Что-то неладное в Мистик Фоллс

      Зазвонивший будильник на телефоне был так некстати, что Стайлз захотелось его выкинуть в окно. Только то, что он находился на тумбочке, достаточно далеко от неё, спасло технику. Рывок, с каким она попыталась дотянуться до него, выпил все её силы, но её полуторная кровать в доме тёти Бетт вдруг выросла вширь и помешала праведному гневу.       Увеличившаяся мебель заставила девушку недоуменно открыть глаза, а после и вовсе сесть. Комната была не её.       Хорошо обставленная, с двухспальной кроватью и гардеробом, светлыми бежевыми обоями и окном, выходящим на рассвет, комната радикально отличалась от той, что выделила для её проживания тётя. Без кофе Стайлз соображала туго, особенно когда не выспится. Поэтому спустя только несколько минут она вспомнила, где находится и как тут оказалась. И о том, что ей надо в школу.       Умывшись и почистив зубы щеткой, что ей выделила вчера ночью Аделаида, в общем, приведя себя в относительный порядок, Стилински спустилась вниз. Идя на запах еды и свежего кофе, последний интересовал её больше всего.       — О, ты встала? — раскладывая омлет по тарелкам, произносит вместо приветствия Ида и признаётся: — Хорошо, а то я уже думала идти тебя будить.       — Ты вообще спала? — отчаянно зевая, спрашивает Стайлз у хлопочущей на кухне девушки. Та выглядит слишком бодрой для всего лишь четырёх часов сна. А судя по тому, сколько она уже успела наготовить, и того меньше.       — Пару часов, — опустив взгляд и отвернувшись, ставя сковороду в раковину, признается Аделаида, — после вчерашних разговоров… В общем, мне приснился кошмар. Давно их не было, а тут, видно…       — Расслабься, — останавливает этот неловкий поток слов Стайлз, ей кажется, она хорошо понимает, о чем говорит Ида, — я и сама только недавно перестала видеть во сне больницу, где… умерли родители. Я понимаю, наверно.       — Давай завтракать, — натянуто улыбнувшись, предлагает Аделаида и первая садится за стол. — Кофе или сок?       — О, кофе, конечно, кофе, — занимая место за накрытым и для неё столом, просит Стилински. Ида ловко разливает чёрный напиток по кружкам, после чего отставляет колбу с оставшейся половиной жидкости в сторону, чтобы приступить к еде.       Они завтракают быстро и по большей части молча, ограничиваясь только короткими просьбами и репликами. Стайлз давно так плотно и вкусно не завтракала. Обычно утренний приём пищи, если она про него не забывала, ограничивался стаканом кофе, иногда разбавляясь хлопьями или мюсли с молоком. Стилински давно не готовила, раньше она делала это, чтобы позаботиться об отце, но после того как его не стало необходимость в этом отпала и она больше не подходила к плите. Себе ей готовить было лень, а тётя Бетт уезжала на работу слишком рано и возвращалась поздно если вообще возвращалась, да и та явно не ждала от неё чего-то такого.

***

      В школе привычно шумно, хоть половина учеников и не присутствует на занятиях. Из-за городского праздника уроки сократили. От настойчивой агитации побыть волонтёрами на этом самом празднике Стайлз ускользнула и Аделаиду с собой увела. По взгляду Фейн было ясно, что та не прочь поучаствовать, но у Стилински были другие планы. В конце концов, она обещала тёте Бетт привести с собой свою новую подругу. Хотя она не уверена, что их можно считать друзьями, но и другого определения для их таких внезапных отношений давать вот так с ходу тоже не готова. Зато вполне готова представить девушку Бетт, о чем не забывает сказать Иде, прежде чем увезти ее из школы в центр города.       Площадь перед башней с часами, той, что была одной из достопримечательностей и особенностей города, уже была заполнена людьми и даже частично декорациями. И тут и там люди с надписью «волонтер» на футболках развешивали баннеры и китайские фонари. Большинство из добровольцев — это ученики, что с радостью прогуляли те пару уроков, что сегодня все же были. Лезть во все больше увеличивающуюся толпу Стайлз не очень хотелось, но именно здесь они с тетей и договорились встретиться. Вот только она была уже не уверена, что сможет с легкостью ту найти.       — Может, позвонишь ей? — предлагает Ида, оглядывая количество народа, собравшегося вокруг них.       — Лучше напишу ей смс, — отрицательно качнув головой, говорит Стайлз и, взяв Аделаиду под руку, кивает в сторону: — Пойдем ближе к башне, там под часами не так много людей.       Отойдя в указанное место, им не приходится долго ждать. Тётя Бетт в привычных для неё штанах в крупную клетку всех оттенков коричневого, на подтяжках. Белая футболка и накинутая сверху кожаная куртка ни капли не выдает в ней профессора колледжа, хоть и неплохо сочетается с её полностью седой головой.       — Привет, девочки! — бодрым голосом в приветствии произносит женщина. — Как школа? Вас отпустили пораньше?       — Когда вчера ты предлагала отпросить из школы, ты ведь знала, что будет всего пара занятий? Ведь так? — не скрывая подозрения и ехидности в своём тоне, уточняет Стайлз.       — Грешна, — фыркает в ответ Бетт и переводит свой взгляд преподавателя со стажем на скромно стоявшую рядом Аделаиду.       — Позволь представить тебе Элизабет Энн Стилински, это тётя моего отца, то есть мне она двоюродная бабушка, — излишне торжественным тоном произносит Стайлз, поворачиваясь к Иде, и тише уточняет: — Младшая сестра моего деда.       — Зачем же так официально, Мичи, — укоризненно произносит тётя Бетт, употребляя одно из её детских прозвищ, зная, как те её бесят.       — Не зови меня так, — почти рычит на родственницу Стилински, напоминая, — я Стайлз!       — Зовите меня просто Бетт, можно тётя Бетт, — улыбаясь Аделаиде и игнорируя бурчание внучатой племянницы, говорит женщина.       — Аделаида Фейн, — представляется в ответ Ида и, смущенно улыбнувшись, добавляет: — Но лучше просто Ида.       — Приятно познакомиться, Ида, — дружелюбно улыбаясь, произносит Бетт. — Я рада, что Стайлз так быстро нашла подругу на новом месте. Не обижай её, пожалуйста. Знаю, из нее торчат иголки длиннее, чем у дикобраза, но она очень ранимая девочка…       — Серьезно, тётя Бетт! — возмущается Стайлз скорее для вида. Аделаида и без того знает о ней многое, даже то, что никому в целом мире не известно, и вроде восприняла всё это хорошо, а значит, и слова Бетт не станут для неё откровением. Ей на самом деле приятна столь ярко выраженная забота, хоть и мало её знавшей тёти.       — Не смущайся, детка, — по-доброму усмехается в ответ на возмущение женщина и предлагает: — Пойдемте пообедаем, а то эта говорильня, — кивнув на мужчину, занявшего место у трибуны, добавляет, — надолго.       «Мистик Гриль» в преддверии наплыва посетителей, ведь на празднике собирался гулять весь город, выставили множество столиков и снаружи заведения. Один из таких они и заняли. Бетт по привычке ли, или видя стеснение Аделаиды, болтала за них троих. И Стайлз поняла, от кого у неё может быть эта любовь к заполнению тишины. Ее родители, что мать, что отец, практически не общались со своими родственниками. Если папа еще поддерживал какой-то контакт с родней, то мама оборвала все связи. Чудо, что Элизабет согласилась взять над ней опеку, Стилински даже на похороны отца ее особо не ждала, хоть и позвала.       Ида потихоньку оттаивала, Стайлз успела заметить за эти пару дней знакомства эту её привычку закрываться при встрече с незнакомцами. Только с ней Аделаида уж как-то очень быстро расслабилась. Обратила она внимание и на тоже поведение и со своей стороны. А ведь Стилински не привыкла слепо доверять никому, даже самым близким, а порой и себе. Но бывшая Поттер вызывала у неё странную и какую-то неестественно быструю привязанность к себе. Странной она казалась ещё и оттого, что Стайлз не чувствовала в этой привязанности фальши или чужого влияния. Это озадачивало её больше всего. И у неё невольно складывалось ощущение, что это «Судьба». Хотя в судьбу она верила меньше, чем в инопланетян, их существование где-то на просторах вселенной она ещё допускала. Но судьба — нет уж.       Из разговора тёти с Идой, в который Стайлз то и дело лезла со своими порой острыми и чересчур саркастичными репликами, на что, впрочем, мало обращали внимания, она узнала новую знакомую гораздо глубже, чем после их ночных откровений. Мелочи вроде любви к готовке, которую легко было предположить и по вчерашнему пирогу, и по утреннему завтраку, делали Аделаиду Аделаидой, а не образом, что рождался в сознании при звучании имени «Гарри Поттер». С тем мальчиком Ида у Стилински отчего-то не ассоциировалась вовсе, несмотря на наличие вполне рабочей палочки.       Бетт рассказывала о своей работе в колледже Уитмора, что был в каком-то часе езды от Мистик Фоллс, ненавязчиво интересовалась, чем занимается тётя Аделаиды и почему та живёт с ней. Вот у кого стоило учиться техники мягкого допроса, думает вскользь Стайлз, попивая свою колу.       Время обеда пролетело незаметно, они разговорились настолько, что столики «Мистик-гриля» успели наполниться и опустеть, а на город опустились вечерние сумерки. Тётя Бетт как раз рассказывала о своих приключениях в Африке с научной экспедицией, когда свет в городе начал понемногу гаснуть.       — Ох, мы с вами совсем заболтались, девочки, — поднимаясь с места и достав деньги, чтобы положить их на столик, произносит Бетт. — Почти пропустили самое интересное, идемте.       Праздник «Зажигания огней», как-то так назывался этот недофестиваль с фонариками, если Стайлз ничего не путала, был приурочен к победе в одной из битв во времена гражданской войны. В этом городе вообще любили тему времён войны севера и юга, как рассказывала ей тётя, когда забирала её из Бейкон-Хиллс.       Они уже подошли почти вплотную к трибуне, как Аделаида схватила её за руку, останавливая. Стилински, с любопытством обернувшись на девушку, видит, как та, застыв, смотрит в никуда.       — Ида? Что такое? — делая шаг назад к Фейн, спрашивает Стайлз.       — Мертвые, Стайлз, — тихо произносит Аделаида, судорожно оглядываясь, словно в поисках кого-то или боясь, что её услышат. Но тётя Бетт, что могла заинтересоваться их разговором, отошла уже достаточно и пока не заметила их остановки. А остальные были слишком далеко, да и мало что можно было расслышать в том шуме, что образовывала окружающая их толпа.       — Мертвые? Викки? — так же оглядываясь, спрашивает Стилински, ища Донован взглядом, хоть и понимает, как глупо думать, что у Иды вдруг случилась такая реакция на, по сути, знакомое уже им приведение.       — Как она, но другие, и их много, — нервно отвечает Аделаида, кивая на тройку парней в кожаных куртках, что выглядят как участники байкерского клуба или члены какой-то местечковой банды. — Ты же видишь их?       — И, похоже, не только я, — бормочет Стайлз, замечая, как этим парням уступают дорогу или огибают, не желая сталкиваться. С невидимками так не поступают, ведь их не видят.       — Я ощущаю их на расстоянии, — всё так же нервно произносит Ида, делая шаг ближе к Стилински, словно в поисках защиты. — С Викки я поняла, кто она, только потом, когда материализовала её. Они другие…       — Какие? — судорожно сглотнув и искоса следя за «бандой», чтобы те не заметили прямого взгляда, уточняет Стайлз.       — Как будто… более живые… И в то же время мёртвее, чем Викки, — пытаясь выразить словами свои ощущения, Аделаида заметно теряется.       — Так, идем ближе к сцене и свету, — тянет за собой замершую, как кролик перед удавом, девушку Стайлз. Бетт уже заметила их остановку и недоуменно смотрит, да и по опыту Стилински, всё потустороннее предпочитает делать свои плохие дела в темноте, — и осмотримся.       Они становятся рядом с тётей Бетт как раз в тот момент, когда мэр города склоняется над микрофоном, говоря:       — Добрый вечер, дамы и господа, — произносит миловидная, явно ухаживающая за собой женщина лет сорока, может, чуть больше, у Стайлз плохо с точным определением возраста, — похоже, мистер Фелл задерживается. И мистер Зальцман с исторической кафедры согласился его заменить.       Стилински не смотрит на их учителя истории, что вышел из толпы таких же зрителей, что и они, её больше интересует обстановка вокруг. Она никогда не пыталась использовать свои способности так раньше, но сейчас старалась ощутить присутствие призраков, что заметила Ида. И у неё даже что-то вроде начало получаться, пока по команде Зальцмана не зажгли фонари и те не осветили площадь. Последовавший за этим крик сбил бы любую концентрацию.       Прибитый к стволу дерева мужчина, что вроде бы должен был выступать вместо учителя истории, был явно мёртв. Хоть и в темноте, но в такой толпе при всем желании никакой, даже самый искусный маньяк не смог бы всё так быстро и незаметно провернуть. Здесь явно не обошлось без мистики.       — Даже не думай, Стайлз, — предостерегающий тон тёти Бетт был вполне ожидаем.       Ещё до того, как она согласилась взять её к себе после смерти отца, они договорились, что Стилински не будет вмешиваться в полицейские или какие-либо другие расследования. Это было одним из основных условий, по которому Бетт согласилась на опекунство над ней, несмотря на приличный список прегрешений, которым Стайлз раньше отчасти, где-то в глубине души, гордилась. Да, записей было не очень-то и много в том личном деле, что завели на неё в полиции Бейкон-Хиллс, с которым Элизабет была обязана ознакомиться, прежде чем взять ее к себе, но достаточно, чтобы отбить у любого желание ввязываться в её проблемы.       — Это точно не твое дело, — продолжает меж тем Бетт, беря её под руку и Иду заодно и отводя их подальше от зрелища, что уже оцепляют дежурившие на празднике полицейские. Да и сирены звучат всё громче, что недвусмысленно намекает, что силы правопорядка всё ближе. А Бетт, обратив внимание на так и не сводящую взгляда с трупа Аделаиду, как только его обнаружили, добавляет со снисходительностью в голосе: — Понимаю, секреты, тайны, страх, что будоражит кровь в ваши годы, всё это так… возбуждающе. Но, пожалуйста, пусть этим займутся профессионалы, уж поверьте, они прекрасно справятся и без помощи двух девочек-подростков…       Тётя увела их достаточно далеко, чтобы перестать видеть кровавую картину. Стайлз не была достаточно близко к трупу, чтобы судить наверняка, но она почти на сто процентов уверена, что у мужчины было вырвано сердце. А то, как тот был распят, тоже буквально кричало о недюжинной силе убийцы. Стилински предусмотрительно придерживает свои выводы при себе, не желая нервировать Бетт, но видит знакомый блеск в зелёных глазах Иды. Такой же она замечала в своих, когда ей попадалось действительно интересное «дело». Стайлз готова поставить на кон свою любимую биту, что в Аделаиде горит тот же огонь, что и в ней. Огонь, побуждающий как следует разобраться в произошедшем.       — Я провожу Аделаиду домой, — вставляет она в наступившую на миг паузу в речи тёти, которую даже не слушала, — её дом всего в паре кварталов от нашего…       — Нет, — решительно возражает Бетт, поджав губы, — твоя тётя же не в городе, дорогая? — обращается она к Иде, та, переглянувшись со Стайлз, отвечает:       — Да, она в Нью-Йорке, вернется только на следующей неделе.       — Прекрасно, — восклицает на это Бетт и тут же, поумерив энтузиазм, исправляется: — То есть ужасно, конечно, что она оставляет тебя одну так надолго. Но это прекрасный повод, чтобы пригласить тебя к нам с ночевкой. И возражения не принимаются, — заметив, как растерянно смотрит на неё Аделаида, сразу отрубает тётя Бетт, — всё же Стайлз вчера ночевала у тебя, теперь твоя очередь. — И, обняв их обеих за плечи, чтобы притиснуть к себе поближе, с вернувшимся воодушевлением заканчивает: — Это будет начало хорошей традиции, девочки. Идемте.

***

      Коттедж, в котором последние пять лет жила Элизабет Стилински, конечно, был меньше того, в котором сейчас проживала Аделаида. Он если и был рассчитан на семью, то маленькую: одна ванная комната на втором этаже по соседству с двумя жилыми, небольшая гостиная, совмещенная с кухней и ещё одной комнатой, которую Бетт превратила в библиотеку. Собрание книг было огромным даже по меркам Стайлз, которая при должном желании или чаще при острой необходимости могла просто «проглатывать» книжки. Правда, большая часть была научной и специализированной литературой на тему биологии и её раздела микробиологии, которую тётя Стилински и преподавала в Уитморе, после того как оставила научную деятельность в этой же области.       Спать Иде предстояло в комнате Стайлз, там на полу было предостаточно места для спальника, его Бетт с улыбкой на лице достала из кладовки, шустро смахивая с того пыль. Она и слова никому вставить не дала, властно отправив внучатую племянницу поделиться одеждой с подругой, а после велела заказать на ужин пиццу.       Стилински, ещё когда только решалась во многом доверить свою судьбу тёте Бетт, пообещала себе не осложнять их и без того непростую ситуацию. Да, она могла бы вернуться в Бейкон-Хиллс и остаться жить с Макколами. Мелисса, добрейшей души женщина, не стала бы ей отказывать, но именно из-за этого Стайлз и не хотела её собой обременять. Как и доставлять неудобства или проблемы Бетт, и потому по большей части беспрекословно подчинилась не таким уж и частым просьбам тети.       За ужином тему убийства на празднике никто не поднимал, но та прямо висела в воздухе, безмолвно нагнетая обстановку. Стилински видела нетерпеливый взгляд Иды и была уверена, что её ничем не отличался. Но тётя умело контролировала беседу, расспрашивая Аделаиду об учебе и прочем, старательно уводя внимание обеих девушек от событий вечера.             Только оказавшись в спальне одни, ведьмы многозначительно переглянулись. Это странное единение опять что-то царапнуло внутри Стайлз, но сейчас её интересовала другая тема, и она просто откинула это предчувствие куда подальше.       — Как думаешь, — первой нарушает хрупкую тишину комнаты Стилински, — какова вероятность того, что к убийству причастны те призраки?       — Я не знаю, — садясь на приготовленный для неё спальник, Аделаида поджимает ноги под себя, — они показались мне слишком… материальными… особенно для призраков. Почти как Викки, пока ты не забрала из неё часть моей магии.       — Вот именно! Викки! — громко шепчет Стайлз, забираясь на свою кровать в обход разложенного на полу спальника. — Я не видела её, пока ты не сделала её… такой. Ты, кстати, поняла, что сделала с ней?       — Думаю, каким-то образом я привязала её к миру, — задумчиво протягивает Ида, и в её голосе не чувствуется уверенности.       — А разве привидениям не нужна магия для существования? — ложась на кровать, уточняет Стилински и, подперев рукой голову, рассматривает нахмурившееся от её слов лицо Аделаиды. В ней сложно было увидеть Гарри Поттера, на актёра, во всяком случае, та ни капли была не похожа.       — Знаешь, никогда не задумывалась над этим, — смущенно признаётся Ида и, забравшись с ногами в спальник, тоже ложится. — Но этот город довольно сильное в плане магии место.       — Правда? — удивлённо вскидывается от этой новости Стайлз и с сомнением и долей обиды добавляет: — Но я ничего такого не чувствую.       — Странно, — отзывается Аделаида и заинтересованно спрашивает: — Ведь ты же чувствуешь магию в других?       — Только когда прикасаюсь, у меня как-то не было надобности почувствовать её на расстоянии, — признаётся Стилински и откидывается на подушку. День был долгий, и хоть по большей части они сегодня только гуляли, да только прошлая почти бессонная ночь давала о себе знать.       — Может, она просто слишком разряженная для тебя? — предполагает Ида, также устраиваясь в спальнике поудобнее.       — Думаешь, для существования призраков её достаточно? — шумно зевнув, уточняет Стайлз и поворачивается на бок, чтобы видеть Аделаиду.       — Не для такого количества, — отрицательно качает головой ведьма и задумчиво продолжает: — Я дала Викки импульс, чтобы проявиться и закрепиться в мире. И кто-то должен был сделать то же самое для тех призраков.       Мысли, что обычно роились в её голове и не давали спать спокойно, требуя что-то делать, как-то действовать, сегодня почему-то всё больше уплывали вдаль и норовили её покинуть, для Стайлз это было чем-то новым. Она списывает это на отсутствие аддеролла в крови, но и не отбрасывает мысль, что это просто усталость.       — Значит, выясним, кто мог дать им этот импульс, — гораздо тише почти бормочет себе под нос Стилински и, уже почти засыпая, спрашивает: — А ты не могла бы выключить свет? Ну, — щёлкнув пальцами в воздухе, Стайлз поясняет: — вот так.       Тихий смешок, что донёсся до неё, было последним, что запомнила в тот вечер Стилински, если не считать, само собой, погасший свет в комнате. Но сделала ли это Ида магически или нет, она уже не могла сказать.