Взрыв на ферме

      Новая неделя началась с кофе и новостей, что недалеко от Мистик Фоллс ни много ни мало, а взорвалась ферма некоего пастора Янга. И взрыв унёс целых двенадцать жизней. Для маленького городка, да ещё и за раз, довольно много.       — Съездим к Майклсонам, узнаем, как там наш подопытный? Или на ферму? — будто читая её мысли, озвучивает вставшую перед ней дилемму Аделаида, подавая ей тарелки для загрузки в посудомойку.       — Не знаю, с одной стороны, надо проверить, как там наш вампир, и, может, он сможет подтвердить наши выводы по поводу Августина, — выставляя получасовую программу для мытья посуды, произносит Стилински и задумчиво продолжает: — Но посмотреть, что стало с этой фермой, тоже не помешало бы…       Звонок в дверь раздаётся и почти глушит собой пиликнувшую и начавшую работу посудомойку. Ведьмы, переглянувшись, не сговариваясь идут смотреть, кто к ним пожаловал в это утро.       На пороге оказывается первородный вампир, но не тот, которого они ожидали увидеть в ближайшее время. Уж точно не тот, кого она хотела увидеть.       — Кол? — окликает засмотревшегося на что-то в небе парня Ида, стоявшего к ним спиной.       — О, мои прекрасные ведьмочки! Соскучились? — развернувшись к ним и сняв солнцезащитные очки, с улыбкой спрашивает Кол Майклсон.       — Ребекка упоминала, что тебя нет в городе, — с подозрением смотря на гостя, говорит Стайлз.       — Моя дорогая сестрица мало что замечает за своим очередным кавалером, — снисходительным тоном произносит Кол и, прищурившись, продолжает: — Одного недавно даже привела в дом и утверждает, что это вы ей его подкинули… Может, пригласите?       Стилински сомневается, что это хорошая идея. Да, она пригласила в дом Аделаиды Элайджу, но она не собиралась сравнивать его с младшим братом.       — А может, уже скажешь, зачем пришёл? Что-то не так с тем вампиром? — сложив на груди руки, спрашивает Ида, и она тоже явно не горит открывать двери этого дома для ещё одного первородного.       — С Энзо? А что с ним может быть не так? — хмыкает в ответ Кол и зло добавляет: — Кто откажется от милой перспективы побыть лабораторной крыской лет пятьдесят?       — Энзо? Его так зовут? — заинтересованно уточняет Стайлз, зацепившись за прозвучавшее имя.       — Вы спасли парня из многолетнего плена и даже не поинтересовались, как его зовут? — удивленно спрашивает Майклсон и, ехидно усмехнувшись, произносит: — Теперь я понимаю, что в тебе так зацепило Элайджу…       — Может, вернемся к Энзо? — предлагает Аделаида, отвлекая Кола от начавшей покрываться густым румянцем Стилински. — Как он? Больше не кидается на всех подряд?       — Горит желанием расквитаться с теми, кто состоит в этом… Как его? Августине? — вернувшись к серьёзному тону, отвечает первородный, — и вот мы подошли к тому, зачем я здесь… Говорят, вы прихватили из той лаборатории какие-то документы… Дадите посмотреть?       — Можем отдать тебе их все. И даже отдельным списком тех, кто так нужен Энзо, — заявляет Стайлз и, не давая засиявшему в радостной улыбке на её слова Майклсону что-то сказать, продолжает: — Но! Что вы собираетесь делать с этим «Августином»?       — О, ничего интересного. Но могу уверить, вы о нем больше не услышите, — произносит Кол и выжидающе смотрит на них, и видно, что-то поняв, он говорит: — Да бросьте, девочки! Вы действительно думаете, что мы оставим их в живых? — с угрозой добавляя: — Лучше дайте то, что у вас есть, иначе, боюсь, придется спалить весь Уитмор с его обитателями, чтобы наверняка искоренить заразу.       — Только если ты пообещаешь, что умрут только действительно виновные, — не ведётся на угрозу Стайлз.       — Поклянемся на мизинчиках? — вновь ударяясь в веселье, спрашивает Майклсон.       — Почти, — остаётся серьёзной Стилински и, повернувшись к Аделаиде, видит, что та поняла, что она задумала, и смело переступает порог дома, протягивая первородному руку.       Ида следует за ней, безмолвно вставая сбоку. А Кол с любопытством берёт её за протянутую руку и, вздернув вверх брови, говорит:       — И? Что дальше?       — Клянешься найти и убить только тех, кто точно знал и содействовал тому, что творили в Августине? — произносит Стайлз, смотря только в глаза первородного, зная, что подруга сделает все правильно. И та не подводит её, кладя свою руку поверх их сцепленных в пожатии.       — Не знаю, что вы делаете, но это интересно, — замечает Кол, прежде чем сказать: — Хорошо, клянусь разобраться только с теми, кто действительно стоит за опытами над Энзо, и не трогать непричастных.       — Свидетельствую, — выпуская свою магию, скрепляет клятву Аделаида.       Они со Стилински ещё не пробовали подобное колдовство, да и было оно гремучей смесью непреложного обета с магическими узами обязательств, что существовали в местной магии. Но отчего-то Стайлз кажется, что все у них получилось так, как надо.       — Хм, — хмыкает явно что-то ощутивший от свершившейся магии первородный, но ничего не говорит по этому поводу, вновь поднимая тему того, зачем он приехал: — Теперь я получу список?       — И не только, — уверяет Стилински и, пытаясь забрать обратно свою руку, не сводя взгляда с Майклсона, обращается к подруге: — Ида, принесешь?       — Я сейчас, — бросает в ответ Аделаида, прежде чем скрыться в доме.       — Как насчет того, чтобы продемонстрировать на мне то, что ты делала во время бала? — изображая змея-искусителя, произносит Кол, не выпуская её руку. Но держит её нежно и даже ласково проводит по тыльной стороне большим пальцем. — Тогда с Сальваторе…       — Ты мазохист? — не собираясь потакать желаниям парня, спрашивает Стайлз. Она тогда с братьями-вампирами не церемонилась, и процесс был довольно болезненным, судя по их крикам и попыткам сопротивляться. И Майклсон просит сейчас повторить это на нем.       — А ты хочешь, чтобы я им был? — приблизив своё лицо к её, с придыханием задает вопрос первородный и, не выдерживая эту явную игру, почти по-детски канючит: — Ну давай, что тебе стоит! Один разочек! И мы даже не скажем об этом Элайдже.       — Это не то, чтобы я хотела скрывать от твоего брата, — нахмурившись, возражает на поступившее предложение Стилински и еще раз пытается вызвать свою руку, попавшую в чужую хватку, словно в капкан.       — И чтобы ты хотела от него скрыть? — вновь возвращаясь к этому «соблазнительному» шепоту, спрашивает Кол, продолжая цепко, но в то же время аккуратно удерживать хрупкую кисть ведьмы.       — Например, какой у него брат придурок, — зло произносит Стайлз, резко начиная поглощать такую близкую и заманчивую, чего уж там, магию.       Майклсон поначалу сгибается от её действий и даже падает на одно колено, но это не мешает ему улыбнуться на её слова. Он не стонет и уж точно не кричит, стойко выдерживая процесс, вскоре даже становится опять ровно. Только стремительно начинает бледнеть.       — Вот всё, что у нас есть, и сверху обещанный список, — появляясь рядом с кипой бумаг, Аделаида и глазом не ведёт на происходящее. Впрочем, Стилински тут же отпускает руку первородного, чтобы тот смог забрать то, за чем пришёл, и сейчас этому никто не сопротивляется.       — Прекрасно, но что-то я проголодался, — забирая документы, произносит Кол, показывая своё измененное лицо, после чего низким и опасным тоном спрашивает: — Никто не хочет накормить бедного меня, мои леди?       — Дома поешь, — фыркает Стайлз, и ей даже не нужно сосредотачиваться на применении силы. Магия, наполнившая её, казалось, сама жаждет исполнить ее волю. И первородный летит с крыльца спиной вперёд добрые пять метров, почти вылетая на дорогу, по пути теряя то, что ему только вручили.       Ведьмы, не давая вампиру очухаться, скрываются в доме. Рисковать быть выпитой из них никто не хотел.       — Значит, сегодня нас ждет ферма? — хлопая в ладоши и разбивая этим тягучую тишину, произносит Ида, будто не была свидетелем всему тому, что случилось только что на крыльце ее дома.       — Да, — согласно кивает Стайлз, поглядывая в окно и смотря, как быстро Майклсон собирает разлетевшиеся бумаги, — съездим посмотрим, что там за взрыв такой, раз уж дело Августина у нас, похоже, уже забрали.       — Думаешь, за этим стоит Элайджа? — проницательно спрашивает Аделаида, вставая рядом и тоже выглядывая в окно.       — Что-то мне подсказывает, что Колу глубоко плевать на остальных вампиров и опыты, которые над ними проводят, — озвучивает свои мысли Стилински и видит, как после её слов остановившийся Майклсон оборачивается и одаривает её, ну или дом, своей излюбленной ехидной ухмылкой.

***

      Ферма, где произошел взрыв, находилась совсем недалеко от города. Пепелище выглядело зловеще, хотя дом и сохранил частично стены и даже крышу, но выглядел удручающе, такой только под снос. Ограждающие ленты все еще были на месте, но кое-где их уже сорвал ветер.       — Чувство, как от Неметона, — произносит Стайлз, хмуро смотря на то, что осталось от здания.       — Здесь много магии… тёмной магии, — даёт определение её чувствам Ида, — пойдем внутрь?       — Идем, — согласно кивает она и, поднырнув под ленту, шагает в сторону сгоревшего дома. Обстановка там еще хуже, чем снаружи, будто тут полыхал настоящий ад. Из мебели почти ничего не уцелело.       — Вы что здесь делаете?! Это место преступления! — окрикивает их здоровенный лысый мулат. И Стилински не может припомнить его среди штатных сотрудников полиции Мистик Фоллс, а их досье она изучила еще в первую неделю пребывания в городе.       — А ты кто такой? И что забыл на месте преступления? — в ответ задает вопросы Стайлз, не сказать, что давно прошли те времена, когда она мямлила и терялась в подобных ситуациях. Но и мужик не похож на представителя власти, хоть его крик и заставил её дёрнуться, подняв облачка пепла.       — На выход, — приказывает мужчина, хватая их с Аделаидой за руки, — здесь не место для ваших развлечений, тут погибли люди. И лучше вам уехать, пока я не сдал вас шерифу.       — Сдашь нас и сам спалишься, — хмыкает в ответ Стилински, отрицательно качая головой в сторону Иды, что уже подняла руку в характерном жесте. Еще немного, и в мужика бы полетело оглушающее заклинание. Подруге явно не понравилось подобное обращение, впрочем, как и ей. — Мистер как там тебя. А мы здесь просто по поручению школьной газеты.       Отпустив их локти уже за лентой ограждения, мужик, фыркнув на прозвучавшее, вдруг протягивает ей руку, представляясь:       — Коннор Джордан.       — Стайлз Стилински, — не видит смысла придумывать глупые псевдонимы, она пожимает протянутую руку, что оказывается отчего-то слегка влажной, но не это занимает её. Магия. В этом мужике чувствовалась странная магия, такой она вроде не встречала прежде. Хотя…       — Ехала бы ты в школу, Стайлз, — кивая в сторону её джипа, советует Коннор, — и подружку не забудь.       — Идем, Стайлз, — заметив задумчивость Стилински, подхватывает её под руку Аделаида.

***

      Уже в дороге, когда они отъехали от фермы достаточно далеко, Ида не выдерживает:       — Ты почувствовала в нём магию? Когда он пожал тебе руку?       — Да, магию… — согласно кивает все еще пребывая в задумчивой неуверенности Стайлз и все же озвучивает пришедшее ей на ум, — магию, сходную с той, что я снимала не так давно с Майклсонов. Ту, что, по словам Элайджи, объединяла его с братьями и сестрой.       — На нём связывающие узы? — вспоминает название подобных заклинаний в местной магии Аделаида.       — Не уверена, — признает Стилински, — но что-то очень на них похожее.       — И это как-то связано со взрывом на ферме, — задумчиво протягивает Ида.       — И тёмной магией… — дополняет Стайлз, напоминая о том, что они почувствовали, как только оказались на месте трагедии.       Подбросив Аделаиду домой, она отправилась к себе: сегодня вечером должна была приехать тётя Элис, в такие дни Стилински предпочитала давать им время побыть вдвоем. Нет, она помнила и о том, что они не родственники, знала и о разговоре, что состоялся у них с Идой недавно, как понимала и то, что мисс Кларк не дала бы приют «племяннице» просто так. Но лезть в это без просьбы подруги не собиралась, та вполне могла постоять за себя, да и Элис не производила впечатление злодейки.       А дома Стайлз ждало аж два сюрприза. И если появление Бетт было вполне предсказуемо, в конце концов, это был её дом, то Элайджа сумел удивить её вдвойне. Она никак не ожидала увидеть его преспокойно сидящего в гостиной и ведущего светский разговор с её тётей за чашкой чая.       — Стайлз, а вот и ты. — первой замечает её появление Бетт. Хотя она уверенна, что первородный сделал это раньше, но не подал вида и хорошо играл свою роль простого человека. Меж тем тётя продолжала: — Я уже собиралась тебе звонить, ведь знаю, как вы с Идой любите забывать о времени.       — Тётя Бетт, — откликается Стилински, смотря при этом на Майклсона, пытаясь одними глазами задать вопрос, что он здесь делает, и не менее интересный, о чем говорил с Элизабет.       — Ты не говорила, что у тебя появился… молодой человек, — скорее с мягким укором, чем с претензией произносит тётя, спотыкаясь на слове «молодой», и это она ещё не знала, сколько тому на самом деле лет.       — Мечислава просто не успела, — дипломатично заявляет Элайджа с добродушный улыбкой. — Наши отношения только начались, и я поспешил представиться, а заодно просить разрешение за ней ухаживать.       — О, я не настолько старомодна, — со смешком машет на Майклсона рукой Бетт и поворачивается к оторопевшей от происходящего Стайлз со словами: — Милая, сходи приведи себя в порядок.       — В порядок? — недоуменно повторяет Стилински за тётей, слегка потерявшись от смысла происходящего вот прямо сейчас перед ней разговора.       — Я сказал Элизабет, что здесь не только затем, чтобы представиться ей. Но и для того, чтобы пригласить тебя на свидание, — поясняет, мягко улыбаясь, Элайджа.       — Не надо так официально, — тут же реагирует на своё полное имя женщина, — зови меня Бетт. Кстати, куда вы отправитесь? — интересуется тётя и, обратив внимание на так и застывшую с открытым ртом от происходящего Стайлз, поторапливает её: — Милая, поспеши.       И Стилински, пребывая все еще в ступоре, поднимается в свою комнату. К свиданию с первородным она была совсем не готова. Да, она вроде как согласилась «попробовать», но просто не представляла, что нужно делать. В её жизни-то и свидание было лишь одно, и то она бы не назвала удачным.       Оказавшись возле открытого шкафа, Стайлз понимает, что надеть ей, собственно, и нечего. Точнее не так, в шкафу была одежда, и вполне разнообразная, но не то, что она бы хотела надеть сейчас. Взгляд сам падает на цветочный принт. Платье, одно из тех, которое ей подобрала Лидия, еще в самом начале их сверхъестественной тусовки, чтобы она «выглядела прилично», по словам Мартин. Она засунула его в шкаф, как и все другое, что заставила её купить тогда ещё не банши. Вспомнила только когда заинтересовалась Дереком, но надеть так и не решилась. Что же, похоже, его время пришло.       Платье садиться хорошо, тёмный цвет ткани добавляет немного строгости в её внешность, а мелкие, слегка пёстрые цветы разбавляют образ, делая его мягче. Накинув сверху кожанку, Стайлз судорожно метаясь между привычными кедами и туфлями, что не надевала с вечера выпускников. В итоге выбирает ботинки, все же поздняя осень на дворе, почти зима, хоть и в Вирджинии. Плюс ботинок еще и в том, что они на каблуке и не так плохо смотрятся с платьем, как могли бы кеды.       — Я готова, — произносит она, спускаясь обратно в гостиную, разрываясь между желаниями поскорее прервать разговор тёти с Элайджей, о чем бы он ни был, и нерешительностью. Все же, как и любая девушка, Стилински волнуется о том, как на её внешность отреагирует понравившейся мужчина.       Майклсон не подвел. Нет, он не осыпал её комплиментами как только увидел. Просто то, как засияли его глаза, когда он, обернувшись к ней, поднялся с дивана при её приближении, сказало всё за него.       — Хорошо, повеселитесь, — так же поднявшись, говорит Бетт, чтобы строго добавить: — Но я жду вас не позднее десяти.       — Тетя… — возражает было Стайлз, ей никогда не ставили таких ограничений во времени появления дома.       — Конечно, — не давая девушке закончить, соглашается с условием Элайджа, — я доставлю Мечиславу домой вовремя.

***

      Выставленная улыбающейся вполне благожелательно Элизабет вместе с Майклсоном за дверь, Стилински теряется. На улице уже вечерело, и было по-осеннему прохладно.       — Мы пойдем пешком? — не видя рядом той машины, которую за ними с Идой когда-то, кажется, вечность назад присылал Элайджа, спрашивает Стайлз.       — Если ты хочешь, можем и пешком, но я на машине, — пиликнув сигнализацией, говорит первородный. Машина, что мигнула фарами на его действие, кажется Стилински вполне обычным, скорее даже ничем не примечательным седаном.       — Это зависит от того, куда ты собираешься вести меня на свидание, — наконец переводя свой взгляд на мужчину, произносит она.       — У меня было много вариантов: театр, опера, выставка, — перечисляет Майклсон, беря её за руку и медленно поднося ту к своим губам, — возможно, что-то из этого пришлось бы тебе по душе… — вглядываясь ей в глаза, произносит первородный, прижимаясь сухими губами к её ладони, после чего, улыбнувшись, продолжает: — Или куда в этом веке ведут на первое свидание? Последний ряд в кинотеатре? — с заманчиво-ироничными нотками в тоне продолжает мужчина и, видно, уловив её ответную улыбку, с печалью добавляет: — Но, увы, всё это требует больше времени, чем у нас есть. Ближайший относительно приличный театр в Ричмонде.       — Дабы выполнить твое обещание тете Бетт, нам не стоит покидать пределов Мистик Фоллс, — замечает в ответ Стайлз, млея от того, как нежно целуют её руку.       — Тогда у меня есть предложение, — задумчиво произносит Элайджа, водя большим пальцем по выступающей косточке запястья. — Не хотела бы ты побывать в единственном месте, что помнит меня еще человеком?       — Честно, ты меня заинтриговал, — признаётся Стилински, и они наконец спускаются с крыльца дома Бетт и идут в сторону давно ожидающей их машины.

***

      Дорога по все более темнеющему городу не занимает много времени, Стайлз осторожно расспрашивает мужчину о его делах. Майклсон рассказывает и, кажется, даже радуется, что она проявляет такой интерес к нему. Из этого разговора девушка узнаёт, что Финн покинул город вместе с той рыжей девушкой, которую, оказывается, зовут Сейдж. Перед их отъездом первородные благополучно нашли весь белый дуб, не без помощи той карты, что сделали они с Аделаидой, и, конечно же, уничтожили его. Стилински не выдает, что знает о последнем, а просто расспрашивает дальше.       Элайджа не скрывает, что это он стоял за действиями Кола. И рассказывает о том, что уже им удалось выяснить об Августине. Без подробностей, но всё же. И что-то подсказывает Стайлз, что вдаваться в то, что делали ученые с вампирами и для чего, не стоит. Разговор как-то плавно перетекает на Клауса.       — Он еще больше заинтересовался тобой, — с явной досадой говорит Майклсон, имея в виду своего младшего брата, — и если бы не все эти события с матерью и вновь выросшим белым дубом…       — И чем еще я привлекла его внимание? — любопытствует Стилински. Они с Клаусом за всё это время, прошедшее с бала, даже мимо друг друга не проходили, но, кажется, это не спасет ее от интереса первородного гибрида.       — Вы с Аделаидой взяли с Кола клятву, — как-то по-особому улыбается Элайджа, произнося это, — клятву, что нашему младшему брату приходится соблюдать.       — Значит, подействовало? — с почти детским интересом уточняет Стайлз и, нахмурившись, продолжает: — Стой, как ты узнал о клятве? Кол рассказал?       — Да, рассказал, считая это шуткой, пока не попытался… — отчего-то сделав паузу, говорит Майклсон, — допросить Энзо. Зрелище было занимательное.       — Ты… поэтому, — все еще хмуро смотря на мужчину, с подозрением спрашивает Стилински, чувствуя, как её сердце будто сжимают невидимой рукой, — приехал сегодня?       — Нет, — резко и строго произносит Элайджа, тормозя посреди уже погруженного во тьму леса. И Стайлз сейчас мало волнует, что при таком освещении она вряд ли разглядит то, что собирались ей показать. — Я приехал, потому что хотел тебя увидеть. Но да, это была не единственная причина. Главная, но не единственная.       — И какая же еще? — уточняет Стилински, ощущая, как сердце все еще сжимает эта невидимая рука, но словно уже не так сильно.       — Мне нужно было поговорить с твоей тётей, — устало вздохнув и заглушив мотор, признаётся Майклсон, только Стайлз знает, что это еще не конец его речи, — и не только чтобы представиться ей, но и узнать, что ей известно об Августине.       — Только не говори, что сейчас твои братья убивают Бетт! — резко просит Стилински, не желая верить собственным выводам, что вдруг слишком быстро сложились в ее голове из всего озвученного сегодня. Вот только для чего еще Элайджа звать её на свидание, да еще и так спонтанно?       — Нет, Мечислава! — оторопев от её слов, уверяет Элайджа. — Элизабет ничего не знает об этой организации, да если бы и знала, никто её и пальцем бы не тронул!       — Прости… — в наступившей после сказанного первородным тишине её голос звучит как-то неестественно. — Прости, что подумала о тебе… так. Я просто…       — Плохо знаешь меня, — произносит Майклсон, и в его тоне не слышится ничего из того, что ожидала Стайлз: ни обвинения, ни угрозы, ни укоризны, ни боли, только легкое сожаление и, как ей кажется, надежда. — И мы здесь, чтобы это исправить.       Покинув машину, они оказываются в темном, почти ночном лесу. Ведьма не видит практически ничего, особенно после яркого света внутри автомобиля, о чем и говорит.       — Идем, здесь недалеко, — протянув ей руку, уверяет Элайджа.       Стилински верит. Иначе зачем бы она отправилась с первородным вампиром одна, ночью, в лес?       Мужчина ведёт её уверенно, помогая обходить все препятствия, что то и дело появляются у них на пути. Всё это время он рассказывает о себе и своей жизни в этих местах. Не подробно, скорее общие сведения, разбавленные курьёзными случаями, случившимися с его семьёй, когда они всё ещё были людьми. Пока они не оказываются возле провала в земле. Стайлз-то и заметила его оттого, что на фоне хоть как-то различимой земли вдруг появилась непроглядная тьма.       — Под нами разветвлённая сеть пещер, в них мы прятались от оборотней, живущих по соседству, — поясняет их остановку Элайджа и, притянув её к себе за талию, без какого-либо предупреждения прыгает вместе с ней в эту дыру.       Стилински и сама не знает, как смогла сдержать рвущийся из неё крик и ругательства. Может, все дело в мужском теле, к которому её так внезапно прижали. Или сильных руках, что невольно внушали ей надёжность.       — Теперь я вообще ничего не вижу, — осторожно замечает Стайлз, почувствовав под ногами опору. Стоять в объятьях понравившегося мужчины в полной темноте — это немного не то, как она себе представляла это свидание, но она совсем не против.       Вместо ответа Майклсон, слегка отстранившись от неё, достаёт и зажигает миниатюрный фонарик, но размеры не мешают ему, немного ослепив Стилински, осветить стены пещеры. Экскурсия продолжается.       Да, их свидание несколько отличается от классического, но от этого не меньше нравится Стайлз. За эти часы вместе она узнаёт о первородном гораздо больше, чем за всё время до. И не только о нём, при этом речь в основном идёт о временах, когда вампиров не существовало ещё как вида.       Элайджа бдительно следит за временем, они успевают только дойти до центральной пещеры, куда вампирам, оказывается, нет хода, зато Стилински спокойно прошла, как он говорит, что им пора. И они уходят.

***

      Уже у дома тёти Бетт, стоя на пороге перед входной дверью, Стайлз вспоминает, чем обычно принято заниматься на свиданиях. Майклсон, будто уловив её осознание, лишь улыбается, вновь притягивая её руку для поцелуя, и она решается.       Дотянувшись до щеки мужчины, она успевает лишь мазнуть по ней губами, когда Элайджа, вдруг повернувшись, подставляет свои. Простое соприкосновение губ без какого-либо продолжения будто что-то поджигает в ней. Лицо горит, как и уши, но она не хочет прерывать происходящее. Теплая рука осторожно опускается на её щеку, и Майклсон отстраняется первым.       — Еще чуть-чуть, и мы нарушим твой комендантский час, — тихо шепчет он, стараясь смотреть ей в глаза, но Стилински видит, как-то и дело его взгляд стремится опуститься ниже, к ее губам.       — Спасибо… — так же тихо произносит Стайлз, продолжая не столь уверенно: — …за сегодняшний вечер… и за Бетт.       — Не волнуйся об этом и об Августине тоже, — просит Элайджа и определенно нехотя отпускает её, чтобы сказать: — Тебе пора.       — Спокойной ночи, — немного недовольно вздохнув и открыв входную дверь, произносит Стилински и, дождавшись ответного пожелания, заходит в дом.