коленях и вымаливающий прощения перед вожаком капитан. Большего Валька и желать не могла.       Ступая мимо стражников, едва ли не засыпающих на своих постах, Валька только и думала о своем будущем успехе. Под тонким кожаным доспехом, в самой груди теплилась надежда. Бросив взгляд на дремлющего стоя под воротами белого волка в стальной броне, она невольно усмехнулась. — Торк! — громко рявкнула Валька, но в голосе звучали нотки веселья. — Там человек! На нас напал человек, просыпайся Торк!       Она легонько пнула стражника по ноге и тот резко подскочил, судорожно пытаясь удержать в лапах секиру. Маленькая голова завертелась из стороны в сторону, а в голубых глазах Торка читался чистый испуг. — Г-где? Где человек? — вопрошал волк, в панике сделав шаг, но ноги подвели и он завалился вперед, падая мордой в снег прямо перед Валькой.       Темно-серая волчица громко захохотала, наблюдая за попытками стражника встать. — Солдат спит — служба идет? — срывающимся от смеха голосом сказала она. — Умф…тьфу, Валька! — отплевываясь от снега ворчал Торк, стоя на онемевших от нескольких часов сна коленях.— Я тебе за твои выходки скоро уши отгрызу! Я ж вправду подумал, что к нам чужаки пробрались, а это просто твоя блохастая задница покоя найти не может. Только и делаешь, что отвлекаешь стражу от работы!       Волчица выдохнула, успокаиваясь, и протянула руку товарищу. — Да какая же это работа, Торк? — хмыкнула она. — Целыми днями хвост морозишь и спишь, как кобыла в стоиле.       Не долго думая, Торк принял ее помощь и, опираясь на древко секиры, тяжело поднялся. Железные пластины на броне громыхнули друг об друга, словно готовы были вот-вот рассыпаться, как карточный домик. — Ответственная, вот какая. — буркнул он, навалившись всем весом на оружие. — Ты куда собралась? Догго опять послал заячий помет выгребать, потому что ты его не слушаешься?       Валька недовольно фыркнула, скрестив руки на груди. Да, старик часто отправлял ее заниматься такими делами. «Не можешь приносить пользу дозору — приноси Клыку» — так он всегда говорил, стоило чего лишнего ляпнуть. Но сегодня особенный день: Валька извела капитана настолько, что он без идиотских наказаний просто выгнал ее «учиться подчинению». — Да пошел он нахуй! — ругнулась она, оскалив клыки. — Задрал уже. Все по-своему делает, нет бы послушать стаю. — Оооу, все настолько плохо? — Настолько, что я теперь сама за себя, пока его плешивая жопа не решит иначе. Но мне плевать, я и без них с охотой управлюсь.       Торк выпрямился, ощутив облегчение в ногах, и размял плечи. Его комично маленькая для такого мускулистого тела голова встряхнулась, сбрасывая капли воды от растаявшего снега. — Только не натвори дел, как в тот раз, — с улыбкой сказал он. — Не хочу, чтобы вожак тебя выгнал из Клыка. С кем мне тогда спарринги устраивать? — С Догго, — бросила Валька с ядовитой усмешкой. — Ему то все-равно делать нечего. Наш старпер только и умеет, что на других глотки драть.       Вздохнув, Торк отставил секиру и подошел к воротам, через которые казалось мог проехать всадник с поднятым вверх копьем. Тяжелый засов скрипнул, когда белый волк поднял его на руки. Природа одарила Торка не дюжей силой и именно поэтому его должностью стала охрана главных ворот. Но даже при таких габаритах и мощи, он оставался глуповатым и крайне неповоротливым, что и нравилось Вальке. Их спарринги всегда заканчивались ее победой и Торк до сих пор не теряет надежды одолеть проворную волчицу, ведь другие бойцы стаи не могли к нему даже подступиться. — Вечером вожак созывает стаю. Что-то с Догамием случилось видать, от них давно весточки не было. Да и про человека слушок пошел. — рассказывал он, толкая громоздкие двери, под которыми комьями собирался снег. — Так что побыстрее с охотой разделайся, не хочу объясняться перед капитаном. Как никак я буду последним, кто тебя видел в Клыке.       Об отряде Догамия Валька уже слышала. Не первый день старухи распускают сплетни, мол их поглотил Лес Замерзших деревьев или встретил не упокоенный дух, а может чего хуже — в лапы чужаков угодили. Чего только не услышишь от этих языкастых ведьм, порой даже верить начинаешь. Больно убедительно свои сказки рассказывают. Но что бы не случилось с разведкой, Догамий опытный следопыт и уж точно приведет отряд домой в целости и сохранности — в этом волчица не сомневалась. — Как скажешь, — бросила Валька, проходя мимо Торка за ворота.       Глубоко вздохнув, она бросилась через лес к границе. Туда, где дозор последний раз чуял человека. Как подобает охотнику, Валька держала курс так, чтобы ветер дышал в морду. Так она успеет выследить добычу первой и так же останется незамеченной. Однако, уже через пару лиг она замерла.       Кончика носа коснулся ветер, принося знакомый запах. Можжевельник и кровь смешались в яркий аромат, который уже въелся в череп, как червь в яблоко. Валька повернула голову навстречу ветру и он щедро подсказал ей направление, принося еще несколько не менее интересных запахов. Страж был не один. С ним человек, возможно даже двое, исключая вонь мокрой лошадиной шерсти.       «Вожак будет мною доволен. Выкуси, Догго! Я учуяла их раньше, чем ты.» — громкая мысль заставила сердце ликовать, а лапы наполнила силой.

***

      В отцовых сказках всегда был какой-то особенный смысл, только Фриск тогда не искала его или просто не замечала в силу возраста. Интересно, был ли какой-то подтекст в сказке о Эботт? Вероятно, за века она не раз претерпела изменения, пока не стала настолько наивно-доброй. Если кристалл является центральной фигурой, а не дракон, то какой на самом деле была история появления этой страны и почему жители так ненавидят людей «из-вне»?       «Стоит спросить Ториэль, она точно расскажет.» — подумала травница, идя по следам своих спутников и задумчиво осматривая окружение.       Настороженность не исчезла, но теперь стала куда меньше, чем раньше. Может всему причиной присутствие стража в двух шагах впереди, а может просто разум уже устал биться в ужасе перед ним и перед неизведанным.       Девушка мысленно усмехнулась сама себе.       «Ну, да, этот точно тебя защитит… Нашла кому довериться. Сказал же, что может убить, когда найдет причину, так зачем вверять свою жизнь в руки убийцы?» — она бросила взгляд на его пояс, где был закреплен острый клинок. — «Скольких же ты убил до меня? Наверное жутко бесит, что Ториэль запрещает избавиться от меня.»       Ноги резко сбавили шаг, когда вдруг пришло осознание.       «И как я раньше не поняла? Обещание, которое он дал Тори, не просто просьба. Для него это, возможно, табу? Возможно, обещание связывает его по рукам и ногам, раз он до сих пор здесь и только лает, а не кусает.» — губы растянулись в маленькой улыбке, а глаза замерли на широкой спине под белыми мехами. — «Раз так, я могу быть уверена, что он не даст мне погибнуть. Ты же не нарушишь свое слово перед Тори, верно, Санс?»       И все-таки нельзя бездумно доверять такой мысли, ведь никто не отменял того факта, что Санс может подстроить гибель девушки, чтобы остаться непричастным. Наверняка, он подумал об этом, а это значит, что нельзя отходить от Ториэль ни на шаг — она, как гарда на мече, разделяет две разные части. И пока клинком, что рубит, является страж, удел травницы — хлипкая рукоять. Но ведь все может измениться и либо они поменяются местами, либо Фриск может научиться направлять удар этого клинка.       «Только, как мне это провернуть? Использовать я его не могу, просить тоже. Вовремя прикидываться тупой тоже не получится, с ним такое точно не принесет пользы… Хотя... попробовать можно.»       Иногда лучшей тактикой была именно глупость. Чем глупее ты кажешься противнику, тем более велик шанс, что он не убьет тебя сразу. Но в этой ситуации глупость грозила вызвать скорейшую смерть из жалости. Мол лучше добить, чтоб не мучилась. Да и Фриск не умела играть роль деревенского дурачка, характер и опыт не позволяли. Придется искать иной путь.       Солнце начинало клониться к верхушкам деревьев, предвещая скорый закат. Они шли молча, поглощенные в свои мысли. Только шум ветра между стволами, скрип снега и запах хвои преследовали их в пути. Фриск старалась не отставать от своих спутников, но часто засматривалась, не в силах побороть любопытство.       Она замедлила шаг, когда ее внимание привлекли покрытые коркой льда кустарники. На одном таком даже удалось разглядеть спелые ягоды. Только вот вытащить их из холодной темницы не казалось возможным. Как бы не противилась — жадный до знаний травник в ней одолел чувство самосохранения и здравый смысл. Она остановилась и протянула руку, чтобы коснуться ягод.       «Какая красота…» — подумала она, завороженно рассматривая ягоды. — «Интересно, а они отличаются от обычного можжевельника? Может этот особенный, потому что растет в стране с магией? Взять бы и проверить на свойства.»       Санс остановился, когда заметил, что травница отстала. Ториэль, держа поводья Невы, обернулась и с улыбкой посмотрела на девушку. Но эта улыбка быстро исчезла, когда она уловила глазами движение за одной из елей. Лошадь громко заржала, вырывая поводья и поднимая ворох снега копытами.       Будто очнувшись от сна, Фриск бросила быстрый взгляд на Неву. Сердце дрогнуло, когда она осознала, что животное почуяло опасность, но не успела она даже осмотреться, чтобы заметить угрозу, как из-за пышных ветвей выпрыгнула крупная тень. Огромная волчица с оскаленной пастью и выпущенными острыми когтями была всего в метре от нее. Еще немного и она сомкнет челюсти на ее шее.       Тело сковал ужас, ноги не повиновались. Фриск рефлекторно задержала дыхание. Время словно замедлило свое течение перед скорой смертью, а она даже шелохнуться не могла, так и застыв с вытянутой рукой. В висках стучала кровь, а в ушах уже стоял звук разрываемой клыками плоти, который оборвался так же резко, как и появился. Волчица неестественно дернулась прямо в воздухе, словно ударилась о невидимую стену, и резким порывом, как от ветра, ее отшвырнуло, прижимая к стволу ближайшего дерева. С ветвей со звоном опали сосульки и посыпался рыхлый снег.       Из пасти выбился тяжелый выдох, не оставляя в легких воздуха. К ней спокойным шагом подошел Санс, встав так, что травница оказалась полностью закрыта его силуэтом. Придя в себя, хищница махнула когтями в опасной близости от его лица, но он даже не дернулся. — Валька, Валька, — с насмешкой протянул страж. — Все такая же шумная, как мамонт в гончарной лавке. Я же учил тебя быть тише.       Выйдя из ступора, травница бросила взгляд на хищницу, пригвождённую к дереву, и на стража, что смотрел на извивающуюся у ствола груду мышц и шерсти в броне. Сердце еще стучало в ушах, а глаза медленно распахнулись, но не от страха — от удивления.       «Только что… спас… Он меня спас!» — воскликнула она в мыслях, не веря, и тут же задалась вопросом. — «Как он это сделал? Он же ее даже не трогал. Опять магия?»       От осознания значимости произошедшего ее отвлек низкий рык и она опомнилась, что спасение еще находилось на хрупкой грани, способной обломиться в любой момент. — Санс?! — сдавленно прорычала волчица, явно не ожидавшая сопротивления. — Я учуяла человека! Вчерашнего.       Она фыркнула и сила, удерживающая ее ослабла, отпуская. С этого момента Фриск напряглась. Вот вроде бы видно, что эти двое знакомы, но было что-то, что заставляло колени дрожать. Прищурив глаза, она наблюдала, как Валька выпрямилась, отряхивая с шерсти снег, будто большая собака. — Я думала ты упустил чужака, — сказала она. — Я? Упустил? — с притворным удивлением произнес он. — Я тебя заметил еще лигу. назад и решил дать иллюзию шанса. Всё было интересно, хватит ли у тебя терпения и мозгов не лезть, когда я контролирую ситуацию. Не хватило.       «Он дал что?!» — в сердцах возмутилась травница, бросив резкий взгляд на ухмыляющегося стража. Это выражение его лица уже откровенно бесило, но еще больше раздражали его «игры» с человеческой жизнью. — «Ты знал, что она рядом и не сказал?! Ну точно козлина!» — бровь дернулась на мгновение. — Почему она еще жива? — спросила Валька, сделав шаг к человеку. В этот раз Санс не останавливал ее и Фриск, вздрогнув, попятилась назад.       И вот, когда уже казалось, что смерть снова дышит в лицо, Ториэль преградила Вальке путь, тяжело дыша. Плащ колыхнулся за ее спиной, пряча добычу от глаз. Высокий силуэт королевы выпрямился, будто она пыталась казаться выше, а прямой взгляд встретил растерянное выражение темно-серой морды. — А ты еще кто? — резво воскликнула волчица, озадаченная внезапным появлением еще одной преграды. — Никогда не видела тебя раньше.       Ториэль не спешила говорить, она оценивала Вальку, как ювелир драгоценные камни. Прежде всего она хотела понять степень угрозы и как с ней взаимодействовать. Накопленная веками мудрость уже давно научила находить общий язык с народом и хоть эта волчица напала и она видит ее впервые, не хотела причинять вреда. Серебристые волосы трепал легкий сквозняк, а глаза блеснули золотом, когда она медленно наклонила голову, проверяя Фриск, — не ранена ли, не дрожит ли от ужаса.       Девушка была испугана, но не менее озадачена, как и Валька. И этого было достаточно, чтобы королева могла ощутить облегчение. Главное, что цела. Если бы не реакция стража, застигнутая врасплох Тори даже магию бы не успела применить. — Эх ты, позор волчьей братии, — протянул Санс со смешком, — Чему тебя только старейшины учили? Как собственный хвост откусить?       Валька обнажила клыки, в ее груди заклокотал рык. Она резко обернулась, сталкиваясь лицом к лицу со стражем, который даже не дрогнул. Фриск невольно поразилась его бесстрашию. Хотя может он слишком хорошо знает эту волчицу, чтобы каждый раз дергаться от ее резких выходок? Но вот Ториэль заметно напряглась. — Заткнись, Санс, пока я не решила, что твоя глотка привлекательнее человеческой. — угрожающе бросила она, выдыхая облачко пара ему в лицо.       Совершенно невинно страж хмыкнул и потрепал рукой волчицу по голове меж ушей. Зрачки в желтых, как смола, глазах сузились до щелочек, а напряженное тело хищницы замерло. Валька была настолько ошеломлена, что впала в ступор. И за эту краткую заминку Санс успел обогнуть ее и приблизиться к королеве. — Ах ты, сука! — скрипя зубами прошипела волчица, сжав руки в кулаки. — Я тебя загрызу!       Уголки его губ растянулись в хитрой улыбке. — Сука из нас двоих тут только одна. Я-то не волк.       Сама не заметив, Фриск тихо фыркнула, потому что это было действительно забавное замечание, которое заметно разбавило горечь страха. Хотя веселье от шутки тут же улетучилось, когда Валька сделала широкий шаг в их сторону, явно обозленная и униженная. И травница даже могла отнестись с неким пониманием, ведь сама последние двое суток терпит этого придурка.       Страха перед ней уже не было. По-крайней мере такого глубокого. Сейчас все внимание Вальки занимал лишь Санс, что было на руку. Фриск получила время получше изучить обывательницу северных краев.       Крупная, но чуть ниже Ториэль, быть может потому, что стояла ссутулившись — наверняка, охотничья привычка. Видеть волка на двух ногах весьма… странно и забавно в какой-то степени, будто обыкновенный лютоволк внезапно начал подражать человеку. Темно-серую шерсть на теле закрывал кожаный жилет с ремешками-лямками, под которым была выцветшая белая хлопковая рубаха. Поножи и поцарапанные пластины из металла так же дополняли ее обмундирование, а вот лапы не стесняла обувь, да и не нужна она была привыкшему к снегам хищнику. Судя по всему Валька была разведчиком. Фриск сделала такой вывод, потому что ее доспех был слишком легким для стражника и потому, что девушке не раз приходилось видеть отряд разведки возле казарм в Нирсе.       Оружия на поясе не было, но это не мешало Вальке использовать свои врожденные преимущества — клыки и когти. При таких-то габаритах любой человек будет бессилен, если волчица решит растерзать его.       Фриск вздрогнула, когда ее плеча коснулась горячая ладонь. Ториэль крепко сжала пальцы и если бы не шуба, то девушка бы точно ощутила ее когти сполна. Похоже, она не на шутку переволновалась. — Валька, да? — спросила она с легкой улыбкой, привлекая внимание волчицы, но в голосе ее звучало что-то особенное. Не угроза, а снисходительная осторожность, будто Тори прощупывала каждую шерстинку на густой серой шкуре. — Ты чуть не убила Фриск. Ту, что я поклялась защищать и ту, что так же защищает страж. Ты почти лишила нас клятвы.       Валька кинула удивленный взгляд на королеву, будто шла по лабиринту и вдруг набрела на тупик. Она ожидала угроз, нападения или ярости, но наткнулась лишь на спокойное понимание. Слишком странно. — Погоди-ка. Ты похожа на королеву из старых летописей. Но я слышала, что она кони двинула в руинах Кайланделя сразу после смерти ее детей. — она чуть наклонила голову набок, изучая реакцию женщины, но та оставалась непроницательна.       И все же слова задели Ториэль, но заметила это лишь Фриск, ощутив как когтистые пальцы дрогнули, чуть сильнее сжавшись на меховой шубе. — Ты права, — ровным голосом сказала женщина. — Та королева уже мертва. Сейчас я такая же, как и ты, простая жительница северных краёв. Но я слишком долго пребывала в забвении, настала пора двигаться дальше и причиной этому стала Фриск.       Каждое ее слово отзывалось в груди. Тори расставляла границы перед Валькой, показывала, что готова оберегать человека, и волчица чувствовала от нее давление, похожее на то, когда альфа скалится. Только эта не скалилась, что и настораживало.       Наступила пауза и в этом молчании чувствовалось напряжение, похожее на треск речного льда, под которым скрывается бурлящий поток. Ториэль ослабила хватку и опустила взгляд на травницу, выискивая в чертах ее лица прежний страх. Но он был меньше и королева видела, чувствовала, что девушка вопреки ожиданиям куда сильнее, чем она считала. Пусть века не лишили заботы, они разучили Тори замечать разницу возраста. Фриск казалась ей ребенком, хоть разумом она понимала, что это взрослая девушка, которая каким-то образом жила и выживала до встречи с ней, но сердцу все-равно было неспокойно.       Санс со скучающим выражением лица хлопнул в ладони, когда пауза затянулась, привлекая к себе внимание всех троих. — Это все очень увлекательно, но может хватит? Обстановка такая, будто похороны устраиваете. — спокойно сказал он, а затем усмехнулся, встретив взгляд Фриск. Она благополучно напомнила ему о себе. — Лучше распланируйте заранее праздник. Наша мышка первый претендент на путешествие на тот свет.       Девушка отвернула голову в сторону, закатывая глаза.       «Стадию козла только что миновал. Назову по-нашему, по-целительскому: мудак обыкновенный. Ядовит, воняет самомнением, а сам думает, что цветет. Лечится пинком под зад и отварами из крапивы и репья.» — от этой мысли девушка прикусила губу, лишь бы не выдать улыбки. — Санс. — строгий голос Ториэль поставил точку в его издевательствах, заставив парня пожать плечами и вздохнуть.       Вальку это заинтересовало. Прежде никто не приказывал стражу, а тут он, словно щенок, повинуется зову вожака. Однако, этот вопрос она еще успеет ему задать, куда интереснее сейчас был человек, которого он по тем же загадочным причинам не похоронил в снегах.       Она фыркнула и наклонила голову, чтобы рассмотреть маленькую девушку, которая пряталась в тени своей защитницы, словно искала в ней ответ. Фриск побледнела, когда столкнулась взглядом с желтыми изучающими глазами. Теперь, когда хищник был так близко, травница могла ощутить запах железа и мокрой собачьей шерсти. Кончик носа волчицы дрогнул и она ухмыльнулась. — Да, это точно тот же самый человек. Сбежала от нас вчера, но я тебя нашла, человечка. — торжествующе подтвердила она, а затем бросила нахмуренный взгляд на Санса. Тот смотрел на нее с легкой ухмылкой на губах. — Ты ее увел. — Да, — согласился Санс, — Но ты могла бы быть и побыстрее, раз выследила ее.       Проигнорировав его колкость, волчица втянула носом воздух и облизнулась. — Она пахнет интересно. Страхом и медом. Можно мне откусить ей палец?       Страж усмехнулся. По его лицу Фриск с уверенностью могла сказать, что он хотел позволить откусить не только палец, а быть может и голову. Но то, как переменился его взгляд, когда он посмотрел на Тори, вызвало в душе самое настоящее ликование. Теория с обещанием становилась все крепче. — Нет, — спокойно сказал он. — Даже мизинец? — Даже ноготь.       Валька театрально вздохнула. — Ты стал скучным. — пробурчала она, а потом опустила глаза на Ториэль, которая одной рукой держала Фриск позади. — Вы идете в Волчий Клык? Я хочу пойти с вами. Можно?       Королева метнула взгляд на Санса, — тот коротко кивнул — а потом со слегка прищуренными глазами долго оценивала Вальку. — Брось, Тори, — лениво произнес парень. — Она не тронет ее, пока я здесь. Пусть идет. — После того, как ты всю дорогу молчал о ее присутствии, — она кивнула на Вальку. — Я начинаю терять веру в твои слова.       И вот тут, казалось бы, нужно было уже изрядно беспокоиться, но Фриск расценивала ситуацию иначе. Валька могла убить не смотря на присутствие стража и Ториэль, но почему-то не стала. Наоборот, судя по ее реакции, волчицу прожигает интерес.       «Держи друзей близко, а врагов еще ближе,» — вспомнилась мудрость матери и показалась очень даже полезной в этой ситуации. — Пусть… она идет с нами, — тихо произнесла Фриск, сделав неуверенный шаг в сторону от королевы. — Если хочет.       Все трое удивленно посмотрели на нее. Ториэль тихо спросила: — Дитя, ты… не боишься? — Боюсь, — честно призналась она. — Но если… страж ей доверяет, то и я тоже.       Санс с интересом приподнял бровь, не сводя взгляда с человека. Его не то, чтобы это удивило, скорее заинтересовало. Человек, который час назад боялся быть съеденным волками, внезапно соглашается довериться этому самому волку. Ну не глупость ли? И не просто так, а потому что именно страж заверил, что Валька не опасна. Смехотворная попытка подлизаться. — Не уж то не терпится стать собачьей игрушкой? — с ядовитым смешком спросил он.       Фриск глубоко вздохнула, обдумывая его вопрос. Конечно, нет. Она хотела жить, ведь столько всего еще не успела увидеть и узнать. Но смотря на издевательства стража и на откровенное любопытство Вальки, Фриск подумала, следуя материнской мудрости, что лучше держать этих двоих в поле зрения. Неизвестно, нападет ли Валька снова, если они ей откажут. А так, будет хотя бы шанс заметить недобрые намерения и что-то предпринять.       Пока она размышляла над ответом, рядом послышался стук копыт и девушка посмотрела за спину волчицы, совершенно позабыв о своей настоящей защитнице. Нева быстро пересекала рыхлый снег и бесстрашно приближалась к опасному хищнику.       Ториэль дернулась, когда, подорвавшись с места, Фриск проскочила под ногами высокой Вальки, приведя ту в растерянность, и встала позади нее, как щит. — Нева! Стой! — вскрикнула она, глядя лошади в глаза. Животное резко затормозило, подняв ворох снежной пыли в воздух, и предостерегающе заржала. — Все хорошо, она меня не тронет… Ну, я надеюсь.       Валька обескураженно обернулась, опустив глаза на человека. В ее жизни такое происходило впервые и она даже не знала, как реагировать. Вроде бы человек рядом и есть возможность перегрызть ей глотку, а вроде бы и не нужно этого делать, так еще и человек бесстрашно приблизился и оградил от лошади. Не то, чтобы лошадь представляла опасность для крупной по сравнению с Сансом и Ториэль волчицы — она могла бы одним ударом убить ее, но судя по поведению, животное отличалось исключительным умом… или беспросветной тупостью.       Чуть склонив голову на бок, хищница перевела взгляд на Неву. И та, вскинув голову и прижав уши, скалила зубы, угрожая. Еще ни одна лошадь, которую видела Валька, не вела себя так. Обычно сбегали, едва завидев. — Это… твоя? — спросила она. — Кажется, я ей не нравлюсь.       Санс вдруг весело фыркнул, наблюдая за реакцией давней подруги и не менее удивленной Ториэль, которая казалось немедленно вмешается, но продолжала стоять, уверяя себя, что девушка должна справится и без ее помощи. — Ох, Валька, ты бы видела себя, — со сдержанным хохотом произнес он. — Век живешь — век учишься. Недавно ты пугала до мокрых штанов чужаков, а сегодня тебя ставит на место обычная лошадь.       Он сделал паузу и добавил со смешком: — Скажи честно, подруга, ты теперь будешь вилять хвостиком и выпрашивать кусок сахара у лошади, если она цокнет копытом? Я прямо слышу местные слухи: «Грозная Валька укрощена кобылой с комплексом волкодава.»       Волчица медленно повернула голову, в темных глазах полыхнуло раздражение, но уголки пасти все-равно дрогнули — то ли от гнева, то ли от сдерживаемого смеха. — Еще слово, — прорычала она. — И я вырву твой язык прежде, чем избавлюсь от этой бешеной кобылы.       Нева, словно понимая каждое слово, с силой топнула ногой, поднимая новый клуб снега прямо в сторону волчицы. Она инстинктивно отшатнулась, а Ториэль подошла ближе к травнице, будто почувствовала необходимость быть рядом.       Фриск с легким облегчением выдохнула, осторожно подходя к кобыле и кладя руку на ее напряженную шею. Судя по реакции ее спутников и озадаченной волчице, убивать прямо сейчас ее точно никто не станет. Как всегда Нева стала для нее не просто защитницей, а самым настоящим дипломатом в спорной ситуации.       Поглаживая животное, она смотрела на прежде хмурого стража, который вел себя совершенно иначе рядом с Валькой. Его словно подменили на мгновение. Фриск и не думала, что кто-то вроде него способен на смех и почти искреннюю улыбку.       «Оказывается, даже такой, как он умеет быть счастливым.» — подумала она и быстро отвела взгляд, когда их глаза встретились. Смотря на Фриск, Санс снова вернулся к своей холодной и угрожающей личине. Тогда девушка с досадой осадила себя за поспешный вывод. — «Показалось…» — Раз Фриск не имеет возражений, пусть идет с нами, — сказала Ториэль, вставая между напряженной волчицей и стражем. — Валька знает этот лес лучше нас. Она проведет нас, а Санс проследит, чтобы все было в порядке в пути.       Валька в миг расслабилась, когда услышала похвалу в свой адрес. И пока волчица гордо ухмылялась, принимая свою значимость в группе, Ториэль чуть наклонилась к Сансу и дополнила так, чтобы слышал лишь он: — И, Санс. Пожалуйста, хватит издеваться над Фриск, сам же понимать должен, что Валька может счесть твое поведение, как второй шанс.       Он поднял руки в жесте капитуляции и невинно улыбнулся уголками губ. — А я то что? — специально ответил он чуть громче и волчица дернула ушами. — Я не пугаю, я констатирую факты. Пусть знает, что ей здесь не рады. Может и поживет подольше.       Королева выдохнула облачко пара, в ее глазах блеснуло предупреждение, но она не намеревалась обрывать парня замечаниями или приказом. Она лишь попросила — он просьбу проигнорировал, но обсудят они это позже наедине. — Ставлю на день, — игриво бросила Валька и Санс подхватил ее настрой. — На полдня. — Годится! Если выиграю, будешь полвека называть меня «госпожой». Всегда хотелось узнать, как себя чувствуют эти высокомерные дворяне в своих замках. — Мечтай больше, — ответил с ноткой юмора в голосе Санс. — Если и буду называть, то только собакой сутулой.       Ториэль смерила их обоих уставшим взглядом, в котором было больше просьбы, чем угрозы. Они замолкли, а веселье исчезло с их лиц. Фриск в стороне тихо хмыкнула, поглаживая лошадь. Их ставки должны были напугать ее, но, видимо, благодаря королеве, даже не хотелось верить в их подлинность. — Скоро закат. — будто напоминая, сказала она и подошла к девушке с уже мягкой улыбкой на лице. Такая переменчивость заставила ее ощутить себя под надежной опорой. — Нужно поторопиться, если мы не хотим ночевать под открытым небом.       Чуть наклонившись, она дополнила тихо, чтобы слышала лишь травница: — Не переживай, дитя моё. Они не причинят тебе вреда. Валька хоть и опасна, но она идет с нами из своего любопытства и не тронет тебя из доверия к Сансу.       Ее слова почему-то возымели эффект, успокаивая те крупицы тревоги, что еще зрели где-то глубоко внутри. Валька больше не казалась безумным волком-людоедом, который в любую секунду может наброситься, а была разумной женщиной… или девушкой. Да, скорее девушкой. Очень активной.       Буквально всю дорогу волчица шла позади, наступая девушке на пятки, от чего та спотыкалась, но упрямо давила в себе раздражение и страх. Именно в этот момент Фриск начинала жалеть, что согласилась на ее компанию, но предосторожность важнее. И периодически единственным якорем выступал внимательный взгляд Ториэль, которым она осматривала своих спутников. Очевидно, поведение Вальки волновало ее, но она не вмешивалась, давая Фриск пространство найти решение самой. Однако, всем своим видом показывала травнице, что готова придти на помощь в любой момент, чего не скажешь о безразличном страже.       Вальке было лишь в радость поиздеваться над той, что станет трофеем в скором времени. Она уже представляла, какие именно вещи этого человека угодят в ее личную коллекцию, а какие повесят в общем доме. Наконец-то будет чем гордиться, а главное удастся утереть нос Догго — это было важнее любых лавр за поимку чужачки. — Эй, человечка, — резко позвала волчица, клацнув клыками совсем рядом с ухом девушки, заставив ее вздрогнуть. — Ты мне напоминаешь одного выродка, который был здесь до тебя несколько веков назад. Может ты из его стаи?       Фриск нахмурилась, улавливая каждое слово.       «Так вот откуда ноги растут у ее желания меня прикончить.» — подумала она, но решила удостовериться и разговорить Вальку. — Он что-то сделал?       Поравнявшись шагом с девчонкой, она хмыкнула и как показалось травнице с неким отвращением. — Пришел к нам однажды чужак, такой же слабак, как ты. Пах так приторно: элем и цветами, фу! До сих пор нос помнит эту вонь. — она рефлекторно сморщилась. — В те времена стая не охотилась на чужеземцев, а потому его пожалели и приняли, как гостя. Обжился здесь, помогал, где не попросишь. Рассказывал нам о мире за горами, о кораблях и звездах. Опомниться не успели, как стал своим.       Девушка подняла голову, смотря на хищницу снизу вверх. На ее морде напряглись мышцы и губы дрогнули, готовясь оскалить клыки.       В отличие от Санса, Валька оказалась куда общительнее и даже не поскупилась ответить на вопрос, приоткрывая занавес на прошлое. А это уже говорило о многом — она была честной по натуре. Страх перед ней медленно отступал — не исчезал, нет, — становился липким, холодным до дрожи в костях, но не парализующим. — Предал? — чуть увереннее спросила Фриск, уже понимая к чему приведет история.       Валька кивнула, бросив взгляд на травницу. — Человеческий выродок выждал, когда мы потеряем бдительность. Втерся в доверие, заманивая сладкими речами, знаниями и добротой. В итоге, ночью попытался сжечь нашу провизию и оружие, чтобы не смогли сражаться и можно было легко вынести добро, не встретив сопротивления. — она горько усмехнулась, сплюнув в снег. — Только не додумался, что клинки у нас не только из стали. Привел своих дружков из-за барьера и тогда мы дали отпор. Перебили всех, нагнали его у барьера. Бежал так, что пятки сверкали, но мы его порвали у самой границы.       Она вдруг замолчала, на ее лице мелькнула тень печали, что быстро сменилась яростью и презрением.       Спереди послышался голос Санса, который до этого молча вслушивался в их разговор, и королева в двух шагах от него едва заметно повернула голову, прислушиваясь. — Они называют это днем Крови и Пепла. — дополнил он. — Предатель получил по заслугам, но толку-то? Погибших не вернешь.       Фриск прищурилась, смотря ему в спину. Звучало так, словно он тоже там был. Хотя все возможно, раз Ториэль около тысячи лет, наверняка и Санс так же не молод.       Валька резко повернулась к нему, прищурив веки. — О, страж решил в разговор влезть? Ты же обычно молчишь, когда взрослые говорят.       Санс пожал плечами, принимая ее вызов. — Взрослые? Ты про себя? — он усмехнулся. — Ты же до сих пор прыгаешь на чужаков, как щенок на первую белку.       Из глотки волчицы послышался рык, шерсть на загривке встала дыбом и она обнажила клыки. Фриск невольно напряглась, внимательно следя за ее реакцией. — Заткнись, снежный придурок. Ты хоть меня и учил тишине в охоте, а сам до сих пор ходишь, как стадо мамонтов.       Взгляд травницы переместился на стража. Ей вдруг стало любопытно, чем закончится эта перепалка. Санс остановился, обернулся к ним и на его губах заиграла хитрая улыбка. Вслед за ним остановилась и Ториэль, но не оборачивалась. — Зато я не оставляю следов размером с твою гордость, Валька. Она у тебя такая большая, что даже волки в стае спотыкаются.       Рык стал глубже, протяжнее. И без того взлохмаченная ветрами шерсть стояла дыбом, а в желтых глазах блеснула угроза. — Продолжай. Будет повод откусить тебе ухо. — Попробуй, — с задорной улыбкой сказал Санс, словно был уверен, что ее слова лишь пустая угроза.       Фриск инстинктивно отступила на шаг в сторону, когда тяжелая лапа сделала шаг вперед, проминая с хрустом снег. Напряжение витало в воздухе, как перед грозой, и, казалось, Валька сейчас накинется на стража, но голос Ториэль прозвучал как-никогда вовремя. Она повернулась к краю тропы, а затем бросила взгляд на волчицу. — Валька, а что это за растение? Вон там, под деревом. — невинно спросила она, указывая на бледный росток с синими, как мертвецкая кожа, листьями, который застыл ледяной фигурой в сугробе. — Я такое впервые вижу. За время моего отсутствия здесь многое изменилось.       Валька злобно фыркнула, метнув взгляд за спину Санса. Там, в двух шагах от них стояла королева и ее сверкающие в лучах солнца золотые глаза смотрели на растение. Волчица мотнула головой, пряча клыки. — Снежный Морок, — проворчала она. — Мы ими скотину кормим. — Интересно. Ты наверное хорошо разбираешься в местных травах, — с легкостью в голосе произнесла королева. — А Фриск как раз травница, может она взглянуть на него?       Валька непонятливо склонила голову набок. — Пусть смотрит, мне-то что?       Фриск вновь обратила внимание на хищницу рядом с собой. Мышцы на морде разгладились, но в прищуренных глазах мелькала тень угасающего раздражения. А затем перевела взгляд на Санса, который уже с бесстрастным лицом наблюдал за реакцией волчицы и королевы. Возможно, и его поставил в тупик внезапный вопрос.       Серые глаза травницы скользнули дальше, к Ториэль и необычной траве, о которой шла речь. Брови приподнялись в безмолвном восхищении — то ли от неизведанного растения, то ли от того, как легко королева оборвала назревающий конфликт.       Немного нерешительно, Фриск подошла к сугробу у края тропы и, обменявшись с Ториэль взглядом, опустилась перед ростком. Это был пучок заостренных кверху листьев с бледно-синеватой матовой текстурой, которая ощущалась, как прикосновение к бархату. — Валька, а как его собирают? — спросила девушка, но уже без прежней осторожности.       Волчица оказалась рядом через мгновение и заинтересованно опустила желтые глаза на спину человека. — Листья обрезают, — без лишних пояснений ответила она и девушка кивнула, а затем потянулась к поясу, где был спрятан короткий кинжал.       Фриск сама не заметила, как замедлилось ее дыхание, когда поднесла зазубренное лезвие ближе к стебельку. Может трава и простая для местных, но для нее это было самое настоящее сокровище. Весь процесс сбора за ней наблюдали ее спутники, не проронив больше ни слова, а после, когда травница шла и увлеченно рассматривала свою добычу, вертя в пальцах один из листьев, она вдруг рискнула задать вопрос Вальке: — Ты сказала, вы кормите им скотину, а для чего-то еще снежный морок годен?       Валька повела плечом, задумавшись. Она не видела ничего опасного в том, что чужачка спрашивала о каком-то сорняке, но ее крайне удручало, что ожидания не сбываются. Волчица считала и была уверена, что девчонка будет лезть в душу и пытаться выведать секреты стаи, их слабости, но по восторгу и почти щепетильной нежности в глазах, устремленных на листья, не было ничего хотя бы близко похожего на того предателя.       Валька хмыкнула и пожала плечами. — Я не шаман и не целитель, а воин. — ответила она даже резче, чем хотела. — Но насколько знаю, это обычный сорняк и пользы от него в твоем деле никакой. — Иногда даже самая, казалось бы, бесполезная трава имеет ценные свойства. — спокойно сказала Фриск, словно не заметив перемены тона в голосе волчицы. — У нас в Нирсе есть цветок, мы называем его — королевский лист. Его тоже используют, чтобы кормить свиней или коров, но, как оказалось, сок и измельченный стебель снимают жар. Вдруг и ваш снежный морок — это просто разновидность королевского листа, только пережившего северный холод. — А ты прямо с ума сходишь по своим травкам, да? — хмыкнула волчица. Уголки пасти дрогнули, когда девушка подняла на нее серые глаза без тени страха. — Вроде того, — с улыбкой согласилась она. — Я ищу лекарства, изучаю травы и яды, пробую и вымеряю пропорции, чтобы можно было справиться с болезнями, которые не раз уносили жизни. Я просто хочу помогать людям… и эботтам.       Волчица вскинула брови, а затем плечи ее дрогнули и раздался тихий хохот. — Странная ты, человечка, — в ее повеселевшем голосе впервые с их встречи вдруг прозвучала неожиданная мягкость, даже одобрение. — Так смело болтаешь, будто не боишься. Но мой нос не обманешь, я чую страх и слышу, как бьется твое маленькое сердечко. — Валька нагнулась ближе и от стойкого аромата мокрой псины аж перехватило дыхание. В этом жесте было только одно — проверка насколько бесстрашна и самоуверенна девушка подле нее.       Травница не шелохнулась, но ощутила, как по спине пробежался холодок. Она осадила себя, ведь почти забыла, что эта волчица едва ли не убила ее. С Валькой нужно оставаться предельно бдительной, ведь, как выяснилось, она вспыхивает, как огонь в сухом поле. И неизвестно, успеет ли Ториэль его погасить.       Не встретив от человека ожидаемой реакции ужаса или паники, как это обычно бывало с другими чужеземцами, волчица выпрямилась и со скукой вздохнула. Ее уши задергались, ловя различные звуки и шорохи, а шаг стал чуть медленнее и тише, как у охотника.       Девушка изучала ее движения, вспоминала разговор и особенно рассказ о предателе. В этой картине не вязалась одна деталь, которая цеплялась за утверждение Ториэль о барьере. Она решила спросить: — Валька, — тихо обратилась Фриск и волчица заинтересованно навострила уши, — Ты сказала, что чужаки хотели вас ограбить. Разве барьер может выпустить обратно?       Она пожала мускулистыми плечами и вздохнула, обдумывая ответ, но страж, шедший впереди, вновь вмешался. Волчица стиснула зубы, раздраженно фыркая. — Раньше чужаки могли свободно войти и выйти. Старик позволял уйти тем, кто не был ему интересен. С того дня — нет.       «И с каких пор ты такой болтливый? Неужели надоело прикидываться статуей?» — подумала Фриск, сдвинув брови. Говорить вслух она это конечно же не стала, но очень хотелось. Судя по лицу Вальки, волчица подумала так же, что определенно начинало нравиться девушке и в каком-то смысле это стало тонкой, как волос, ниточкой, объединившей их.       В любом случае, куда важнее факт, что страж ответил на вопрос, в очередной раз разрушив хрупкую надежду на возвращение к привычной жизни без магии и приключений. Каким бы Санс не был придурком, стоило признать, что компания Вальки и Ториэль положительно влияет на его поведение. Хотя бы говорить начал по делу. По-крайней мере, так посчитала травница, исходя из их короткого, но откровенного разговора о трагедии прошлого.       Кем бы ни был тот человек, он породил в волчьей стае зерно недоверия и расхлебывать это все, конечно же, потомкам. Нет, тот тип очевидно не был связан с Фриск, хотя она и не могла так уверенно утверждать, ведь не знает своей родословной от слова совсем. Но это не помешает ей сломить заблуждение об опасности каждого приходящего в Эботт человека.       Как минимум у нее никогда не было настолько «генеральских» планов на захват чужих земель или имущества. Фриск — обычная странствующая травница, которую интересуют лишь травы, яды, да возможность их щепетильного изучения. У нее даже не было никогда стремления или желания навредить кому-то из темных побуждений.       «Марко не в счет.»       Марко — старый странствующий торговец, который не раз заманивал честный люд своими «припарками» от любых хворей. Его осунувшуюся морщинистую рожу в струпьях, покрытых сухой коркой, и ядовитый, дурманящий, как настойка беладонны, голос Фриск ненавидела больше всего в своей жизни. Казалось, он ее преследует и постоянные встречи в одних и тех же городах и деревнях становились закономерными, как будто так и должно быть. Как будто сам мир распорядился: «где настоящий лекарь, там и шарлатан.»       Без угрызений совести девушка готова и дальше ненавидеть и желать ему скорейшей встречи с предками, ведь из-за его авантюр немало простого люда погибло, отдавая последние медяки на пустые обещания.       Но сейчас даже Марко растерял свои лавры ублюдка перед историей Вальки. Горько становилось от одной мысли, что кто-то мог так отнестись к ним. Наверняка, раньше волки были куда добрее и, смотря на чистосердечие Вальки хотелось верить, что еще не все потеряно. — Человечка, — вновь обратилась Валька, чуть наклонившись, чтобы поймать взгляд серых глаз. — Ты правда не боишься меня? — Я… — но не смогла она и слова сказать, как низкий баритон с легкой насмешкой в тоне ее вновь перебил.       «Ну это уже ни в какие рамки! Сколько можно? Лучше б с недовольной рожей помолчал, как раньше.» — в груди заклокотало возмущение в перемешку со злобой. Еще чуть-чуть и она точно будет не хуже Вальки с ее взрывным характером. — На ее месте я бы тоже не боялся блохастой шавки, которая каждому встречному свою историю докладывает. — сказал Санс, не оборачиваясь. — А я бы на твоем месте не лезла в чужие разговоры и следила за языком. — бросила Фриск и, когда поняла, что все-таки сорвалась, распахнула глаза от ужаса и замерла, не зная чего ожидать. Возможно, это было слишком резковатое замечание и, очевидно, не нуждавшееся в озвучке.       Санс остановился и девушка ощутила, как кровь отливает от лица.       «Ох, ну кто меня за язык тянул?»       Но он не обернулся, а спустя миг молчания просто тихо усмехнулся. Вальку же эта ситуация развеселила, она захохотала, обнажая клыки, и травница рядом с ней вздрогнула от неожиданности. — Смотри-ка, а человечка-то умеет скалиться! — воскликнула хищница, широко улыбаясь. — Может она волк в человечьей шкуре? Смелая какая. — Может быть. — сказал Санс и на этот раз травница уже не стала отвечать. Не рискнула искушать судьбу. Однако, его «признание» не осталось незамеченным.       Остаток пути с этого момента они прошли молча. Валька больше не запугивала, лишь иногда кидала любопытные взгляды на человеческую девушку, которая тяжело дыша ступала по глубоким сугробам и периодически оглядывалась на хищницу. Санс и Ториэль в пути мало общались, но это не было похоже на разлад, скорее комфортная тишина, что наступает, когда все темы исчерпаны.       Как только тени елей вытянулись на снегу, а солнце склонилось к земле, они уже добрались до протоптанной сотнями лап тропы. Впереди странников встречала деревянная стена в три человеческих роста, не меньше. Наверху, за острыми кольями виднелись две фигуры. Фриск пригляделась и тело застыло в напряжении.       Волки. Такие же, как Валька, может даже крупнее. Их длинная темная шерсть переливалась в лучах закатного солнца, а желтые, как янтарь, глаза на вытянутых хищных мордах уставились с любопытством и недоверием на гостей перед воротами. В руках они держали длинные луки и стрелы, будто предупреждая, что готовы выстрелить в любой момент.       Валька протолкнулась меж спутников и вышла вперед, поднимая голову. На ее морде прорезалась ухмылка. — Открывайте, — она кивнула головой в сторону попутчиков. — Эти со мной.       Они принюхались и переглянулись, их кожаные доспехи скрипнули, а за ними послышался шорох натягиваемой тетивы. — С ними чужеземка. Ты башню отморозила, Валька? Живого человека в Клык привела. — ответил один из стражников, удерживая взгляд на травнице позади Ториэль. — С ней страж. А ты знаешь договор, Барг. — Валька выпрямилась, скрестив руки на груди. Черный волк фыркнул, опустив оружие. — Или мне напомнить?       Второй — светло-серый — заговорил: — Раз так, вы можете идти, но если чужеземка что-нибудь выкинет — ответственность нести тебе и стражу. — он сделал шаг в сторону, опустил голову вниз и махнул рукой.       Широкие деревянные ворота со скрипом отворились, сгребая снег, и травница побледнела. Громадный белый волк в доспехах, даже не вспотев, двигал воротины. На его морде появилась улыбка, а хвост завилял, когда он встретился взглядом с Валькой. — С возвращением, — прорычал он низким голосом и окинул взглядом ее спутников. В миг улыбка исчезла и кончик черного носа дрогнул. — Человек? — Да-да, человек, — протянула Валька, заходя первой. — Расслабься, Торк, она не опасна. — она весело фыркнула, — Разве что мизинец тебе отхватит.       Торк вдруг посмотрел круглыми, как два блюдца, глазами на подругу, а потом на человека. Его рука дрогнула и потянулась к секире, подвешенной на плече, будто показывал, что готов защищаться. Это действо заставило темно-серую волчицу прыснуть со смеху и она резко хлопнула здоровяка по плечу, проходя мимо. Да так сильно, что он едва ли не обронил оружие.       Следом за Валькой пошел Санс, не оглядываясь и не напрягаясь, словно был не в логове хищников, а на прогулке. Его спокойствие пробирало Фриск до холодной дрожи, а этот скучающий взгляд, ни разу не опрокинутый ни на стражников, ни на попутчиков только подпитывал разгорающуюся внутри паранойю. Он же может в любой момент натравить на нее волков, а их тут пруд пруди.       Глаза в страхе метались, изучая пути отступления, пока не замерли на Ториэль, которая была совсем рядом и держала в поводе лошадь, что разделяла страх своей хозяйки и стояла, напрягшись всем телом и прижав уши к голове. На лице королевы проскользнула тень сомнения, но травница заметила лишь тихий усталый вздох, а потом рогатая голова повернулась к девушке и на губах появилась мягкая улыбка. — Не переживай, просто держись рядом со мной и не смотри никому в глаза. — предостерегла она. — Ториэль, они… точно не убьют меня? — полушепотом спросила она и хранительница одарила ее теплотой своих глаз. — Не убьют. Помни, я на твоей стороне и всегда помогу. И Санс тоже, пусть и не признает этого.       От упоминания стража в таком ключе травница нахмурила брови и поджала губы. Пусть один раз спас от Вальки, пусть обещал Тори защищать, — это не повод безвозмездно доверять. Здесь Санса принимают, как своего, и Валька упомянула про какой-то договор. Что если договор даст ему повод избежать своего слова? И уже будет не важно — табу для него это обещание или нет.       Фриск не стала выражать свои догадки, пока на нее смотрят сотни враждебных глаз и единственный оплот безопасности заключался в стоящей рядом с ней женщине в меховой шубе. Все-таки обычные волки и собаки в ее знании обладали не только хорошим нюхом, но и отменным слухом. Если сейчас скажет что-то Ториэль, то об этом непременно узнает вся стая и неизвестно, как воспримут.       Будто ощутив волнение разрастающееся в травнице, королева мягко коснулась ее плеча.       Девушка нервно сглотнула, ощущая недоверчивые взгляды Торка и стражников на стене. Когда она вошла в распахнутые ворота, ее встретил не лай и вой, а привычный стук топора и звон металла.       Недалеко от входа двое волков, в тяжелых плащах из грубой шерсти, точили мечи. Лезвия скрежетали о камень, а из пастей вырывались облачка пара. Они негромко переговаривались, но вдруг замолкли, кося на Фриск янтарными глазами.       Дальше тянулась главная улица. Здесь воздух пах дымом очагов, сосновой смолой и солью. Слева, под навесом кузницы, гулко бил молот. Старый волк с седой мордой выгибал раскаленную полосу металла, пока искры, шипя, гасли в снегу у его лап.       Фриск жадно и быстро изучала окружение, как загнанный в угол зверек, но в глазах помимо страха горело и любопытство. Повернув голову направо, она заприметила полигон. Там молодые воины, сосредоточенно рыча, рубились на деревянных мечах. Тяжелое дыхание, хруст снега под лапами, глухие удары растворялись в гармоничном шуме поселения. Но больше всего травницу поразило то, что висело над головой, когда она подняла взгляд случайно заметив что-то яркое. Между домами, под стрехами крыш, были натянуты веревки, свитые из белой, как кость, коры. На них, словно разноцветное оперение невиданных птиц, трепетали на ветру сотни лент — алые, синие, золотые. Они тихо шелестели, перекручиваясь, и на каждой были вышитые символы, которые она не могла прочесть.       Она обратила внимание, что волки проходили под ними, не поднимая голов, но будто инстинктивно огибали те места, где ветер играл лентами особенно сильно. Похоже, для них это было чем-то особенным.       Так же впереди, у колодца, две волчицы в тяжелых юбках и передниках из грубого холста наполняли ведра. Та, что помоложе с любопытством уставилась на Фриск, когда она проходила мимо в сопровождении Ториэль, но старшая тронула ее за локоть, и они, опустив глаза, поспешили дальше, к своему дому.       Уже подходя к центру поселения, показался большой амбар на краю площади. Несколько волков-эботтов бережно укладывали на сани, запряженные оленями, брусья удивительного дерева. Они были белы, словно выточены из кости или навеки покрылись тончайшим инеем, вросшим в саму структуру древесины. И если бы не ужас перед местными жителями, Фриск наверняка пожелала бы узнать об этом побольше. Однако, сейчас страх все еще повелевал телом и практически затуманил разум, если бы она не напоминала себе каждый раз, что рядом с ней идет Ториэль.       Травница поежилась. Она была здесь чужой. Единственной человеческой душой среди этого мира из запахов шерсти, металла и сдержанной силы. Деревня жила своей жизнью, холодной и суровой, как северные скалы, и ей в этой жизни места не было. Все это пестрое многообразие хвостов и шерсти начинало казаться самой настоящей сказкой про девочку в красном плаще, растерзанной серым волком, которую она слышала в одной из деревень во время странствий.       «Как иронично.» — подумала она, бросив взгляд на седло Невы, где из сумки выглядывал клочок алого плаща.       Девушка чувствовала на себе внимательные хищные взгляды местных, казалось, каждое ее движение не оставалось незамеченным. Она сделала небольшой шаг вбок, ближе к Ториэль, которая с ледяным спокойствием двигалась к центру поселения. Казалось, она не видит ничего вокруг, но внимательные глаза замечали и острые косые взгляды, и вздымающуюся на загривках шерсть, и тихие, едкие перешептывания. Она видела и чувствовала их недоверие, но не осуждала, а принимала с пониманием.       Санс чуть замедлился, поравнявшись с ними шагом, и обратился к девушке: — Не бойся, мышка. Волки редко нападают на более крупного хищника. — сказал он с привычной насмешкой.       Фриск нервно усмехнулась и подняла голову. В серых зрачках мелькнул страх и едва заметная ирония. — Ты прав. Особенно, когда этот «хищник» дрожит так, что снег сыпется. Они наверное думают, что я землю трясу — боятся подойти.       Он тихо хохотнул, не удостоив ее взглядом. Фриск не была глупой и понимала, что он имел ввиду себя, а не ее, но она решила не встревать с ним перепалку, а отгородиться. Иногда помогало отвлечься от тревоги, а сейчас самый подходящий момент искать покой даже в самоиронии.       Из дальней части поселения раздался голос. Тон гулкий, как рычание, и официальный, обращался к Ториэль. Фриск подняла голову и ее тело застыло в ужасе. Перед ними вышел из толпы зевак серебристый волк в белой хлопковой рубахе и кожаных штанах, ростом он был даже выше Санса на две головы. На массивной шее звякнуло украшение из медвежьих клыков. Ясные кроваво-красные глаза обратились к Ториэль и он склонил перед ней голову. — Королева, — сказал он и волки за ним повторили его движения, кланяясь. — Большая радость для нас видеть вас в здравии.       «Мать моя чемерица, конец мне! Точно конец!» — в мыслях воскликнула Фриск, смотря на вожака глазами размером по два медяка.       Ториэль улыбнулась и склонила голову в знак признательности. По стае пробежались тихие шепотки — какие-то настороженные, какие-то любопытные. Все, как один, обсуждали чужеземку и ее провожатых. — Я больше не королева, но приятно знать, что вы меня ею считаете. — мягко сказала она. — Мы пришли просить у вас ночлега. Валька сопроводила нас, а стража пропустила, но я хочу услышать слово вожака.       Белый волк выпрямился и на его морде показалось что-то напоминающее улыбку, которая тут же исчезла, стоило ему опустить глаза на человека. — С вами чужак. Даже если она в сопровождении стража и королевы, я должен отказать. Но в счет старой дружбы… — он скользнул взглядом по девушке в утепленной мехами одежде, что была ей велика, и, будто не увидев угрозы, кивнул. — Оставайтесь.       Эботты позади него снова зашептались, обмениваясь тревожными и недобрыми взглядами. Многие из них похоже не поддерживали решение вожака, опасаясь чужака. А вот другая часть — преимущественно состоящая из солдат и охотников — нацелила свое внимание на нее, как на легкую добычу. Сердце Фриск откликалось глухим, быстрым стуком на их жадные взгляды и ухмылки. Ториэль коснулась ее плечом, напоминая, что она рядом и контролирует ситуацию. — Благодарю, Догни, — королева склонила голову в знак уважения и на ее губах расцвела добрая улыбка, которая чудом заставила уголки пасти вожака едва заметно приподняться.       Догни выпрямился, повернулся полу-боком к стае и голос его прошелся раскатистым громом, заставив эботтов прижимать уши и покорно опустить глаза на свои лапы. В том, как повиновались ему соплеменники, как грозно и величественно звучал рычащий тембр в глотке — была своя стать. Фриск не могла назвать такую политику несправедливой, ведь в глазах стаи не было ненависти или страха, в них мелькало бесконечное уважение и понимание. — Вы слышали мое слово. Пока человек следует за стражем и королевой — она гостья Волчьего Клыка. Любого, кого застану за нарушением приказа, ждет встреча с моим клинком. — прорычал он и, не услышав возражений, окинул взглядом соплеменников. — Догаресса! Валька!       Из толпы, подняв головы, вышли две волчицы. Одна — уже знакомая темно-серая почти сияла от гордости, на ее морде растянулась довольная улыбка, а хвост метался из стороны в сторону, поднимая снежную пыль. А вот вторая была травнице незнакома. Ее черно-белую шерсть, словно ночное небо залитое белыми облаками, мягко трепал ветер. Темно-синяя льняная туника до колен с клиньями и широкие суконные штаны, зауженные к низу подчеркивали ее фигуру, а вплетенные в гриву бусы из белого дерева, как-то, что грузили на сани, подчеркивали ясные голубые глаза.       Догаресса выпрямилась, навострив уши и в ее взгляде направленном на вожака читалось холодное спокойствие и уважение. — Устройте гостей в общем доме и проследите, чтобы человеку не перегрызли глотку в первую же ночь. — она кивнула на приказ вожака, а вот Валька поникла. Ее улыбка сползла с морды, а обиженный взгляд желтых, как топаз, глаз уставился на Догни. — Но, Догни, я… — она не успела высказать свое возражение. Белый волк оборвал ее одним лишь резким поворотом головы и укором в глубине алых зрачков, заставив волчицу вжать голову в плечи. — …Будет сделано. — с задержкой выдохнула Валька, в ее тихом голосе слышалось смирение.       Кивнув головой в сторону гостей, Догни дождался пока обе волчицы уйдут, а затем, махнув рукой стае, широким шагом направился к центральному дому поселения, что наверняка являлся общим, где часто собирались все волки.       Фриск смогла выдохнуть, только тогда, когда Догаресса спокойно обратилась к толпе: — Вожак велел расходиться. Занимайтесь своими делами, тут не на что смотреть. — тон ее голоса был мягок, но с тем же строг, как шелк натянутый на лезвие клинка.       Зашептавшись, стая начала медленно разбредаться, возвращаясь к работе, но в воздухе по-прежнему ощущалась угроза, ложась тяжестью на плечи. Каждый брошенный взгляд, каждое слово и даже шаг говорили, что за человеком следят и чего-то ждут. Быть может так же, как и Санс ждут повода оборвать ее жизнь.       Валька подошла ближе к Фриск, а Догаресса, кивнув головой, пригласила следовать за ней. Всем своим существом травница ощущала мрачное настроение темно-серой волчицы, которая была рядом. Ее губы дрожали, будто в желании оскалиться, а пальцы сжались в кулаки от обиды и злости. — Возьми свою клячу, отведешь в стоило. Я провожу. — бросила она с раздражением.       Травница подняла нерешительный взгляд на Ториэль, ища одобрения, и та помедлила, обдумывая. Золотые глаза пробежались по напряженной Вальке и по Фриск, которая хоть и выглядела испуганной, не тряслась в присутствии волчицы. Первое, что заметила — Валька проявила инициативу, хотя и не обязана была беспокоиться о какой-то лошади, а значит хочет помочь и может потому, что начала принимать чужачку. Но Фриск сейчас уязвима. Она в новой враждебной среде, ее уже пытались убить, а лошадь — единственный якорь, являющейся для нее семьей, и если с ней что-то случится, то девушка наверняка сломается.       Тори не могла сказать: «нет, я пойду сама», хотя очень хотела, — это оттолкнет волчицу и покажет недоверие. Но и отпустить не может с той, кто хотел недавно убить Фриск. Дилемма становилась невыносимой. Она посмотрела на Санса, который остановился в трех шагах впереди вместе с Догарессой.       «Страж — гарантия.» — напомнила она себе. — «Если он не трогает человека, то и Валька не станет. Но могу ли я отпустить ее под присмотр Вальки и этой негласной гарантии? А если не отпущу сейчас, то когда? В бою? В бегстве? Нет. Доверие куётся в мелочах.»       Тихо выдохнув, Ториэль подозвала девушку к себе и отвела на пару шагов от Вальки, которая лишь недовольно фыркнула. Голос королевы был тих, чтобы слышала лишь Фриск: — Ты хочешь пойти с ней вдвоем? — спросила она и девушка неуверенно покачала головой. — Если не пойду, она решит, что я что-то скрываю или боюсь, или просто не доверяю. — так же тихо ответила Фриск. — А я хочу понять Вальку, хочу знать, почему волки ненавидят чужаков, а это хорошая возможность. Хотя очевидно опасная и глупая, будь я помладше — не согласилась бы.       Ториэль понимающе кивнула. — Я вижу. И думаю, ты права. Ты уже нашла к ней подход там, где другие ищут месяцами — через честность. Ты не прогибалась, не врала, не боялась. Для волков это дороже любого подарка. — она выдержала паузу, смотря в глаза травнице, будто пыталась убедить себя в своих же словах. — Я не пойду с вами. Не потому, что мне всё равно, а потому, что тебе нужно научиться ходить без моей спины за плечами. А Вальке нужно научиться видеть в тебе не мою тень или чужака, а тебя. Иди. Займись лошадью. Это твое, а не моё. Если что-то пойдет не так — крикни. Я услышу, но надеюсь, что не придется.       Фриск вздохнула, сжимая дрожащие руки в кулаки, чтобы не показывать своего волнения, а затем кивнула. Ториэль ответила ей мягкой улыбкой и они вернулись к Вальке. — Валька, вы можете идти. Я останусь, у меня еще есть свои дела. — спокойно и с той же улыбкой сказала Тори.       Волчица удивленно вскинула уши. Она ожидала, что древняя будет таскаться хвостом за своей чужачкой. — Ты знаешь эту деревню лучше меня в тысячу раз. А она знает свою лошадь и мне кажется, у вас есть чему поучиться друг у друга без моего присутствия. — она посмотрела в желтые глаза. — Я не прошу тебя защищать ее. Ты не моя подчиненная и я не твой вожак или королева, но я знаю, что тебе доверяет Санс. А я доверяю его выбору, поэтому я спокойна. — Не сожру я твою чужачку, древняя. И лошадь мне ее не нужна. — буркнула Валька и бросила взгляд на травницу. — Пошли.       Фриск, кивнув и крепко сжимая пальцами повод, последний раз посмотрела на Ториэль, будто ждала, что та передумает, но она лишь кивнула и отвернулась, уходя дальше к Сансу и Догарессе. Нева фыркнула, толкнувшись головой в плечо хозяйки, словно успокаивала, но облегчения это не приносило.       Еще мгновение, пока не оказалась рядом со стражем, Ториэль боролась с собой, лишь бы не обернуться. Иначе покажет свою тревогу и Валька заметит, что это проявление уважения и доверия было пустым жестом.       Санс хмыкнул, когда она оказалась рядом. — Отпустила? Рискованно. Недавно Валька хотела перегрызть ей глотку. — напомнил он и шагнул вслед за черно-белой волчицей, которая явно не была заинтересована в их разговоре. — Тогда она не знала Фриск. А теперь знает, что она не опасна и не пытается подлизаться, что страж не просто так оставил чужачку в живых. Для Вальки этого достаточно, чтобы не убивать. А для Фриск… — она замолкла на миг и потом дополнила уже тише, — Я не могу вечно стоять между ней и миром. Мир огромен и если она не научится договариваться с эботтами сама — погибнет, когда меня не будет рядом. Лучше я позволю ей ошибиться сейчас, под присмотром, чем потеряю ее потом навсегда.       Санс недолго помолчал, а потом сказал: — Ты правда в нее веришь. — и это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.       Да, Ториэль действительно верила в нее и в пророчество. И лишь это заставляло ее противиться воле своего сердца, давая возможность человеку познавать новый мир и искать союзников. — Скажи, Санс, — начала она. — Если бы я не верила в нее, куда бы это привело? Она бы и шага без меня за спиной ступить не смогла бы или жить без одобрения. А если вдруг кристалл ошибся — ей придется жить среди нас и лучше, чтобы она сразу начала понимать, как стать частью Эботт.       Он пожал плечами. — Ты знаешь мой ответ, если она окажется ошибкой. Меня волнует не ее навык выживания, а твоя зацикленность на пророчестве и безоговорочное доверие. — спокойно сказал страж. — Я наблюдал за ней. Может ты и права, что я не вижу того же, что и ты. Но вот, что вижу я: чужака, который еще не знает, насколько опасен для эботтов. Не знаю, для чего мышка нужна старику, но с каждым днем начинаю думать, что речь могла идти не о ней вовсе. Может где-то еще через барьер прошел второй человек, а я не заметил и мы слепо решили, что это именно она. И так же слепо приведем ее к сердцу нашего королевства, которое она может уничтожить. — он посмотрел на Ториэль, взгляд был серьезным, а голос стал тише. — Мы не можем подвергать опасности Эботт. Касание человека разрушит Эборит и ты должна это понимать.       Подняв глаза на старого друга, она вздохнула. Ториэль понимала, но вера ее была крепче стали. — Именно поэтому мы идем не к Белому Шпилю, а в Северный Приют. Мы должны быть уверены, что именно она та, о ком говорит пророчество. Я не исключаю, что Эборит ошибся. Он не раз ошибался, построил на своих ошибках наше королевство, но уже девятьсот с лишним лет с появления барьера он не говорил тебе о чужаках. Разве нет?       Санс нахмурился, она права. Догаресса, что шла в четырех шагах впереди, остановилась возле небольшого бревенчатого дома с одним единственным стеклянным окном, покрытым инеем.       И королева и страж остановились, не спеша подходить к порогу. Волчица молча выжидала, следя за ними своими глазами. — Последний раз это была моя дочь, — тихо сказала Ториэль и прежде, чем продолжила, бросила быстрый проверяющий взгляд на провожатую: она не слушала. — Но разве Кара стала угрозой? Разве она принесла беды? Нет. Поэтому мы не можем считать Фриск угрозой, пока не будет неопровержимых доказательств.       Санс выдохнул облачко пара, на его лице читалась задумчивость.       «И ведь правду тогда мышке сказал, что умеет очаровывать словами.» — подумал он. — «Не хочется признавать, но она права. Девчонка уже несколько раз могла оступиться, но не сделала ничего, только проявила интерес к Вальке и ее истории, ухаживала за раненой лошадью, которую другие люди бросили бы не задумываясь…» — он медленно моргнул, нехотя принимая, что Ториэль не ошиблась, говоря о травнице, как о безобидном человеке, а не о кровожадном звере, которого страж высматривал все два дня. — Духи тебя побери, Тори, — устало проворчал он. — Я терпеть не могу твои дипломатические замашки, потому что почти поверил. Почти. Но я не могу избавиться от долга, не могу забыть всех убитых людей до нее и не могу наивно верить в свободу. Пока старик сам не скажет мне напрямую, что она должна остаться в живых, не жди, что я передумаю. Мое слово тебе — добрая воля построенная на дружбе и уважении, но его крепость зависит от старика. — Я понимаю. — ответила она и на губах появилась улыбка. — Но я рада, что ты уже не так яростно отрицаешь, что Фриск для нас опасна. — Как там Валька тебя назвала? Древняя? — усмехнулся он. — И правда, древняя ведьма. Я ждал, что мышка меня отравит, а получилось, что ты замутила мне разум своим упрямством. Вы обе друг друга стоите. — сказал он с усталой насмешкой. — Иди, отдохни.       Прежде, чем Ториэль успела возразить, он дополнил: — Я пригляжу за ней. Не переживай, я не предам твое доверие. Для этого нужно что-то большее, чем одна маленькая и помешанная на сорняках девчонка.       Уголки губ женщины дрогнули, она верила, что Санс в случае чего защитит Фриск, но она больше волновалась, что Эборит может в любой момент напомнить ему о себе. Нельзя исключать, что кристалл признает ошибку и разрешит избавиться от человека. Но и поставить доверие к стражу под сомнение она не могла. — Спасибо, Санс, — сказала она. — Но ты знаешь, я все-равно буду переживать и не смогу сидеть в доме. — Знаю, но ты и к волкам не подойдешь, потому что тоже в каком-то смысле чужая здесь. А мне они доверяют. — Ты прав. — с горечью отметила королева. — Но если я останусь на пороге, это же ничего особенного, верно?       Страж усмехнулся, покачав головой, и не стал отвечать. Вместо этого он просто повернулся к тропе меж домов, которая вела к конюшням, и пошел туда. Санс не оборачивался, не видел, но знал, что Ториэль смотрит ему в спину и точно не зайдет в дом и не позволит себе отдыха, пока не увидит, что Фриск в порядке.

***

      Путь до стоила был не так долог, но по ощущениям длился бесконечно. Колени дрожали, сердце не утихало, но Фриск держала спокойное лицо, словно ее это не касается, и подражала в некоторых жестах своей провожатой — так было меньше шансов нарушить местные устои. Валька даже ни разу не взглянула на нее, пока не дошли до конюшни, где мирно жуя сено стояло два серых мула.       Заметив угощение, Нева навострила уши и сама прошла внутрь, встраиваясь рядом с ними. Девушка невольно хмыкнула и ее губы дрогнули, но улыбка так и не удержалась на лице.       «Хоть кто-то наконец счастлив.» — подумала она, подойдя к лошади, и начала отстегивать подпругу. — Почему она не ранена? Я вчера чуяла ее кровь. — поинтересовалась вдруг Валька, стоя в дверях. — Ее подстрелили, когда мы пытались спастись. Это было еще до того, как попали в ваши земли. Хоть я и обработала рану, залечила ее полностью магия Ториэль. — тихо, но ровным голосом ответила Фриск, привстав на носочки и осторожно стягивая сумки за ремешки.       Дверной косяк скрипнул, когда хищница облокотилась о него плечом. Ее взгляд был хмурым, но уже куда менее раздраженным и опасным, чем прежде. — Зачем так возиться с какой-то домашней скотиной? — спросила она, наблюдая за человеком. — Она не просто «домашняя скотина». Она — семья. Нева со мной с детства, мы уже много лет вместе странствуем и я не могу бросить ее. — с теплом произнесла травница и похлопала лошадь по шее. Нева недовольно фыркнула, оторвавшись от сена, но опустилась на землю, поджимая передние ноги, чтобы хозяйка могла свободно снять седло. — Не пойму. То ли она с мозгами, то ли просто бешеная. — уже мягче усмехнулась Валька. — Но все-равно держи ее от меня подальше.       Неожиданно для себя Фриск заметила, что этот разговор показал положительный результат. Валька по всей видимости ценит именно поступки, нежели слова. Поняла это девушка из ее спокойного тона и переменившегося в лучшую сторону настроения. Теперь становилось проще. Скорее всего все волки в стае доверяют только тому, что видят. А сейчас все они видят того же человека, что их когда-то предал. Все, кроме, возможно, Вальки в данный момент, но и это еще не полностью точный факт.       Закончив с седлом, Фриск погладила лошадь по голове, захватила сумки, перекинув их через плечо, и в сопровождении волчицы направилась к хижине. Однако, на выходе их встретило двое молодых волков. Один был ниже Вальки и едва доставал ей до плеча, рыжий с зелеными, как свежескошенная трава, глазами и в проклепанной сталью кожаной броне. А второй — черный, как уголь, — держал руки скрещенными на груди и взирал с высоты своего роста на травницу. Его хищные янтарные глаза задержались на ней, пока Валька вдруг не рыкнула. — Грим, Ингвар, — назвала она их с ядовитой ухмылкой. — Чем обязана? Не уж то надоело подлизывать хвост Догго?       Рыжий волк — Ингвар — сделал шаг ближе и Валька метнула быстрый взгляд на травницу, а затем обратно на него. — Не нарывайся, Валька, — бросил он, голос его клокотал где-то в груди. — Это ты виновата, что капитан нас заставил казармы отмывать от шерсти.       Из пасти волчицы вырвался довольный смешок, будто она услышала хорошую новость. — Ты привела чужака в нашу деревню, — твердо сказал Грим, подняв янтарные глаза на нее. — Не я, а страж. Хочешь поспорить с его решением? — надавила она, но Грим не изменился в лице. — Нет, хочу предложить тебе изменить свое, — сказал он и вновь взглянул на девушку, которая, опустив голову, нервно вцепилась в тяжелые сумки на своем плече.       Фриск следовала предупреждению Ториэль: «не смотри им в глаза». И боковым зрением старалась уловить реакцию и движения Вальки — сейчас именно она ее оплот безопасности. Ей доверились, ей позволили и не уж-то волчица предаст это доверие? Хотелось верить, что нет.       Она заметила, как сверкнули когти на ее руке, когда она сжала ее в кулак, и как напряглись ноги.       «Плохо дело.» — решила Фриск, ведь уже почувствовала, как вспыхивает огонь ярости в волчице. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? — оскалилась она. — Ты предлагаешь мне нарушить приказ вожака. — Если вожак не узнает, то никто ничего не нарушил. А он не узнает. — уверено бросил рыжий и, когда наступила пауза, сделал шаг навстречу травнице.       Фриск сжалась, борясь с желанием отступить.       «Она меня защитит. Она меня защитит. Она меня защитит!» — повторяла она мысленно, пытаясь подкрепить свою веру в волчицу, но в голове настойчиво кричал голос разума, желая немедленно позвать на помощь Ториэль.       Запах мокрой шерсти уже ощущался так близко, что девушка задрожала всем телом.       Послышался громкий рык, клацнули клыки — Валька преградила ему путь. Ее шерсть вздыбилась, глаза хищно уставились на Ингвара и Грима. Хвост хлестал из стороны в сторону, едва не задевая Фриск. — Лапы убрал! — сказала она и шагнула вперед, нависая над Ингваром. Он прижал уши, скалясь. — Только. Попробуй.       Грим злобно фыркнул, обнажив клыки наполовину. — Валька, — позвал он, и она повернула одно ухо, но не отвела морды от Ингвара. — Мы хотим как лучше. Разве не помнишь, что сделал человек в прошлый раз, когда вожак его принял? Догни уже ошибся однажды, нельзя допустить повторения.       Она на миг замерла, обдумывая его слова.       «Он прав, безусловно, но эта чужачка…» — Валька чуть повернула голову, чтобы увидеть бледную от страха девушку. Что-то новое родилось в ее сердце, но, что это было за чувство, она не понимала.       Ингвар воспользовался ее заминкой и подсек одним ударом лапы волчицы. Она упала на колени и резко выдохнула от неожиданности. Рыжая шерсть мелькнула в воздухе и Валька быстро пришла в себя, оценив ситуацию. Одним точным движением она успела защитить лицо от встречи с когтями. На снег брызнула кровь, Фриск с ужасом смотрела, как она растворяется в белой насыпи и как Валька, будто не замечая рваной раны на руке, вскакивает на ноги.       Грим оставался неподвижен, он уже понимал, что Валька будет защищать человека и, вероятно, доложит о нападении Догни. Убить человека и избавиться от трупа — одно дело, а перегрызть глотку своему сородичу — другое.       Ингвар вздрогнул, когда крупная по сравнению с ним волчица бросилась на него, повалив на землю. Ее когти вцепились в рыжие плечи, а колено уперлось в живот — она всем весом вдавила его в снег. Клыки оказались в опасной близости от морды уже пожалевшего о своем нападении Ингвара. Он судорожно бросил взгляд на Грима, ища помощи, но тот не шевельнулся, вместо него зелень глаз уловила маленький силуэт неподалеку. — Валька, мне кажется ты уже победила, — чуть дрожащим голосом сказала Фриск, через силу шагнув ближе. Тело казалось тяжелым от сковавшего страха, но она старалась показать, что не боится, что ей не безразлично.       Грим удивленно вскинул бровями, опустив взгляд на нее, а Валька повела ухом, но в этот раз была предельно внимательна. — Отпусти его. Ты же видишь, он не сопротивляется. — продолжила травница.       Валька громко рыкнула и с неохотой оттолкнулась от Ингвара, но напоследок позволила себе оставить ему подарочек в виде глубоких порезов от когтей на его плечах. Волк заскулил, когда она резко вырвала когти. — Скажи спасибо человеку, Ингвар, — сплюнула она, выпрямляясь. — Иначе я бы перегрызла тебе глотку.       Пнув ногой рыжего в бок, она обернулась к Фриск и заметила, как она с облегчением выдохнула. В Вальке вдруг промелькнуло уважение, девчонка не испугалась и шагнула навстречу разъяренному волку в пылу драки — тупо, но смело. Однако, это были не все странности этой человечки. Она зачем-то подошла ближе и посмотрела на Ингвара, который с шипением прижимал руку к ране от когтей. — Что ты делаешь, человечка? — прошипела Валька, обеспокоенная ее приближением к волку, что только что предлагал убить ее. — Хочу помочь. — как можно увереннее сказала травница, глотая ком в горле.       Она сделала еще один осторожный шаг, казалось ноги не удержат и она свалится на колени, но старалась держаться. Сердце в груди колотилось так, что если бы не природная особенность голоса Вальки, то не услышала бы ее за этим стуком. — Ингвар? — тихо обратилась она, — Меня зовут… Фриск, я травница, можно я посмотрю твои раны?       Будто услышав что-то оскорбительное, Валька недовольно проворчала за ее спиной: — Он на меня первым напал, хотел тебя грохнуть. Я защитила, а ты лечишь его, а не меня? Между прочим, я тоже кровью истекаю.       Фриск повернула голову, быстро осмотрев руку Вальки расстояния в полтора шага. — У тебя все не так плохо. — сказала она. — И я не собиралась игнорировать твои царапины, их я подлечу тоже, если позволишь. Но сначала нужно помочь ему, ты ему прилично мышцы порвала.       Кровь алела на снегу и рыжей шерсти, Ингвар поднял глаза на Вальку, а затем на Фриск. В них плескалась жгучая ненависть и недоверие. — Не подходи, — сдавленно прорычал он, но травницу это не остановило. Она сделала еще шаг и Валька позади нее дернулась.       Грим молча наблюдал за ситуацией, с каждым мгновением становилось все интереснее и интереснее. Он не мог понять: чужачка бесстрашная или просто чокнутая, но ему хотелось узнать. Он сдвинулся ближе, и волчица инстинктивно обернулась, готовая к нападению, но черный волк всем видом показывал, что не хочет крови. — Ингвар, заткнись и дай человеку тебе помочь. Если ошибется — будет повод доказать вожаку, что от нее нужно избавиться. — он остановился в двух шагах от Вальки и опустил одну руку на навершие меча на поясе. — Думаю, Вальке тоже интересно узнать, можно ли доверять чужаку.       Волчица промолчала, но ей и правда было интересно — зря ли она заступилась и не приняла предложения сородичей. Хоть всем сердцем верила вожаку и не собиралась нарушать приказ, все-равно было что-то старое и болезненное, напоминающее о предательствах людей.       Ингвар сощурился, обдумывая, и неуверенно кивнул.       Фриск понимала, что это очередная проверка и она сама намеренно вызвалась на нее. Если искать принятия в стае, то только так, как умела. А умела она только лечить. Нервно выдохнув, набираясь смелости, она подошла ближе к волку и опустила сумки на землю. — Можно? — еще раз спросила она и только когда получила положительный ответ, протянула руку к его плечу.       Шерсть пропиталась кровью, рваные края раны оказались глубже, чем казались на первый взгляд. Травница потянулась к сумкам, вытащила склянку с прокипяченной водой и подняла ее, чтобы волки видели. — Это обычная вода, кипяченая. Я сейчас промою рану, а потом обработаю порошком из зверобоя, зашью и наложу повязку. — объяснила девушка и, не увидев сопротивления, приступила к работе.       Каждое движение было ровным, аккуратным. С профессиональной точностью она оценивала рану, смывала кровь и, когда приступила к следующим шагам, постоянно показывала и рассказывала хищникам что именно делает и что за инструменты и склянки она использует. Мазь из мёда и зверобоя намазала сначала на свою руку, чтобы показать — безопасно. Капнула на кончик своего пальца разведенный яд морозной гадюки, который использовала при лечении Невы, приложила клочок бинта к коже, чтобы доказать, что не пропитан ядом и тоже самое с иглой.       Волки увлеченно следили за ней, за ее ловкими пальцами, затягивающими свежий стежок на ране, и так же периодически проверяли Ингвара, который, казалось, не чувствовал боли вовсе. Он лишь тихо выдохнул, когда травница закончила с шитьем и наложила повязку. — Вот, — сказала она, и на губах появилась несмелая улыбка. — Ничего страшного и совсем не больно, да?       Ингвар нахмурился, уши его дрогнули, прижимаясь к затылку. — Спасибо… — прошипел он сквозь стиснутые зубы.       Валька аж поперхнулась, услышав слова благодарности человеку от рыжего. Она не ожидала, как и Грим. — Как ощущения, Ингвар? — спросил Грим. — Ну… нормально. — сказал он неохотно и прикоснулся к повязке.       Грим кивнул. — Тогда нам нечего здесь делать. — произнес он. — Мы больше не полезем к твоему человеку, Валька. Но лучше держи ее подальше. — его глаза опустились на девушку, складывающую вещи в сумки. — А ты, чужачка, не расслабляйся. Мы знаем цену доверию и знаем вкус предательства, нам одной излеченной раны будет мало, чтобы защищать тебя, как Валька. И она заступается за тебя лишь из приказа, а не из собственного желания.       Фриск кивнула, не поднимая глаз. — Я не ищу доверия. Я просто хочу быть полезной. — ответила она. — Я знаю, что не стану частью вашей стаи и не стремлюсь к этому, но не могу сидеть спокойно, зная, что кому-то требуется помощь, которую могу оказать лишь я.       Грим одобрительно хмыкнул. — Пусть так, — только и произнес он, мотнул головой Ингвару и с насмешкой обратился к нему. — Идем, а то еще хвостом завиляешь перед человеком. — Заткнись, — пробурчал рыжий, поднимаясь на ноги и уходя за ним вдоль по тропе между конюшней и амбаром.       Валька проводила их взглядом, а затем подошла ближе к Фриск и присела на корточки. Ее глаза забегали по ее сумкам, с пасти сорвался тихий вздох. — Ну? Где обещанное мне лечение? — неловко буркнула она и отвернула голову в сторону, когда девушка подняла на нее взгляд.       В груди затрепетало неожиданное тепло, когда травница изучала серую морду своей заступницы. Хоть Валька и выполняла приказ — она бы не стала просто так слушать Фриск, не остановилась бы из вежливости, и уж точно не доверила бы ей свои раны. Всё-таки что-то шевельнулось в глубине волчьей души, и это не могло не радовать. — Спасибо, что защитила. Не думала, что ты настолько сильная, буду знать, что тебя нельзя злить. — сказала травница, впервые искренне улыбнувшись, и волчица гордо вскинула подбородок, польщенная похвалой. — Я и не такое могу. Видела бы, как я утираю нос Торку на тренировке, может вообще бы не подходила. — похвалилась она и весело фыркнула. — Ну? Лечи уже, и пойдем к твоему снежку и древней, а то еще панику разведут, что я тебя сожрала вместе с лошадью.       Фриск усмехнулась, ощутив, что рядом с волчицей уже может немного расслабиться. Она принялась за ее царапины и вскоре, когда все было обработано и покрыто бинтом, они пошли обратно к хижине, в которой разместил Догни своих гостей. Она была небольшой, сложенной из массивных бревен, но в этой незамысловатой на вид постройке проглядывались детали местной культуры. На углах бревенчатой крыши на девушку свысока смотрели резные драконьи головы, а под козырьком колыхались на ветру те же яркие ленты, что были повсюду в поселении. — Снежок и древняя, — повторила Фриск, усмехнувшись. — Мне бы твою смекалку на придумывание кличек. — А в чем я не права? Страж пахнет холодом, у него белые волосы, накидка с мехом барса — Снежок, хотя я предпочитаю «снежный придурок». А Толи.. — Ториэль, — поправила Фриск. — Ториэль, — повторила волчица, запоминая. — Она тысячу лет назад королевой была и в руинах обитала. Как только не чокнулась? Поэтому и древняя, я помоложе их обоих буду.       Травница покачала головой, в этом был смысл. — Ладно, иди, человечка, — сказала Валька, когда они остановились у порога. — Я больше не нужна, пойду мечом помахаю на сон грядущий, но, если что, зови. Я кого хочешь на лопатки уложу.       Девушка с теплом улыбнулась. — Не сомневаюсь. Доброй ночи, Валька. — ответила она. — И еще раз… спасибо.       Волчица махнула забинтованной рукой и, хмыкнув, повернулась и пошла к центральной площади. Еще мгновение Фриск провожала ее взглядом, а затем, опомнившись, что осталась без защиты, быстро направилась в дом.       Хижина встретила девушку запахом шерсти и хвои, тихим треском очага и тусклым светом масляной лампы на столе. Скромная обстановка напоминала ей комнаты в трактирах у торговых трактов: широкий очаг со стопкой дров рядом, у дальней стены пара широких кроватей, широкий стол со скамьями и пара пустых настенных полок. Оказавшись внутри, Фриск первым делом заметила Санса, который молча стоял, облокотившись о стену рядом с входной дверью и скрестив руки на груди, а Ториэль отсутствовала. Его взгляд скользнул по девушке, что с порога не удостоила его даже вниманием и молча прошла в глубь хижины, сбрасывая с плеча сумки. — Где Ториэль? — тихо спросила она. — С Догни. — просто ответил Санс.       «Значит, мы тут одни. Просто замечательно!» — проскользнула саркастичная мысль. — «Ну, ничего. Может, если буду игнорировать, немного поберегу нервы, успокоюсь и соберусь с силами пережить это кошмарное путешествие.»       Фриск спокойно освободила застежки, меховая жилетка опала вниз, держась зажатой ремнем и закрывая бедра до самых коленей. Тепло обступило ее тело, заставив рефлекторно поежиться после долгих скитаний по морозу. Она не видела смотрит ли страж, но чувствовала лопатками его внимательный, прожигающий взгляд. Стесняться ей нечего, ведь на ней все ещё была надета домотканая кремовая камиза. Больше волновало это молчаливое наблюдение.       От долгого путешествия и пережитого с волками стресса тело ныло, мышцы сводило судорогой, а в хижине в такой одежде и при пылающем очаге становилось до невозможности душно. Девушка потянулась, вытягивая руки вверх, чтобы хоть немного размять одеревеневшую спину и ноющие от тяжести принесенных сумок плечи. По коже от поясницы до шеи пробежался холодок, будто страж умел замораживать не только магией, но и взглядом, от которого даже становилось дурно. — У меня на затылке карта нарисована? — ровным голосом произнесла она, не оборачиваясь. — Нет, — усмехнулся он. — Просто интересно. Неужели ты настолько беспечна, что открываешь спину каждому, кто открыто тебе угрожает.       Возможно, он прав. Нельзя так легко подставляться под удар, но страж, видимо, считает ее настолько глупой, что не понимает — страх перед ним почти рассеялся, стал более «рабочим», ведь травница уверена, что он не навредит ей пока держит свое слово перед Ториэль, которая удачно договорилась с волками.       «Так даже лучше. Пусть считает меня наивной дурой, легче будет найти способ подстроиться под его правила, чтобы не оступиться.» — подумала она. — Знаешь, твои угрозы стали уже настолько повседневной вещью, что, кажется, я привыкла. — сказала Фриск, поднимая свою сумку, и направилась к столу. — Вот скажем, если бы ты вдруг сказал мне что-то хорошее — я бы испугалась. Легче увидеть реальную попытку убийства и ощущать в свой адрес открытую ненависть, чем смотреть, как ты угрожаешь с улыбкой и ничего не делаешь.       Санс проследил за ее движениями. Она села за стол, стянула с нее ремешок и начала выкладывать содержимое перед собой. Пучки трав, несколько склянок с разноцветной жидкостью и порошками. Каждую мелочь из своих запасов она с щепетильностью осматривала, что-то подносила к носу, а что-то растирала в пальцах. — Если тебя это напрягает, значит все в порядке. — спокойно сказал он и чуть наклонил голову, чтобы рассмотреть ее хмурое выражение лица. — Ты мне уже отраву готовишь, мышка?       Девушка вздохнула, откладывая в сторону связку стеблей таволги. — Да. Всё вот думаю, что быстрее тебя отравит: мое существование или сок багровицы, — с легкой ноткой раздражения и усталости проговорила она, поднимая в пальцах флакон с мутно-серой жидкостью, что на свету переливалась, как жидкое серебро.       Скрип половиц заставил пальцы дрогнуть, сжимая стекло чуть крепче нужного. Санс подошел ближе, остановился за спиной и наклонился, чтобы видеть что именно привлекает внимание травницы.       Тело рефлекторно напряглось, как у лани, почуявшей опасность. Сердце заколотилось в груди и Фриск стиснула зубы, лишь бы не выдать на лице страх. Она медленно повернула голову. Его лицо было на расстоянии локтя, но он смотрел не на нее, а на стеклянный флакон. На миг показалось, будто в его голубой радужке мелькнул интерес. — Что это? — спросил он.       Видеть стража в такой близости и с совершенно спокойным выражением лица, без привычной едкой ухмылки оказалось куда хуже, чем Фриск могла подумать. За время пути до Волчьего Клыка она сумела понять, как «работать» с Валькой, чтобы не стать обедом, — она невероятно предсказуема, открыта в своих намерениях и говорит напрямую, а Санс наоборот. Его поведение никак не дает травнице понять, чего именно ожидать: угрозы, нападения или — что абсурдно — понимания. Вряд ли такой, как он, вообще проявит хоть каплю доверия к человеку вроде нее.       Он повернул голову и столкнулся с ее серыми глазами, в которых игрались отблески пламени. Ресницы задрожали от неприятного, давящего волнения, а голос, будто застрял где-то в горле вместе с биением сердца. — Ты язык проглотила, мышка? — и вновь уголки его рта поднялись, возвращая ту же насмешливую улыбку, что и всегда. От этого даже как-то стало немного легче. — Концентрат… из листьев алоэ и яда кобры, — тихо, почти шепотом произнесла она, вернув голос. — Мой рецепт. — Для чего?       Внезапная заинтересованность сбивала с толку. Фриск даже толком не знала, чего он добивается своими вопросами. Хочет запугать? Поиздеваться? А может пытается узнать, чем она может отравить его или Ториэль? — …снимает боль и воспаление. — прозвучало уже осторожнее, как будто от этих слов зависела ее жизнь.       Он задержал взгляд на ней чуть дольше обычного, а затем, словно не рассмотрев подвоха или лжи, выпрямился и обошел ее, садясь на стул на противоположной части стола. Фриск тихо выдохнула, будто только что сама лавина обошла ее стороной. Вместе с ним, словно ушла и тяжесть где-то в груди.       Медленно девушка перевела взгляд на свою сумку, не желая смотреть в глаза стражу. Возможно, если она будет и дальше заниматься своим делом, он просто снова вернется к своей излюбленной роли каменного изваяния с ощутимо пронизывающим холодом вниманием. Уж лучше так, чем лишний раз слушать его.       Стоило пальцам коснуться тканых свертков с кореньями, как тело по привычке немного расслабилось, забыв о присутствии еще одного человека в хижине. Проверка своих запасов и применение навыков всегда успокаивали Фриск, позволяя сконцентрировать внимание и унять бурю в голове. — Хм, — хмыкнул Санс, повернувшись полу-боком к очагу, и девушка на секунду задержала руку над свертком. — Помнишь, Валька рассказывала о предателе? Ты сейчас очень похожа на него. Заполучила внимание одного волка своими словами. Еще чуть-чуть, и Валька будет вилять перед тобой хвостиком.       Девушка задумчиво нахмурилась, вникая в суть.       «Хочет сравнить, чтобы что? Чтобы легче было избавиться? Тогда это самое глупое, что я слышала за сегодня.»       Она взяла сверток и аккуратно стянула нитку, разворачивая. — Я просто стараюсь выжить. — сказала она. — И не хочу доставлять проблем местным своим незнанием порядков.       Санс повел плечом, не сводя глаз с танцующего на поленьях пламени. — Ты не такая уж и глупая, какой казалась по-началу. Ловко подстраиваешься, оцениваешь ситуацию и, наверное, успела обдумать и мое обещание. — он слегка повернул голову, чтобы видеть травницу боковым зрением. — Наверное считаешь, что нашла мою слабость.       Сердце Фриск пропустило удар. Он заметил. Конечно, заметил. Но она не ожидала, что это произойдет так скоро. Держа в руках пожухлый имбирь, она ощутила, как кровь отливает от лица и как пальцы сильнее сжали корень.       Заметив ее реакцию, Санс усмехнулся. — Так и думал, — сказал он, возвращаясь взглядом к очагу и кладя локоть на стол. — Тебе это нравится? — тихо спросила девушка, и ее тонкий голосок дрогнул.       Страж вскинул бровями, держа на губах легкую ухмылку. — Смотря, что имеешь ввиду. — Пугать меня, — ответила Фриск. — Или может… тебя бесит, что Ториэль меня защищает? — Если бы не она, то… — То ты убил бы меня. Знаю. — перебила девушка, ощутив прилив уверенности и тихой злости. — Но ты не можешь. И не только из-за нее. Причина в кристалле, да? Он не давал тебе инструкций, как со мной поступить, поэтому ты, как собака на цепи, лаешь, обливаешься слюной на кусок мяса, которым тебя дразнит… — «хозяин» хотела она сказать, но вовремя осеклась, вспомнив, с кем разговаривает, и боязливо посмотрела на стража.       Плечи его напряглись, пальцы левой руки, опирающейся на край стола, едва заметно дрогнули, но лицо оставалось неизменно спокойным, словно она поддела в нем что-то, что не стоило трогать. — Ну же, договаривай, — спокойно подтолкнул он ее к завершению фразы.       Но Фриск промолчала, выжидая полной реакции. Ей было страшно до дрожи в коленях, но она хотела понять, как он поведет себя. Разозлится и нарушит приказ или молча проглотит ее слова, делая вид, что они незначительны?       Темные брови поползли вверх, когда раздался хриплый смешок, как будто Санс вдруг услышал смешную шутку. — Закончилась твоя смелость, мышка? — с насмешкой сказал он, поворачиваясь к ней, и в голосе скользнул сарказм. — Не нужно бояться. Ты же уверена, что я тебя не убью. Уверена так же, как в своих травках.       В тоне голоса, в натянутых, как струна мышцах на его руках и плечах, даже в каждой мелкой морщинке на лице — Фриск видела, как старательно он держит свое раздражение за маской спокойствия. Хочет показать, что она ошиблась, решив, что обещание и кристалл связали стража по рукам и ногам. Но ведь она права и сама понимает по его реакции насколько точным было попадание.       И все же в любом обещании или договоре можно найти лазейку между строк. Неизвестно, способен ли на это Санс, учитывая его малое, но ощутимое любопытство. Может он и правда имеет причины ненависти, как говорила Ториэль, но Фриск не собиралась его жалеть и оправдывать. Ей были важны те простые моменты, когда при первой встрече он подметил, как хорошо она справилась с раной Невы. Когда он просто спросил о флаконе с концентратом и для чего он нужен. И даже сейчас, когда давит сарказмом и пытается отгородиться от ее правоты. Именно эти жесты начинают вырисовывать очертания его настоящего характера, а не этой злобной личины, что была как аллергия, проявлявшаяся при виде чужеземца.       Санс сложный человек, но даже его можно разложить по полочкам, как старые книги. Точно так же, как травница уже сделала и с Ториэль, которую считала своим союзником и которая сама показала, что готова помочь и защитить. И даже с Валькой, которая оказалась не просто опасностью, а честной и прямолинейной волчицей, которая говорит все, что на ум приходит, но доверяет своим глазам, а не предрассудкам. Единственной трудностью понять Санса было его непостоянство. В один момент он угрожает, в другой спокойно разговаривает и даже отвечает на вопросы, которые, как казалось Фриск, утомляют его.       Не смотря на эти трудности, сейчас она общалась с ним практически на равных и этого было достаточно, чтобы прощупать границы.       Она тихо выдохнула, положив руки на стол. Разбирать травы тогда, когда есть шанс узнать о своем недоброжелательном спутнике, казалось, неуместным и по-своему нарушало привычный ритуал, который она проводила ежедневно. — Для того, кто ненавидит людей, ты слишком много говоришь со мной. Почему? — чуть смелее спросила она. — Может, дело в том, что я для тебя непредсказуема? Ты ждешь ножа в спину, отравы в еде или момента, когда я нападу на кого-то кроме тебя. Ты не видишь того, что видит Ториэль, но хочешь найти причину, почему я должна умереть.       Он не спешил отвечать. Сначала утомленно вздохнул, а затем отстегнул пряжку на меховой накидке, снимая. Фриск наблюдала за ним, ждала, когда заговорит или что будет делать. Пауза затянулась, стала вязкой и липкой, как смола, но он медленно повернулся к ней всем телом. В его волосах еще блестели капли воды от растаявшего снега, на оголенных до плеч руках блеклыми отблесками просвечивались руны, будто подстраиваясь под размеренный и тихий треск поленьев в огне. — Наблюдаю. Это моя работа — следить, чтобы такие, как ты не доставляли хлопот. — ответил он. — Еще замечания?       Фриск провела взглядом по нему, по сложенной накидке на столе рядом с ним и заметила серебряную пряжку с гравировкой клинка и короны. Потертая и мятая, почерневшее в некоторых местах серебро — вероятно, важная вещь, раз не снимает. Символ службы кристаллу или королевству? — Наблюдают обычно молча, — заметила Фриск. — А ты, будто жить не можешь без возможности самоутвердиться за мой счет. И какой тебе прок показывать, что я ничтожна? Я ведь даже не отрицаю, я — слабачка. Даже если волки решат меня убить, что я по-твоему сделаю? Обрету сверхсилу, как у тебя, и разметаю врагов? Да я скорее, как горный козел в обморок упаду от испуга.       Мышцы на его лице немного расслабились, а в уголках глаз проступили легкие морщинки, какие бывают только у улыбчивых людей. Что-то в его взгляде на миг изменилось, словно он стал чуточку теплее, чем обычно. — Забавная ты, мышка. Я б на твоем месте даже не смел так разговаривать с теми, кто опасен. — Да ты бы на моем месте уже давно чокнулся. — ответила она и усмехнулась. — Была б возможность, я бы поменялась местами. Хотя бы, чтобы ты понял, что я не угроза, а просто человек, обреченный на навязанную каким-то магическим булыжником судьбу.       Хоть она и сказала это с легким смешком, ожидая, что страж посмеется над ней или ответит какой-нибудь колкостью, он, видать, не оценил. Взгляд стал мрачнее, а лицо разгладилось до знакомой холодной мины. — Ну… не булыжником, а кристаллом. Извини, наверное, я задела вашу веру. Я не хотела. — начала Фриск быстро выкручиваться, лишь бы не разрушить момент честного и по-своему спокойного разговора. — Не важно, — ровным голосом сказал Санс и встал из-за стола. — Поговорили и хватит. Сначала я не собирался рассказывать тебе условия твоего пребывания, но Ториэль не одобрит, если вдруг ночью найдут твой окоченевший труп. Поэтому слушай внимательно. Тебе запрещено разгуливать в одиночку и если вдруг… по «непонятным обстоятельствам» местные тебя застанут одну, что ж… даже Ториэль ничего не сможет сделать.       Снова угроза. Фриск поджала губы, опустив голову. Только он начал казаться человеком, как сразу же вернулся к образу старого злобного мудака.       «Может я сказала что-то не то?» — задалась она вопросом, вспоминая весь их разговор, но вдруг застыла. — «Он сказал: «сначала не собирался рассказывать». Все-таки хотел подставить.» — Почему ты мне это говоришь? — осторожно спросила девушка. — Учу выживать. — произнес он и, взяв свою накидку, пошел к двери. — Сиди здесь. Без меня или Ториэль никуда не выходи. Если жить хочешь конечно. — Сказал не оставаться одной и сам же уходишь. — заметила она. — Будто здесь меня никто не убьет. — А я и не ухожу. Мне от твоих сорняков уже дурно, лучше на пороге постою… как ты однажды выразилась, побуду камнем с глазами, и ни один волк не подойдет. — усмехнулся он, и больше ничего не сказав, вышел из дома, оставив Фриск наедине с собой и гнетущей тишиной хижины.       Может, так оно и лучше, будет возможность обдумать, как вести себя в этом поселении и как не схлопотать проблем не только для себя, но и для своих спутников. Санс может и выкрутится в случае чего, у него ведь какой-то договор…       «Вот же ж… надо было спросить.»

***

      Огонь отбрасывал свет, вытягивая на полу тень вожака, который смотрел на заходящее солнце за окном. Мягкий розово-золотой свет просачивался сквозь верхушки деревьев и игрался в вековых льдах. Самый обычный, но вместе с тем особенный ритуал его дня: следить за жизнью поселения, подмечать улыбки или разочарование, наблюдать за играющими в сугробах детьми и за мелькающими на крышах лентами. Так он хоть немного замечал перемены.       Позади скрипнула дверь, Догни обернулся. — Догаресса сказала, что ты хочешь поговорить, — прозвучал мягкий, почти шелковый голос. — Проходи, — сказал он и подождал, пока Ториэль сядет на стул обитый оленьими шкурами. — Ты знаешь зачем я позвал тебя, королева.       Она выставила ладонь, обрывая его. — Хватит называть меня титулом, которого я не заслуживаю. Мы друзья, Догни, так говори на равных. — вежливо попросила она, и вожак кивнул. — Ты никогда не любила это обращение, но я помню те времена, и для меня ты все еще королева. — его голос был хриплым, с глубокой мудростью, как у того, кто пережил множество зим.       Ториэль улыбнулась, сложив руки на коленях. Их двоих объединяли годы, оставленные за спиной. Потери, так и не сменившиеся покоем, и дружба, прошедшая огонь войны. Она еще помнила, каким человеком был Догни, как ловко он управлялся с мечом и как справедлив был со своими воинами. Сейчас же это был уставший старик, который мечтал лишь о покое. — Я хочу знать, зачем ты привела чужака в наш дом. Дружба дружбой, но мое слово не поддерживает стая. Посмотри на них, — он повернулся к окну и его взгляд обратился к тренировочной площадке, где в свете факелов Догго выстроил свой отряд и что-то рассказывал им, яростно размахивая хвостом. — Они боятся. Они чуют опасность и не сводят глаз с человека. Если они пожелают устроить суд, я не смогу избежать кровопролития.       Вздохнув, он подошел к очагу и подбросил сухое полено в огонь. Пламя с треском поглотило подношение и наполнило хижину терпким ароматом хвои. — Последний раз, когда мы открыли врата чужаку, мы потеряли двадцать семь душ. — кроваво-красные глаза обратились к Ториэль. — Двадцать семь. Даже сейчас, если копнуть снег поглубже, можно найти их кости. И ты хочешь, чтобы я доверился еще одному.       Рыжие отблески пламени игрались в ее серебристых волосах, а рога отбрасывали тени на лицо, когда она с пониманием опустила голову. — Я знаю, Догни. И я благодарна, что ты позволил ей остаться. Даже на одну ночь. — Я сделал исключение, но завтра стая заговорит громче, и мне не переубедить их.       Ториэль медленно кивнула. — Понимаю, но выслушай меня до конца. — сказала она, подняв на него глаза. — Эта девочка не простая. Эборит заговорил со стражем и приказал отыскать ее. Не убить, не привести, не защитить — просто найти.       Волк прижал уши к голове и прищурил веки. — Кристалл? — она кивнула в ответ на его вопрос. — И ты веришь ему? Тому, кто превратил нас в зверей и заточил в клетке? Тому, кто бросил нас, когда мы умирали от рук врагов, которым он дозволил прийти в Эботт?       С каждой фразой его голос становился тяжелее, словно не ограненный гранит трещал в тишине хижины. И с каждым словом Ториэль чувствовала его правду, которой он живет не первую зиму и в которую верит больше, чем в богов или кристалл. — Да, — тихо ответила она. — Это может быть связано с пророчеством.       Догни презрительно фыркнул, сжимая пальцы в кулаки. — Он никогда не говорит прямо. Никогда не говорил. «Отыскать» — может значить что угодно. Будь то пророчество, будь то недоговоренный приказ. И ты готова рискнуть и поставить на кон стаю ради загадки? — Я не ставлю на кон стаю, это мое дело и я готова рискнуть ради надежды. Потому что мы живем уже десять веков в клетке. Без будущего. Без детей, которые никогда не познают настоящей свободы. Без шанса сказать миру: «мы еще здесь». — сказала она, ища в его алых зрачках хоть намек на понимание. — И если эта девочка часть пророчества — я должна это проверить.       Вожак долго молчал. Его хвост медленно шевельнулся, выражая глубокую задумчивость. Ториэль понимала его недоверие, знала, что не имеет права просить верить в призрачный шанс на свободу, но все-равно продолжала говорить, потому что верила сама. — Пророчество, — наконец повторил он, будто пробуя слово на вкус. — «Настанет день, когда придет человек из-вне и принесет перемены. И день тот будет началом конца для Эботт». Мы все слышали его в тот день, когда барьер встал, но никто не знает, что оно значит. Может, человека, что положит конец нашему заточению. А может — предупреждение, что человек принесет смерть эботтам. — он повернулся к Ториэль полностью и опустил на нее взгляд. — Ты готова к тому, что она может оказаться второй?       Ториэль ответила тихим, но твердым голосом: — Да. Потому что если мы будем бояться каждого чужака — мы никогда не узнаем правду. Мы просто будем сидеть здесь, пока не вымрем. А я не хочу умирать в клетке, Догни. И не хочу, чтобы твои дети умирали в клетке.       Он задержал на ней взгляд дольше обычного, в нём мелькали отблески огня и едва уловимое сомнение, а потом перевел взгляд на окно. — Одна ночь, — повторил он. — И только потому, что ты просишь. Но если завтра она останется, я соберу стаю и пусть решают они. Не я. Не ты. Стая.       Ториэль кивнула. — Спасибо, Догни. Я приму любое решение стаи, но учти, что я буду защищать Фриск. — сказала она.       Он махнул лапой и медленно опустился на пол, устланный медвежьей шкурой. В его широких плечах чувствовалось напряжение и легкая усталость. Ториэль уже хотела уйти, но его голос прозвучал вновь. — Девятьсот лет, Ториэль. Девятьсот лет никто не видел тебя. Где ты была все это время?       Она глубоко вздохнула, предвещая тяжелый разговор. Плечи ее чуть опустились, словно на них снова лег старый груз. — В домике у руин Кайланделя, — ответила она. — Там, где стояла первая столица. Город сгорел тысячу лет назад, остались только камни да пепел под снегом. Я построила маленький домик среди камней. — ее голос стал чуть тише, а взгляд опустился к огню, словно в нем была заключена ее память. — Один дом. Без трона. Без стражи. Без имени.       Догни промолчал, слушая каждое ее слово. — Почему именно там? — спросил он.       Тихо выдохнув, Ториэль сжала пальцы на подоле меховой шубы. — Потому что Кайландель напоминает мне о моей самой великой ошибке. Я была королевой, должна была защищать свой народ и свою семью. Но я не смогла. — ответила она, закрыв глаза на мгновение, а, когда открыла, они блеснули чуть ярче от непрошеных слез. — Не смогла защитить народ — война выжгла все, что мы строили веками. Не смогла переубедить Азгора. И не смогла защитить Азриэля и Кару.       Она замолчала, глядя на тлеющие поленья так, будто видела там не пламя и угли, а лица. — Когда погибли наши дети… Азгор начал видеть в пророчестве угрозу. «Начало конца» — для него это гибель Эботт от руки человека из-вне. Он стал палачом, а я не смогла его остановить. Не смогла напомнить, кем он был до войны, до смерти наших детей, до всего этого… Поэтому я ушла и осталась там, среди руин. Каждый день смотрела на обгоревшие камни и спрашивала себя: почему я не встала между ним и его страхом?       Белый хвост Догни шевельнулся, а уши чуть прижались. — А теперь эта девчонка, — сказал он наконец. — Ты думаешь она поможет тебе все исправить?       Ториэль подняла голову и стерла влагу с ресниц. — Я не знаю, — призналась она. — Но я знаю, что если мы будем убивать каждого, кто приходит из-за барьера, мы никогда не узнаем. Мы просто будем повторять одну и ту же ошибку снова и снова. И однажды от нас не останется даже руин, о которых можно жалеть.       Догни вздохнул и посмотрел на нее. — Почему ты не пришла к нам? Мы бы приняли тебя, — спросил он. — Потому что такая королева заслуживает забвения. — тихо ответила она, поднимаясь. — Нет, ты была и остаешься королевой, которую я помню. Годы сделали нас обоих мудрее, но не вернули того, что было утрачено. И это не плохо. Боль делает сильнее, учит на ошибках. — сказал он, поднимаясь вслед за ней. — Пусть ты считаешь себя никем, но многие, кто помнит свои человеческие годы поддержит тебя в трудную минуту. Только попроси.       Благодарно кивнув, Ториэль тепло улыбнулась. — Знаю. — сказала она и направилась к двери. — Отдыхай, Валька и Догаресса присмотрят за твоей чужачкой в эту ночь. — произнес Догни, проводив ее до выхода. — Спасибо, старый друг.       Она повернулась и медленно, не оглядываясь, пошла к дому, а вожак остался один. Он задумчиво провожал ее взглядом, стоя в дверном проеме, и думал о том, как триста лет назад его жена тоже поверила словам пришлого человека, и что из этого вышло.