Чтобы продать что-нибудь ненужное, нужно сперва купить что-нибудь ненужное

      Чем дольше Аделаида жила за счёт тёти Элис, тем острее чувствовала необходимость обзавестись собственными деньгами. Нет, женщина в щедрости и доброте своей ничего не говорила и продолжала снабжать её не только наличными, но и перечисляла деньги на специально заведенную для неё карту. С момента, как состоялось признание Иды, в их взаимоотношении не изменилось ровным счетом ничего. И это её тяготило.       Когда Стайлз предложила вариант обзавестись собственным капиталом, она ухватилась за него не глядя. Но прежде чем продать что-то, нужно было это что-то купить. Вот они и не пропускали почти ни одного блошиного рынка в Ричмонде, покупали обычно какой-нибудь хлам, который с помощью магии восстанавливали во что-то стоящее. Правда, это стоящее пока никто не стремился особо покупать. Свежезаведенная для неё Стайлз страница на «Ебей» уже насчитывала почти десяток объявлений. Нет, порядка пятисот долларов они всё же заработали за симпатичный сервиз времен колонизаторов и резную деревянную игрушку. Остальное же так и пылилось в её комнате. Видно, искатели сокровищ среди мусора из них так себе.       — Посмотри на это, — выудив из кучи деревянных обломков что-то напоминающее коробочку, обращается к ней Стилински. — Как тебе?       — Тут всё по доллару, берем, — протянув купюру дедуле, что сидел рядом с той кучей, откуда Стайлз достала очередное «нечто», отвечает Аделаида.       Так они и обходят все ряды, покупая в основном откровенный мусор. Приоритетом для них всегда служила низкая цена. Только совсем единичные случаи не поддавались ее магии и продолжали оставатся тем же хламом, что они купили.       — От Элайджи ничего не слышно? — задает весь день мучающий её вопрос Ида, когда они уже возвращались к машине Стилински.       — Прошло всего пара дней, — деланно безразлично пожимает плечами на вопрос Стайлз. — А ему нужно разобраться с собственной матерью.       Но Аделаида не ведётся, ведь прекрасно видит беспокойство подруги.       — Ведь ты же не думаешь, что у Эстер все получится? — остановившись возле багажника машины Стилински, чтобы сложить туда их покупки, спрашивает Ида.       — Не получится, если только она не придумает новый способ, — открыв машину и сложив по большей части хлам, которому еще предстоит вернуть прежний вид, говорит Стайлз. — Элайджа… написал, что те заклинания, что я сняла с него и Кола с Ребеккой, были чем-то вроде связи между ними…       — Не понимаю, почему и с остальных не снять это же заклинание? Ведь их все же пятеро… — вновь поднимает эту тему Аделаида.       Она не была знакома с оставшимися двумя братьями Майклсона, да и видела их в живую только мельком и то в толпе на балу. Но такое разделение семьи её немало озадачивало. Ида задавалась этим вопросом еще во время визита Кола и Ребекки, который случился на следующий день после разговоров с Эстер и Элайджей. Непривычно серьезные и нехарактерно оба молчаливые, они подловили их еще в школе, и там же Стилински сняла с них лишнюю магию. Сухо поблагодарив, первородные так же быстро испарились, как и появились, они со Стайлз даже не успели спросить, по каким причинам те сразу не смогли прийти. Но это и то, почему отсутствуют их старшие братья, было не её делом, и она не расстроилась сложившимися обстоятельствами, непозволившими задать вопросы. Только её любопытство отступать не спешило, а спрашивать было больше не у кого.       — Как я поняла по обмолвкам Элайджи, — закрывая багажник, отвечает Стилински, — Финн — старший — на стороне их матери, а Клаус… Это тот, что выступал на нашем вечере выпускников, помнишь? — В ответ Ида согласно кивает, она и вправду помнила странного и слишком взрослого для школьной вечеринки мужчину, но смутно, настолько смутно, что на балу она его не узнала, а Стайлз продолжает: — Я заканчивала с ним танцевать приветственный танец. Он довольно…       — Странный? — видя, как подруга задумчиво замолчала, уточняет Аделаида. — Страшный? Он напугал тебя?       — Ты прям как Элайджа, — фыркает на её предположения Стилински и поясняет: — Тот тоже спрашивал, не напугал ли меня его брат, когда я отказалась рассказывать, о чем мы говорили во время танца.       — А о чем вы говорили? — не стесняется проявить любопытство Ида и, спохватившись, спрашивает: — И разве он не мог подслушать, что вы говорите? Он же вампир.       — Ну, он либо проявил свою джентльменскую сторону, либо ему что-то помешало это сделать, — пожимает плечами Стайлз, — и по тому, как он живо этим интересовался, это не было притворством. А разговор… Клаус просто спросил, где мы познакомились с его братом. Я ответила, что в подвале одного старого особняка. Больше он ничего сказать не успел… Да и, кажется, его больше интересовали не мы с Элайджей, а Кэролайн Форбс. Поехали домой.       Они наконец сели в машину и отправились в сторону дома. Вот только ответы подруги породили у неё новые вопросы.       — Если всё так, почему ты не стала говорить об этом Элайдже? — произносит Ида, с интересом разглядывая профиль Стилински.       — Потому что он не ответил на мой вопрос, как проходят поиски его матери, и отказался от помощи в этом, — недовольным тоном говорит Стайлз, — вместо этого прислал мне этим утром очередной подарок, будто платья было мало.       — И что же он тебе подарил? — не в силах сдержать улыбки интересуется Аделаида.       — Приедем домой, покажу, думаю, тебе понравится, — ухмыльнувшись уходит от ответа Стилински.       — Мне понравится? — удивленно уточняет Ида, начиная мысленно гадать, что же это может быть за подарок, что еще и ей понравится.       — Все дома, — демонстративно закрыв свои губы на воображаемый замок оставляет ответы при себе Стайлз. — Бетт эти выходные опять в лаборатории… Так что ночевать можем на оба дома.

***

      Подарком Элайджи оказалась книга. Большой и старинный фолиант, написанный при этом на нескольких языках, правда, первородный догадался к нему приложить заодно и словари всех этих языков. Предварительно получив разрешение у Стилински, Аделаида осторожно открывает чужой подарок, боясь, что старая, если не древняя книга может рассыпаться прямо у неё в руках.       — Это что? Колдовской гримуар? — уточняет Ида, хотя и без этого видит вполне опознаваемые знаки и приметы ритуалов, описанных на страницах.       Необычный подарок для молодой девушки, с другой стороны, очень даже хороший для начинающей ведьмы. Конечно, если представленные в книге практики не какие-нибудь массовые жертвоприношения или многоступенчатые ритуалы для плодородия почвы, например.       — Он самый, — хмыкает, сложив руки на груди, подтверждает очевидный вывод Стайлз.       — Ты недовольна? Тебе не понравился подарок? — пытаясь понять настрой подруги, задает вопросы Аделаида, отодвигая от себя гримуар.       — Я недовольна запиской, которая была к нему приложена, — раздраженно фыркает Стилински. И будто цитирует: — «Надеюсь, эта рукопись составит твой досуг, пока я не могу тебя развлекать».       — Элайджа не мог такое написать, — почти весело возражает на прозвучавшее Ида. Она, конечно, не достаточно хорошо знала Майклсона, чтобы судить, но он не походил на того, кто такое напишет, да еще и девушке, которая ему определенно нравилась. Иначе бы зачем первородному поддерживать эту связь? Дарить подарки и при этом отказываться от добровольной и, Аделаида уверена, не раз предложенной помощи.       — Ладно, там было не так, — закатывает глаза на её слова Стайлз, признавая, что немного ушла от правды. — Дословно я не помню, но смысл тот же.       — И где же записка? — уже представляя ответ, спрашивает Ида, и она не ошиблась.       — Я разозлилась, — отводя взгляд в сторону, признаётся Стилински и, поморщившись, добавляет: — И ты же знаешь, что обычно происходит.       — Она сгорела, — хмыкнув, легко угадывает судьбу послания она, — хорошо, что сам подарок не пострадал, — серьезно замечает Аделаида и, видя, что тема не сильно приятна подруге, поднимает другую: — Хорошо, с Финном понятно, а с этим Клаусом что не так?       — По словам Элайджи, — выделив голосом имя, произносит Стайлз, — конкретно этот брат не должен знать, что мы ведьмы. — И, нахмурившись, добавляет: — Или что-то вроде того, что «чем дольше он не знает, что мы ведьмы, тем лучше». Не знаю, в чём проблема именно Клауса, но на фоне их отношений с матерью, полагаю, он не сильно любит ведьм. Насколько сильно, предпочту не проверять.       — Тогда не будем это проверять, — соглашается с выводом подруги Ида и, кивнув на открытый фолиант, уточняет: — Может, скопируем его, прежде чем ты запустишь им в Элайджу или сожжешь?       — С чего ты решила, что я собираюсь его вернуть? — задает встречный вопрос Стилински.       — А ты не собираешься? — иронично уточняет Аделаида и видит, как тяжко вздыхает подруга, прежде чем продолжить.       — Я уже начала переносить содержимое на ноутбук, — подходит ближе к столу Стайлз и кивает на упомянутый гаджет, — если распределим действия, можем успеть за сегодня…       Ида же после этих слов лишь понимающе улыбается и устраивается поудобнее, впереди у них долгие выходные. Зная подругу, на одном копировании книги они не закончат.

***

      Объём гримуара оказывается не таким большим, как кажется первоначально. Его определенно писали разные люди и в разные периоды времени, а судя по языкам, и в разных странах. Почерки у этих людей тоже были разными, но у большинства довольно крупными. Почти сразу стало понятно, что эту книгу писали не для себя, а для потомков. Ни один ритуал, ни одно заклинание не повторялось. Только некоторые явно дополнялись, а где-то и переводились прямо в книге на более современный или актуальный для последующего пользователя язык. Такое дублирование на одной странице информации сразу на двух языках немного затрудняло перевод, но, уловив тенденцию, ведьмы просто оставляли такие страницы на потом.       Они со Стайлз старались действовать аккуратно первое время. Но быстро устали от однообразной и монотонной работы. Редактировать и сортировать получившиеся фотографии они планировали позже. Просто фотографировать и переносить файлы становилось же всё скучнее. А скука всегда порождала в голове у Аделаиды идеи. Порой глупые и откровенно дурацкие, но иногда вполне дельные. И в этом с Стилински они тоже сходились, как и во многом другом.       Сейчас же они обе жалели, что не могут скопировать книгу простым щелчком пальцев, ну или взмахом палочки. Хотя нет, всё же могли.       Нет, на старую книгу вот так сразу никто и не думал накладывать какие-либо копирующие заклинания. Не только потому, что опасались её повредить, просто они знали только одно, и то не пробовали пока. Да и мало ли как этот раритет воспримет чужую для себя магию. К тому же отвлекаться от копирования ни одна из них не хотела, ведь новое заклинание требует практики, а это тоже время, время, которого они не хотели терять.       Аделаида только видела, как Гермиона зачаровывала своё перо, чтобы то писало само, точь-в-точь копируя текст в указанной ею книге, но ни формулы, ни самого заклинания в точности не помнила. Но была уверенна что магия накладывалась и на книгу тоже не только на перо.       И пошли эксперименты.       В тот момент, когда книгу фотографировала Стайлз, а Ида ждала, пока компьютер откопирует уже отснятое, она пыталась наложить зачарование на ручку, но после того как та благополучно взорвалась после первой же ее попытки, взялась за карандаш.       Когда у Стилински уставали руки держать телефон, они менялись. Путём проб и ошибок, упрямства Аделаиды и рисковых идей Стайлз под утро у них получилась первая самопишущая ручка, у которой тут же кончились чернила. И Ида на правах старшей настояла на хотя бы нескольких часах сна. А сон им действительно был необходим, тем более что книга была уже скопирована полностью, осталось только отсортировать файлы да привести в порядок и начать переводить её на английский.

***

      Ближе к полудню, благо была суббота, Аделаида после всего пяти часов беспокойного сна, полного сакральных знаков и незнакомого алфавита, готовила привычный завтрак на двоих. Она уже и не помнит, когда готовила его только на себя, и не хочет представлять то одиночество, что ждет её, когда они закончат школу и Стилински отправится в колледж.       — Я нашла кое-что интересное, — заходит на кухню взъерошенная Стайлз с кипой распечаток, которые удивляют Иду своим наличием, она не слышала, чтобы работал принтер.       — Ты спала? — тоном обеспокоенной мамочки интересуется Аделаида. Она точно помнила, как они обе укладывались, но, проснувшись в одиночестве, решила, что Стилински просто отошла в туалет.       — Да я встала ненамного раньше тебя, — уверяет в ответ Стайлз, но, заметив её красноречиво-скептический взгляд, добавляет: — Честно. Распечатала, когда ты уже начала готовить, — тряхнув куда меньшей стопочкой, чем показалось Иде в начале, она продолжает: — И это только начало, там еще печатается.       — Ладно, — кивая на накрытый стол, произносит Аделаида, — рассказывай, что ты там уже откопать успела, учитывая, что ни одного ритуала на английском там нет.       — Он простой, — заняв своё место за столом, начинает рассказывать Стилински, подсовывая нужный лист Иде и одновременно запихивая в рот поджаренный на сковороде ломтик бекона. Поглощение еды мало мешало увлечённой девушке говорить, только некоторые слова проглатывались, — всего… олько строк на… атыне… И …олно… уние…       Аделаида и сама видит небольшое четверостишье на латыни, точнее, её местном колдовском искажении. Знак полной луны как необходимый атрибут тоже легко разгадать.       — Это же ритуал для плодовитости… скота?.. — Нахмурившись, Ида в недоумении поднимает взгляд на Стайлз, что запивала последовавшую за беконом гренку кофе.       — Да, это то, что нам, то есть тебе нужно, — уверяет отставляющая свою кружку Стилински и приступает к омлету.       — Думаешь, стоит завести ферму, раз с «Ебей» пока всё не так радужно? — хмыкает на энтузиазм подруги Аделаида, откладывая распечатку и приступая к завтраку.       Тишина в ответ на её реплику озадачивает девушку, и она отвлекается от еды, чтобы встретить немного смущённый и всё же горящий задором взгляд Стилински.       — Нет, — веско произносит Стайлз, дождавшись её внимания, — этот ритуал для тебя! — И начинает привычно тараторить, она всегда так делает, когда пытается донести свою мысль, словно боится, что ей не дадут высказаться, — нет, ты, конечно, не скот, но чем мы, люди, по сути отличаемся от животных? Так что, думаю, его можно применить и к нам. А если нет, то переделать так, чтобы для людей он тоже подходил…       Стилински увлечённо рассказывает, строит теории, тут же находя в них изъяны и способы их исправить. Всё это не забывая про завтрак и кофе.       Ида с интересом слушает, так же не забывая про еду. Живя в Америке, она уже привыкла пить кофе и почти не скучала по привычному для Англии чаю. Да и в местных магазинах ничего приличного не попадалось, и она экономила то, что ей из Нью-Йорка иногда привозила Элис.       Стайлз же, уже закончив есть, черкает появившимся по волшебству в её руке карандашом прямо на свежих распечатках с тем ритуалом, о котором рассуждает. Аделаида применив к посуде универсальное чистящее заклинание, что на удивление легко переложилось на местную магию, отправляет ее по местам, чтобы освободить увлекшейся ведьме место.       Идея, озвученная Стилински, так захватила девушек, что они забывают обо всем: и об Элайдже, о возвращении первородному подарка, что явно жёг Стайлз руки с самого момента его получения, о том, что возвращение организму Иды репродуктивной функции вот прямо сейчас не особо-то и нужно, а по хорошему так и вообще пока не к месту. Они достаточно часто колдовали вместе, да и местную магию по сути изучали также совместно, это позволяло ведьмам понимать друг друга с полуслова, и это сильно упрощало работу.       Где-то к ужину они наконец вспоминают, что ритуал им нужен для одного конкретного человека, точнее, для решения определённой проблемы, а не для абстрактных размышлений и составления теорий.       — Ты говорила, что маги более устойчивы к физическим повреждениям, — рассуждающим тоном произносит Стайлз, изучающе разглядывая Аделаиду, — но врачи явно выявили у тебя именно физическое бесплодие. Может, проверим тебя магией?       — В моем арсенале всего пара заклинаний, которые можно условно отнести к целительским, и ты их оба знаешь, — напоминает Ида, — и ни одно не является… как там?.. диагностическим.       — Тогда обратимся к местному колдовству, — отмахивается от этой проблемы Стилински и добавляет, — посмотрим что-то похожее в этой книге, — ткнув в распечатки, что они в процессе «исправления ритуала» уже начали переводить на английский, — а если здесь нет ничего хоть отдалённо нужного нам, узнаем у Элайджи, где он достал этот раритет. Может, там есть еще.       — Вчера ты не хотела принимать у него эту книгу в подарок, — иронично замечает Аделаида на серьёзные слова Стайлз, — а сегодня собралась просить еще?       — Что?! Нет! — громко восклицает в ответ Стилински и уже тише продолжает, — я не собираюсь у него выпрашивать подарки… Да и просто нужно узнать, где можно найти настоящие магические книги. А то к интернету у меня в последнее время доверия все меньше.       — На магические книги нужны деньги, — напоминает Ида и грустно дополняет, — и, думаю, немалые.       — О, мы же не разобрали купленное в Ричмонде! — вскакивает с места Стайлз, почти снося своим порывом все, что было перед ними на столе. Но Аделаида спокойно наблюдает за привычным жестом, что уже скорее машинально, чем осознано делает Стилински, подхватывая все магией еще до того, что-то успело упасть, и возвращает на свои места. И уносится к машине, что припаркована у дома.       В этот раз они купили немного, и Ида вместо помощи в переноске встает и подходит к кофе машине. В своих сегодняшних изысканиях они не забывали про этот своеобразный допинг, и прежде чем заварить следующую партию, ей приходится добавить в специальную емкость воды и убрать отходы. Под шум перемалывающихся кофейных зерен Стайлз возвращается.       Восстановлением вещей занималась обычно Аделаида, у Стилински всегда был дефицит магии, даже когда её было более чем в достатке, сифон предпочитала опробовать новое заклинание, а не тратить её на уже однажды получившееся. Это повторялось так часто, что уже успело войти у них в привычку.       Ида, не раздумывая, ведёт рукой вдоль треснувшего, похожего на фарфоровое блюда, и не смотря, как-то приобретает давно утраченный лоск, приступает к следующему предмету. Коробочка, которую они купили за доллар у старичка, обновляется следующей, обрастая грубоватыми резными деталями, что стерлись от времени и грубого обращения.       — Стой! — вдруг прерывает её почти на середине процесса Стайлз.       Аделаида на рефлексе прерывает заклинание и удивленно смотрит на подругу, та с каким-то озарением в глазах продолжает:       — Кажется, я знаю, почему нам так не везёт с продажами, — протягивает Стилински.       — Что? О чем ты? — все еще не понимая, почему ей не дали до конца восстановить потрепанную временем, а может и не только им, вещь.       — Мы заявляли все лоты как «старинные», — присаживаясь за стол, начинает рассказывать посетившую её мысль Стайлз. — Но восстанавливали их до идеального состояния…       — Хочешь сказать, они выглядят как новые, и поэтому их никто не покупает? — уточняет Ида, правильно ли поняла.       — Да! Давай проведем эксперимент, — предлагает Стилински и, кивнув на шкатулку, продолжает: — Выставим её такой и поставим на аукцион… скажем, на сутки. И посмотрим результат. Если её купят, значит, я права. Если нет, всегда сможем восстановить её до конца и продавать уже как обычно. Что скажешь?       — А давай, — легко соглашается Аделаида на прозвучавший план.       Сфотографировать новый лот и поставить его на суточный аукцион не заняло много времени. Правда, у её слишком молодого аккаунта не было прав на создание аукциона всего на сутки, пришлось выбирать другой лимит времени. Ида даже не стала восстанавливать оставшийся хлам, это было не к спеху, а на сайте у неё и без него было достаточно ещё не выкупленных вещей.       — Ну что, готова вернуть подарок? — сортируя допечатанные листы и отделяя от них то, что они успели исчеркать, «разрабатывая» ритуал, спрашивает Аделаида у Стайлз. Она видит, как подруга поглядывает на оригинальную книгу в задумчивости, будто мысленно ту взвешивая. — Или передумала?       — Нет, — решительно отвечает Стилински, — её надо вернуть, и все эти словари тоже… А заодно поговорить с ним наконец и узнать, что ему нужно.       — Ты всё же не допускаешь мысли, что просто ему понравилась? — осторожно спрашивает Ида. Для неё чувства Элайджи кажутся очевидными. Но не сказать, чтобы она хорошо разбиралась в людях и тем более вампирах, может быть, Стайлз и права, и тот просто решил идти более лёгким путём, чтобы получить желаемое.       — Ему сотни лет… — словно это всё объясняет, говорит Стилински. Но в её голосе явно слышится сомнение. И сейчас Аделаида может лишь надеяться, что поспособствовала возникновению этого сомнения не напрасно, а Элайджа оправдает её ожидания.