Недружелюбное привидение

      Стайлз прокляла всё на свете, пока затаскивала обеих девушек в свой джип, благо тот стоял недалеко. Вытирая выступивший пот со лба и захлопывая дверь машины за телом так и оставшейся неизвестной невидимки, которая перестала быть после недавней вспышки невидимкой, она оглядывает пустую парковку. Только запах гари да пустой красный баллон, валяющийся недалеко, говорит о произошедшем недавно.       Воспоминания о случившемся невольно заставляют её посмотреть на свои ладони. Отнюдь не огнетушитель помог ей справиться с огнём. Пламя было направлено магией, сильной и тёмной, холодной и словно… мёртвой. Она поглотила её, когда поняла, что происходит, и огонь тут же перестал вести себя как разумное существо, стремящееся добраться до машины. До машины мистера Зальцмана, как оказалось вскоре.       Но это был не конец, дверь машины заклинило, и в этом вновь оказалась виновата магия, с тем же привкусом, что и у уже поглощённой ею. Стилински не подала виду, что это она разблокировала автомобиль, позволив историку забрать эти лавры себе. Но не могла не узнать девушку, что была заперта в машине, которую кто-то очень хотел сжечь. Именно она была этим утром наедине с Зальцманом в его кабинете. Стайлз не стала лезть с вопросами или советами, особенно когда историк вместе с именно этой девушкой вновь сели в автомобиль, который для непосвященных только что вел себя как гребаная «Кристина», ничего не сказала, хоть и думала, что те не в себе.       Она бы на их месте и близко к этой машине не подошла, но останавливать их не стала. И была рада этому, ведь следом случилась эта невидимка.       Стайлз понимает, что на школьной парковке сейчас не стоит оставаться, особенно когда у неё в джипе две бессознательные девушки. Но магия пела в ней как никогда, поглощенная, присвоенная, её. Силы было много, столько, сколько в ней никогда ещё не было и, возможно, больше никогда и не будет. И Стилински просто не могла не сделать этого…       Пустой огнетушитель, дёрнувшись пару раз и гулко ударившись об асфальт, взмывает в воздух. Стайлз чувствует, как из неё капля за каплей уходит присвоенная недавно мощь, но чувство удавшегося колдовства пьянило. Она никогда не колдовала так вольно, свободно, не жалея сил. Всегда был недостаток, да и мама успела её научить только паре фокусов.       Громкий взрыв смеха где-то рядом хоть и не сбивает концентрацию ведьмы, но напоминает об осторожности. И красный баллон, паривший в полутора метрах над землей, летит в открытый мусорный бак, стоявший возле стены школы, чтобы упасть внутрь. Гулкий звук удара о содержимое бака слишком звучный на пустой ночной парковке.       Стайлз быстро оглядывается, но не видит возможных свидетелей, парковка по-прежнему пуста. Открыв водительскую дверь, она забирается на сиденье и заводит своего старичка. Куда ехать, вопрос не стоит. В доме, в котором она сейчас живёт, тётя Бетт, что вернулась из колледжа незадолго до того, как Стилински отправилась на вечеринку. А у Аделаиды никого, и, по её же словам, её тётя Элис вернётся не раньше следующей среды.

***

      Поставив машину так, чтобы проще было перетаскивать тела так и не очнувшихся девушек, Стайлз оборачивается к заднему сидению. К её расстройству, Ида все еще не пришла в себя и даже признаков того, что скоро придет, не подавала. Они с незнакомкой словно спокойно спят, если бы не мерное ровное дыхание обоих, Стилински бы уже начала паниковать. А так она просто перемещается чуть ближе к ведьме.       — Прости, — скривив лицо в досадливую гримасу, Стайлз быстро и почти профессионально начинает обыскивать Аделаиду, — ну где же они… Ага, наконец.       Выудив ключи от дома у так и не пришедшей в себя девушки, она покидает машину. Осмотрев по-вечернему пустынную улицу, убедившись, что лишних свидетелей нет, идёт к главному входу. Дверь поддаётся легко, ключей на связке было немного, даже перебирать не пришлось. Отсутствие сигнализации она заметила ещё в первый визит, у них с Бетт тоже её не было, и, как поняла Стилински, к безопасности в Мистик Фоллс относились попроще. Включив свет в доме, она с тоской оглядывает расстояние до своей машины.       И следующие двадцать минут она не хочет вспоминать никогда. Если Иду на правах знакомой она всё же дотащила до дивана в гостиной, то бывшую невидимку так и бросила в холле. Только входную дверь закрыла, чтобы с улицы не было видно лежащего тела. Была мысль провернуть фокус, как с баллоном от огнетушителя, но она еще не была настолько уверена в своих силах. А живое воображение и достаточное количество просмотренных ужастиков быстро подкинули ей картинки с телом той же незнакомки, обращающейся в красочный фарш после ее неумелого колдовства.       Устало развалившись в кресле, Стайлз испуганно подпрыгивает, когда тишину пустого дома разрезает знакомая мелодия. Чертыхаясь, девушка достаёт из заднего кармана звонящий телефон.       — Да, тётя Бетт? — глубоко вздохнув, чтобы выровнять дыхание перед принятием вызова, произносит Стилински.       — Звоню напомнить про комендантский час, Стайлз, — раздаётся немного скрипучий, но далеко не старческий голос из динамика мобильного, — не желаю видеть тебя дома раньше двенадцати. — И, замолкнув на пару секунд, с претензией продолжает: — Но что-то я не слышу звуков вечеринки. Где ты?       — Э… Тётя Бетт, там было скучно и… — Замявшись, Стилински судорожно ищет оправдание, как назло, ничего не приходит в голову. — Мы с подругой… Да, с подругой решили немного потусить у неё. Девичник, всё такое… Ну ты понимаешь, да?       — Ты уже успела завести подругу? — удивляется женщина в ответ, и её голос так выразителен, что Стайлз может себе представить, как у той поднимаются брови. — Не похоже на тебя. Ты уверена, что всё в порядке, Стайлз?       — Да всё просто… — начинает она, посмотрев вначале на бессознательную Аделаиду, а после на торчащую из холла макушку незнакомки, заканчивает: — Идеально.       — Хорошо, поверю тебе, повеселитесь, — всё ещё звуча скептично, желает тётя Бетт.       — Ах да, — начинает тараторить Стайлз, — я знаю, что завтра в школу, но, думаю, я… Мне лучше остаться здесь, да. Можно я переночую у подруги?       — А её родители не будут против? — задаёт вполне обоснованный вопрос тётя.       — Они в отъезде, — и, понимая, что ляпнула не то, дополняет, говоря всё больше и больше: — В смысле, её тётя, с которой она живёт. Тётя Элис. Да, её тётя Элис в отъезде, и ей немного одиноко. А родители… Её родители умерли… Мы поэтому и… сошлись.       — Ох, прости, Стайлз, — быстро заполняя возникшую паузу, произносит тётя Бетт, — я всё понимаю, если тяжело, только скажи, я позвоню в школу и…       — Не надо, всё в порядке, — останавливает женщину Стилински, начиная чувствовать вину, что невольно использовала «эту карту», — я просто переночую у неё и завтра подвезу её до школы.       — Хорошо, — смиренно доносится в ответ, — у меня завтра нет лекций, и в городе намечается праздник. Сходим вместе? Можешь взять свою подругу, познакомишь нас.       — Я спрошу у неё… — отзывается Стайлз, прежде чем пожелать тёте спокойной ночи и повесить трубку. — Давно ты притворяешься?       Аделаида, тяжко вздохнув, открывает глаза и меняет своё положение, устраиваясь на диване поудобнее.       — С момента, как ты сказала, что заночуешь у подруги, — грустно улыбнувшись, произносит Ида, смущенно поправляя свои растрепавшиеся волосы. — А ты давно заметила?       — Почти сразу, — признаётся Стайлз. Пока она разговаривала с Бетт, увидела, как Аделаида зажмурила на мгновение глаза перед тем, как начать дышать излишне ровно, но Стилински не стала вдаваться в эти подробности. Отсутствие аддеролла в крови убрало это почти инстинктивное желание рассказывать порой никому не нужные факты. — Если ты против, я могу переночевать в машине, мне не впервой.       — Нет, что ты, — возражает Аделаида, выставляя руки вперед в жесте протеста, — оставайся, ты была права, когда говорила, что мне здесь одиноко. Дом большой, и гостевая в твоем распоряжении.       — Спасибо, — кривовато улыбнувшись, Стайлз всё же искренне благодарит Иду и, вспомнив о проблеме, кивает в сторону холла со словами:       — Осталось решить, что с этой делать будем.       Аделаида, резко повернув голову, смотрит в указанном направлении и, словно только сейчас понимая, где они, спрашивает:       — Как мы здесь оказались?       — О-о-о, моя голова, — стонет незнакомка, приподнимая упомянутую часть тела и прикладывая к ней руку.       — Я привезла вас, — отвечает Стайлз, меняя расслабленную позу на напряженную, — когда случилась та вспышка, она стала видимой и мне. Кто она?       — Не знаю, знаю только, что она пыталась поджечь ту машину, — пожимает плечами Ида, также не сводя напряжённого взгляда с незнакомки, что с явным трудом пыталась сесть, охая и стеная.       — И только ты видела её, — задумчиво произносит Стилински.       — Я… думаю, — осторожно, явно подбирая слова, произносит Аделаида, — мне кажется, она что-то типа призрака.       — Призрака? В смысле приведения? — хмурится от озвученного предположения Стайлз. — Типа как Каспер? Или как полтергейст?       — Нет, полтергейст — это несколько другое, — отвечает Ида и с любопытством спрашивает: — И что за Каспер?       — Напомни мне показать тебе фильм, — отмахивается от вопроса Стайлз и задает свой: — А она не должна быть… Ну, полупрозрачная там и нематериальная? Потому что когда я её тащила, она была очень даже материальна.       — Должна, — признает Аделаида и делится своими подозрениями, — но, кажется, когда она пыталась уйти, я использовала слишком много силы, чтобы не дать ей это сделать. Думаю, её материальность ненадолго.       — Может, заткнетесь уже? А? — возмущается все же принявшая сидячее положение «Каспер» и обхватившая свою голову уже двумя руками. — И без вашего трепа голова раскалывается.       Стайлз резко поднимается из кресла и почти спотыкается о стоявший перед ней журнальный столик. Чертыхнувшись и обойдя препятствие, она все же решительно идет в сторону продолжающего возмущаться в их сторону привидения. Ида почти тут же присоединяется к ней.       — Болтает, значит, может ответить на наши вопросы, — обращаясь к Аделаиде, произносит Стилински и, присев на корточки возле незнакомки, задает первый вопрос: — Кто ты такая?       — А не пошли бы вы! — стервозным тоном вместо ответа произносит привидение.       — Отвечай, а заодно расскажи, зачем устроила поджог, — вступает в диалог Ида, сложившая руки на груди и возвышающаяся над ними, несмотря на свой невеликий рост.       — Я Викки Донован, — вдруг произносит привидение и явно говорит против своей воли, ведь даже её попытка закрыть себе рот руками не помогла. Она продолжила сквозь полившиеся слезы и прикрывающие губы пальцы четко отвечать на вопрос: — Мертвые ведьмы обещали вернуть меня в мир живых, если я убью Елену Гилберт. — Договорив, Викки оторопев хватает ртом воздух, после чего в страхе спрашивает: — Что… ты сделала? Как ты это сделала?       — Ты можешь управлять ею? — повернув голову к Аделаиде, заинтересованно уточняет Стайлз.       — Не знаю, — сделав полшага назад, говорит Ида и признаётся: — Я о таких привидениях только читала.       — Прикажи ей что-нибудь, — кивая на продолжающую лить тихие слезы Викки, предлагает Стилински, — заодно и узнаем.       — Встань, — простое слово, обращенное к призраку Викки Донован, срабатывает как команда к действию. По девушке было видно, что та не хочет этого делать и даже пытается сопротивляться, но всё же делает.       — И что теперь? — встав по стойке смирно и гордо задрав подбородок, интересуется Викки.       — Хороший вопрос, — бормочет Стайлз, так же поднимаясь на ноги. И, прищурившись, осматривает Донован. — Пусть расскажет, чем эта… Как её? Елена? Не угодила тем ведьмам.       — Слушайте, какое вам вообще дело до этого? — сложив на груди руки в защитном жесте, спрашивает Викки.       — Отвечай, — переглянувшись со Стилински, вновь велит Аделаида.       — Всё из-за гибридов, её кровь позволяет создавать их, ведьмам это не нравится, — с тяжёлым вздохом рассказывает Донован.       — Что еще за гибриды? — уцепившись за непонятное слово, интересуется Стайлз. Нет, с таким понятием она знакома, в основном благодаря углубленной биологии. Но при чем тут кровь какой-то непонятной девчонки? Хотя девчонка-то как раз понятная и очень даже знакомая Стилински, не зря она все же обратила на ту внимание еще в кабинете истории. Вот только к добру ли это?       — Вы не отцепитесь, ведь так? — раздраженно задает встречный вопрос Викки.       Но отвечать ей не стали, лишь вновь приказали рассказать всё, что она знает. И у той просто нет другого варианта, как начать длинное повествование о сверхъестественной изнанке города Мистик Фоллс.

***

      — Значит, в городе живут вампиры, двойник, чья кровь идеально подходит для всякой мистической фигни, — перечисляет Стайлз, подводя своеобразный итог поведанной им информации, — оборотни, их гибриды с вампирами, ведьмы. Я ничего не упустила?       — Оборотень был только один — Тайлер, теперь он гибрид, — устало поправляет Викки, что уже не так сопротивляется общению, и следующими словами невольно объясняет свою покладистость: — Сейчас, когда вы всё узнали, может, уже отпустите меня?       — Да кто тебя держит? — возмущенно фыркает Стайлз. И, видя выразительный взгляд Донован в сторону Иды и пожатие плеч той, понимает, к чему была эта просьба.       — Если тебе нам больше нечего поведать… — начинает было Аделаида.       — Стой, — прерывает её Стилински и, встав с вновь занятого во время разговора кресла, кивает в сторону виднеющейся в дверной проём кухни, говорит: — Отойдем на пару слов.       Ида охотно поднимается с дивана, на который так же села, пока они слушали Викки, и идёт в указанном направлении, Стайлз, поглядывая на Донован, следует за ней. Остановившись так, чтобы в их поле зрения оставалась призрачная девушка, Стилински шёпотом говорит:       — Нельзя отпускать её… так.       — Предлагаешь держать её здесь? — удивлённо вздёрнув брови, произносит Аделаида. — Не думаю, что это хорошая идея.       — Нет, конечно, — опровергает чужое предположение Стайлз, — прикажи ей… не знаю, молчать о нас… или забыть.       — Думаешь, она пойдет жаловаться на нас в призрачный отдел полиции? — скептически интересуется Ида и, переведя взгляд на откинувшуюся в кресле и смотрящую в потолок Викки, добавляет: — К тому же смотри, она уже теряет материальность. Заряда магии, что она схватила, хватит ещё на несколько часов, и всё.       — А потом что? — заинтересованно окидывает взглядом объект их внимания Стайлз. Она тоже видит, что Донован словно становится прозрачной и теряет цвет.       — Понятия не имею, — признается в незнании Аделаида.       — Тем более нельзя её отпускать, — напряженным тоном говорит Стилински. — Мало ли что сделают те ведьмы, с которыми она связана. Да и я не для того переехала сюда, чтобы объявлять всем подряд, что я ведьма.       — Почему? — искренне интересуется Ида и, видя недоуменный взгляд, поясняет: — Ты скрываешь, что ты ведьма, даже от близких, ведь так? Но призналась мне. Почему?       — Потому же, почему и ты не кричишь всем, что ты девочка, которая выжила, — раздраженно огрызается Стайлз и видит, как Ида дергается после её слов, как от пощечины. Тут же пожалев о резкости, чувство, что редко появлялось в её эмоциональном диапазоне, заставляет продолжить: — Извини, я понимаю, это твое дело.       — Нам нужно это обсудить, — серьёзным тоном произносит Аделаида, и по выражению её лица ясно, что разговора не избежать, — но вначале избавимся от неё.       — Ты приказываешь ей, и она слушается, — после длительной паузы, когда их взгляды были опять обращены к Викки Донован, что так и продолжала расслабленно валяться в кресле, — прикажи молчать о нас.       — Не уверена, что моя власть над ней распространяется настолько далеко, — с сомнением признаётся Ида. — До сегодняшнего дня я вообще не знала, что у меня есть какая-то власть…       — Вот и узнаем, насколько твой приказ непреодолим для нее, — решается на этот эксперимент Стайлз.       Она не горит желанием раскрыть свою принадлежность к ведьмам ни перед вампирами Сальваторе, кто бы они ни были, ни перед двойником — Гилберт, ни перед гибридами, ни тем более перед какими-то мертвыми ведьмами. Да и принадлежность эта весьма условна, её арсенал заклинаний до ужаса скуден, а боевых среди них вообще нет. Но ей не впервой идти на риск, даже неоправданный, а это действительно хороший вариант узнать о способностях Аделаиды, чем бы они ни были, побольше.       — Хорошо, — принимает чужой выбор Ида и возвращается в гостиную, где Викки, казалось, их совсем не ждет.       Стайлз, недолго постояв, следует за Аделаидой, что остановилась в паре метров от кресла, занятого Викки, и встает так, чтобы видеть обоих, и обе были в шаге от неё. Не то чтобы Стилински хочет вмешаться, если все пойдет не так, как они того хотят. Но и просто отойти в сторону она не может, сама не понимая, что движет ею.       — Ну, — с претензией в недовольном тоне спрашивает Донован, — что еще вам от меня нужно? Я уже всё вам рассказала.       — Нам, да, — согласно кивает Ида и несколько другим, словно слегка потусторонним голосом продолжает: — Ты никому, ни словом, ни делом, ни устно, ни письменно, ни мыслью, ни каким-либо другим способом не расскажешь ни обо мне, ни о Стайлз…       — Погоди… — подрывается с места Викки, её лицо искажается в гневе, — ты не можешь…       Донован, пытаясь остановить или прервать Аделаиду, протягивает к ней руку, но Стайлз её перехватывает. Ведьма не чувствует того тепла и плотности, что ощущала раньше, когда ей пришлось перетаскивать Викки с места на место, как мешок картошки. Под её ладонью словно сгустившийся и получивший на время материальность туман или дым. Но эта зыбкость не мешает Стилински цепко удерживать призрака на месте, да и ощущать магию, что словно истекает из Викки, тоже. Она чувствовала её и до этого, но списывала на то, что так ощущается способность девушки к невидимости.       — …Не причинишь нам вреда ни умышленно, ни по незнанию… — меж тем продолжает Аделаида диктовать условия для Донован, она даже не дернулась от попытки Викки ей помешать.       — И что мне теперь делать?! — возмущенно кричит приведение, рывком пытаясь освободить свою руку от хватки Стайлз. — Ты же запретила мне всё!       — Не мели чуши! — раздраженно дергает руку Донован на себя Стилински, — она просто велела тебе не доставлять нам проблем.       — Проблем?! Это от вас проблемы! А я даже защититься теперь не смогу! — вопит Викки, размахивая в раздражении и злости свободной рукой.       — Не мечтай, — хмыкает на чужие возмущения Стайлз и, прежде чем применить свои возможности, вкрадчиво добавляет: — Ты и до этого ничего бы не смогла нам сделать.       Рука Стайлза, держащая всё больше становящуюся призрачной конечность, окрашивается красным отсветом. Прохладная, мёртвая сила тонкой струйкой течёт к ней, и Стайлз, несмотря на то, что недавно поглотила немало, хочет ещё и ещё.       — Что ты делаешь?! Отпусти! Отпусти меня! — кричит, срывая голос, Викки и предпринимает более яростные, но все еще бесполезные попытки вырваться.       — Стайлз! — Ида окликает Стилински и тише произносит: — Хватит.       Стайлз резко отпускает чужую руку, плотно сжав зубы. Донован, все еще вопя, отшатывается и, падая, проходит насквозь кресло, в котором сидела недавно. На лице, казалось, окончательно потерявшей материальность девушки легко читается ужас.       — Ты хотела уйти отсюда, Викки? — напоминает Аделаида, обращаясь к Донован. — Иди, тебя никто больше не держит.       Призрачная девушка пятится спиной от них в сторону холла и дальше, будто забыла, что теперь может спокойно проходить сквозь стены, или просто по привычке.       — И больше не появляйся в этом доме, — вдогонку бросает Ида, прежде чем Викки исчезла за дверью.

***

      — Настало время разговора, — томительную тишину, что наступила с уходом Донован, первой прерывает Стайлз. Она все еще хочет узнать тайну Аделаиды, но прекрасно понимает, что и своими придется поделиться.       — Ты не хочешь?.. — сохраняя нейтральное выражение лица, спрашивает Ида.       — У тебя нет чувства, что этот разговор все равно состоится? — устало спрашивает Стилински и видит полный подозрения взгляд в ответ. — Но я слишком трезвая, чтобы вести его сейчас.       — Тогда хорошо, что у тебя завалялась бутылка виски в машине, — замечает в ответ Аделаида.       — Хорошо, — прикрыв глаза, произносит Стайлз, понимая каким-то внутренним чутьем, что и ей необходим этот разговор, и не только из-за любопытства, — только я надеюсь, у тебя найдется что-нибудь пожевать, а то кроме тех пары маршмеллоу, что я перехватила на вечеринке, из еды у меня в желудке сегодня вечером ничего не было.       — Найдется, — отвечает Ида и добавляет, когда Стилински уже тянется к ручке входной двери: — И у нас вся ночь впереди, как раз для «долгих разговоров».       — Я быстро, — через плечо бросает Стайлз и выходит на улицу.