Интерлюдия Клаус

      Три месяца! Три проклятых месяца он искал ее, чтобы в итоге упустить? Вернул Кола в город, помирился с Ребеккой, подключил к этому Элайджу. И всё, чтобы они все это время водили его за нос?       Они всё знали и скрывали! Не могли не знать о подружке Стайлз! И ни один даже не предположил, что ведьмой, которую он ищет, может быть эта… Аделаида!       Пусть поначалу он скорее пытался вспомнить, как она выглядела, чем действительно старался ее найти. Потеря до этого не подводившей памяти зацепила его как бы не больше, чем вся ситуация в целом. Ускользающий от него образ коварной ведьмы и невозможность воспроизвести ее лицо даже мысленно выводили его из себя куда сильнее, чем что-либо другое.       К предательству внутри семьи Клаус давно привык, это был далеко не первый случай и вряд ли последний. Но только самому себе гибрид может признаться, что далеко не поступок братьев и сестры так разозлил его.       Ведьма.       Аделаида.       Она во всём виновата и ответит за всё, что сделала, когда он найдёт её. А он непременно её найдёт.       Взгляд сам собой останавливается на альбоме. Лежащий на журнальном столике, простотой своей обложки он диссонирует с обстановкой гостиной. Его первые страницы полны различных изображений, Клаус в задумчивости имел привычку рисовать всё, на чем остановится взгляд. Конечно, превалировали там изображения Кэролайн. На первых страницах. Но с середины нет ни одного. Многообещающая молодая вампирша перестала занимать его мысли, отошла на второй план, а он и не заметил, как там поселилась другая девушка.       — Брат? — в мысли врывается голос Элайджи, прерывая их. Он не хочет отзываться, не хочет продолжать не раз поднятую тему. Подняв со столика и открыв альбом, Клаус видит ее.       Не в силах поначалу вспомнить лицо ведьмы, он рисовал ее фрагментами. Нос, губы, подбородок, брови и, конечно же, глаза. Он перебрал всю палитру, но так и не смог подобрать цвет, только что-то отдаленно похожее. Сейчас на контрасте с тем, что гибрид увидел в реальности, это куда заметнее. — Мы найдем ее, Никлаус, — серьёзный тон старшего брата заставляет его поморщиться, благо он стоит к нему спиной и тот этого не видит.       — Не сомневаюсь в этом, — тихо, на грани слышимости, соглашается он. Может и не они, но он уж точно ее найдет.       — И в следующий раз ты должен держать себя в руках… — поучительно продолжает Элайджа. — …хотя бы ради ребенка.       — Ты поверил в эту чушь? — раздраженно хмыкает в ответ Клаус, продолжая перелистывать свой альбом, не отрываясь. Сам же он знает, что всё действительно так, что-то внутри него уверено в этом. Ведьма определенно беременна… от него. Но признать это? Нет уж! Ни за что!       Брат не успевает открыть рот, чтобы начать свою наверняка нравоучительную проповедь о том, как должно ему себя вести, Кол стремительной походкой врывается в комнату. Младший Майклсон кажется запыхавшимся и не скрывает своего злорадного довольства, когда, походя налив себе выпить, уже с бокалом разваливается в кресле перед негорящим камином.       — Ведьмочек нет дома, — оповещает их Кол, прежде чем сделать глоток и продолжить: — Я проверил оба, и, думаю, они уже очень далеко от города.       — И что, они бросили всё и уехали? — недоверчиво уточняет Клаус, долистав свой альбом до последней страницы, с которой на него смотрит Аделаида. Она получилась не совсем удачной, что-то было не так. Может, он ошибся в пропорциях, а может, в выражении лица. И это непременно нужно исправить.       — Почти, — подтверждает его мысли младший брат всё тем же задорно-веселым тоном, явно получая от всего происходящего немало удовольствия, — по словам соседей, они успели собрать вещички… еще вчера… Сейчас бы пригодились твои собачки, чтобы взять след, — и наигранно сокрушенно добавляет: — Как жаль, что ты их всех перебил еще в первый месяц поисков…       Он жалеет, что вызвал Кола обратно в город. Младший всегда умел вывести его из себя. Не то чтобы это упоминание о его нелепой попытке обзавестись стаей было таковым.       Да, это была глупая идея, хоть и не лишенная своего очарования. Ведь, обращая оборотней в гибридов, он и вправду поначалу собирался собрать собственную стаю. Но, увидев безусловную преданность и формирование с обращёнными уз, далёких от стайных, смирился с провалом.       Слова ведьмочки Стайлз не возродили его желание о собственной стае, нет. Он просто решил попробовать вновь. И, перебив часть особо упорных гибридов, остальных он заставил прогнуться, признать его альфой. Вот только его глаза не окрасились в заветный красный цвет, хоть в этот раз у них с гибридами и образовались еще более странные связи, чем раньше. Но от его гнева это никого не спасло. Да и Клаус ощутил скорее облегчение, чем что-либо другое, когда вынул сердце последнего из его недостаи.       Так что нет, выпад младшего брата, хоть и, как всегда, острый, не достиг своей цели. Не в этот раз.       Но зато Никлаус вспоминает, что и придумал-то то нелепое поручение: последить за «внезапно» покинувшим город младшим Гилбертом, чтобы отправить его куда подальше и хоть ненамного отдохнуть от его ехидных уколов.       — Думаю, ты сделал всё, что мог, брат, — захлопнув альбом, отстранённо произносит гибрид, несмотря на Кола, он почти чувствует, как тот напрягся, — дальше я справлюсь сам… Спасибо за помощь…       — Но! — в негодовании от его слов вскакивает из кресла младший Майклсон. На его лице нет и следа от былого веселья и предвкушения, только растерянная злость.       — Кол! — прерывает брата Элайджа, не давая тому разразиться гневной тирадой на слова Клауса. — Думаю, у тебя остались еще дела… в Денвере?       — Я понял, — мрачно говорит Кол, опрокидывая в себя алкоголь залпом, прежде чем продолжить. — Буду ждать звонка, когда вы вновь зайдете в тупик… Но теперь подумаю, брать ли трубку.       Швырнув бокал на покинутое им кресло, младший Майклсон покидает гостиную и старших братьев.       — Мы обидели его, — нейтральным тоном замечает очевидное Элайджа.       — Не в первый и не в последний раз, — не менее нейтрально отвечает на это Клаус, пристраивая альбом на каминную полку, и возвращается к прерванной теме: — Значит, ведьмы еще вчера собирались покинуть город… Кажется, тебя бросили, Элайджа.       — Тогда уж нас, брат, — с долей странного веселья замечает в ответ вампир.       — Тебя это забавляет? — резко развернувшись, спрашивает он недовольно. — Как, наверно, забавляло и водить меня за нос всё это время? Это было весело?       — Никто не водил тебя за нос, брат, — устало, с ярко выраженным терпением возражает Элайджа, — я ничего не знал наверняка.       — Эту ложь можешь и дальше скармливать своей ведьмочке… — раздраженно фыркает Клаус, ехидно добавляя: — …если сумеешь ее найти. А меня тебе не обмануть! Ты знал! И скрывал ее от меня!       — Ты сам не дал нам всей информации. Как ты хотел, чтобы мы нашли ее для тебя, если сам не дал нам ничего? — куда более спокойным тоном парирует первородный вампир. — Ты скрыл от нас не только суть ритуала, хоть мы и спрашивали тебя о нем не раз, но и портретом ее поделиться не пожелал, — кивнув в сторону альбома, напоминает Элайджа. — Ты первый решил нам не доверять. Я шел тебе навстречу, Никлаус. Отдал тебе кинжал, которым ты меня заколол, в знак примирения… И получил в ответ только обвинения.       — Да, брат. Ты сделал всё, чтобы вернуть мое доверие и помириться, — признает Клаус, отвернувшись к окну. И, поправляя сбившийся пиджак, он незаметно достает недавно упомянутый кинжал. — И остался лишь один шаг к миру между нами.       Гибрид и сам не знает, зачем это делает. Нет, он оправдывает себя тем, что Элайджа точно будет мешаться у него под ногами во время предстоящих поисков, пусть и с благими намерениями. А ему нужно поскорее найти ведьму… и покончить с этим.       Кинжал в его руке входит точно в сердце охнувшего от неожиданности брата. Карие глаза смотрят на него с осуждением, как и в прошлый раз, но сейчас это трогает его куда сильнее. Только он не поддастся этому. Нет!       — И я сделал этот шаг, дорогой брат, — смотря на посеревшее лицо Элайджи, произносит Клаус. Поддержав начавшее оседать тело, он размещает его на диване. Гроба под рукой сейчас нет, так что брат полежит пока тут. Но уйти вот так он не может, не сказав последнее: — Я обойдусь в поисках ведьмочек и без твоей помощи. А у тебя пока будет время пережить разрыв с очередной любовью.       На этой пафосной ноте Никлаус, отвернувшись от брата, идёт в сторону холла, как шорох за спиной заставляет его затормозить. Этого не может быть! Кинжал был тот же! Про пепел он точно не забыл! И Элайджа умер!       — Что ж, прекрасно. Если ты обойдёшься без моей помощи… брат, — произносит за его спиной вполне бодрым и злым голосом отнюдь не мёртвый Элайджа.       Обернувшись, гибрид видит, как старший брат вертит между пальцев кинжал, что он только что вонзил в него. Отстраненная бесстрастная маска вместо лица первородного вампира могла напугать любого, кроме него. Но и Клаусу становится не по себе. Только он этого точно показывать не будет.       — И раз уж мы наконец достигли мира, — саркастично произносит Элайджа, — позволь оставить тебя. Отправлюсь на поиски «очередной» любви… Но вначале передам Ребекке, что ты решил справиться с ситуацией в одиночку.