Древние маги и почему к ним не стоит лезть

      Вся дорога до коттеджа Бетт, в котором Стайлз последнее время практически-то и не появлялась, прошла в молчании. С отъезда тёти Стилински предпочитала жить с Идой, вдвоём им было так… привычно. Даже редкие появления Элис не мешали этому. В первый и, надо сказать, довольно внезапный визит «тёти» Аделаиды она ещё порывалась перебраться обратно в дом Элизабет, но её успешно от этого отговорили. Не то чтобы она действительно хотела настоять на своём и уйти. И они неплохо провели те выходные втроём. По крайней мере, она точно не чувствовала себя не в своей тарелке.       — О чём ты хотел поговорить? — немного устало задаёт вопрос Стайлз, открыв дверь ключом и заходя в дом, оставляя за собой открытую дверь. Эмоциональные качели, вызванные поведением Элайджи за последние месяцы, да и её самой, если уж на то пошло, несколько вымотали.       Эта неопределённость в их отношениях давила на плечи, заставляла сомневаться в себе и своих решениях. А Стилински очень не любила этого делать.       — Я… — начинает было Майклсон, заходя следом за ней в дом и прикрывая за собой дверь, и прерывается, чтобы, глубоко вздохнув, сказать: — должен извиниться…       — Должен? — скептически смотря на мужчину, что ей всё ещё безумно нравится, выделяя интонацией произнесённое слово, переспрашивает Стайлз.       — Очень хочу, — растягивая губы в искренней и какой-то задорной улыбке, Элайджа в пару шагов сокращает расстояние между ними и, положив свою широкую ладонь ей на щёку, приподнимает её лицо. И она успевает заметить странный блеск в глазах мужчины, прежде чем он целует её.       У них были поцелуи до этого, нежные, ласковые, страстные, разные. Но такого властного напора от первородного девушка ещё не ощущала никогда. Словно всё это время Майклсон сдерживался, не давал себе волю, а сейчас дал.       — Эл… Элайджа? — удивлённо выдыхает Стайлз, стоило мужчине оторваться от её губ и позволить ей вдохнуть так необходимый для жизни воздух. Майклсон же не спешит останавливаться, переключившись с поцелуями вначале на её шею, не забыв прижаться в мимолётной ласке к её скуле, а потом последовал и дальше. Он целовал неистово и жадно, будто давно желал этого, но не мог получить, и вот наконец дождался.       Стилински помнит, что они пришли сюда для серьёзного разговора. Правда помнит. Первые минуты три. До тех самых пор, пока чужие сильные руки не оторвали её от пола, чтобы переместить к ближайшей стене.       — Прости… — вдруг произносит между поцелуями Элайджа, вжимая её своим телом в твёрдую поверхность. И Стайлз не понимает, за что тот извиняется, ведь она совсем не против происходящего, и об этом нетрудно догадаться по её поведению. — За то, что обидел тебя… — поясняет Майклсон, позволяя избавить себя от рубашки, ведь ее стараниями пиджака на нём уж нет. — …не принял в расчёт твоё мнение…       Стилински в раздражении на прозвучавшее прикусывает так удачно расположенную у неё прямо перед носом ключицу. Первородный, поняв ли намёк или просто уже не желая больше прерываться, очень ловко избавляет девушку от джинс и нижнего белья.       Стайлз удивляется столь скоростному раздеванию той крошечной частью мозга, которой ещё пыталась отслеживать происходящее. Но несчастный орган, атакованный множеством разнообразных сигналов, что посылает её тело, не в силах справиться со всем этим. И следующее, что возвращает ей каплю осознанности, это трение её голых лопаток о ворсистый ковёр в гостиной Элизабет. Не лучшее ощущение, особенно на контрасте с тем, что Майклсон вытворяет с её телом.       Переполненная эмоциями и ощущениями ведьма, не осознавая это, тянет на себя щедро источаемую магию первородного вампира. Но та под действием её противоречивых чувств и желаний недолго задерживается у неё, возвращаясь обратно. Что это? Как это возможно? Она не знает и не в состоянии сейчас думать об этом, но фиксирует той частью сознания, что ещё пыталась цепляться за реальность. Эта же часть машинально отмечает то, как ускорилось движение Элайджи, тот явно был на грани и уверенно вёл её за собой.

***

      Жёсткая голая мужская грудь ходит ходуном под её щекой от тщетных пока попыток первородного выровнять дыхание, это первое, что она ощущает, приходя в себя. Стайлз льстит, что именно она смогла довести древнего вампира до такого. И пусть большую часть сил Майклсон наверняка потратил на то, чтобы в процессе не причинить ей вреда своей… природой. Это больше, чем любые его слова и действия, показывает настоящее отношение Элайджи к ней.       — Я подумаю, — хриплым голосом тихо произносит девушка, медленно и аккуратно поднимая голову. Майклсон на её слова лишь хмурит брови да крепче прижимает её к себе. Стилински чувствует стальную руку на своей пояснице, что не даёт ей пошевелиться, но продолжает: — над тем, чтобы простить тебя…       — Мечислава, — уговаривающе-укоризненным тоном произносит Элайджа, размещая свободную руку на её щеке и пытаясь объяснить свой поступок, продолжает: — Сайлас очень могущественный… бессмертный и опасный…       — Дело не в Сайласе, — положив свою ладонь на чётко проговаривающий слова рот вампира, тем прерывая его, качает головой Стайлз, — дело в твоих действиях. Я и сама не горела желанием ехать на далёкий пустынный остров… Но ты не оставил мне выбора…       — И я прошу за это прощение… — отняв её руку от своих губ, проговаривает Майклсон, чтобы тут же прижаться ими к ладони вновь, для поцелуя. Простое прикосновение словно вызывает разряд тока, прошивший её нервы. А вампир меж тем почти выдавливает из себя: — …за это.       — Я… Понимаю, — со смирением, которого не ощущает, произносит Стилински, не отрывая взгляда от своей руки, что, находясь в плену чужой, продолжает подвергаться мягким поцелуям, — но… Принять это пока не могу.       — Не могу сказать, что приму любой твой выбор, — честно замечает первородный, устраивая женскую кисть на своей груди, — но постараюсь впредь учитывать твои желания.       — Хорошо, — не в силах сдержать улыбку, говорит Стайлз и, увидев время на настенных часах, спохватившись, резко принимает сидячее положение, — мне нужно позвонить.       Они как-то не озаботились осторожным обращением с одеждой, и та была раскидана по всему обозримому пространству. Не потрудившись одеться, Стилински находит свой мобильный и звонит. Она не успевает начать паниковать, как Аделаида принимает вызов.       — Расчётное время подходит, Ида, — первое, что произносит Стайлз, прижимая к себе найденную рядом с телефоном рубашку и прикрываясь ею от словно прожигающего взгляда Элайджи. Неохотно принимая сложившиеся обстоятельства, она винится: — Я не успеваю. Тебе придется начинать без меня… Прости…       — Вы помирились? — энтузиазм, с которым Аделаида задает вопрос, казалось, вот-вот польется из динамика.       — Ты серьезно? — оторопев, переспрашивает Стилински и косится на подошедшего к ней ближе Майклсона, что хоть и подобрал по дороге свои брюки, надевать их не спешил.       — Более чем, — доносится уверенный ответ Иды, и та, шумно вздохнув в трубку, не менее серьёзным тоном продолжает: — и не торопись сюда… Кроме подготовки ты всё равно ни в чем не можешь участвовать, а у меня уже все готово. Лучше проведи это время с Элайджей…       — Мы не помирились! — смотря на заинтересованный и неотрывающийся от неё взгляд первородного, Стайлз больше говорит это ему, чем подруге, и, вспомнив об Аделаиде, устало добавляет, уже поясняя ей: — То есть помирились, но я его ещё не до конца простила, нам ещё многое предстоит обсудить…       При последних словах она выразительно смотрит на мужчину, ловя в ответ его улыбку, которую тот и не пытался скрыть.       — И чем же вы занимались все это время? — ехидный вопрос Иды заставляет её опомниться и торопливо сказать:       — Это… Не… Говорили! Мы говорили! Но не договорили…       — Вот и договорите, не спеши ко мне, я справлюсь, — уверенный тон Аделаиды не гасит в Стайлз того волнения, что вызывал предстоящий подруге ритуал, но прежде чем она успевает что-то ещё произнести, Ида говорит, не приемля возражений: — встретимся завтра и все обсудим.       И кладёт трубку.       — Я должен знать, что вы с Аделаидой затеяли? — вставая перед ней, спрашивает Майклсон.       — Не думаю, — качнув головой и откинув телефон на диван, Стилински поясняет: — У неё проблемы со здоровьем, медицина тут бессильна, и мы пытаемся решить их с помощью магии.       — Что-то серьёзное? — нахмурившись, уточняет Элайджа. В его взгляде и позе читается озабоченность и готовность помочь, по сути, посторонней девушке. Стайлз не обманывается участием первородного, тот определённо проявляет его в угоду ей, но это всё равно подкупает.       — Для жизни не опасно, — закрывая тему, говорит Стилински и переводит разговор на не менее актуальную тему, да и ту, что сможет её сейчас отвлечь от беспокойства за подругу: — Так что там с Сайласом?       Стайлз сама не знает, как им удаётся вновь не разругаться в пух и прах после заданного ею вопроса. Может, роль сыграло то, что она приготовилась к неминуемому противостоянию, а возможно, то, что они оба стояли голые посреди гостиной. Но ведьма склонялась к тому, что Элайджа просто не хотел терять её. Она очень хотела верить в последний вариант.       Про древнего мага вытянуть ей удалось немного, скорее всего, потому что Майклсон и сам большего не знал, да и отвлекался на постороннее, ведь одеться ей так и не удалось, как, впрочем, и ему. Они, может быть, и продолжили и дальше свои своеобразные выяснения отношений, если бы не зазвонил телефон первородного. Стилински не слышала, о чем шла речь, но, судя по тому, как помрачнел мужчина, а после этого окинул ее странным нечитаемым взглядом, дело было как-то связано с ней. Завершив короткий телефонный разговор, в котором Майклсон успел лишь поздороваться, он со словами, что его помощь нужна брату, ушёл. И только после этого Стайлз заметила, что давно уже наступил новый день.

***

      Спеша узнать, как прошёл ритуал, она только наскоро принимает душ и, закинув грязные вещи в корзину для стирки, спешит к Аделаиде, чтобы застать ту потерянно сидящую в кресле в гостиной. Ида только дёрнулась на её появление, и то отреагировав так скорее на хлопнувшую дверь, чем на Стилински.       — Что такое? — видя какой-то отстранённый взгляд подруги, смотрящий в никуда, спрашивает Стайлз, присаживаясь на корточки перед занятым креслом. Уже предполагая, чем может быть вызван такой ступор, осторожно добавляет: — Если ритуал не сработал… не страшно… Мы и не рассчитывали, что всё получится с первого раза, помнишь?       — Сработал, — на выдохе произносит Ида так тихо, что Стилински скорее угадывает сказанное, чем действительно слышит.       — Что?       — Кхм… Ритуал сработал, — прочистив горло и переведя прояснившийся взгляд с пространства за ней на неё, чётко говорит Аделаида и тише добавляет: — Но не так, как мы рассчитывали…       — Не так, как мы рассчитывали? — эхом повторяет Стайлз, нахмурившись и начиная в уме перебирать, что могло пойти не так.       — Да… Мы думали, ритуал вернёт мне способность иметь детей… — с осторожностью подбирает слова Ида и, не договорив, замолкает.       — И? — не в силах ждать и в то же время не желая поторапливать подругу, Стилински всё же не выдерживает.       — А он, похоже, предназначался, чтобы дать мне детей… сразу, — усмехнувшись, всхлипывает вдруг Аделаида.       — Как сразу? В смысле сразу? — от осознания прозвучавшего Стайлз резко встаёт, и её ведёт в сторону от этой резкости.       — А вот так, — издав что-то среднее между всхлипом и смешком, произносит Ида, подставляя руку так, чтобы поймать подругу за руку и не дать Стилински завалиться назад.       — Хочешь сказать?.. — теряясь и не в состоянии сформулировать вопрос до конца, Стайлз наконец берёт себя в руки и, присаживаясь на диван, почти приказывает: — Мне нужны подробности…       — Подробности? — смущённо краснея, повторяет за ней Аделаида, но начинает рассказывать о том, как поначалу всё шло по намеченному ими плану, пока…       На моменте, когда уже под конец ритуала из чащи появился волк, Ида запинается. А Стилински, затаив дыхание, начинает представлять возможное продолжение и выдыхает, когда в продолжившемся рассказе хищник в итоге превратился в человека. Точнее, гибрида, одного вполне конкретного гибрида.       — Так ты и… Клаус? — протягивает в очередную образовавшуюся в истории паузу Стайлз. Ни одной из них по-настоящему не нужно озвучивать и так очевидное. Голый мужчина и голая женщина посреди леса во время проведения хоть и переделанного их стараниями, но ритуала, первоначально обозначенного как «ритуал для увеличения рождаемости скота», а они прозвали просто «ритуалом плодородия», какие ещё тут могут быть варианты?       — Да… — резко выдыхает Аделаида и, явно не зная, куда себя деть и не в силах смотреть на неё, встает и, отойдя на пару шагов, продолжает чуть торопливо, будто оправдываясь: — Всё произошло так быстро… Я его даже в начале не узнала… Ну знаешь, волк… А потом… Без одежды… — шумно вздохнув, так и стоя к ней спиной, Ида берёт себя в руки и спокойно заканчивает: — Да, я и Клаус — древний гибрид.       — И, вероятно, ты беременна от него… Ведь ритуал был направлен, да и создан для… этого, — осторожно, не желая потревожить и без того шаткое состояние подруги, произносит Стилински.       — Вероятно, — соглашается с ней Аделаида и, развернувшись, с каким-то непередаваемым трепетом и осторожностью кладёт руки на свой скрытый лёгким свитером живот. Стайлз видит эту яркую, будто прожектор в ночи, надежду, что осветила Иду, и не хочет портить ей поднявшееся настроение, но реальность со всеми её проблемами не ждет.       — И когда нам ждать разъярённого Клауса на пороге? — невольно кидая взгляд в сторону входной двери, спрашивает она. То, что гибрид не был приглашён на ритуал, а значит, вряд ли участвовал в нём добровольно, было ясно как день. Мало кто спустит подобное «использование» на тормозах, и уж точно не гордый и параноидальный брат Элайджи. Стилински знает его недолго, как и других членов семьи Майклсон, но имеет достаточное представление о них всех, чтобы предполагать возможные последствия.       — Если повезёт… Никогда, — скомкав свитер на своём животе, тихо произносит Аделаида и устало возвращается обратно на диван, поясняя: — Я приложила его конфундусом, а потом… обливейтом.       — Но они плохо действуют на вампиров, — напоминает о том, что они выяснили на Деймоне, Стайлз. Да, чем больше вкладываешь силы в магию, тем дольше она сможет продержаться, и Стилински уверена, что Ида в этом случае сил не жалела. Но. Вампирская природа не сразу, но довольно быстро «съедала» наложенные чары. И она не думала, что гибриды в этом как-то отличаются.       — Конечно, если всё время подталкивать их бороться с ними! — немного возмущенно и желая отстоять свою правоту, говорит Аделаида. — А я не собираюсь напоминать… Клаусу о своём существовании!       Стайлз было, конечно, что на это возразить. В конце концов, они и пробовали эти заклинания только на одном и довольно молодом вампире. Но делать она этого не стала, видя состояние подруги.       — Надо как-то удостовериться, что все это было не зря, — переводит Стилински тему и оценивающий взгляд на живот Иды.       Но проверку пришлось отложить. Магией к возможному «ребенку» ни одна из ведьм «прикасаться» бы не рискнула, а для стандартных человеческих вариантов прошло слишком мало времени. Да и посещение школы все еще было необходимо, хоть и шла подготовка к финальным тестам и выпускному.       Уже поздно вечером, лёжа на кровати в гостевой, что все больше приобретала вид её комнаты, Стайлз решила узнать о том, что происходит в семье Майклсон, но Элайджа отделался скупым «ничего серьезного». Но она-то знала, что это «ничего» сейчас ворочалось в соседней комнате и чем это «несерьезно» может обернуться. И ей было одновременно любопытно и боязно увидеть реакцию древних вампиров на пока возможное и непредвиденное пополнение в их семье.       И тут ее осенило.       Утренний звонок Клауса Элайдже и тот странный взгляд мужчины на нее и его поспешный уход. Они знают! Не могут не знать, ведь ведьм в городе так мало, что и считать не надо. Сложить два и два и все понять, выйдя на Аделаиду, не так уж сложно.       Но вот только где они?       День прошел, наступила ночь, а первородные на пороге так и не появились, да и Элайджа хоть и односложно, но ответил на ее сообщение. В беспокойстве о грядущем и, скорее, благодаря бессонной и активной ночи, Стилински все же засыпает.

***

      Школьные коридоры были полны спешащими покинуть учебное заведение подростками.       — Ты как? — видя появившиеся круги под глазами Аделаиды, спрашивает Стилински, идя вслед за толпой на парковку.       С утра она опасалась задавать какие-либо вопросы, видя, что подруга на взводе. Да и сама была не лучше, всё время ожидая увидеть на пороге дома нежданных гостей. Сейчас же Ида казалась более уставшей, чем напряжённо-злой. И она слегка успокоилась, начиная уж думать, что они с подругой не такой уж очевидный вариант, или то, что у первородных успело случиться что-то ещё, никак не связанное с ними, и она понапрасну накручивала себя.       — Все… странно, — отвечает Аделаида и не успевает подобрать или до конца сформулировать свои ощущения, как перед ними появляется Стефан.       Честно, после того как они взяли клятву и освободили его старшего брата, Стайлз не ждала увидеть кого-либо из Сальваторе так быстро. Да и вообще когда-либо увидеть тоже.       — Пожирательница и Смерть, какая удачная встреча, — прищурившись, произносит парень, окидывая их с Идой странным взглядом, и Стилински начинает сомневаться, что перед ними Стефан. Слишком нехарактерное поведение для того, хоть им и не доводилось полноценно общаться, но что-то подсказывало ведьме, что перед ними не знакомый вампир.       — Кто ты? — нахмурившись, спрашивает Аделаида, что также успела сделать вывод, что это не Сальваторе.       — Я наверняка знаком вам под именем Сайлас, — слегка наклонив голову, даже скорее обозначив приветственный наклон, произносит мужчина. И Стайлз замечает то, что скребло её подсознание, но за что не сразу зацепился взгляд. Возраст. Сайлас хоть и был похож на Стефана, но будто на повзрослевшего Стефана.       — И тебе что-то нужно от нас, Сайлас? — инстинктивно сделав шаг в сторону так, чтобы загородить собой Иду, спрашивает у древнего существа Стилински, смотря, как последние школьники покидают коридор, оставляя их троих позади. — И почему ты в облике Стефана Сальваторе?       — Ох, так вы видите меня? — вполне натурально удивляется Сайлас, и его взгляд становится куда более заинтересованным, чем был.       — В смысле видим? — озадаченно переспрашивает Аделаида, и Стайлз чувствует знакомую прохладную ауру палочки смерти за спиной.       — Это не важно, как и мой облик, — отмахивается мужчина и веско добавляет: — Вы должны мне помочь.       — Мы должны? — с расстановкой произносит недовольная Ида.       — О какой помощи идет речь? — быстро добавляет Стайлз, здраво опасаясь колдуна, с которым первородные не сумели совладать. И боялась она отнюдь не за себя или за доказавшую своё бессмертие подругу.       — Правильный выбор, пожирательница, — одобрительно протягивает Сайлас.       — Стайлз, пожалуйста, — не скрывая раздражения, просит Стилински. Ей не понравилось с чего-то дарованное мужчиной прозвище. — Так что ты хочешь?       — Хочу, чтобы вы нашли мне якорь «той стороны» и разрушили его, Стайлз, — с усмешкой выделяя её прозвище, признаётся колдун.       Осознание того, что потребовал этот древний мужчина, не сразу укладывается в голове Стилински. А когда укладывается, она не до конца верит в услышанное.       — И вместо тебя начали конец света? — звонкий голос Аделаиды вырывает её из невольного ступора.       — Конец света? — переспрашивает Сайлас и со смешком продолжает: — Пф, не стоит так драматизировать! Распад этой подделки на загробный мир никак не повлияет ни на свет, ни на мир в целом.       — А как же все те бесчисленные и беспокойные души, что вернутся в мир живых? — припоминает Стайлз те сведения, что они раскопали, пока искали «лекарство от бессмертия».       — Уж не вам об этом волноваться, — мрачновато хмыкает в ответ колдун, но успокаивающе продолжает: — Все освободившиеся из заточения души просто отправятся туда, куда изначально и должны были. Не думаете же вы, что две тысячи лет назад было как-то по-другому?       — Допустим… — хмуро произносит Ида, прерывая задумчивость Стилински, — Допустим, мы согласимся…       — Вы уже согласны, ведь так? — прерывает Аделаиду Сайлас и искушающим тоном продолжает: — Вам же любопытно узнать и увидеть все из… первого ряда… Когда ещё подвернется возможность поучаствовать в уничтожении целого мира?       — Вот сейчас это прозвучало совсем не соблазнительно, — возмущенно говорит Стайлз, что сама того не понимая, начала поддаваться «очарованию» озвученного.       — Приступим к поискам якоря? — хмыкает в ответ на явную претензию в чужом тоне Сайлас.

***

      Колдовать под руководством опытного и действительно сильного колдуна очень отличалось от того, что они делали когда-либо ранее. Маг, как наставительно требовал называть его мужчина, походя научил их ещё паре полезных в их поисках заклинаний, всего парой слов объясняя вещи, что были раньше непонятны.       Древний бессмертный был снисходителен и на удивление терпелив с ними, хотя явно торопился выполнить задуманное. Когда же выяснилось, что им предстоит путь длинною не меньше четырёх часов до самой Филадельфии, он всю дорогу развлекал их, рассказывая про магию и то, чем она отличается от колдовства. Стайлз с интересом слушала, впитывая в себя знания, и рада была бы продолжению этой своеобразной лекции, даже несмотря на то, что всю немалую дорогу за рулём была именно она, но они приехали.       Магия привела их на склады, полные массивных деревянных коробок, которые то ли дожидались, пока их заберут, то ли пока погрузят на корабль. Они довольно быстро находят нужный Сайласу ящик, который им же с помощью заклинаний и пришлось вскрывать.       К удивлению ведьм, «якорь», на котором зиждется «загробный мир», который они собираются разрушить, оказался статуей. Статуей девушки, что привела довольно активного и подвижного всё время их знакомства Сайласа во что-то вроде ступора. По крайней мере, тот неподвижно застыл.       — Мне кажется или она похожа на Елену? — тихо спрашивает Ида, наклонившись к её уху, имея в виду статую, на которую они все втроём в этот момент смотрели.       — Да, определенно что-то есть, — так же тихо соглашается с ней Стилински, тоже видя несомненное сходство с двойником.       — Это Амара… — потерянным тоном произносит Сайлас, решительно добавляя: — Мы должны её пробудить!