Когда принц и не принц вовсе

      Стараясь убраться как можно скорее и дальше от странного во всех смыслах места, они остановились только у дома Аделаиды. Всю дорогу Стайлз была задумчива и недовольна, и Ида старалась не лезть к ней, пока они не доехали.       — Думаю, теперь тебе перестанет сниться этот гроб, — осторожно замечает она, открывая дверь остановившейся машины.       — Ещё бы знать, к чему он всё же снился. Неужели только потому, что его никто не мог открыть? — с долей мрачности в голосе произносит Стилински, также покидая машину. И, остановившись на миг, предлагает: — Знаешь, давай забудем об этом.       — Ты серьезно, Стайлз? — замерев, уточняет Ида, а видя все более мрачнеющий взгляд подруги, добавляет: — Если ты так хочешь, забудем.       — Мне всё это не нравится, — повторяет который уже раз за день Стилински, — я просто чую, что всё это принесет нам одни лишь неприятности.       — Доверимся твоему предчувствию, — успокаивающе произносит Аделаида и, подхватив подругу под руку, заводит её в дом. — Оставим эти неприятности другим.

***

      Вот только неприятности думали по-другому.       И нашли их уже на следующий день.       Обложившись учебниками за столиком в «Мистик-Гриль», она повторяла старый материал по химии, то, что она должна была выучить, если бы обучалась в обычной школе раньше. Вообще на очереди лежали ещё литература и история, но там было куда больше информации, которую нужно было хотя бы прочитать. Только с математикой не было таких проблем, большую часть из нужного ей, как ни странно, дали на теории трансфигурации и астрономии. Было довольно странно найти подобное совпадение столь различных учебных программ.       Стилински сидела рядом и, когда не отвечала на почти уже не возникающие у неё вопросы, от нечего делать соединяла между собой пластиковые трубочки. Собрав все четыре оставшиеся от их напитков в своеобразную длинную «палочку», Стайлз попыталась изобразить что-то вроде дирижирования.       — Добрый вечер, леди, — вкрадчивым тоном приветствует их внезапно появившийся около столика мужчина.       Так внезапно, что Стилински делает от неожиданности слишком резкий взмах своей «палочкой», и последняя трубочка, оторвавшись, делает невероятный пируэт. Она вот-вот должна была прилететь подошедшему к ним мужчине прямо в лоб, но тот ловко её перехватывает.       Увидев, а главное, осознав, кто к ним подошел, Ида чувствует, как в испуге её сердце готово выпрыгнуть из груди. Она узнала его.       — Не хотел пугать вас, — уверяет мужчина, что буквально вчера лежал мертвым в гробу. Улыбаясь им, он возвращает попавшую ему в руки трубочку в один из стаканчиков и говорит. — Только поблагодарить.       Не дожидаясь приглашения или какой-либо реакции от девушек, он забирает один из стульев от соседнего стола и присаживается за их.       — Меня зовут Элайджа Майклсон, — представляется он, устраиваясь поудобнее, и определённо хочет сказать что-то ещё. Фамилия мужчины кажется Аделаиде знакомой, но с ходу вспомнить откуда она не может, да и шок от внезапной встречи не способствует копанию в собственной памяти.       — Вы, наверно, ошиблись, мы вас впервые видим, — слегка тараторя, произносит Стайлз. — Ведь так, Ида?       — Да, впервые, — согласно кивает Аделаида скорее машинально, чем осознанно, даже до конца не вслушиваясь в частящую речь подруги.       — Так что благодарить вам нас не за что, всего хорошего, — получив её подтверждение, продолжает излишне быстро произносить слова Стилински, и Ида удивляется, как та умудряется не глотать их.       — Позволю себе не согласиться с вами. — на этого Элайджу речь Стайлз не произвела никакого эффекта, тот, казалось, даже наоборот, услышав её голос, только больше расслабился и с вопросительной интонацией произносит: — Леди?       Явный вопрос о том, как к ним обращаться, повис в воздухе, и ведьмы переглядываются. Аделаида отдаёт ведущую роль, что и так была не её в этом разговоре, Стилински.       — Леди предпочитают оставить свои имена при себе, — отбривает Стайлз не до конца озвученный, но и без того понятный вопрос, — и если вы настаиваете, что мы именно те, кто вам нужны, то так и быть, благодарите. И мы не смеем вас больше задерживать, мистер Майклсон.       Подруга всё ещё говорит быстро, но уже не так тараторя и с расстановкой, словно пытаясь донести до тугодума очевидное. Вот только мужчина игнорирует столь явный намек.       — Жаль, — роняет в ответ Элайджа и, подозвав проходящего мимо официанта, заказывает себе кофе, чёрный.       Этим жестом он будто заявляет, что уходить никуда не собирается. А Стилински от этой демонстрации аж подпрыгивает на своём стуле от раздражения, этим вызывая у мужчины лишь улыбку. Ида с силой сжимает руку подруги под столом, тем приводя её в чувства. Не то чтобы Стайлз от этого перестала закипать, но так ярко это демонстрировать — да.       — Но мне бы хотелось узнать, что бы вы хотели за совершенное благое деяние в отношении меня, — прижав руку к своей груди в изящном жесте, Элайджа добавляет, как будто что-то не стоящее их внимания, — и, конечно же, вернуть мою собственность.       — Мы ничего не хотим, ведь мы же ничего не делали, — стойко стоит на своём Стилински, — да и никакой вашей собственности у нас нет.       — А что скажете вы, Ида? — обращаясь к ней, но не сводя, как кажется Аделаиде, насмешливого взгляда со Стайлз, спрашивает мужчина, и не успела она открыть рот, чтобы однозначно подтвердить сказанное ранее, — или, точнее, Аделаида Фейн?       Звучание нового полного имени Иды заставляет Стилински застыть с открытым ртом, когда она вновь собиралась что-то сказать. Ни одна из них в принципе не ожидала увидеть содержимое тех гробов вновь. Что уж говорить о том, что это содержимое оживет и придет к ним воплоти с благодарностями и требованиями. Да и еще так явно покажет, что знает, кто они такие.       — Что вам нужно от нас, мистер Майклсон? — серьёзным тоном спрашивает Аделаида переборов удивление.       — О, я искренне благодарен вам и Мечиславе за оказанную услугу, — всё так же не сводя взгляда со Стайлз, с лёгкостью произносит настоящее имя той Элайджа. Ида помнит, как сама его пыталась прочитать и повторить за произносящей его Стилински. Предсказуемо получилось у неё плохо. Да и у самой Стайлз так чисто и мелодично озвучить собственное имя, как это только что сделал Майклсон, не получалось. А мужчина, явно наслаждаясь реакцией девушек, точнее одной конкретной, с которой, казалось, и не собирался сводить взгляда, продолжает: — Но тот кинжал, что вы забрали… что-то вроде семейной реликвии. И очень дорог мне.       — Мы заметили, — фыркает на сказанное Стайлз и в раздражении закатывает глаза, понимая, видимо, что одной фразой похоронила все свои старания с «мы вас не знаем». И тут же, явно смирившись, продолжает куда осторожнее: — Но с ним возникли кое-какие проблемы.       — Что за проблемы? — эхом повторяет промелькнувший в её голове вопрос Элайджа, подбираясь. Он больше не был так расслаблен и весел.       — Скажем так… Он… немного… перестал быть зачарованным, — на выдохе выпаливает последние слова Стилински. А Майклсон, в отличие от насторожившейся в ожидании его отрицательной реакции Аделаиды, наоборот, расслабляется. Это озадачивает Иду.       — Что ж, это совершенно не проблема, — уверяет мужчина вслух и улыбается так, как будто только что получил долгожданный подарок на Рождество. — Мне, конечно, любопытно, как так вышло… Но позволю вам оставить это в тайне. Так когда я смогу вернуть… семейную реликвию?       — Вы же не только имена наши знаете? — не вопрос, скорее утверждение звучит из уст Стайлз. — Думаю, и где мы живем, вы тоже в курсе.       — Я посчитал, что мое появление у кого-либо из вас дома вы посчитаете ещё более угрожающим, чем встречу здесь, — подняв руку, жестом обозначает это «здесь» Майклсон, подтверждая, что да, он в курсе.       — У меня нет с собой вашего… семейной реликвии… — пожав плечами, замечает Стилински, — вы можете забрать её…       — Сегодня… — вставляет Элайджа тихим, но не терпящим возражений голосом.       — Сегодня у дома Аделаиды, — кивнув на неё, почти приглашает мужчину к ней домой Стайлз.       — Что ж, я буду там часа через пол…       — Два, — бесцеремонно перебивает Элайджу Стилински.       — …Хорошо, через два часа, — благодушно соглашается Майклсон и, вставая, произносит: — Позвольте отклоняться, леди.       Миг — и мужчины уже нигде нет.       — А он быстрый, — оторопев, замечает Ида очевидное вслух и имея в виду далеко не только исчезновение Элайджи, но и прошедший только что перед ней без ее участия диалог. Просто какое-то наглядное «пришел, увидел, победил».       — И наглый, — раздражённо произносит Стайлз, передергиваясь всем телом, и как-то запоздало начинает бурчать: — Семейные реликвии ему подавай…       Аделаида же, не мешкая, быстро собирает разбросанные по столу учебники и тетради, пока Стилински, подозвав официанта, требует счёт.       — Извините, но его уже оплатили, — отвечает парень, что учится в их параллели, начав собирать посуду с их стола на свой поднос.       — Как оплатили? — открыв в удивлении рот, спрашивает Стайлз.       — Тот мужчина, что заказал кофе, — продемонстрировав практически нетронутую чашку с упомянутым кофе, официант ставит её на свой поднос, прежде чем продолжить, — оплатил весь счёт за этот столик.       — Стайлз! — закончив собирать свои вещи со стола, окликает Ида подругу, что, открыв рот, собиралась высказать вслух что-то крайне возмущенное и, скорее всего, нецензурное. — Нам пора.       Запихнув всё, что было у нее в руках, в сумку, Аделаида хватает с щелчком захлопнувшую рот Стилински за предплечье и тащит наружу к её же машине. Подруга пыхтит в недовольстве, но идёт молча.       Только уже оказавшись в машине, везущей их к её дому, Ида спрашивает:       — Как ты умудрилась расколдовать кинжал? — в её тоне ни капли осуждения, одно лишь любопытство. Они только собирались приступить к изучению трофея на предмет того, на что он был заколдован, а тут такие новости.       — Я не специально, — закусив в расстройстве губу, оправдывается Стайлз, — просто… Ты же знаешь мою привычку перегонять магию из одного предмета в другой?       — И? — уже догадываясь, что услышит дальше, всё же произносит Ида.       — И… когда я обдумывала вчерашний день… мне под руку попался он, вместо моего браслета, — признаётся Стилински и тише добавляет: — Прости.       — Да ладно тебе, — фыркает в ответ Аделаида, смотря, как приближается её дом, замечает: — жалко, конечно. Хотелось бы знать, на что он был зачарован. Но что уж теперь. Тем более этот «Элайджа» вроде и не против того, что ты сделала.       — Этот «Элайджа», — передразнивает её Стайлз в произнесении имени Майклсона, припарковываясь, немного зло продолжает: — нравился мне больше, когда молча лежал в гробу.       — Зато он с тебя глаз не сводил, — протягивает Ида, покидая машину, видя, как от её слов Стилински почти закипает, чтобы тут же, выдохнув, остыть.       — Просто ему не понравилось, то как я пыталась его послать, — немного устало произносит Стайлз, заходя следом за ней в дом.

***

      Элайджа Майклсон появился на пороге дома точно в условленное время. Аделаида открыла ему дверь одна, хотя пришедший явно ожидал не этого. Точнее, определенно желал увидеть не ее. Стилински же сидела в этот момент на кухне и на что-то дулась. Может, казавшиеся Иде безобидные подтрунивания над подругой для той не были столь безобидными.       — Держите ваш кинжал, мистер Майклсон, — протянув оружие мужчине через порог дома, Аделаида предсказуемо для неё не получает от него особой реакции.       — Благодарю, — ловко перехватив протянутое, Элайджа тут же прячет его во внутреннем кармане пиджака. И, прищурившись, с нескрываемым интересом произносит: — А Мечислава?       — Немного не в духе, — улыбается в ответ на этот интерес Ида, и, смотря, как мужчина однозначно не торопится уходить и то и дело бросает взгляды ей за спину, она уточняет: — Что-то ещё?       — Да, мои слова о благодарности не были пустым звуком, — возвращая свой взор к ней, Майклсон кажется Аделаиде слегка разочарованным, но тот не подает виду и продолжает: — Любая услуга, всё, что будет в моих силах… А в них, поверьте, многое…       Мужчина прерывается, доставая что-то из кармана, чтобы протянуть ей.       — …Держите, — этим чем-то оказывается визитка, — тут мой актуальный номер…       — Элайджа… Смит? — удивлённо уточняет Ида, прочитав имя, отпечатанное на небольшом кусочке плотного картона.       — Псевдоним, — поясняет Майклсон и, обозначив на губах улыбку, что, впрочем, не достигает глаз, поясняет: — Моя фамилия слишком известна… в определенных кругах. Иногда её лучше скрывать.       — Как скажете, мистер Майклсон, — соглашается со сказанным Аделаида и собирается уже было попрощаться, как…       — Элайджа, зовите меня Элайджа, — просит вдруг мужчина, чему-то улыбаясь уже вполне по-настоящему. Ведьме кажется, она может четко отличить эту улыбку от предыдущей, почти насквозь фальшивой.       — Хорошо, Элайджа, — покладисто повторяет Ида и настойчиво добавляет: — Прощайте, Элайджа.       — До свидания, — выделяет голосом своё прощение Майклсон не менее настойчиво, чем она.       — Элайджа, зовите меня Элайджа, — передразнивает Стайлз, стоит Аделаиде только закрыть дверь.       — Ты подслушивала? — улыбается Ида ребячливому поведению подруги. И что-то подсказывает ведьме, что именно появление рядом с ними Стилински и вызвало ту искреннюю улыбку у Майклсона. И она не могла его винить.       — Нет! — яростно отрицает Стайлз, чтобы через секунду добавить: — То есть немного. Подошла в самом конце.       — Мне показалось, он расстроился, что это не ты отдала ему кинжал, — состроив сочувствующее лицо, произносит Аделаида.       — Меня совсем не волнует, что расстраивает этого вампира, — бросает в ответ Стилински, возвращаясь обратно на кухню. Нарочито равнодушный тон, каким это было сказано, наводит Иду на мысль, что подругу как раз таки очень многое во всем этом волнует.       — Ты всё же думаешь, что он вампир, — произносит Аделаида, заходя следом за Стайлз на кухню, возвращаясь к тому разговору, что состоялся у них, пока они ждали Элайджу, и прервался, когда тот пришёл.       — Они не так уж и боятся солнца, это еще по Сальваторе стало ясно… — начинает приводить свои аргументы Стилински.       — Но мы знаем, что Сальваторе — вампиры, только со слов Викки, — замечает на сказанное Ида, — а если она врала?..       — Она не могла тебе врать, — убежденно стоит на своём Стайлз.       — …Или просто сама верила в то, о чем говорит, не зная, что ошибается, — не желает уступать Аделаида и продолжает: — Но если даже предположить, что всё это так. И они все вампиры. Не слишком ли они сильны? Элайджа был проткнут кинжалом в сердце…       — А вот этого уже не знаем мы! — чуть повысив голос и подняв руку, возражает Стилински. — Да, я вынула из него кинжал, — признает очевидное сифон, — но был ли он в тот момент в его сердце? — разводит руками она, жестами показывая, что они не могут знать этого наверняка, добавляя: — У нас же не было с собой рентгена. Да и в анатомии ни одна из нас настолько не сильна…       — Ладно, чёрт с тобой, Элайджа — вампир, — сдаёт позиции Ида, но не может оставить это вот так просто, — только моя интуиция просто вопит, что он не так прост! И можешь воспринимать это как хочешь.

***

      Весь вечер Стайлз была задумчива и непривычно для неё тиха. Но это не мешало ей подробно объяснять непонятные Аделаиде темы по учебе. Бетт в очередной раз осталась в колледже со своими экспериментами. Так что подруга сегодня опять ночевала у неё. Иной раз Иде казалось, что Элизабет так обрадовалась их с младшей Стилински дружбой, чтобы вот так беспрепятственно заниматься своей работой. Она, зная всю ситуацию, не могла винить женщину, что привыкла жить для себя, а тут обзавелась подопечной в виде Стайлз.       По сути, они со Стилински знали друг друга всего ничего. Сколько там прошло с первого дня в школе? Пара месяцев! А Аделаиде кажется, что они уже несколько лет как практически живут вместе. Это легко читалось в том, как они порой понимали друг друга без слов. Ида уже знала, что Стайлз предпочитает на завтрак, обед или ужин. Что та без ума от картошки фри и выберет кофе вместо любого другого напитка. Но старается ограничивать себя в нём, ведь он нередко вызывает у неё состояние перевозбуждения. С этим состоянием у подруги она тоже сталкивалась уже пару раз. Из-за наличия магии в Стилински в такой момент это вызвало целый ураган в одной отдельно взятой гостиной.       И сейчас, наблюдая за хмурой девушкой, она просто не может не спросить:       — Что?       — Что «что»? — оторвавшись от учебника истории и подняв на неё свой взгляд, переспрашивает Стайлз.       — Что тебя беспокоит? — дополняет свой вопрос Ида, получив ускользающее внимание Стилински себе.       — С чего ты взяла? — ненатурально удивляется Стайлз.       — С того, что ты на этой странице уже полчаса, — кивнув на открытый учебник, поясняет Аделаида.       Стилински, шумно выдохнув, закрывает сдавшую её книгу и откладывает в сторону. Ида видит, что ей нужно время, и не хочет торопить, но и отставать от подруги, пока она в таком состоянии, не собирается. Возможно, это глупо. Возможно, да что там возможно, наверняка, это не её дело. Но видеть такой Стайлз и ничего не делать она тоже не может.       С Гермионой, единственной, кто действительно претендовал на то, чтобы быть её подругой, было по-другому. Это Грейнджер в такие моменты обычно лезла к ней, выясняя, что случилось. «Самая умная ведьма столетия», даже когда сохла по шестому Уизли, была словно оловянный солдатик, и не будь Аделаида в тот период вечно рядом с ними, ничего бы и не заметила. И Гермиона явно не хотела, чтобы заметила, и ясно дала понять, что справиться со всем сама. Только не справлялась. А у неё тогда было слишком много собственных проблем, чтобы настаивать и лезть в чужие. Ида не хотела повторять этих ошибок.       — Я не знаю, как это объяснить… — смотря в стену, где даже картины не висело, с нотками отчаяния произносит Стайлз.       — Он… тебе понравился? — делает осторожное предположение Аделаида, ведь, несмотря на интуицию, вполне могла ошибаться.       — Нет! — излишне категорично и быстро отвечает Стилински, и предательский румянец появляется на её щеках. Но тот скорее не от смущения, а от злости на саму себя. — Я не могу и не хочу это объяснять! — стонет Стайлз, с силой растирая лицо руками. Только Аделаида прекрасно понимает, что это не конец, и ждет продолжения. — Просто я не знаю, что чувствую. Понимаешь? — обращается не столько к ней, сколько в пространство Стилински почти вспыхивает со словами: — Он меня раздражает! Вот! Заявился такой самоуверенный! Всё про нас узнал! И… эта его улыбочка… — всплеснув руками, она резко встает, не в силах усидеть на месте и скорее своими жестами, чем словами пытаясь передать, что у неё на душе. — И это его «зовите меня Элайджа»! Услуга в благодарность! Да кому она нужна?!       Пометавшись по кухне, Стайлз вдруг резко останавливается и как-то обессиленно садится обратно на стул, с которого не так давно вскочила. Она поднимает на Иду какой-то больной взгляд, прежде чем, поморщившись, признается:       — Вот проклятье! С Дереком всё так же начиналось…       — Он тоже поначалу тебя раздражал? — уточняет Аделаида, боясь затрагивать эту тему и понимая, что надо. Надо, пока Стилински готова говорить. И не потому что ей любопытно узнать побольше о личной жизни подруги. Нет. Она просто чувствует, что это как нарыв в душе Стайлз, болит и не дает покоя. Может, если его вскрыть хотя бы так, в разговоре, он сможет зажить?       — Бесил жутко, — устало признает Стилински и, откинувшись на спинку стула, как-то отстраненно продолжает: — Я тоже ему не особо нравилась поначалу. Да и кому понравится человек, из-за которого тебя забирает полиция? Аж два раза!       — И вы всё же?.. — с сомнением уточняет, правильно ли поняла недосказанное Аделаида.       — Знаешь, сейчас это кажется как наваждением, — произносит задумавшись Стайлз. — Нет, в Дереке, безусловно, есть чему привлекать, если не обращать внимание на его хмурость и многозначительное молчание…       — Так и в Элайдже…       — О, молчи! — просит Стилински, стоило ей только упомянуть имя. — Когда мы сравнивали его с прекрасным принцем, это была шутка! Шутка, ясно?.. — Дождавшись от неё согласного кивка, Стайлз тише добавляет: — Да и какой принц? Учитывая его природу, скорее чудовище…       — …Знаешь, давай пока оставим эту тему, — после недолгой паузы, уже явно взяв себя в руки, просит Стилински, — я пока сама не понимаю, что к чему… И не готова к… ещё одним провальным отношениям.       — Хорошо, — соглашается с просьбой подруги Аделаида, — но помни, я всегда здесь… И не все отношения бывают провальными, — и, видя готовую взвиться Стайлз, добавляет, подняв руки: — Просто наблюдение и ничего больше.       — Так что там у тебя с химией? — решительно выуживая из горы на столе нужный учебник, переводит Стилински тему.