Расследование или путь в никуда

      Время близилось к полудню, а Стайлз всё не приходила. Не то чтобы за эти несколько дней, что они знакомы, Аделаида настолько привязалась к девушке, что не могла и полдня прожить без неё, но они договаривались. Да и любви к опозданиям за Стилински замечено за эти дни тоже не было. Ида начинала волноваться.       Она настолько привыкла к спокойной и размеренной жизни за время пребывания в этом мире, если не считать те полтора месяца, в которые она отходила от аварии, что последние события несколько взволновали ее. Отложив нарезку овощей и выключив телевизор, Ида идет в гостиную, где лежала её школьная сумка. К наличию мобильного телефона она за прошедшие месяцы привыкнуть пока так и не смогла, все время забывала про него, поэтому старалась вынимать его из сумки только чтобы зарядить.       Телефон кажется преступно мертвым, стоит достать его на свет, и Аделаида тут же бросается ставить аппарат на зарядку. Привыкнув, что даже Элис звонит ей на домашний, она, похоже, совсем забыла его проверить. Да, перед своей «тетей» она давно отговорилась тем, что в интернате не приветствовали подобные технологии, и у той просто не было причин ей не верить.       — Это Тобиас Фелл! — с этим возгласом во входную дверь влетает Стайлз. И, явно уловив удивление Иды, переходит к подробностям: — Тот труп. В смысле, тот мужчина, которого распяли на дереве, его так зовут. Я узнала, он из многочисленного семейства Феллов, — продолжая рассказывать, Стилински проходит в сторону кухни и вытаскивает из своего рюкзака стопку документов. — Они одни из основателей этого города. И в последнее время им очень не везёт, это уже третья смерть за последний год только в этой семье…       — Ты же вроде обещала Бетт не лезть в это дело… — протягивает в ответ на озвученную информацию Аделаида, последовав за девушкой. Да, они не раз за эти дни мусолили тему недавнего убийства на празднике, но это не заходило дальше простых рассуждений. — Я была свидетелем.       — Знаю… — замявшись, произносит Стайлз и, замерев на месте, нерешительно продолжает: — Просто это… Выше моих сил, но я правда не хочу подставлять Бетт и сама… подставляться. Поэтому…       — Ты принесла это сюда, — понимающе заканчивает Ида. Извечное любопытство, что толкало её то проникнуть в закрытую секцию школьной библиотеки, то проследить за кем-нибудь, вновь напомнило о себе, и она, подойдя к заваленному документами столу, видит это. — Это что? Штамп департамента полиции Мистик Фоллс?       — Да… — осторожно произносит Стилински, словно в ожидании взрыва.       — Ты где это взяла? — с любопытством спрашивает Аделаида, присаживаясь за стол и начиная перебирать выписки и папки с полицейскими делами. — Ты что, ограбила участок?       — Не ограбила! Просто позаимствовала! — будто по привычке тут же оправдывается Стайлз, чтобы чуть тише добавить: — И вообще, я их скопировала, так что это не совсем кража… И их даже возвращать не надо. Ты… осуждаешь меня?       — Нет, но теперь мне понятно, чем ты была занята в последние дни, — правдиво отвечает Ида и начинает сортировать дела по временным промежуткам.

***

      Они увлекаются настолько, разбирая и вникая в убийства и другие, не столь громкие дела, случившиеся в Мистик Фоллс за последние пару лет, что напрочь забывают и про еду, и про подтягивание Аделаиды в учебной программе, ради которой Стилински и должна была прийти. По крайней мере, это была официальная версия.       За окном уже давно наступила ночь, а картина творившегося в городе складываться не хотела, вот совсем. Словно они упускали какую-то деталь, что должна была объединить эту разрозненную головоломку, враз сделав её простой и понятной. И обеим ведьмам без слов было понятно, что эта деталь была чем-то сверхъестественным.       — Будь мы Бейкон-Хиллс, я бы поставила на то, что здесь виноваты оборотни, — махнув на ряд дел с фотографиями расчлененных, а то и вовсе порванных на куски тел, произносит Стайлз, — но в Вирджинии волков истребили ещё раньше, чем в Калифорнии… А там их последнее появление официально было зафиксировано в двадцатые.       — Но оборотни не волки, — замечает в ответ Аделаида, не улавливая связи, и задумчиво продолжает: — И мне всё меньше кажется, что эти убийства связаны с теми призраками. Которых, к тому же, мы с той ночи больше не встречали. Их, наверно, и в городе уже нет…       — Если не считать Викки, — возражает Стайлз, напоминая Иде об еще одном призраке, который, по ее же собственным ощущениям, все еще привязан к городу и просто не попадается им на глаза. Начав говорить, Стилински вынимает изо рта фломастер, чтобы тот не мешал. Обслюнявленный погрызенный колпачок заставляет Аделаиду поморщиться и, встав из-за стола, отойти к кофемашине. — Но не думаю, что это она. Хоть её дело и довольно пухлое, — указав на отдельную папку, произносит Стайлз, — но простой, к тому же тогда ещё живой человек, пусть и нестабильная из-за наркомании старшеклассница, вряд ли смогла бы такое провернуть и выйти сухой из воды. Из подозреваемых у нас остались только очевидные — Сальваторе.       — Которые вампиры и за сколько там веков уже должны были научиться прятать следы своей жизнедеятельности, — повторяет Аделаида фразу, ту, что за этот день они в той или иной интерпретации повторяли уже несколько десятков раз. Она наливает им по кружке кофе, отмечая, что надо или завязывать с допингом, или заваривать новую порцию, потому что эта подошла к концу.       — Это если не вспоминать, что они вампиры и им ни к чему рвать своих жертв на куски, — благодарно кивнув, Стайлз принимает свою кружку.       — Мы, конечно, можем продолжить копать и прошерстить историю города до самого его основания… — произносит Аделаида и как никогда ощущает себя взрослой в этот момент. Ей всегда раньше казалось, что Грейнджер немного занудна, когда тормозила их компанию в такие моменты. Но сейчас она явно видит тупик в этой истории и понимает, что, увлёкшись, Стилински не сможет затормозить сама и заметить его. — Но… Мне кажется, у нас есть только два варианта дальнейших действий.       — Отступить… Или… — устало откинувшись на стуле и обхватив двумя руками пока еще теплую кружку с кофе, бормочет Стайлз.       — Допросить Сальваторе, — решительно заканчивает Ида.       Она знает, что эти мысли крутятся в голове Стилински весь вечер, так же как и у неё. Они знакомы от силы неделю, но ей уже кажется, она понимает её почти как саму себя, и это… пугает. Но как-то не сильно, и оттого становится ещё страшнее. Аделаида так не доверяла никому в своей жизни, даже будучи наивной Гарриет. Даже Грейнджер спустя года дружбы не вызывала в ней подобного.       Гермиона всегда строила из себя самую умную, и не потому что была таковой или знала всё на свете, а просто потому что хотела быть. Быть самой умной, незаменимой, нужной. Гарриет не сразу поняла это желание своей подруги, ещё на первом курсе она скорее инстинктивно, на сплошной интуиции дала это Грейнджер. И только к четвёртому, в тот злополучный турнир, когда Рон упивался своей завистью и они остались только вдвоём, она поняла. Увидела, какой кайф ловила Гермиона, когда объясняла непонятные порой даже ей самой вещи, ловила на себе внимание и упивалась им. Сама Гарриет была не против, для себя она наелась этого ещё на первом курсе, с неё хватило.       Со Стайлз же всё было по-другому, она не хотела внимания, не хотела, чтобы её признали самой умной, хотя она была действительно умна. Она умела объяснять самые сложные вещи простыми словами, словно всю жизнь доступно рассказывала пятилеткам о ядерной физике. Не злилась, когда нужно было повторять одно и то же по несколько раз, не кичилась знанием заумных и сложных слов. На попытки восхититься её умом только закатывала глаза или говорила какую-нибудь саркастичную фразу из серии «да я гений, хвалите меня, хвалите». И тут же переключалась на объяснение другой темы или термина. Аделаида всё чаще ловила себя на мысли, как ей легко в её обществе.       — Но ни ты, ни я не знаем, как сладить с вампирами, — протягивает в ответ Стилински и, отложив открытую перед ней папку, решительно продолжает: — Я поищу об этом информацию. А пока давай займемся уроками? С чем у тебя там были проблемы? Математика?       — И физика, и химия, — перечисляет Ида, вставая, чтобы сходить в гостиную за своей школьной сумкой.       В итоге они засиделись почти до утра, отложив убийства ненадолго и разбираясь с уравнениями и задачами.

***

      Школьная жизнь шла своим чередом. К своему удивлению, Аделаида не стала отстающей, чего в глубине души опасалась. Она держалась середнячком, конечно, на фоне тех, кто, как Стайлз, ходили на продвинутые курсы, она терялась, но Ида и не хотела выделяться, никак. Ни положительно, ни отрицательно, просто хотела закончить школу. Она даже не думала, что будет делать после, и вообще отвыкла планировать что-либо наперед. Хоть и понимала, что с этим рано или поздно все равно придется что-то решать.       — Я кое-что нашла, — прислоняясь плечом к соседнему с её шкафчику, заговорщическим тоном произносит Стилински, — для нашего дела.       И Аделаиде не нужно было уточнять, ведь последние пару дней, кроме как помощи ей с уроками, Стайлз занималась только поисками, как противодействовать вампирам. Оставив в своем шкафчике ненужные больше на этой неделе учебники и достав из него то, что ещё может понадобится сегодня, она его закрывает.       — Значит, сегодня ко мне, — кивает в ответ на то, как подруга выразительно проигрывает бровями. Да, Ида и сама не заметила, как, пока, правда, только мысленно, начала звать Стилински подругой и не только звать, но и полноценно считать. Признать это вслух ей пока не давала опаска, что её не так поймут или, хуже того, отвергнут. Чего-чего, а последнего было и так излишне в её жизни.       — Девочки, — врывается в их разговор блондинка. Аделаида знает её как Ребекку, такую же новенькую, как и они со Стайлз. Правда, фамилию её так и не узнала, да и не общались они почти, виделись в основном на истории. Девушка, в отличие от них со Стилински, искала популярности, уже в первый день оказалась в группе поддержки, куда стремились все, кто хотел привлечь к себе внимание, как поняла Ида по объяснениям Стайлз. Меж тем, прерывая её мысли, Ребекка, мило улыбаясь, велит: — Вы идете со мной. Будем мерить платья на вечер выпускников.       — Прости, у нас сегодня другие планы, — отвечая улыбкой на улыбку, произносит Стилински и за руку тянет Аделаиду прочь. В школе по молчаливому согласию они не обсуждали ни расследование, ни магию, ни что-либо другое из этого.       Ида же, понимая, что Стайлз сейчас просто разорвет от сдерживаемой информации, молча следует за ней к выходу из школы. Но это не мешает ей кинуть последний взгляд на Ребекку, как и заметить её удивленное выражение лица, которое, впрочем, тут же меняется на нейтральное и ничего не выражающее.       На школьной парковке Аделаида уже привычно забирается в джип Стайлз и устраивает в ногах свою сумку, куда тут же убирает тетрадки и книжки, что достала из своего шкафчика недавно. Не менее привычно она пристегивается ремнем безопасности и поворачивается к Стайлз, только когда та, как и всегда, резко трогается. За шумом двигателя и заигравшей из радио музыки Ида знает, их разговор почти невозможно подслушать, и потому тихо спрашивает:       — Так что же ты нашла?       — Солнце, вербена и дерево, — не отвлекаясь от дороги, бросает в ответ Стилински.       — Сальваторе вроде не так уж плохо чувствуют себя на улице днем, — замечает Аделаида, с сомнением смотря на подругу.       Она не уверена в обоих братьях, тем более что младшего она последние дни в школе не видела, да и не особо искала на самом деле. А старшего вообще не встречала, но она точно помнит, как Стефан в начале года бегал за Еленой Гилберт на стадионе. По крайней мере, по фотографиям, что добыла Стайлз, это был он.       — Поэтому нужно проверить эту информацию, — немного мрачно изрекает Стилински, сворачивая на их улицу, — и, если честно, мне немного страшно нападать на вампиров, не имея точных данных и какого-либо прикрытия.       — Я так понимаю, опытным путём мы проверять ничего пока не будем? — уточняюще спрашивает Ида, видя, как приближается её дом.       — Нам нужно что-то убойное… — протягивает Стайлз, паркуясь, — и действенное.       — Как… — одергивая ремень, произносит Аделаида, гадая, правильно ли поняла. — Магия?       — Как магия, — согласно кивает Стилински, прежде чем заглушить мотор.

***

      Уже в тишине её комнаты, куда она переносила всю информацию, что добывала Стайлз, Ида скидывает свою сумку на пол и, распахнув гардероб, отодвигает свою одежду в сторону. На задней стенке встроенного в стену шкафа были размещены фотографии, статьи и кое-какие официальные документы и справки. Она помнит, как загорелись глаза Стилински, когда она только увидела это.       Аделаида никогда не видела ни у кого такой реакции на что-то столь простое, что она когда-либо сделала. Удивление, потрясение, осознание и под конец признательность. А она просто не хотела оставлять бумаги со штампами полиции Мистик Фоллс по всему дому. Со дня на день должна была приехать тётя Элис, и хоть она позвонила, предупредив, что её визит откладывается до выходных, Ида всё равно не хотела лишних и ненужных вопросов, что могли возникнуть, загляни к ней кто-нибудь. Её визуализация их расследования явно произвела впечатление на Стайлз, но та, лишь уточнив, сама ли Аделаида всё сделала, просто сказала спасибо.       Гарриет редко благодарили за что-либо, если исключить обычную и привычную для Англии вежливость, то практически никогда. Это оказалось приятно и на удивление тепло.       Сейчас же кивнув на открытую ею стену, Аделаида спрашивает:       — Значит, откладываем это?       — Знаешь, — присев на кровать перед гардеробом, немного печально произносит Стайлз, — я, конечно, не хочу оставлять всё это так… — кивая на нити, что ведут в основном к знакам вопроса или просто болтались без дела, — но, боюсь, ввязавшись в это еще глубже, мы подвергнем опасности тех, кого не надо.       — Что ты имеешь в виду? — осторожно спрашивает Ида, садясь рядом и так же смотря на заполненную информацией стену. Она видела, с каким энтузиазмом влезала во всё это дело Стилински. Как наполнялась жизнью вся она, когда они разбирали добытые ею документы, сортировали данные.       — Моя Бетт, твоя Элис, — пожимая плечами и тем же печальным тоном продолжает Стайлз, — что сделают с ними вампиры, если всё это они, а мы облажаемся?       — Тебе вновь приснился кошмар? — повернувшись к подруге, серьезно спрашивает Аделаида. Они достаточно часто ночевали друг у друга, что тетя Бетт только поддерживала, изредка беззлобно бурча, но при этом говоря, что она хорошо влияет на её племянницу, чтобы Ида не узнала о проблемах Стилински со сном. Точнее, чтобы они обе не узнали об их проблемах со сном. Азкабан все еще не отпускал её.       — Знаю, что надо оставить это и просто жить дальше, — опустив взгляд в пол, бормочет в ответ девушка, — но просто не могу. Порой это словно волна. Волна, которая накрывает с головой, и ты не можешь дышать. Воздух просто не поступает в лёгкие, и кажется, что ты вот-вот потеряешь сознание или умрешь. Иногда меня посещают мысли «почему не я?». Почему тогда умерла не я?       — Шшш, Стайлз, — притянув Стилински к себе за плечо, успокаивающе протягивает Аделаида. Она чувствует, что той нужно это. Нужны объятья и не столько утешение, сколько то, чтобы кто-то просто был рядом. — Всё хорошо. Всё будет хорошо.       — Ты сама-то в это веришь? — с горьким смешком поворачивается к ней девушка. — Я здесь, я поклялась себе ни во что не ввязываться, заняться магией. И что я наделала?       Стилински кивает с укором на саму себя в сторону стены, которую не видно за заполнившими её листами.       — Но мы же никуда не влезли, — не чувствуя той уверенности, с которой пытается это сказать, произносит Ида, — ты просто собрала информацию. Информацию, которая просто даёт нам знать, что можно ожидать в этом городе. Никто не знает ни о наших изысканиях, ни даже о том, что мы с тобой ведьмы. А магия? Займемся магией, все равно все ведёт к ней.       — И бросим расследование? — с более живой и весёлой усмешкой, полной иронии скорее над собой, чем над чем-либо ещё, спрашивает Стайлз.       — Приостановим, — улыбаясь в ответ, говорит Аделаида. И, опуская Стилински из своих объятий, поднимается с кровати, чтобы продолжить: — Точнее, начнем другое.       И начинает решительно, но осторожно снимать со стены все прикреплённые к ней бумаги.       — Какое расследование? — Ида не видит, только по голосу слышит то, что ассоциируется у неё с хмуростью. Но Стайлз не спешит ее ни останавливать, ни помогать.       — Магия! — торжественно произносит Аделаида, не отрываясь от своего занятия. Информации было действительно много. И пускается в рассуждения: — Ни ты, ни я практически ничего не знаем о местной магии. Книга твоей матери, ты извини, но она скорее сборник рецептов, чем руководство по освоению колдовства. Да и не думаю, что мы такой где-нибудь найдем. Ты сама сказала, что хочешь её освоить, и она нужна нам, чтобы противостоять вампирам. Особенно если Сальваторе окажутся виноваты во всем этом.       Повернувшись к так и сидящей на её кровати Стилински, Ида взмахивает внушительной стопкой документов, что сняла со стены. И она ещё не закончила.       — Значит, — решив для себя что-то или подхватив её настрой, Стайлз встаёт и открепляет последние фотографии, что остались висеть, — откладываем это… пока не разберёмся с магией.

***

      В эту ночь Стилински не осталась у неё. У них с Бетт были запланированы посиделки с пиццей и фильмом. Стайлз, конечно же, звала с собой, уверяя, что тётя будет только рада её присутствию. Но Аделаида знала, что им нужно переварить произошедшее. По отдельности. Просто побыть с самими собой. Наедине. Ей уж точно.       И дело было не в прерванном расследовании, которому они посвятили почти всю неделю, и даже не в том, что остановила это не она, а Стилински. Просто всё это так живо напомнило ей о годах в Хогвартсе. И это осознание догнало ее только сейчас. О Гермионе и Роне, к которым она до сих пор не знала, как относиться. Были ли они для нее теми друзьями, какими она их считала? Верили ли они Дамблдору? Знали ли правду? Или приняли за правду то, что им рассказал директор?       Уйдя из того мира, она отодвинула эти мысли как можно дальше. А сидя в Азкабане, просто старалась не думать, не делать себе хуже, чем уже было. А сейчас всё это накрыло ее с головой. Как та волна, о которой говорила Стайлз. И ей действительно казалось, что она больше не может дышать. Одно только предположение, что даже они, те, кого она считала самыми близкими, отвернулись от неё… предали, будто удар под дых, что выбил весь воздух из неё, а её лёгкие завязали узлом. И она больше никогда не сможет вдохнуть.       Аделаида и сама не поняла, когда затаила дыхание, только замаячившие перед глазами чёрные точки напугали ее достаточно, чтобы она бросилась к окну и, распахнув его, судорожно вздохнула. Прохлада ранней осени, что была на диво мягкой в этой части света, наполнила собой ее комнату, отвлекая от судорожных попыток дышать.       Казалось, ей не хватит привычного усилия воли, чтобы вновь отодвинуть мрачные и бесперспективные, ведь она вряд ли сможет узнать правду, мысли обратно в глубь сознания. Но стоило ей переместить взгляд на стопку листов с расследованием, как нашлось дело, чтобы отвлечься. Хотя бы отвлечься.       Убрав документы в коробку и спрятав ее опять же в гардеробе, среди таких же, Ида решительно садится за письменный стол и, достав чистый лист и карандаш, начинает писать. Память подкидывает то одно, то другое заклинание, которые она старательно выписывает в столбик. У некоторых она делает только ей одной понятные пометки, другие оставляет без них.       Им нужна магия, и единственное, что может сделать Аделаида, это записать то, чему обучилась в школе. И это же неплохо помогает справиться с нахлынувшими эмоциями.