Зимняя сказка

      Появление на горизонте «лекарства от вампиризма» заставило Стайлз о многом задуматься. Элайджа явно не собирался принимать это сомнительное средство и становиться человеком, в отличие от своей сестры. И Стилински с удивлением для себя поняла, что не видит в этом проблемы. Да, она к этому моменту ещё не успела задуматься об их совместном будущем. Если оно у них, конечно, будет. Но определенно не хочет, чтобы мужчина ради неё делал подобный выбор, да и какой-либо другой. Она не против того, чтобы он продолжал быть первородным.       Осознав всё это, Стайлз начала размышлять о собственном становлении вампиром. Да, она была ведьмой и, вполне возможно, с помощью магии могла бы организовать для себя какое-то подобие бессмертия, только зачем, если уже есть вариант. Магия и их с Идой исследования, это всё, конечно, её увлекало, но отнюдь не являлось смыслом жизни. Слишком долго она отвергала эту часть себя, чтобы ее потеря хоть как-то сказалась на ней. И вполне возможно, однажды она решит сменить свою сущность. Но понравится ли эта идея Майклсону? Пусть тот и утверждает, что его интересует в её лице отнюдь не ведьма, а она сама.       Элайджа, если и заметил её задумчивость в это время, не лез к ней с вопросами, только смотрел так, будто ждал, что Стайлз рано или поздно озвучит то, что её беспокоит. Только она пока была не готова к этому разговору. Столь серьёзные намерения с её стороны легко могли напугать. Стилински, например, они очень пугали. Ведь она рассматривала вечность с ним, а они дальше пары робких поцелуев так и не зашли. Майклсон совсем не торопился форсировать события, а она после Дерека не решалась проявлять инициативу. Да и подобная неспешность развития их отношений даже в чем-то нравилась ведьме. Стоило ей только задуматься о чем-то большем, как, казалось, внутри кто-то нажимал стоп-кран.       Декабрь уже подходил к концу, и впереди их ждали семестровые тесты. Стайлз они мало волновали. У нее и раньше была прекрасная успеваемость, в школе Бейкон-Хиллс она редко покидала десятку лучших учеников и, если бы не «особенности», могла бы посоперничать с Лидией за первое место. Вообще, с момента, как она начала полноценно заниматься магией, её гиперактивность и рассеянность внимания слегка поутихли, давая ей возможность больше и дольше сосредотачиваться на чем-либо. Учеба стала гораздо проще.       Стилински сильнее беспокоило, как с предстоящим справится Аделаида. Подруга показывала неплохие результаты, схватывая буквально на лету, но объём пропущенных ею знаний все еще был довольно велик. Да и, увлёкшись созданием ритуала плодородия, как Стайлз называла про себя то, что у них в итоге получилось, Ида несколько сбросила темп своей учёбы. А тут еще Ребекка с этим поиском «лекарства». Бывшая Поттер определенно любила подобные интересные задачки, как, впрочем, и она сама. Как ей порой казалось, именно это сделало их полноценными друзьями, а не пресловутая «воля мира», как считал Дитон.       В преддверии рождественских праздников городские власти решили устроить благотворительный фуршет прямо на центральной площади. Традиционно для этого городка приглашены были отнюдь не все горожане, а только те, кто мог бы внести хоть какое-то пожертвование. И Элайджа пригласил Стилински составить ему пару. В первый момент это удивило, ведь там будет Клаус, от которого её вроде как тщательно прятали, хоть Стайлз и думала, что никому она-то на самом деле и не нужна.       Естественно, она согласилась пойти.       Майклсон хоть и уделял ей внимание время от времени, на настоящие свидания после пещер пока не водил. Может, всё дело было в том, что они с Аделаидой подкинули ему кучу сверхъестественных проблем, которую нужно было разгрести, а может, в том, что Бетт в последнее время бывала дома куда чаще обычного, и он не хотел им мешать. Стилински не знала, было ли присутствие Элизабет дома связано с тем, что первородные узнали об Августине и уничтожили эту организацию, или всё дело в том письме из университета Джона Хопкинса.       Стайлз правда совсем не собиралась что-то там читать, просто ждала выписку из банка о переводе средств и, увидев официального вида конверт, открыла почти не глядя, ведь деловые письма Элизабет приходили обычно на кафедру. Уже пробежав первый абзац глазами, она поняла, что это не выписка, но, зацепившись взглядом, не могла не дочитать до конца.       Бетт приглашали на работу. Ей приготовили место в одном из ведущих исследовательских центров страны, и она определенно должна была туда поехать. И Стилински знала, что останавливало тётю от очевидного согласия.       Она.       Ведь Хопкинс далеко не Уитмор, туда от Мистик Фоллс за какой-то час не доедешь. А тащить с собой её, в другой штат, в новую школу, Бетт определённо не хотела, как и оставлять одну, ведь даже наведываться сюда, как Элис, она не сможет. Но Стайлз не хотела, чтобы из-за неё тётя поступалась своими мечтами.

***

      — Ты как всегда очаровательна, — смотря ей исключительно в глаза, произносит Элайджа, прежде чем традиционно поцеловать ей руку. Она не знала, был ли это личный фетиш мужчины или лишь дань этикету, которому он, скорее всего, следовал веками, но первородный всегда целовал ей руку при встрече. Почти мимолетное прикосновение губ, тем не менее, поначалу регулярно вызывало у неё вполне видимое смущение.       — Спасибо, — улыбнувшись, Стилински оглядывает свои вполне скромные, почти даже строгие светлый пуловер и красную юбку до щиколоток, уточняет: — Я достаточно торжественно одета для этого мероприятия?       — Ты великолепна, не сомневайся в этом, — уверяет мужчина, улыбаясь и подставляя ей локоть, чтобы довести до своей машины. В этот раз это опять «Бентли», но не та, что везла их на бал в дом Майклсонов. Она подмечает это краем мысли, удивляясь тому, как быстро привыкла к подобной роскоши вокруг нее, что даже не обращает должного внимания.       Устроившись на водительском сиденье после того, как помог ей разместиться, Элайджа не торопится заводить автомобиль. Полуразвернувшись к Стайлз, он серьёзным тоном говорит:       — На этом торжестве будет и Никлаус, хоть он в последнее время и увлекся этим соревнованием с Сальваторе по поиску лекарства, но не пропустит твоего появления, — смотря на неё каким-то почти больным взглядом, как кажется Стилински, мужчина протягивает руку, нежно прикасаясь к ее щеке. — Я хотел бы и дальше скрывать тебя от него… Но понимаю, как это несправедливо по отношению к тебе, Мечислава.       — Ты же просто хочешь меня защитить? — пытается приободрить первородного Стайлз, но говорит это осторожно, сомневаясь скорее в своих выводах, чем в намерениях Элайджи.       — Хочу, — на выдохе произносит первородный, переводя взгляд от её глаз ниже, и будто слегка уходит в себя, прежде чем сказать, — но не желаю, чтобы ты страдала или ущемляла себя в чём-то из-за этого.       — Все будет хорошо, Элайджа, — уверяет Стилински, кладя свою руку поверх его, той, что так и застыла на её щеке. — На мероприятии будет много людей, и ты защитишь меня, да и я далеко не беспомощна.       — Если бы только физического насилия следовало опасаться… — почти невнятно бормочет Майклсон, прикрывая словно в досаде глаза.       — Ты боишься того, что Клаус настроит меня против тебя? — удивленно спрашивает Стайлз. И по воцарившейся в дорогом салоне тишине понимает, что права. — Вряд ли он может сказать мне о тебе что-то такое, что уже не мелькало в моей голове.       — Теперь мне любопытно, какие мысли насчет меня тебя посещали, — ироничная улыбка украсила лицо мужчины, когда он вновь вернул свой взгляд и внимание к ней, напрочь стирая налёт вечности, что она часто замечала в его глазах в такие минуты задумчивости.       — И не только насчет тебя, но и насчет твоей семьи, меня и… — торопливо произносит девушка, стараясь подольше сохранить этот яркий свет в карих глазах, и, даже заминаясь и не решая озвучить эту тему, она всё же говорит: — Нас вместе.       — Я с удовольствием послушаю, — уверяет Элайджа её и, словно понимая, чем вызваны сомнения Стайлз, добавляет: — тогда, когда ты будешь готова мне об этом рассказать.       Майклсон нехотя убирает руку с её щеки и, перехватив ладонь, прижимается к ней в поцелуе, после чего все же заводит машину и трогается с места. В пути Стилински выслушивает последние новости о «поиске лекарства» и сама рассказывает об их с Ребеккой и Идой успехах в той же области. Им удалось не только частично расшифровать карту, но и найти упоминание жертвы, которая нужна для получения лекарства. Правда, что, точнее кто, ведь это определенно должен быть человек, может стать этой жертвой, они так пока и не разобрались.       Да, они с Аделаидой «согласились» помочь первородной, но не договаривались держать всё это в тайне. Стайлз продолжала скептически относиться ко всей этой теме с «чудо-средством». Это невольно напоминало ей о той легенде про излечение ликантропии с помощью убийства обратившего тебя альфы. Скотт верил в это, наверное, до сих пор. Вот только она так и не нашла ни одного подтверждения этой теории, а только опровержения. Но Ребекка сейчас, как и Скотт тогда, не хотела даже допускать, что ее «счастливый шанс» всего лишь мираж.

***

      Центральная площадь города была огорожена искусно выполненными декорациями. Было выделено и отдельное место под парковку, где они и оставили машину. Обслуживающий персонал, большей частью состоявший из школьников, быстро сориентировал их, куда следует идти, чтобы внести пожертвование. Праздник был уже в полном разгаре, но Стилински не расстроилась, что они пропустили начало. Она не привыкла к подобным вечеринкам, в Бейкон-Хиллс, если такое и устраивали, то шерифа с дочерью туда не звали, и навыка общения со сливками общества у нее не было. Но и она здесь не для этого, а чтобы провести время с Элайджей.       Многие знакомые по школе лица бросали однозначно недоумевающие взгляды ей в спину. Не сказать, что Стайлз была популярна. О нет! В действительности это было далеко не так, да и не гналась она за этим. Просто общалась и общалась со многими, но не стремилась участвовать в различных общественных мероприятиях. На такие официальные, как эта «Зимняя сказка», её и не звали, а на школьные необязательные она и сама не хотела посещать их лишний раз, всегда находились более интересные занятия. Да и на те же танцы принято приходить с партнёром, а она, если честно, вообще не могла представить Элайджу на школьных танцульках, даже с её более чем живым воображением. Даже в качестве надзирающего взрослого он ей там не желал представляться.       — Шампанское? Пока никто не видит? — соблазняюще предлагает Майклсон, словно стремясь опровергнуть стойкое сложившееся у нее мнение о нём.       — Откажусь, — качает головой Стайлз, замечая на губах первородного лукавую улыбку, и поясняет свой отказ: — Хочу встретить твоего брата в ясном сознании.       — Как приятно знать, что встречи со мной ожидают, — знакомый голос из-за спины не заставляет Стилински вздрогнуть, хоть и раздался он внезапно. Рядом с Элайджей ей отчего-то очень спокойно, и подобные неожиданности не вызывают испуга. Обернувшись, она видит именно того мужчину, с которым танцевала на балу и который выступал на вечере выпускников. И, кстати, убил там так и оставшегося для нее неизвестным незнакомца.       — Никлаус, — с отчётливым предупреждением в голосе произносит Элайджа.       — Спокойнее, брат, — ухмыляется Клаус, не сводя своего изучающего взгляда со Стайлз, — я её не съем… Уж точно не сразу. — И уже обращаясь к ней, говорит: — Вы так и не признались мне, когда и где познакомились с моим братом, прекрасная Мечислава.       — Предпочитаю, чтобы меня звали Стайлз, — поправляет она первородного. Тот хоть и достаточно плавно, а главное, правильно произносит её имя, но ей всё равно не нравится.       — Стайлз? Что ж, приму к сведенью, — выделяя голосом обращение, произносит Клаус и, все так же продолжая смотреть на нее, добавляет: — Не хочешь сходить внести пожертвование, брат? А мы со Стайлз пока узнаем друг друга получше…       — Предпочитаю, чтобы вы делали это при мне, — недовольным тоном замечает Элайджа, продолжая: — А пожертвование подождет.       — О, что это? Я слышу нотки ревности в твоих словах? — Оторвав наконец свой взгляд от нее, Клаус переводит его на брата. Какое-то злое веселье ощущается от мужчины перед ними, и Стилински это не сильно нравится.       — Считай как хочешь, — бросает в ответ первородный вампир. И Стайлз начинает казаться, что она сахарная косточка, за которую началась борьба между двумя хищниками.       — Клаус! — окликает гибрида незнакомка, подошедшая к ним, она нетерпеливо поясняет своё появление: — Нам надо поговорить.       — Хейли? — с заметным раздражением, что его отвлекли от борьбы взглядов с братом, обращается к подошедшей Клаус и приказывает: — Говори.       — Это касается гибридов, — бросив на них с Элайджей недовольный взгляд, от которого они, видимо, должны были испариться, Хейли уверяет: — Ты не захочешь, чтобы эта информация попала не в те уши.       — Ладно, идем, — ещё более раздраженно произносит в ответ Клаус, прежде чем, схватив эту Хейли за руку, отвести её чуть в сторону.       Они отошли буквально на десяток метров от них, а может, и того нет. Но из-за толпы и повсеместных разговоров, что создают настоящий гул, услышать что-либо нереально. Только если…       — Ты слышишь, о чем они говорят? — повернувшись к Элайдже, спрашивает Стайлз. Ей почти смертельно интересно, что эта Хейли хочет сообщить Клаусу о гибридах, и она не собирается это скрывать.       Майклсон же на её вопрос расплывается в какой-то даже поощряющей улыбке.       — Так же отчётливо, как если бы они никуда и не отходили, — уверяет её первородный и замолкает. Хотя улыбка почти тут же пропадает с его губ, и Элайджа кидает обеспокоенный взгляд на брата. Это яснее ясного показало Стилински, что новости далеки от хороших.       — Что случилось? — интересуется Стайлз, так же поворачиваясь к Клаусу, что так и стоял в компании этой Хейли и выглядел скучающе бесстрастным.       — Гибриды брата сбросили с себя его контроль и… собираются убить его, — прижав её к себе за талию, передает ей суть чужого разговора Элайджа. На его слова наверняка услышавший их Клаус вскидывает голову, и его скучающий вид неуловимо меняется. Будто огромная туча накрыла первородного гибрида своей тенью, придавая налёт мрачности. Хейли тем временем, сообщившая всё, что хотела, удаляется.       — А кто эта Хейли? — заинтересовывается личностью все еще незнакомки Стилински. — Информатор твоего брата?       — Нет, насколько я в курсе, — задумчиво отвечает ей Элайджа, мрачно продолжая, — просто проезжающая мимо и излишне задержавшаяся в городе волчица.       — Какая у тебя любопытная ведьмочка, брат, — с угрозой произносит Клаус, подходя к ним, при этом ни капли не меняя своего вновь вернувшегося к скучающему выражению лица.       — Просто интересно, с чего эта неместная волчица тебе отчитывается, — пожимает плечами Стайлз, показывая, как ей безразлична чужая смена настроения и что её любопытство не так-то легко погасить, — она в твоей стае?       — Нет, она скорее в стае моих гибридов, — хмыкает на ее вопрос Клаус и немного презрительно добавляет: — Просто хочет сохранить свою шкуру.       — А гибриды не твоя стая? — удивляется прозвучавшему Стилински и понимает, что, кажется, она совсем запуталась. Ей казалось, она неплохо в свое время разобралась в стайной иерархии волков-оборотней. Но, может, у гибридов всё работает не так?       — Они скорее его рабы, — хмыкает появившийся рядом Кол. И, выдавая то, что также внимательно прислушивался к недавним разговорам, добавляет: — То есть уже бывшие рабы, а вскоре трупы. Да, брат?       Стайлз не до конца понимает, к чему Кол всё это рассказывает. Чтобы напугать её? Выставить Клауса в плохом свете перед ней? Или ему просто нравится дразнить брата? Но она отчётливо видит, как морщится Никлаус на слова Кола.       — Между вами была рабская связь, которую гибриды разорвали, и сейчас за это ты их убьешь? — Произнося свой вопрос медленно и с расстановкой, Стилински поворачивает голову к Элайдже, то ли за поддержкой, то ли как к единственному, кто точно пояснит ей, если она что-то неправильно поняла. В возможную смерть самого Никлауса, которую обещала тому Хейли, она особо не верит, белый дуб уничтожен, а других способов убить первородного вроде как не существует. Да и никто из Майклсонов не показывает беспокойства от озвученных намерений гибридов.       — Они теперь бесполезны и даже опасны, — отзывается Клаус, как будто собирается не кучу своих подчинённых, хоть и вышедших из-под его контроля, убить, а стереть устаревшие программы с компьютера.       — Но почему бы не подчинить их вновь? Не как рабов, а как стаю? — недоуменно спрашивает Стайлз и видит, с каким интересом остальные Майклсоны смотрят на Клауса после озвученного. А тот не выглядит как тот, кого озарила гениальная идея, нет, скорее как тот, кто взвешивает в своей голове все за и против того, что она предложила.       — Она мне нравится, — будто в никуда бросает Клаус после продолжительной паузы, прежде чем исчезнуть.       — Вау! — саркастично протягивает Кол. — Теперь тебя не убьют при первой же возможности, поздравляю.       Злое ехидство так и плещет из младшего Майклсона. И Стилински, конечно же, знает, чем именно она вызвала неудовольствие конкретно этого первородного вампира.       — Кол! — Предостерегающе произносит на этот выпад Элайджа.       — Тебе так не понравилась моя способность сифона? — нарочито удивлённо произносит Стайлз, добавляя: — Ты же сам хотел её испытать.       — Кол?! — уже с явной агрессией обращается к брату Элайджа, сильнее прижимая её к себе. Видимо, это всё было для него новостью.       — Расслабься, братец, — с ленцой протягивает Кол в ответ. — Не трону я твою ведьмочку, ещё и такую интересную. Сифон, говоришь?       — А что? Что-то слышал про сифонов? — любопытствует на это Стилински.       — В том-то и дело, что нет, — хмыкает младший Майклсон и уточняет: — Так из какого ты рода?       — Нам уже пора внести пожертвования, — произносит Элайджа, уводя разговор от этой темы, и, прежде чем утянуть за собой Мечиславу, велит брату: — Проследи, чтобы Клаус не сорвал злость на нужных нам людях.       — Это каких же? — недовольно отзывается Кол, на то, что ему приказывают, или на то, что их со Стайлз разговор прервали, не до конца понятно, но вполне явно.       — Шериф, мэр, — перечисляет Элайджа, веско добавляя: — Те, с кем у нас заключены договора…       — Прослежу, — фыркает в ответ Кол, что-то начиная бурчать себе под нос. Стилински не может расслышать, что именно, но это точно что-то нелицеприятное в их сторону, если судить по тому, как Элайджа закатывает глаза, ведя её в сторону «Мистик Гриля».

***

      Внутри бар не сильно изменился, не помогли даже смахивающие на рождественские украшения. Людей в помещении было немного, в основном те, кто пришёл воспользоваться туалетом или, как они, внести пожертвования.       — Мне как-то неудобно, — произносит вслух Стайлз, наблюдая за тем, как Майклсон при ней выписывает чек на немалую сумму. И, видя вопрос в карих глазах, обращённых на неё, поясняет: — Ведь я пришла без пожертвования.       А ведь деньги у неё теперь были, и немалые. Благодаря той шкатулке, что они продали с Идой, не только финансовый вопрос Аделаиды удалось закрыть, но в какой-то мере и её. Да, от отца ей досталось наследство, одна сумма за продажу дома в Бейкон-Хиллс была вполне внушительной. И если большую часть денег отца и его страховки пришлось потратить, чтобы окончательно закрыть долговые счета за лечение мамы и его собственные похороны, то деньги за дом Бетт уговорила её перевести на счет для колледжа, уверяя, что со всем остальным она ей поможет. И так по приезду в Мистик Фоллс до недавнего времени у неё оставались жалкие пару тысяч.       — Ты моя плюс один, — улыбаясь, замечает Элайджа, опуская заполненный чек в специальную коробочку, — так что позволь внести пожертвования от нас обоих. Поверь, моя семья внесла более чем щедрый вклад в благотворительный фонд города.       — О, и это действительно так, мистер Майклсон, — с такими словами рядом с ними появляется миссис Локвуд. — От лица всего города примите нашу благодарность.       — Не стоит, госпожа мэр, — уверяет в ответ на полные каких-то скрытых смыслов слова женщины Элайджа, опять приобнимая её, и добавляет: — Позвольте представить мою спутницу, Мечислава Стилински.       — Ах да, приятно познакомиться… — любезно улыбаясь, произносит миссис Локвуд, обращая на неё внимание и, судя по выражению лица, явно пытаясь повторить хотя бы мысленно её имя, но поняв, что вряд ли получится, вместо этого мэр делает вид, что пытается вспомнить, где слышала её фамилию, — Стилински… Стилински?       — Вы, наверно, знакомы с Элизабет Стилински? — приходит женщине на помощь Элайджа, продолжая их представление друг другу, хотя мэр в этом особо и не нуждалась. — Это её внучатая племянница, а это Кэрол Локвуд — мэр этого славного города.       — Приятно с вами познакомиться, — в тон недавним словам миссис Локвуд произносит Стайлз.       — Ох, но нам уже пора, — будто вспомнив о неотложных делах, произносит Элайджа, — до скорой встречи, Кэрол.       — Да, мистер Майклсон, — подхватывает женщина и почти им вдогонку: — не забудьте про собрание на следующей неделе.       — Кто-нибудь из моей семьи там обязательно появится, — почти не задерживаясь, уверяет Элайджа.

***

      И они действительно покидают торжественное мероприятие, обходя столы, что уже начали пустеть. Парковка также не пестрит тем количеством автомобилей, какое было, когда они только приехали.       — Собрание? — посчитав, что они достаточно удалились от тех, кто мог бы и захотел бы их подслушать, Стайлз задает вопрос, мучивший её всю дорогу до парковки. Автомобиль, выехав из центра города, плавно набирает скорость, если судить по начавшим все быстрее мелькать мимо домам.       — Собрание совета основателей Мистик Фоллс, — поясняет Элайджа, замечая вслух, — довольно забавно то, что когда-то этот совет создавали, чтобы защитить город от вампиров. А сейчас вампиры составляют как бы не его половину.       — Куда мы едем? — поняв, что они выехали на шоссе, ведущее прочь из города, интересуется девушка.       — Ты не ужинала, а фуршет тебе не приглянулся, — пожав плечом, будто это само собой разумеющееся, — «Мистик Гриль» весь вечер занят на обслуживание банкета…       — А других приличных заведений в городе нет, — подхватывает Стайлз, улыбаясь.       Разглядывая профиль Элайджи, она почти не замечает дороги до Ричмонда. Они подъезжают к одному из самых высоких небоскрёбов города, который по совместительству являлся ещё и отелем. Майклсон проводит её мимо дверей в ресторан, что даже издалека выглядит дорого, и мимо администратора, что свободно пропускает их к лифту.       — Ты говорил что-то про ужин? — напоминает Стилински, смотря, как светится после нажатия Элайджей кнопка последнего этажа.       — Ты вскоре всё увидишь, — не столько выглядя загадочным, сколько призывая её проявить немного терпения, произносит первородный.       Стайлз на самом-то деле не чувствует особого голода и спокойно обойдется без еды, но не спешит в этом признаваться. Ей интересно. Лифт, пиликнув, привозит их в небольшой холл с двумя дверьми в разных концах и огромными окнами от пола до потолка.       В номере, который открыл Элайджа, окна не менее масштабны и открывают вид практически на весь город. Стилински, как завороженная, идет к представленной перед ней панораме, не обращая внимания на накрытый рядом столик для двоих.       — Тебе нравится? — вставая за её плечом, спрашивает мужчина, и Стайлз ловит его отражение в начищенном до блеска стекле. Элайджа склонил голову к ней, даже не поднимал взгляда на вид из окна, он смотрел только на неё.       — Красиво, — отзывается она, сама не зная, к чему именно относиться её реплика, к панораме или к Майклсону, на которого она сейчас и смотрит.       — Нам вот-вот должны принести ужин, — тихо продолжает первородный, — я взял на себя смелость заказать для тебя мясо…       Он не успевает договорить, что собирался, как слышится размеренный стук в дверь. Она видит, как в отражении мужчина в досаде и раздражении на миг скривился, стоя за ее спиной, но все же отступает и идет впустить их ужин. Стилински также через отражение в окне наблюдает за официантами, что принесли еду и быстро сейчас накрывают на стол под явно неуютным для них наблюдением Элайджи. Это вызывает у девушки невольную улыбку.       — Знаешь, я не сильно голодна, — признаётся Стайлз, стоит им остаться в номере вдвоём, а Майклсону вновь подойти к ней. И, не давая мужчине что-либо ответить, она, ухватив кончик его галстука, притягивает первородного к себе для поцелуя. Сама теряясь от своей смелости, до этого боясь проявлять такую инициативу.       Закрыв глаза и ощутив на своей спине горячие ладони Элайджи, который пробрался ими под ее пуловер, а на своих губах чужие, она расслабляется и позволяет ему вновь вести. Вот только первородный не спешит делать что-то большее, чем поцелуй, пусть и чувственный. Или просто Стилински снова не выдерживает первой?       Её руки сами тянут за кончик галстука, что она так и не выпустила из рук, и тот на удивление быстро развязывается, несмотря на то что она раньше никогда не имела с ними дел. Ведьма опять замирает, ожидая и опасаясь, что её остановят и отстранят, но этого не происходит, Майклсон только крепче прижимает её к себе, продолжая чуть настойчивее целовать, будто поощряя. И Стайлз продолжает начатое уже смелее, ощущая нарастающее нетерпение.       За галстуком быстро следует пиджак, чуть медленнее присоединяется и рубашка. И только после этого Стилински замечает, что они плавно перемещаются подальше от накрытого стола и панорамного окна, двигаясь к соседней комнате, туда, где из открытого дверного проёма неплохо было видно кровать. Только на самом пороге и уже избавив её от пуловера, Элайджа отрывается от её губ, чтобы задать вопрос:       — Ты уверена, что не хочешь ужин?       — Я уверена, что сейчас меня беспокоит немного другой голод, — фыркает в ответ Стайлз, расправляясь с непокорной до этого пряжкой ремня. На что Майклсон, лишь усмехнувшись под её невольный вскрик, подхватывает её на руки. Она никогда до этого не перемещалась с такой скоростью. Казалось, на мгновение всё смазалось перед глазами, и вот её уже осторожно укладывают на кровать.       В спальне, в отличие от комнаты, служащей гостиной, был лишь приглушённый свет ночника, но и он позволял разглядеть всё. Под костюмами Элайджа скрывал хорошо развитое тело, и Стилински невольно залюбовалась, позволяя себя раздеть до конца. Адреналин, как, впрочем, и любой другой гормон в её организме, заставляет её мозг вырабатывать ещё больше мыслей. Тысячи сомнений проносятся в голове Стайлз за тот краткий миг, что они оба оказываются в постели голыми.       — Ты прекрасна, — ласково шепчет первородный ей на ухо, ведя ладонью по её бедру, словно уловив направленность мыслей девушки.       Она и хотела бы ответить на комплимент, правда, не уверена, что из её рта в данный момент вышло бы что-то адекватное, но ей не дают. Поцелуй затягивает Стайлз в пучину чувств и ощущений. И она отчаянно старается сосредоточиться на настоящем, откинув прочь все глупые мысли, что так и лезли в голову, и Элайджа старательно помогает ей в этом. Действуя с опытом, в котором чувствовалась вековая практика, первородный буквально заставляет ее думать в этот момент исключительно о нем. О ласковых и нежных руках на ее теле, о чувственных губах и языке, что буквально возносят ее на небеса.