Пока, пока загробный мир

      — …Мы должны её пробудить! — под «мы» Сайлас определенно имел в виду их со Стайлз, и Иде это не сильно понравилось. Ей вообще до ужаса не нравилась вся эта ситуация, пусть любопытство и толкало не решать всё… радикально. Вот только…       Мутный маг, свалившийся ведьмам буквально на голову, вообще не интересовался их мнением и пожеланиями. Если бы не острый порыв проконтролировать его действия в отношении загробного мира, она бы в это всё не сунулась и Стилински не пустила. Поймав себя на столь не свойственной ей мысли, Аделаида откладывает размышления об этом на потом. Сейчас определённо не время копаться в себе и своих противоречивых желаниях.       — И как ты себе это представляешь? — скептически смотря на колдуна, спрашивает того Стайлз.       — Она иссушена так же, как и я когда-то, — деловито произносит Сайлас и бескомпромиссно добавляет: — Для пробуждения ей нужна кровь.       — Для начала её надо убрать отсюда, — возражает Ида и, поймав на себе раздражённый взгляд мужчины, осторожно поясняет: — Пока не вернулись те, кто её здесь спрятал.       — Да! — соглашается с ней подруга и замечает очевидное: — И желающих поделиться с ней кровью тут маловато. Если, конечно, ты не хочешь быть добровольцем? Потому что мы с Идой ими точно не будем.       — Хорошо, — не менее раздражённым тоном, но как-то смиренно говорит Сайлас, соглашаясь с ними, — уберём её отсюда.       Окаменевшая девушка весит как настоящая каменная глыба, то есть так же, как и выглядит, собственно. Если бы не наличие у них магии и знаний, как ей воспользоваться, никакие их усилия с места бы не сдвинули эту… статую. В джип Стилински она предсказуемо тоже не в состоянии была поместиться, и колдуну пришлось искать, на чём увезти «Амару». Грузовик с водителем нашелся на удивление быстро, ведьмы даже не успели и парой слов перекинуться. Благо после загрузки «якоря» в кузов у них появилась такая возможность.       — Что мы будем делать с этим… Всем? — следуя строго за грузовиком, в котором ехал Сайлас, руководя водителем, растерянно спрашивает Стайлз, будто и не она первая подписалась на всё это. Только отступать им уже поздно, да и вот так сходу отказывать столь категорично настроенному опасному магу они не могли. Не в её положении. Ида это тоже хорошо понимает.       — Думаешь, теперь он передумает уничтожать якорь? — задумчиво произносит Аделаида. С просчетами ситуаций наперед это точно не к ней. Даже Азкабан не сильно исправил её привычку вначале действовать, потом думать. Сейчас же ей по большому счету плевать на то, что собирается дальше предпринять древний колдун. Своё собственное состояние и, главное, возможная беременность волнуют ведьму куда больше всего остального. Что ей до какого-то загробного мира, переполненного душами магических существ? Тем более что-то подсказывало ей, что ничего фатального, во всяком случае для них, не произойдет.       — Кто знает, что взбредёт в голову этому… магу, — почти бормочет в ответ Стилински.       — Значит, вначале оживим эту Амару, а там посмотрим, — предлагает Аделаида, прежде чем всё же спросить: — Почему ты решила ему помочь?       Она, конечно же, уже придумала себе ответ и даже приняла его. Ида вообще хороша в додумках и редко оказывается неправа. Но убедиться все же стоит, хотя бы в том, что они все еще на одной волне.       — Я… испугалась, — признает Стайлз, мельком бросив взгляд на её живот. И это объясняет Иде всё. Подруга уже решила, что она беременна, и без всякой диагностики и подтверждений. Отчего-то она тоже верит в это. Меж тем Стилински продолжает: — Мы поможем ему, и пусть идет на все четыре стороны.       — Он может многому нас научить, — больше устало, чем соблазнительно замечает Ида. Она не хочет учиться, она хочет удостовериться, что мечта о ребенке больше не мечта, а потом уехать уже в свой собственный дом. Аделаида больше желает наконец увидеть вживую то, что они приобрели со Стайлз, заняться ремонтом, подобрать мебель, чем углубляться в магию. И, возможно, даже обустроить… детскую.

***

      То, куда они двигаются, не сразу доходит до девушек. Долгая дорога до Филадельфии, а потом не менее длинная обратно, утомляет. Да и мало кто мог предположить, что древний бессмертный решит воссоединиться со своей возлюбленной именно в маленьком городке в Вирджинии. Ну или близ него. Только ни одна из ведьм не собирается возражать против такого поворота, для них же это куда лучше, чем любой другой забытый уголок Америки.       В Мистик Фоллс они возвращаются уже под вечер. Точнее, не в сам город, свернув в лес почти сразу после указателя останавливаются на небольшой поляне. Там они и выгружают статую, а древний колдун вскрывает горло несчастному водителю так, чтобы фонтан крови из артерии весь угодил на «Амару».       Ида лишь чувствует на своей руке усилившуюся хватку подруги, то ли чтобы удержать её, то ли чтобы самой не вмешаться. Только, как бы ей было не жаль просто подвернувшегося под руку Сайласа мужчину, она уже давно не рвалась спасать всех. Прошлый мир научил, что глупый альтруизм и непрошеная помощь иногда, а точнее зачастую, оборачивались против неё. Да и собственная безопасность, как бы не в первые в жизни, волновала её сейчас куда больше всего остального.       Амара тем временем оживала под действием крови, что впиталась в нее без остатка. Статуя, словно осыпавшись каменной пылью, явила им растерянную или даже скорее потерянную девушку. Девушку, что, цепляясь за обнявшего её Сайласа, начала бормотать что-то непонятное. Язык, на котором изъяснялась «бессмертный якорь на тот свет», определённо был не английским, но колдун понимал её и отвечал ей.       Происходящее перед ними всё больше напоминало встречу влюбленных, и Аделаиде было неудобно наблюдать за этим, и не только ей.       — Кажется, мы здесь лишние, — почти Иде на ухо замечает Стайлз, но вдруг завопившая не своим голосом Амара заставила не только их вздрогнуть от испуга, — или нет.       Вырвавшись из рук Сайласа, древняя девушка, так похожая на Елену Гилберт, отступает к ближайшему дереву и, обнявшись уже с ним, начинает что-то умоляюще просить. Колдун недолго стоит растерянно на прежнем месте, а потом подходит к своей возлюбленной и успокаивающим тоном что-то произносит на всё том же непонятном ведьмам языке.       — Похоже, она не в себе, — осторожно, так, чтобы её тоже услышала только Стилински, произносит Ида.       Звучная вибрация телефона Стайлз не только перекрывает пение птиц и шорох листвы, но и ещё больше пугает Амару, вроде начавшую под действиями Сайласа успокаиваться. Поймав на себе недовольный, на грани ярости взгляд бессмертного колдуна, сифон спешит достать так не вовремя позвонивший мобильный и почти роняет его в процессе. Аделаиде видно, как на дисплее высвечивается четкое «Элайджа», и подруга с явным сожалением сбрасывает звонок и выключает телефон.       Амара же, воспользовавшись тем, что её возлюбленный отвлекся, протыкает ему шейную артерию обломком ветки, что успела схватить, и, не теряя времени, присасывается к ране, жадно глотая хлынувшую из мужчины кровь.       Ведьмы, наблюдающие всё это, настолько растеряны от вида этой неожиданной для них сцены, что не сразу соображают, что происходит. Лишь через целую минуту Ида без всякого желания прикладывает древнюю девушку «Петрификусом» и, не сильно торопясь, останавливает хлыщущую из шеи Сайласа кровь одним из тех немногих медицинских заклинаний, что ей известны. Она ни разу его не использовала не только в этом, но и в прошлом своём мире и не уверена в результате, только она не сильно расстроится, если оно вообще не сработает.       Это, конечно, решило бы их нынешнюю проблему в виде древнего колдуна, но Аделаида еще не успела настолько очерстветь. Да и Сайлас не успел стать тем, на смерть кого она посмотрит без сожалений. И Амара со смертью своего возлюбленного вряд ли испарится, так и пусть с ней разбирается тот, кому она была так нужна.       — Да она определенно не в себе, — отстраненно произносит Стайлз, что после наложения заклинания на Сайласа, присев рядом с ним, проверяет, жив ли мужчина.       — Ну, мы не знаем, что происходило с ней, пока она была этим… якорем, — устало замечает Ида, продолжая держать хоть и обезвреженную Амару под прицелом палочки. — Да и какие у них были отношения, тоже. Может, для них это… — Махнув на лежащих на траве свободной рукой, обозначая этим всё произошедшее на их глазах, Аделаида продолжает: — В порядке вещей.       — Похоже, он в норме, просто без сознания, — вставая и отходя от колдуна, говорит Стилински, никак не комментируя её предположения, — и пока проблема загробного мира на паузе… Мне стоит перезвонить Элайдже?       — Учитывая ваше неоднозначное примирение? — задает встречный вопрос Ида. Она не собирается озвучивать и так понятное, что сброс звонка в их с первородным ситуации выглядит очень подозрительно. Вместо этого осторожно замечает: — Стоит хотя бы для того, чтобы убедиться, что он не в курсе об… этом.       Положив свободную от палочки руку на свой живот в однозначном жесте, Аделаида понимает, что не только подруга уже приняла её беременность как свершившийся факт. Смерив её каким-то задумчивым взглядом, Стайлз всё же достаёт свой телефон и звонит.       — Прости, что не смогла сразу ответить, — вместо приветствия почти скороговоркой произносит девушка и, запнувшись, морщась, продолжает: — Мы с Идой тут были… немного заняты.       Аделаида не слышит то, что Майклсон говорит в ответ, но ей достаточно и реплик подруги.       — Нет, это никак не связано с Идой, — кинув на неё обеспокоенный взгляд, Стилински, переводя его на бессознательного Сайласа, поясняет, — это скорее наши общие проблемы с… магией. Да! У нас тут небольшие проблемы с магией… Нет, не вру! Ну, не совсем вру… Хорошо. Да, пока мы будем заняты. А что там с твоим братом… Клаусом? Нужна помощь?.. Да, я буду ждать звонка.       — И? — дождавшись, пока Стайлз завершит разговор и уберет телефон, выжидательно произносит Аделаида.       — Клаус ищет ведьму, что заставила его участвовать в ритуале… — выразительно смотря на неё, протягивает Стилински, заставляя затаить дыхание. — Вот только он не помнит, как та выглядела, и то, что это был за ритуал, он не говорит, ссылаясь на то, что тоже не помнит, но Элайджа в это не верит, и теперь вынужден искать таинственную ведьму, то есть тебя.       — Значит, обливейт всё же сработал, — делает вывод из всего сказанного Ида, не желая задумываться о проблемах. — Он не помнит ни меня, ни ритуал.       — Либо не хочет рассказывать семье, в каком качестве участвовал в ритуале, — приземляет её своими словами Стайлз и не собирается останавливаться на достигнутом, продолжая: — Да и лица твоего может не помнить временно… Так что тебе всё же не стоит мелькать у него перед глазами. Если не хочешь отбиваться от разъярённого гибрида.       Они замолкают, и Аделаида не спешит высказывать свои надежды вслух. Но думать о том, как она уедет в Новый Орлеан и начнет там новую самостоятельную и ни от кого не зависящую жизнь, ей ничто не помешает.       Древний колдун довольно быстро приходит в себя после существенной потери крови. После разговора Стайлз по телефону с Элайджей не проходит и десяти минут, как он начинает подавать признаки жизни.       Глухо застонав, Сайлас не торопится вскакивать с травы и утверждаться на ногах. Ощупав затянувшуюся под действием её заклинания рану на своей шее, мужчина находит только остатки крови. Хмуро посмотрев на свои окрасившиеся в красный пальцы, колдун осторожно садится и только после этого удостаивает и их со Стилински своим вниманием.       — Что случилось? — прозвучавший вопрос заставляет ведьм переглянуться. Ни одна из них не горит желанием рассказывать Сайласу о случившемся, точнее, подтверждать то, что он и так знает. Но Стайлз всё же берёт это на себя в своей манере:       — Амара решила, что крови несчастного водителя грузовика для неё мало? — саркастично предполагает сифон. — Или что мёртвый возлюбленный нравится ей больше живого?       Поднявшись на ноги, древний колдун никак не комментирует слова Стилински, лишь подходит ближе к обломку окровавленной ветки. Походка мужчины нетвёрдая, потеря крови определённо негативно сказалась на Сайласе. Переступив то, чем проткнули его шею, он делает пару шагов в сторону Амары, та сейчас вновь напоминает ту статую, которой была ещё сегодня днём. Уткнувшись носом в траву, древняя девушка под действием заклинания Иды застыла и лежит в неестественной позе.       — Расколдуй её, — не просьба, приказ звучит из уст колдуна в сторону Аделаиды. Древний маг сразу понял, кто виновен в таком состоянии его возлюбленной.       — Зачем? — спрашивает Стайлз, вставая так, чтобы загородить её собой от Сайласа, защищая. Она не дает Иде даже рта раскрыть, обращая все внимание мужчины на себя, продолжая: — Она же только что пыталась убить тебя, а потом сбежать…       Аделаида ожидает, что колдун разозлится на эти пререкания, но тот удивляет её своей реакцией.       — Она не хотела убить меня… — печально произносит Сайлас, продолжая смотреть исключительно на неподвижно застывшую Амару. — Ей нужно было лекарство в моей крови… — признаётся мужчина и только после этого поднимает на них глаза, уже без приказного тона просит: — Сними заклинание.       — В твоей крови было лекарство? — удивленно переспрашивает Стилински, пока Ида поднимает палочку в сторону Амары. — То самое лекарство от бессмертия?       — Фините, — отменив своё заклинание, Аделаида не спешит отводить палочку от охнувшей и полноценно растянувшейся на траве девушки.       — Да, и оно сделало свое дело, — подтверждает колдун, смотря на то, как его возлюбленная переворачивается на спину и умоляюще смотрит на него. — Теперь мы оба смертны…       Амара опять начала что-то лопотать на своём. Не поднимаясь с земли, она со слезами на глазах о чем-то говорит стоявшему над ней мужчине. Ида хоть и не могла понять языка, но готова была поклясться, что бывшая бессмертная не просто просит, а прямо умоляет Сайласа. Вот только о чем? Просит пощады? Но продолжать гадать ей не приходится.       — …И она хочет умереть… — будто считая должным пояснить то, о чём говорит Амара, произносит колдун. А может, это было просто предисловие к тому, что последовало дальше. — Но перед этим она должна перестать быть якорем. Мы должны уничтожить ту сторону.       Произнося это, Сайлас очень выразительно смотрит на Стайлз, и без слов понятно, кому предстоит забрать то, что делает из заливающейся слезами Амары якорь. Аделаида понимает, что это именно то, зачем они всё это затеяли. Просто убить переставшую быть бессмертной девушку, как она того просит, нельзя, от этого якорем она быть не перестанет. Да, без материального якоря, как объяснил им колдун, загробный мир, созданный его бывшей девушкой Кетсией, всё же начнет со временем сам собой распадаться. Вот только за это время та может извернуться и создать новый, помешать его планам. Поэтому, по словам колдуна, нужно «убрать» якорь, это сделает сохранение «той стороны» невозможным. Но от понимания меньше сомнений, которые Ида всё это время отпихивала подальше, отнюдь не становилось.       — Ты так и не ответил внятно, что станет с теми, кто всё это время населяет созданный Кетсией мир, — выходя из-за спины Стилински, хмуро спрашивает Аделаида. — Да и Стайлз, стоит вначале оценить то, что ты собираешься с её помощью снять со своей возлюбленной.       Выслушав её, Сайлас что-то успокаивающее произносит, обращаясь к Амаре, и, протянув ей руку, помогает подняться, прежде чем подвести её к ведьмам. Древняя девушка открыто их опасается, но под влиянием мужчины робко протягивает руку Стилински.       Стайлз же, переглянувшись с Аделаидой, берёт протянутую конечность и задумчиво застывает, к чему-то прислушиваясь.       — Не тебе стоит волноваться о душах, что покинут мир Кетсии, — пока Стилински занята делом, тихо произносит Сайлас, после всего случившегося на этом месте он выглядит каким-то потерянно-печальным. В нём не видно и следа от того воодушевления, что появилось в мужчине в момент обнаружения статуи Амары. Не скрывая боли, колдун смотрит на испуганно сжавшуюся девушку и продолжает: — Не удерживаемые чуждым им миром, без привязки к нему через якорь, у них не хватит сил долго цепляться за мир живых… Да и ты при желании сможешь их контролировать… Повелительница смерти…       — Так мне не показалось, ты всё же копался в моей голове? — мрачно спрашивает Ида. Она почувствовала что-то такое еще там, в школе, но ощущение было столь мимолетным, что ведьма подумала, ей померещилось.       — Скорее пытался, — растягивая губы в скорбной улыбке, признаётся Сайлас успокаивающе и считает должным рассказать: — Эта древняя магия, что делает тебя… такой, не пустила меня далеко. Ты словно уже мертва, но при этом живее многих.       — А Стайлз? Её ты тоже «читал»? — уточняет Аделаида, зная, что подруга также захочет быть уверенной.       — О, с ней даже интересней, — оживляется при этом вопросе древний колдун, — с тобой-то понятно, ты чужда нашему миру. А вот Стайлз… Она словно провал в бездну, чтобы добраться до её мыслей, приходится выстраивать целый мост через этот «провал», только его никогда не хватает надолго, — описывая всё это, задумчивый взгляд Сайласа обращается к замершей Стилински. Мужчина смотрит на ту словно на очень интересную загадку, — спрашиваешь, «читал» ли я её? Ответ тот же, что и с тобой: пытался. И надо заметить, куда менее успешно, чем с тобой, Гарриет.       И в этот момент все еще хмурая Стайлз открывает глаза и отпускает руку Амары.       — Магия якоря не слишком объемна, но я боюсь зацепить ту силу, что заключает в себе загробный мир, — выносит вердикт Стилински, если она и слушала их с Сайласом разговор, то никак не комментирует то, что древний маг пытался копаться у них в головах, и Ида уверенна, что определенно не так неудачно, как он пытается это выставить, — мне понадобится время.       Сказав это, Стайлз вновь прикасается к Амаре, но теперь двумя руками и обхватывая её предплечья. Бывшая бессмертная от этих действий начинает ещё больше нервничать и кидает панический взгляд на Сайласа. Тот, видя это, начинает её успокаивать и даже приобнимает её, когда ладони Стилински окрашиваются в красный.       Аделаиде не слишком интересно слушать непонятную речь на незнакомом языке, но, как бы ни хотелось, она не расслабляется и не теряет бдительности, держа палочку наготове. Время идет, а Стайлз не спешит прекращать, её воздействие никак не отражается на Амаре, и та под мерный шёпот Сайласа заметно расслабляется. На памяти Иды подруга ещё никогда так долго не воздействовала на кого-то своей способностью, даже с Ногицунэ она справилась куда быстрее.       На лес опускаются уже полноценные сумерки, когда Стилински наконец заканчивает. С видимым трудом отцепив свои сведённые от напряжения пальцы от чужих конечностей, Стайлз делает шаг назад и немного хриплым от долгого молчания голосом произносит:       — Готово, она больше никак не связана с той стороной.       Сайлас же, прищурившись, что-то явно высматривает в девушке, что продолжала находиться в его объятьях, хоть уже и не была настолько нервной, как раньше. Что повлияло на Амару: утешение мужчины рядом или снятие магии, что делало её якорем для загробного мира, но после манипуляций Стилински она выглядит куда лучше, чем до.       — Да, она больше не якорь, — после недолгих разглядываний подтверждает древний колдун сказанное Стайлз.       — И что дальше? — спрашивает Аделаида, напрягаясь. Они сделали то, что от них хотел Сайлас, только вряд ли он так просто их теперь отпустит. — Как скоро с того света к нам повалят призраки?       — Та сторона уже должна была начать распадаться, вскоре в том, что отделяет мир Кетсии от этого, начнут появляться прорехи. Но не думаю, что мир заполонят призраки. Большинство обитателей того мира уже ничто не держит, и они давно бы ушли, если бы не были заперты там, — рассказывает колдун, продолжая обнимать уже никуда не спешащую бежать Амару и не проявляющую былого беспокойства. — Якоря больше не существует, а создать новый практически нереально. Думаю, в течение двух-трех следующих месяцев от загробного мира Кетсии не останется ничего… Спасибо вам, — закончив, вполне искренне, на взгляд Иды, благодарит их Сайлас, прежде чем перевести какой-то странный взгляд на свою «возлюбленную» и сказать: — А теперь нам пора…       — Пора? — удивленно повторяет Стилински, видно, она тоже не ожидала, что на этом всё и закончится.       — Да, — кивает им древний маг и добавляет то, что обеих ведьм заставляет напрячься, но что было ожидаемо: — И последняя просьба…       Резким и оттого неожиданным выпадом Сайлас пронзает неизвестно как оказавшимся у него в руках кинжалом грудь все еще стоявшей у него в объятьях Амары. Аделаида вскидывает опущенную было палочку, готовясь защищаться, а Стайлз делает шаг назад, ближе к ней. Но на них нападать никто не спешит.       — Позаботьтесь о наших телах, — одарив их напоследок печальной улыбкой, Сайлас, вынув оружие из мёртвой девушки и позволив ей упасть на землю, тем же кинжалом убивает и себя.       — О! Мой! Бог! — после пары минут воцарившейся уже почти в ночном лесу тишины громко и отчётливо произносит Стилински и чуть менее экспрессивно и громко продолжает: — Даже не знаю, чего в этом больше: трагически ужасного или ужасно романтичного…       — Что романтичного ты нашла в смерти? — неторопливо опуская палочку, спрашивает Ида.       — Ну знаешь, там Ромео и Джульетта… Умереть в один день… — неуверенно протягивает Стайлз и, видно уловив во всё больше наступающей тьме её скептический взгляд, заканчивает: — А, забудь.