Встречай нас, новый дом

      Их переезд, давно запланированный и подготовленный, из-за внезапного появления Майклсонов на горизонте вдруг превратился в бегство. Но не это волновало Аделаиду в сложившейся ситуации и даже не ее состояние. Физическое самочувствие вообще редко когда беспокоило Иду, каким бы оно ни было. А после того как врач уверил, что эти приступы тошноты и сонливость вполне естественны и безвредны для малышей и с началом приема витаминов вскоре должны и вовсе сойти на нет, она вообще расслабилась.       Отношения Элайджи и Стайлз — вот что беспокоило ведьму в данный момент.       Возясь с ней, Стилински была вынуждена не только невольно хранить ее тайну, что уже и не тайна, от своего мужчины, но и вступить с его семьей в спор из-за нее. Быть причиной разлада в чужих отношениях было не по ней. И Иде неуютно осознавать свою несомненную вину во всем этом, стыдно и горько на душе. Становиться камнем преткновения в только начавших вновь налаживаться отношениях она точно не хотела.       И только стоя в пробке в центре города Бирмингем в штате Алабама, который им предстояло проехать насквозь, она наконец решила извиниться.       — Прости… За всё это…       — Ты о чём? — не отвлекаясь от дороги, где им наконец загорелся зелёный свет, спрашивает Стайлз.       — Вы с Элайджей только… А я… — несвязно произносит Аделаида, теряясь и не в силах правильно сформулировать мысль, как бы не впервые за последние лет пять.       — Мы с Элайджей, — хмыкает в ответ Стилински и, давя на газ, наконец попадает в поток машин, покидающий город, — не то, о чём ты сейчас должна волноваться, Ида.       — Но то, о чём я волнуюсь, послужило поводом для вашей размолвки, — с уверенностью в своих выводах говорит Аделаида. От одного только признания проблемы вслух становится значительно легче.       — Это не так, — как-то устало уверяет ее Стайлз и признаётся: — Мы созвонились пару часов назад…       — Когда? — удивленно поднимая брови, спрашивает Ида. За всю их поездку она не может припомнить, чтобы подруга брала в руки телефон.       — На заправке ты отошла в туалет, — поясняет ее отсутствие Стайлз и продолжает с осторожностью и явной заминкой: — Мы поговорили и… кое-что решили…       — Только не говори, что вы расстаетесь! — восклицает Аделаида, сделав поспешные выводы и перебивая Стилински. Чего уж точно она не желала, так стать причиной подобного.       — Что?! — удивленно вторит ей Стайлз и, притормозив, прежде чем повернуть к ней голову и продолжить с возмущением: — Чего бы стоили эти отношения, если бы из-за подобного мы расстались? — и, вернув свое внимание обратно к дороге, уже спокойнее рассказывает:       — Нет, конечно, Элайджа не был рад узнать, что я всё это знала и скрывала от него. Он не сказал этого вслух… Но этот его укоризненный тон было слышно даже по связи… Он уверил, что пока нам лучше не появляться в городе в ближайшее время, а потом он меня найдет… И еще…       Стилински заминается, прерывая свою речь, чтобы кинуть на нее свой обеспокоенный взгляд.       — Говори, что еще? — подталкивает Ида подругу.       — Он интересовался твоим самочувствием… — быстро выпаливает Стайлз, чтобы, помолчав, признаться: — И я ему рассказала… Кратко, стараясь не вдаваться в подробности, но… Всё.       — Это не важно, — после недолгой паузы произносит Аделаида, — эти дети только мои, и ничто этого не изменит.       Она действительно верит в то, что говорит. Да, интерес первородного ей не сильно нравится, но пока можно закрыть на него глаза. Ведь Ида еще и сама не может до конца увериться в своем положении и перестать ему радоваться.       — Эй! Я вообще-то собираюсь стать самой классной тетушкой Стайлз в мире! — с притворным возмущением замечает Стилински. — И кто-то обещал сделать меня крестной!       — И я не возьму свое обещание назад, — искренне улыбается в ответ Ида.       Слова подруги греют ее сердце, заставляя помнить, что она не одна в этом мире, больше нет.

***

      Дом, что был куплен ведьмами, находился практически у самой границы Французского квартала. Его центральное расположение в городе было как плюсом, так и огромным минусом для них. Одним из недостатков было отсутствие места для машины Стайлз, благо небольшая парковка была буквально за их новым домом, всего в половине квартала. Еще одной и для большинства простых людей более существенной проблемой было состояние самого дома, но не для двух ведьм. Это же состояние и помогло им купить дом так дешево, несмотря на его площадь и расположение.       — Ну и развалюха, — открыв скрипнувшую в петлях дверь, с чувством произносит Стилински. И Аделаида не может до конца разобрать, чего в ее голосе было больше: восхищения или удивления, — теперь понятно, почему продавец и не думал торговаться.       Кирпичные стены, которые проглядывали из-за местами отслоившейся штукатурки, были, по сути, именно тем, что они и купили, больше в доме не было ничего, ничего целого. Но Ида была счастлива как никогда. Это был ее собственный дом, первый дом, который она может назвать по-настоящему своим, пусть по факту его половина и принадлежала Стайлз.       Она уже могла представить, как ее дети бегают по этим пока еще разрушенным комнатам, как она готовит им завтраки, собирает в школу. И только грохот упавшего от неловкого движения Стилински куска штукатурки, поднявшего тучу пыли, возвращает ее из грез.       — Нам надо привести в порядок хотя бы одну комнату, чтобы было где сегодня ночевать, — стряхивая с себя укрывшую ее почти с ног до головы пыль, деловито замечает Стайлз.       Долго они выбирать не стали. Из холла в соседнюю комнату вела небольшая арка, вместо которой раньше определенно была дверь, за ней располагалась маленькая гостиная или даже скорее небольшой кабинет. Аделаида не представляла, что раньше было в этой комнате, не осталось ничего, что указывало бы на это, но у них теперь было много времени, чтобы придумать для нее свое применение.       Уборка при наличии магии, особенно магии из ее мира, не составила какого-либо труда. Да, не все заклинания они смогли переложить или приспособить к местному колдовству. Но условная «бытовая магия», слава Мерлину, была не из этой категории.       Пока Стилински ходила обратно к машине за их вещами, оставшимися там в уменьшенном виде, чтобы всё поместилось, Ида успела избавиться от и так отваливающейся штукатурки и пыли. И даже частично восстановить кирпичную кладку и полностью вернуть целостность половым доскам. Увы, от паркета осталась лишь труха, и даже магия не могла что-то с этим сделать. Но вдохновлённую Аделаиду это не могло сейчас расстроить, слишком хорошее у нее было настроение от собственного дома и начала новой, действительно самостоятельной жизни, к тому же деньги на ремонт у них со Стайлз тоже были отложены, как и на новую мебель.       К позднему вечеру выбранная для ночлега комната все еще требовала приложения магии и, конечно же, ремонта, но сейчас уже не было опасности, что их погребет под собой рухнувший потолок или стена. Да и чистота благодаря все той же магии в конкретно этой комнате была почти идеальна. Перекусив тем, что они прихватили на последней заправке, и расстелив по центру комнаты два спальника, ведьмы устроились на ночь в своем новом доме.       А на следующий день работа закипела.       Первым делом они совместно восстановили санузел на первом этаже, то, о чем они, уставшие вчера с дороги, даже не подумали. В будущем не слишком большой туалетной комнате предстояло стать еще и прачечной, но пока неказистое, но функционирующее помещение устраивало их и таким. Ида так увлеклась, восстанавливая стены и то, что еще было можно восстановить, уничтожая различный хлам и никуда негодную отделку, что даже не заметила отсутствия уже привычных тошноты и сонливости. К обеду она прошла с магией весь первый этаж, пока Стилински занималась вторым и третьим. Задний двор, как и фасад, они решили оставить на потом, да и там, и там из-за соседей придется нанимать рабочих, чтобы не привлекать излишнего внимания.       За обедом для них Стайлз пришлось сбегать в ближайшее кафе или бар, Ида пока толком не знала, что есть поблизости. В ожидании она начала наносить на очищенные стены первого этажа рунную цепочку, которую они составили с подругой, когда только мечтали о новом доме. Частично эту защиту они опробовали еще на домах своих теть, и та вроде неплохо работала, сейчас же пришел черед полному варианту. В новом доме, где и так предстоял ремонт, легко было выписывать знаки прямо в кирпичах, зная, что они вскоре скроются за слоями отделки и никто не сможет сломать или вмешаться в их работу.       К концу первого полноценного дня в новом доме они полностью восстановили стены, межэтажные перекрытия, крышу и, что больше всего радовало ведьм, лестницу. Полагаться в ремонте на одну лишь магию Стайлз опасалась, и не столько потому, что не доверяла ей, сколько боясь своими способностями сифона разрушить чары. Благо в восстановленных вещах не оставалось ни капли магии, и здесь ведьмы могли действовать смело. Но им все же пришлось нанять ремонтников и хорошенькo приложить их чарами, чтобы они не обращали внимания на… странности.       Всю следующую неделю девушки практически жили по дороге в строительный магазин или из него, то и дело забывая что-то купить или покупая не то. Первой преобразилась кухня. Уже на второй день Аделаиде надоело питаться едой навынос, и это решило вопрос, чем заняться в первую очередь. Кухня потянула за собой «столовую», точнее, ту часть большого открытого пространства, что они отвели под нее рядом с уже сделанной кухней. Хотя это скорее превратилось в совмещенную с гостиной общую комнату, чем отдельную столовую. Да и от кухни всё это отделялось небольшим кухонным островом, и тот состоял всего из раковины и пары тумб.       Самым сложным из всего этого было сделать правильные разводки под воду и электричество, последнее и в этом мире не сильно дружило с магией, поэтому ведьмам пришлось всё наблюдать со стороны. И это они заказали детальную планировку заранее еще в «Мистик Фоллс». Им составили подробную и выверенную до миллиметра схему, которой они в итоге и заставили придерживаться ремонтников, разумно решив оставить все ванные комнаты на предложенных в схеме местах.       С магией и помощью трех мужчин, что, несмотря на регулярную обработку чарами, делали все быстро и вроде толково, ремонт и благоустройство немалого на самом деле дома прошли довольно быстро. Большую часть времени занимал скорее выбор цветовой гаммы и подбор недостающей мебели, чем сама отделка стен и пола, и это они посчитали, что все уже выбрали заранее.       Благодаря воздействию рун, что Ида нанесла на стены ещё в первый день, соседи и все любопытствующие их не беспокоили. Да, там были вплетены не только защитные, но и те, что рассеивали чужое ненаправленное внимание. Из-за этого эффекта Стайлз даже пришлось почти за ручку вести нанятых строителей, чтобы они «нашли» дом в свой первый рабочий день. Правда, это не сильно помешало им привести в порядок фасад и задний двор дома.

***

      За всеми хлопотами и то и дело вылезающими проблемами пролетел почти месяц, прежде чем дом, по мнению обеих ведьм, был готов. Девушки уже несколько недель жили не в маленькой комнатке на первом этаже, которую они все же решили сделать небольшим общим кабинетом, а каждая в своей комнате. Кухня обзавелась всей необходимой утварью и была уже не раз использована. Да и все остальные комнаты они обставили хотя бы минимальным набором мебели, оставалось разве что купить и расставить мелочь «для уюта».       В комнате Стайлз, что была прямо над входом в их дом и имела балкон, выходящий на французский квартал, отчего-то Иде находиться нравилось больше, чем в собственной. Нет, она не жалела о той спальне, что досталась ей, у нее тоже был балкон, правда, выходил тот на внутренний двор, и оттого был более тихий. Да и комната Стайлз ей нравилась вместе с самой Стайлз, которую уже редко после завершения ремонта можно было застать дома.       Стилински то и дело куда-то ездила: в колледж отвезти документы и уладить оплату обучения, по ближайшим барам и ресторанам узнать, не нужен ли им работник на полставки. Нет, Аделаиду никто не привязывал к дому и не запрещал так же отправиться, куда бы она ни пожелала. И она съездила к врачу на очередную консультацию, побродила по району, где ей предстояло жить и воспитывать в будущем детей, и один раз даже присоединилась к экскурсии, что водили по городу.       Но всё было не то.       Ида отчего-то чувствовала себя одиноко, хотя, по сути, она никогда не была одна и не будет ближайшие полгода. Может, всё дело в том, что ее мечта почти осуществилась и больше не к чему стремиться.       А может, всё дело было во снах.       Они, эти беспокоящие ее с каждой ночью всё больше сны, пришли не сразу. Оставалось привести в приличный вид третий, так и оставшийся пока нежилым этаж и подобрать отделку, какую они хотят для фасада, когда ей приснился первый из этих снов. И поначалу всё было более чем невинно и предсказуемо.       Клаус, невольный отец ее детей и древний гибрид, приснившийся Аделаиде, вполне ожидаемо для нее обвинял ее во всех грехах и требовал чего-то. Во сне Ида так и не поняла, чего именно хотел первородный, а проснувшись, поспешила забыть об этом. В тот период у нее было чем занять голову и без мыслей о снах и гибридах.       Но ремонт кончился, дом был полностью готов, и она понемногу обставляла детскую, а сны и не думали кончаться. Более того, они начали превращаться во что-то… не то. Клаус в ее снах всё меньше ругался и всё больше оголялся. И это дико ее смущало. В последние же ночи он вообще начал являться ей в образе волка, а меняя ипостась, оставался полностью нагим. Несмотря на прошедший ритуал и всё, что на нем происходило, она никогда не думала о древнем гибриде в таком плане. Раньше.       Мысль рассказать об этом Стайлз еще после первого «голого» сна Ида отбросила из-за смущения. А потом всё стало только хуже, и она просто не знала, как это рассказать.       И сейчас, сидя в комнате подруги, ее мысли то и дело уплывают то в сторону прошлой ночи, то к предстоящей. Поэтому Аделаида не сразу понимает, что именно ей рассказывает Стилински.       — Тебя взяли барменом? — будто эхом повторяет она.       — Да, август удастся поработать полноценно, а вот с начала семестра придется брать только половину смены или работать в выходные, — подтверждает Стайлз, сортируя колдовские книги, что ей подарил Элайджа, на те, что хочет оставить при себе, и те, что отнесет в кабинет на первый этаж, там как раз полки пока пустуют. — Он недалеко отсюда, называется «Эйрин», и график удобный, не тот, что в ресторанах, в которые я заходила.       — Их не смущает, что тебе нет двадцати одного? — спрашивает Ида скорее, чтобы поддержать разговор. Как с этим в Британии, она не интересовалась, но на просторах магической ее части, что осталась в прошлом мире, магическое совершеннолетие позволяло покупать и пить любой алкоголь, хоть и наступало оно на год раньше, чем у простых людей.       — Ну, я же буду продавать, а не покупать, — хмыкает в ответ Стилински, вытащив из коробки последний гримуар. Оценив две получившиеся стопки, большую из которых она определила в кабинет, Стайлз обращается к ней: — Расставишь их внизу?       — Да, конечно, — соглашается Ида, взмахом руки заставляя немалую стопочку книг подняться в воздух и следовать за собой из комнаты подруги, но, остановившись в дверях, поворачивается с вопросом: — Значит, завтра твоя первая смена? Во сколько она?       — Хочешь навестить меня в первый рабочий день? — пристроив первый гримуар из отобранных «для себя» на свободное место на полке, с улыбкой уточняет Стилински, обернувшись к ней.       — Вечером дома без тебя будет скучно, — признаётся Ида, улыбаясь в ответ.       — Моя смена начинается в пять, но в первый день нужно прийти пораньше, так что я собираюсь туда к четырем часам, — рассказывает подробности предстоящей ей работы Стайлз. И, будто угадав ее следующий вопрос, продолжает: — Буду не против, если ты составишь мне компанию.       — Хорошо, — только и может выдохнуть Аделаида, улыбаясь.

***

      Шум французского квартала все же слегка проникал в ее спальню, несмотря на то, что ее балкон выходил во двор, а стены были зачарованы. И если раньше она на это не обращала внимания и отчасти это ее даже убаюкивало, сейчас же мешало уснуть. Но, возможно, ей мешало спать не это, а предчувствие очередного сна. Она не то чтобы не хотела видеть Клауса, Ида успела даже как-то привыкнуть лицезреть его каждую ночь, но смущение, все еще охватывающее ее каждый раз, заставляло противиться.       Тяжкий вздох срывается с губ сам собой, и Аделаида машинально прикладывает руку к еще хоть и небольшому, но уже четко выделяющемуся животу. Которого нет на месте.       — Скучала, любовь моя? — хриплый шёпот из-за спины заставляет её повторно тяжко вздохнуть. Глухой смешок, что, казалось, осел на её спине, был реакцией гибрида на её собственную. Как и последовавшие слова: — Не надо так бурно радоваться нашей встрече.       Аделаида же, не дождавшись привычных уже действий от Клауса, нахмурившись, разворачивается в кровати и удивляется еще больше. Гибрид был полностью одет. Ботинки, в которых этот древний козел заперся на ее постель, пусть и во сне, она отмечает краем глаза, переводя взгляд выше. Плотные тёмные джинсы, футболка и даже куртка никак не вязались с тем образом, что обычно являлся ей по ночам. Ида уже привыкла видеть вначале волка, который, преображаясь, оставался без какой-либо одежды. Да и конструктивного общения у них до этого не получалось.       — Не хмурься, тебе не идет, — бросает как-то вскользь Клаус, неторопливо, словно опасаясь удара, начиная протягивать руку к ее лицу.       Он никогда не разговаривал с ней так раньше! Поначалу всё больше ругался, а после вообще действовал исключительно молча. Это изменение сценария уже привычного ей сна настораживает Аделаиду, она не знает, о чем говорить с гибридом. В реальности, она уверена, их разговор быстро бы превратился в скандал. Зная этого мужчину больше по редким пересказам Стайлз того, что ей в свою очередь поведал Элайджа, она не ждала чего-либо хорошего от него, хоть они и были уже более чем близки.       — Так и будешь молчать, ведьмочка? — с лёгким недовольством продолжает говорить Клаус, все же дотрагиваясь до ее лица кончиками пальцев. — Только не говори, что от моего появления у тебя отнялась способность внятно изъясняться.       — Это ты сегодня что-то излишне разговорчив, — раздраженно почти огрызается Аделаида, сама не зная от чего, ей хочется верить, что это просто реакция на чужие поддразнивания. Но предвкушение, что она старательно пыталась подавить в течение всего дня, буквально кричит ей в ухо, чтобы она себя не обманывала.       — Сегодня? — с какой-то странной интонацией ухмыляется в ответ Клаус, его рука в непривычно робкой ласке проходится по её щеке, и она машинально подставляет под неё шею.       В предыдущих снах гибрид всегда был более решителен в своих действиях, и Ида позволяла ему куда большее, чем сейчас. Хотя скорее позволяла себе, ведь это ее сны и фантазии, но всё не заходило уж слишком далеко. Как бы она ни хотела другого. Всё обрывалось достаточно быстро из-за нехватки воображения или глупого стыда, которого не следовало испытывать, ведь это же сон. Всего лишь очень специфический сон. О котором она точно никому рассказывать не собирается, а значит, можно позволить себе большее. Но вот только молчаливый до этого Клаус никогда не переходил к этому большему.       — Сегодня, — с несколько другой интонацией повторяет гибрид, следя взглядом за собственной рукой, что беспрепятственно пройдясь по шее, перешла на плечо, а потом и предплечье Аделаиды. Легкое покрывало, мешающее мужчине вслед за его рукой, всё больше сползает с нее, пока эта рука не останавливается на ее плоском во сне животе. — Мне интересно, как поживает он…       Стоило первородному обозначить объект своего интереса, как футболка, в которой спала Ида, начинает натягиваться под растущим и приобретающим свой реальный вид животом. Удивившись причудливости сегодняшнего сна, ведьма осторожно кладет свою руку поверх мужской.       — Не он, — поддаваясь странному желанию рассказать, произносит Аделаида и, ловя на себе недоверчивый взгляд, продолжает: — Они…       Ее ладонь с трудом прикрывает в лучшем случае две трети руки гибрида, и это отчего-то кажется Иде таким милым, что вызывает невольную улыбку.       — …Их там двое, — признается она, кожа на руке Клауса кажется ей слегка шероховатой, и из любопытства Аделаида начинает поглаживать ее пальцами, с интересом прислушиваясь к собственным ощущениям.       — Двое? — эхом повторяет мужчина с каким-то неверием в тоне и вдруг перехватывает ее руку, останавливая своеобразное исследование. И с нажимом спрашивает: — Где ты?       — Что?       — Я все равно узнаю, любовь моя, — смягчив резковатый тон, произносит Клаус, — просто скажи, где ты…       — Это не совсем сон, да? — находя объяснение странному поведению своей «фантазии», спрашивает Ида, и ответ ей не нужен. Вырвав свою руку из капкана чужой хватки, ведьма, резко поджав ноги, выпихивает гибрида из своей кровати.       Не ждавший такого поворота Клаус летит на пол, откуда, впрочем, быстро поднимается.       — Ведьма! — с явным предупреждением рычит мужчина, являя свой истинный облик. Жёлтые глаза в полутьме спальни хорошо видны Аделаиде, в отличие от зазмеившихся по лицу чёрных вен. Но всё это её не только не впечатляет, но и не особо интересует.       — Что ты заладил: «Ведьма», «Любовь моя»? Что за дурацкие прозвища? У меня вообще-то имя есть! — гневно кричит Ида, вскакивая с кровати, только слушать что-либо в ответ она не собирается. — Пошел вон из моего сна!       Сделав рукой резкий прогоняющий жест вслед за своими словами, она видит, как Клаус буквально вылетает в открытое по случаю лета окно и исчезает за горизонтом. Эмоционально обессилив, Аделаида присаживается на разворошенную постель и, печально вздохнув в никуда, жалуется:       — Такой сон испортил, козел…