Прощай, школа

      Остаться посреди леса, что всё больше погружался во тьму ночи, с двумя трупами — для неё это когда-то было почти желанным приключением. Но сейчас Стайлз видит в этом лишь тревожащую её действительность, будни, от которых она в данный момент была не в восторге. Два мёртвых тела перед ней не несли никакой загадки или будоражащей воображение тайны, ведь умерли у нее прямо на глазах.       — И что будем с ними делать? — немного раздраженно спрашивает Ида.       — А что делали с телами в Древней Греции? Или откуда они там? — без какого-либо интереса спрашивает не столько у подруги, сколько у самой себя Стилински.       — Закапывали? — предполагает Аделаида тоном, что просто кричит, как она не хочет со всем этим возиться. И Стайлз её прекрасно понимает, у них были длинные сутки, и неплохо было бы сейчас отправиться домой, принять душ и завалиться спать, а не вот это вот всё.       — Предлагаю их сжечь и не париться, — озвучивает она мелькнувшую у неё мысль Стилински.       Будь они обычными девушками, сжигать трупы, да ещё и без вспомогательных средств, было бы глупой идеей. Она примерно представляет температуру, при которой от тел не останется и следа, и обычным огнём такого не добиться. Но они ведьмы, и это решало всё.       Ида не высказывается против её предложения, и уже через полчаса тела двух древних, некогда бессмертных людей обратились прахом. Как они добрались до дома, в голове Стилински не отложилось, хоть за рулём и была именно она.

***

      Почти весь следующий месяц Элайджа был занят «помощью» брату, и их общение вновь, как когда-то, свелось к перепискам и редким встречам. Но и Стайлз было не до этого.       Аделаиде было плохо.       Одно состояние подруги говорило о беременности ярче любых доказательств, но она всё же съездила за тестами для нее. Накупив от растерянности и обилия вариантов сразу штук пять. Все в итоге оказались положительными.       Бессонница, утренняя тошнота, что плавно переходила в дневную, а потом вечернюю, короче, практически круглосуточная. Это состояние пришло к Иде уже на следующий день, как они «решили» проблему Сайласа. В первую неделю Стилински лишь беспокойно смотрела на подругу, не зная, чем может помочь. На вторую неделю она взяла на себя готовку и уборку в обоих домах. К четвертой ей пришлось практически начать кормить Аделаиду насильно, так та исхудала, это если не считать приобретения зеленоватого цвета лица.       Смотря на всё это, Стайлз втайне радовалась, что завела отношения с вампиром и подобное ей не грозит. Ведь не грозит же, да?       Во всей этой круговерти, подготовке к экзаменам и себя, и Иды, поиске возможной подработки в Новом Орлеане, подборе там же для себя учебной программы и колледжа, всё это съедало время… и силы. И отчасти Стилински даже радовалась, что их встречи с Майклсоном носят исключительно редкий и практически эпизодический характер. Но лишь отчасти, ведь у них всё только наладилось. Да и Элайджа, похоже, не догадывается, что ищет всё это время именно ее подругу, по крайней мере, он ни словом, ни жестом этого не показал.       Будь по-другому, и тайна беременности Аделаиды очень быстро перестала быть таковой. Хоть, поразмыслив на эту тему, Стайлз не понимала, для чего вообще нужна эта тайна. Ведь никакого прямого, как и косвенного вреда для участников ритуала последовать не должно было, не для этого он придумывался и уж точно не для этого он ими дорабатывался.       Да, Клаус Майклсон не предел мечтаний, милым тот может показаться только издалека, при желании бывает обаятельным, но паскудный характер всё это не скроет. Вот только Стилински искренне сомневалась, что тому будет до них хоть какое-то дело, узнай он о беременности Аделаиды. Да и в принципе узнай о подоплеке того ритуала, в котором стал невольным участником, и о том, что тот ему ровным счетом ничем не грозит, успокоился бы, наверно, и Элайджу третировать бы перестал. Но Ида даже слышать об этом не хотела. Как она надеялась, только пока. Скрывать и от Элайджи эту новость Стайлз не хотела, но невольно приходилось, и она надеялась хоть в этом вопросе переломить мнение подруги, пусть и не прямо сейчас, конечно, со временем.       Вот только когда придет это время?       А школа тем временем подходила к концу. Ни Стилински, ни Аделаида не горели желанием идти на выпускной. Ида с явным трудом вытаскивала себя из дома, чтобы сходить сдать тесты, а ради каких-то танцев она точно не хотела себя заставлять. Стайлз же не могла представить Элайджу всего такого солидного в костюме от какого-нибудь именитого бренда в компании ошалевших от окончания школы подростков. А идти одной или с кем-то из одноклассников, с которыми за прошедший год она как-то не успела толком сойтись, хотелось еще меньше.       Вот только не все были согласны с таким вариантом событий. Тетя Бетт, так и не узнавшая о ее ссоре с Майклсоном, благосклонно приняла ее решение пропустить этот значимый для любого подростка вечер, в отличие от Элис.       Тетя Аделаиды, что всё это время регулярно наведывалась в Мистик Фоллс с короткими, не больше пары дней, визитами, в которые Иде чудом, не иначе удавалось не показывать свое состояние, была против того, чтобы они пропустили выпускной. Ради этого она даже приехала в город в неурочный день в конце мая.

***

      Экзамены были позади, и, несмотря на состояние Иды, та уверяла, что хорошо с ними справилась. Впереди их из обязательного ждало лишь вручение дипломов, и девушки всерьез занялись подбором обстановки для дома. После «Катрины» Новый Орлеан все еще не оправился до конца, домов на продажу выставлено было много, и это снизило стоимость не только зданий, но и в мебельных выставили приличные скидки.       Самое прекрасное, что состояние купленного ими дома для них с наличием магии и возможностями, которые та дарует, было не сильно важно. И весь выбор состоял по большей части в определении цветовой гаммы и стиля интерьера, в котором они хотели бы жить. Этим они и планировали заняться в этот день сразу по возвращению из школы, где как раз шли соревнования черлидерш и их отпустили пораньше. Вот только в доме Аделаиды их ждала Элис.       Стилински уже давно не старалась побыстрее покинуть встретившихся «родственников» в такие моменты. И сейчас, когда они только зашли в дом и увидели тетю Иды, ее больше волновало состояние подруги.       — Аделаида? — вставая с дивана в гостиной, произносит Элис, видя практически позеленевшую «племянницу».       Даже просто сказать что-то в ответ Ида не успевает, почти срываясь на бег, она спешит в сторону туалета. Вполне характерные звуки, что доносились из-за явно впопыхах не закрытой двери, говорят сами за себя.       — Стайлз? — оторопев от такого приветствия, обращает Элис свой ошеломлённый взгляд на Стилински.       — Лучше пусть она сама всё расскажет, — открещивается от ответов на вопросы Стайлз.       Она уж точно не хочет влезать в непростые отношения этих двух женщин. Если Элис отреагирует неправильно, в чем, откровенно говоря, Стилински сомневалась, она всегда может приютить подругу у себя, то есть в доме Бетт. До вручения дипломов осталось всего ничего, а там их уже ждет дом в Новом Орлеане и взрослая жизнь.       — Да лучше я сама, — отзывается из уборной Аделаида.       Они отчётливо слышат шум воды и полоскание рта, после чего Ида осторожно, практически по стеночке, идёт в сторону гостиной. На порыв Стайлз помочь та просто отмахивается и недвусмысленно указывает в сторону свободного кресла. Понимая, что вести этот разговор один на один подруга или не хочет, или не может, Стилински усаживается в указанное место.       — Ида, ты заболела? — участливо интересуется Элис, дождавшись того, как девушки займут посадочные места в гостиной. Женщина в волнении даже забывает про вино, открытая бутылка которого, как и наполненный бокал, стоят на журнальном столике.       — Не совсем, — тяжело вздохнув, произносит в ответ Аделаида, явно еще не придя до конца в себя после очередного приступа тошноты. Размеренно дыша, подруга поднимает руки, прося не задавать пока вопросов. Только через пару минут Ида продолжает: — Давно следовало тебе рассказать, но я не знала, как это сделать… Я беременна…       — Что? — тихо переспрашивает Элис, немного смешно, на взгляд Стайлз, округляя глаза. Правда, ситуация к веселью не располагала, а женщина меж тем продолжала: — Как? То есть я знаю, как! Но ты же… — резко вставая с дивана, запинаясь, Элис продолжает: — Врачи же…       — Видимо, врачи ошиблись, — осторожно, видя, в каком состоянии ее «тетя», говорит Ида. И не менее осторожно произносит: — Я понимаю, это шокирующая новость…       Но замолкает после поднятой в призыве к тишине руки. Элис стремительно выпивает остатки вина, что были в ее бокале, так и не опустив поднятую руку. И твёрдой рукой наливает себе еще алкоголя, прежде чем вернуться обратно на диван.       — Ты беременна? — после недолгой паузы, вовремя которой женщина успела вернуть себе не только самообладание, но и, видимо, что-то для себя решить, иначе следующие ее слова Стилински не знает, как воспринимать, — ты же понимаешь, что тебе придется рожать? Понимаю, что ты вряд ли задумывалась о детях в твоём возрасте и после того… диагноза врачей. Но…       — Я и не думала избавляться от ребенка! — искренне возмущается подоплеке сказанного Аделаида.       — И хорошо, — тут же подхватывает Элис и более расслабленно продолжает: — Ошиблись врачи или нет, но аборт в твоем возрасте может оказаться фатальной ошибкой, Ида. Даже если ты не готова воспитывать этого ребенка…       — Элис, — окликает женщину Стайлз, видя, что Аделаида скоро взорвется от возмущения и явно играющих гормонов, что могут вылиться в очередной приступ рвоты, спешит вступить в этот нелегкий разговор, перетягивая внимание на себя, — Ида достаточно долго боялась тебе рассказать и успела обдумать эту ситуацию.       Элис переводит внимательный и, как кажется, Стилински всё понимающий взгляд с нее на свою «племянницу», прежде чем уточнить:       — Ты хочешь оставить ребенка себе? — не вопрос, констатация. И вновь, вернувшись к привычному ей деловому подходу, говорит: — Это хорошо, ты справишься, милая. Осталось пояснить вопрос с отцом ребенка…       Поднятая тема заставляет обеих ведьм застыть с открытыми ртами. Эту «небольшую» деталь они, мягко говоря, упустили в своих обсуждениях того, что стоит рассказывать Элис, а что нет. Точнее, тот факт, что отцом будущего ребенка является древний гибрид, они женщине говорить не будут, и так было понятно. Но то, что та сама поднимет этот вопрос, девушки в своих разговорах как-то не учли.       — Э… Это была случайная связь, — первой с собой справляется Стайлз. Ну как справляется, как и всегда в подобные моменты из нее прёт целый поток слов. — Очень случайная! Просто… Это даже на интрижку не тянет… — понимая, что ее несет куда-то не туда, она уже тише и спокойнее заканчивает: — Просто одна… неудачная ночь…       — Я так понимаю, отец ребенка не в курсе? — вычленяет главное из сбивчивой речи Элис и, нахмурившись, смотрит на Иду, ожидая подтверждения.       — Как и сказала Стайлз, это была всего одна случайная встреча… — растерянно говорит Аделаида, подбирая слова, — и вряд ли я его еще когда-либо… встречу.       Ложь повисла в комнате.       — Я правильно поняла, что это не какой-нибудь школьник, а взрослый мужчина? — куда более серьезным и даже, можно сказать, строгим тоном спрашивает женщина, обращаясь к Иде.       — Всё не так страшно, как кажется, — опять встревает в разговор Стайлз, хотя совсем этого не хотела. Да и на самом деле всё куда страшнее, чем может показаться со стороны. Но это уж точно Элис знать не стоит.       — Если он все же объявится, немедленно сообщи мне об этом, — не терпящим возражения тоном велит та Аделаиде и, получив ее кивок, переводит тему на не менее для нее животрепещущую тему: — В колледж в твоем положении, конечно, идти не стоит. Слишком много возни с маленьким ребёнком, только если нанять няню…       На пару с Аделаидой почти хором они успокоили тётю Элис. Для этого, правда, понадобилась еще одна полная бутылка вина и клятвенные заверения от Иды, что она пойдет к врачу вот прям завтра. По правде, Стилински состояние подруги волновало не меньше, особенно на фоне ее длительного недомогания. Стайлз, конечно, не то чтобы очень разбиралась в беременностях и всему этому сопутствующему, но она не думала, что почти непрерывная тошнота и сонливость на грани постоянного сна — это что-то нормальное.

***

      День вручения дипломов наступил как-то слишком быстро. Вместо того, чтобы, как нормальная выпускница, предвкушать и волноваться об ответе из колледжа, ну или радоваться окончанию школы, Стайлз беспокоилась об Аделаиде.       Они сдержали обещание и в первый же свободный день отправились в больницу на обследование. Стилински почти с ходу сдала врачу все проблемы подруги. Даже те, которые Ида сама за собой не замечала, если судить по ее удивленному взгляду. Их тут же, точнее Аделаиду, отправили сдавать кучу анализов, в процессе взяв, наверно, целый галлон крови, по крайней мере со стороны все выглядело именно так.       В итоге Иде прописали огромный список витаминов и добавок к пище, а ещё рекомендовали не нервничать. Если в необходимости последнего Стайлз сомневалась, Аделаиде было спать некогда, так часто ее тошнило, когда ж нервничать, то за приемом целой горсти таблеток и капсул следила неустанно, питая надежду, что те помогут. И они помогли. Нет, Иду не перестало полоскать, но это хоть сократилось до двух раз в день, и те были не так изматывающи и продолжительны, как раньше. Да и цвет лица вернулся к здоровому диапазону, как и засыпать на ходу подруга перестала. Но последнее она списывала на возможность для той наконец-то полноценно выспаться ночью.       И вот они сидят в мантиях и шапочках в ожидании, когда их позовут для того, чтобы вручить диплом об окончании школы. Аделаида опять выглядит немного болезненно, но куда лучше, чем весь предыдущий месяц, что уж говорить о месяце перед этим, и Стайлз списывает это на нервы, о которых предупреждал врач. Не каждый день все же получаешь диплом.       — Думала, сможешь от меня скрыться, ведьма? — вкрадчивый шепот Клауса с заднего ряда глушит гомон толпы вокруг них. Непонятно, к кому конкретно тот обращается, ведь, просунув голову между ними с Идой, гибрид произносит это куда-то в пространство. Стилински не слышит злости в чужом тоне и не знает, стоит ли радоваться этому.       — Думала, меня никто и не ищет, ведь ты не сильно торопился в поисках, — отстранённо бросает в ответ Аделаида, приняв эту реплику на себя. Но то, как она вцепилась ей в руку, говорит Стайлз о многом. Ида отнюдь не так спокойна и хладнокровна, как хочет казаться.       Меж тем список выпускников, озвучиваемый директором, неумолимо движется к середине. Стилински даже не успевает сообразить, ошеломленная неожиданным появлением Клауса, что очередь Иды вот-вот подойдет, как та резко встает еще до оглашения своей фамилии и спешит покинуть сидячее место, чтобы забрать заветную бумагу.       — Скажи, Мечислава, — когда они остались «вдвоем» в толпе выпускников, произносит гибрид, — как много сделал мой брат, чтобы поводить меня за нос?       — Если ты про Элайджу, то он не в курсе, — стараясь контролировать себя, правдиво отвечает Стайлз, наблюдая за перемещениями Аделаиды на сцене и после нее. И она правда хочет верить, что это так, очень хочет.       — И ты искренне веришь в это? — хмыкает в ответ Клаус, то ли задавая вопрос, то ли констатируя факт. — И кто еще знает о вашей афере? К чему это было?..       — Я просил тебя подождать с допросом, брат, — наполненный укором голос Элайджи подарил ей одновременно спокойствие и заставил что-то сжаться внутри. Он также устроился на ряду за ней. Стилински и хочется обернуться, чтобы убедиться, что с тем всё в порядке, и боязно.       Как он воспринял всю эту ситуацию? Как отнесся к тому, что она всё это скрывала от него? Готов ли понять и простить? Или… между ними… всё кончено?       Знают ли они подоплёку всего этого?       Боже, она так долго гнала от себя все эти мысли, что сейчас ей было почти физически больно, когда они все разом навалились на нее.       А на сцену тем временем для вручения диплома вызвали Ребекку Майклсон. Стайлз и любопытно, зачем древней первородной вампирше диплом об окончании школы, но задавать этот вопрос она не спешит. Уж точно сейчас никто не захочет поддержать эту тему или удовлетворить ее любопытство.       — А я просил тебя помочь в поисках ведьмы, что принудила меня к ритуалу с непонятными последствиями, а ты… — возмущенным тоном огрызается Клаус на реплику брата, но договорить ему не дают.       — А я уверил тебя лишь в том, что Мечислава тут ни при чём, — бесстрастно озвучивает Элайджа, — ведь в это время она была со мной.       Стилински, помня, чем они занимались в то время, непроизвольно густо краснеет. Но отчетливое напряжение, что повисло между братьями за ее спиной, заставляет ее собраться и не отвлекаться на посторонние мысли.       — Но она-то как раз при чём, ведь в этом замешана её подружка, и уж ты-то не мог этого не знать, — приглушённым тоном, но от этого не менее ясным обвинением произносит гибрид, практически выплёвывая слова.       — Он не знал, — четко говорит Стайлз, стоя на своем и слыша свою фамилию со знакомой до боли паузой перед именем, которое директор все же не решается попробовать произнести, и встает, чтобы забрать свой диплом.       Стилински почти бежит в сторону сцены, и ей плевать, как это выглядит со стороны. Главное, что ее сейчас волнует, это поскорее забрать документ об окончании среднего образования и оказаться рядом с Идой. Та хоть и стоит в толпе таких же получивших диплом и ждёт ее, но состояние подруги было не лучшим.       — Как ты? — первым делом интересуется Стайлз, оказавшись рядом с Аделаидой. — Мятные леденцы? Или воды?       — Леденцы, — выбирает Ида одно из тех немногих средств, что способно было отогнать тошноту, правда, только на время.       Стилински достает из кармана мантии заранее убранную туда упаковку. Подруга, не глядя, отправляет в рот сразу две конфеты и размеренно дышит носом.       Ситуация была на грани патовой. В толпе выпускников к ним неторопливо подходила Ребекка, успевшая обменяться любезностями и получить поздравления от одноклассников. За рядами стульев, тех, которые занимали выпускники, не получившие еще диплом, и родственники, маячила макушка Кола. Элайджа и Клаус так и сидели на тех же местах и неотрывно смотрели на них и о чем-то переговаривались. Понять издалека, о чем речь, конечно, было невозможно. Даже мирный это разговор или продолжающийся спор, было не понятно.       Их окружили. Дорогу к школе перекрыла Ребекка, к парковке, где стоял ее джип, — Кол. А остальные Майклсоны не сводили с них глаз, словно ожидая любого телодвижения. Они даже обсудить между собой не могли сложившуюся ситуацию. Как и она объясниться с Элайджей.       Список выпускников на листе директора закончился, и они по традиции Мистик Фоллс всем выпуском запустили шапочки в воздух.       Все пришли в движение. Родители и прочие родственники поднялись и поспешили к своим детям для поздравлений и совместных фотографий. Их уже бывшие одноклассники разбились на группки, обсуждая планы на празднования этого события. Большинство собирались идти в «Мистик Гриль», и у единиц были другие планы.       В голове мелькнула мысль в образовавшемся хаосе добраться до машины и…       Но было поздно.       — Вернемся к нашему вопросу, — не столько предлагает, сколько приказывает гибрид, оказываясь рядом с ними. Аделаида снова вцепилась ей в руку, то ли останавливая от опрометчивых слов, то ли в поисках поддержки.       — Мой брат жаждет узнать, для чего был тот ритуал, подробности которого он так настойчиво не хочет раскрывать, — произносит Элайджа, не отставая от Клауса в своем перемещении к ним.       Ребекка также подходит ближе и, поджав губы, с большим интересом смотрит в сторону покидающих школьный стадион компаний. Вампирша всем своим видом показывает, где хочет быть, и это явно не компания ведьм и братьев.       — И нам смертельно любопытно, что же там такого случилось, что так… возбудило Никки, — присоединяется к разговору Кол, с любопытством рассматривая стоявших плечом к плечу девушек.       — Заткнись, Кол, — раздраженно бросает Клаус, выдавая своей реакцией, что Майклсоны собрались тут отнюдь не по его воле. Это внушает Стилински больше спокойствия, чем простое присутствие Элайджи рядом.       — Стайлз, — надтреснутым голосом зовёт её Ида, отвлекая от наблюдения за окружившими их и оттеснившими от других вампирами.       Ей хватает всего одного взгляда, чтобы понять: дело нехорошо. Аделаида буквально на глазах зеленеет и судорожно дышит. Леденцы определенно не помогают. И Стилински забывает о напряженной ситуации вокруг и о требующих ответов первородных.       — Воды? Полежать? — машинально предлагает Стайлз и, не долго думая, призывает бутылку воды, что были расставлены для этого мероприятия на столах неподалеку. Ида согласно угукает, хватая и тут же срывая крышку с протянутой ей бутылки, и буквально в три глотка ее осушает.       — Вы издеваетесь? — раздраженный рык Клауса не сильно отвлекает ее от того, чтобы довести уже менее зеленую Аделаиду до ближайших сидячих мест, чьи ряды стояли буквально в паре шагов от них. Там подруга, не обращая внимание ни на что, устало ложится на составленные вместе стулья.       — Никлаус, — одёргивает брата Элайджа суровым тоном.       — Я пришел узнать о ритуале, что надо мной провели, а не смотреть дешёвый спектакль! — срывается в ответ гибрид.       — Да заткнись ты! — не выдерживает напора открытых претензий в чужом тоне Стилински. Беспокойство за полулежащую и свесившую с сидений голову вниз подругу оттесняет для нее всё остальное. Гладя Иду по спине в попытках отвлечь от накатившей дурноты, Стайлз в сердцах продолжает: — Тебя вообще не должно было быть на том ритуале! Сам виноват! Нечего шляться по лесам в полнолуние!       — Но я там был, ведьма! — с какой-то дикой яростью замечает Клаус, будто одно его присутствие делает их всех ему чем-то обязанными, — и ты должна сказать, для чего был этот ритуал!       Не просьба, приказ и явная угроза в тоне заставляют Аделаиду напрячься. Стилински чувствует, как закаменели мышцы спины под ее рукой, и невольно застывает, опасаясь взрыва. И тот не заставил себя ждать.       — А ты не догадываешься?! — злость ли придала Иде сил, а может, просто прогнала дурноту, но та выпрямляется, вперив свой недобрый взгляд в гибрида. Но тот, казалось, только этого и ждал, с предвкушающей ухмылкой делает шаг вперед, но сказать что-либо не успевает. — Столько веков жизни, а ты не слышал о таких ритуалах? — с издевкой произносит Аделаида, садясь ровнее, и бросает гневно: — Тогда прислушайся, на таком сроке уж должно быть слышно.       Вампиры вокруг них действительно замирают после этих слов. Стайлз не знает, прислушиваются они или нет, но Ида права, с их слухом они определенно должны услышать лишнее сердцебиение. Точнее, даже два. Вот только поймут ли они значение того, что услышат?       Задумчивый взгляд, полный сомнения, от Элайджи находит ее. Стилински бы многое отдала, чтобы оказаться сейчас с ним наедине и все объяснить. Вот только захотят ли ее слушать? Как бы не впервые в жизни все происходящее вокруг уж точно не ее вина, но ее ответственность. Ответственность, за которую, она уверена, ей еще предстоит ответить.       — Чушь! — восклицает в негодовании Клаус, всем своим видом демонстрируя неверие и несогласие.       — Этого не может быть… — тихо шепчет присевшая рядом Ребекка, она уже не смотрит с тоской на всё более редеющую толпу бывших школьников, сейчас всё внимание первородной сосредоточено на слухе. По крайней мере, так выглядит со стороны.       — А дело приобретает всё более интересный оборот, — задорно присвистнув, произносит Кол и закатывает глаза, уловив на себе злое внимание Никлауса.       — Верь не верь, мне плевать, — всё тем же гневным тоном уверяет Аделаида, резко вставая, и Стайлз спешит также подняться, чтобы поддержать подругу, помня, к чему такие стремительные движения от нее ведут в последнее время. — Но последствия этого ритуала мои и только мои. К тебе всё это не имеет никакого отношения!       Бросив последнюю фразу, Ида знакомым жестом достает из воздуха мантию и укрывает их.       — Стой! — пораженно вскакивает с места Ребекка, явно узнав появившуюся вещь, но было поздно. Аделаида так же стремительно накрыла их заглушающими звук и запах заклинаниями, и они выпадают из поля чувств первородных. А вампирша тем временем обрушивается с негодованием на своего брата: — Молодец, Ник! Смотри, что ты натворил!       Сестра Элайджи на эмоциях взмахивает руками и почти задевает их, все так же стоящих на прежнем месте. Ребекка, по-видимому, уверена, что они уже ушли, и это играет им на руку. Ида молча вцепилась в ее руку до боли, тем выдавая, что дурнота вернулась. И Стилински знает, пока подруге не полегчает, двигаться куда-то — плохая идея, Аделаиде вообще бы неплохо было бы вновь прилечь. Но скандал Майклсонов продолжает набирать обороты, уже без них.       — Да смотри, Никки! Ты так плох, что ведьмочка решила растаять в воздухе, лишь бы не иметь с тобой больше дел, — практически вторит тону младшей сестры Кол и деланно разочарованным тоном уточняет: — И это то, что ты так тщетно пытался от нас скрыть?       От рукоприкладства вышедшего из себя Клауса его младшего задорно скалящегося брата спасает Элайджа, положивший гибриду руку на плечо. Молчаливый обмен взглядами первородных прерывает появление Сальваторе.       — Что, вредные ведьмочки и вам перешли дорогу? — интересуется Деймон, подходя ближе, но стоя на почтительном расстоянии. Смысл его вмешательства уходит от понимания Стайлз, но сейчас ее это мало волнует, Аделаида немного оправилась от приступа дурноты, и они тихо начали смещаться в сторону все более пустеющей парковки.       На удивление Стилински, у ее джипа их никто не подловил, как и у дома Иды. А там им осталось только погрузить уже давно собранные вещи в багажник и отправиться к своему новому дому…