Новый Орлеан — не место для одиноких ведьм

      Стайлз было беспокойно.       Вначале она списывала это чувство на новый город, гораздо больший, чем те, в которых ей доводилось жить раньше, на новый дом и полностью самостоятельную жизнь. Но вот только в новом доме Стилински чувствовала себя как бы не в пример спокойней и расслабленней, чем где-либо еще. Тревожить Иду, что наконец-то начала нормально себя чувствовать и, казалось, полностью погрузилась в приготовление детской комнаты, она не хотела. По крайней мере, пока сама не разберется в источнике своего беспокойства.       Бар «Эйрин» был типичным. Десятки подобных заведений были разбросаны по всему французскому кварталу. Всё его преимущество — расположение, он находился близко к их новому дому, всего два квартала. Был, правда, еще ближе небольшой ресторанчик, что располагался буквально напротив, но его владелец наградил ее слишком уж оценивающим и недвусмысленным взглядом, после которого она и за золотые горы не пошла бы к нему работать.       Это была не первая работа в жизни Стайлз, но и далеко не та подростковая подработка, которые у нее были раньше. Выходить на первую смену было волнительно, неожиданная поддержка Аделаиды пришлась кстати и была очень приятна.       Коктейльная карта бара оказалась небольшой, и Лайза, старший бармен, уверила, что она быстро всему научится. Да и коктейли у них заказывали нечасто, всё больше пиво и чистый виски. Под руководством всё той же Лайзы Стайлз пополнила различные запасы для предстоящей смены и приступила к работе.       В будний день, по словам ловко вскрывающей сразу две бутылки пива девушки, посетителей много быть не должно, да еще и когда на дворе душное лето. Так всё и прошло. Стилински успевала не только принимать и раздавать заказы, но и болтать с попивающей апельсиновый сок за стойкой Идой.       Напряжение, которое, казалось, только усиливалось по мере того, как Лайза поправляла ее порой глупые ошибки, начало спадать, когда смена Стайлз перевалила за половину. К двенадцати ночи из любых чувств вообще осталась только легкая усталость от постоянного пребывания на ногах. Она наловчилась всё делать быстро и аккуратно, не забывать убирать деньги со стойки и вовремя выдавать заказы для той пары официантов, что работали в зале. И даже удостоилась похвалы под конец смены.       На первый раз Стилински отпустили пораньше, не забыв выделить ее часть чаевых и не заставив убирать в баре, хотя это тоже входило в ее обязанности. Аделаида к тому моменту уже давно ушла домой. Убедившись, что она в порядке, и допив свой третий стакан с соком, подруга, признавшись в усталости, уверила, что будет ждать ее дома.       И Стайлз поспешила домой.       Время близилось к часу ночи, из-за буднего дня бар закрывался пораньше, а не работал до самого утра, как в выходные. Так поступали большинство и остальных подобных заведений, а рестораны закрылись и того раньше. Пустынная улица встретила ее при выходе из бара. В окнах жилых домов света не было, и хоть вдоль дороги горели фонари, а издалека доносилась легкая джазовая мелодия, мурашки бежали по коже ведьмы. Беспокойство, задвинутое работой подальше, вновь вернулось к ней. И как бы не с утроенной силой.       Последний раз подобное она ощущала перед тем, как на них с Идой вышел Сайлас. Только, как довольно быстро выяснилось, древний колдун вовсе не желал им зла. Сейчас же Стилински отчего-то кажется, что так легко она не отделается.       Они появились внезапно. Не знай она о сверхскоростях, которые могут использовать и вампиры, и оборотни, решила бы, что три силуэта просто вынырнули из тени. Но это явно были не люди, слишком плавно и тихо передвигались по тёмной улице, и, как назло, обойти их было не вариант. Её новый дом сейчас находился строго за спинами мужчин, а свернуть в подворотню, так до конца и не изучив местность, ещё более глупый поступок, чем идти прямо к ним. И так и так она может попасть в ловушку, а если свернет, то наверняка ещё и заблудится.       — Какая милая малышка, — громко и четко произносит один из мужчин, когда Стайлз до них оставалось всего ничего.       — Марсель велел не трогать местных, — не строго, а скорее напоминая о чем-то значимом, произносит другой.       — Да она не местная! — возражает тот же, кто назвал ее малышкой. Сразу понятно, что мужчины говорят о ней, ведь рядом никого больше нет. На весь ближайший квартал есть только они вчетвером. — Я ее раньше никогда здесь не видел, а ты, Фил?       — И я не видел, — охотно подтверждает третий участник группы.       Стилински буквально кожей ощущает их скорее гастрономический, чем какой-либо другой интерес к ней. Но она слишком устала, чтобы участвовать в заварушке или просто задерживаться. Да и Аделаида ждет ее дома, и не стоит волновать ее лишний раз. Ведьме все равно, что эти субъекты задумали с ней сделать, и она не раздумывает долго. Ослепить и сбежать, до дома всего ничего.       — Люмос солем, — заклинание само срывается с губ, стоило ей поравняться с мужчинами. Но то, что происходит следом, становится неожиданностью не только для них, но и для самой Стайлз, что точно не рассчитывала на последовавший от ее заклинания эффект.       Как только над ее поднятой вверх ладонью вспыхивает шарик, наполненный чистым солнечным светом, и освещает собой всю улицу, вампиры буквально испаряются. Правда, не сразу… И не все.       Жуткие крики боли тут же обрываются, когда быстро, но, к сожалению, не мгновенно сгоревшие тела обращаются пеплом, который медленно развеивается по ветру.       — В… В… Ведьма! Вам запрещено колдовать! — тыча в неё пальцем, утверждает оставшийся в живых вампир, со страхом смотря на неё и отступая спиной назад.       — Кем? — искренне удивляется Стилински, быстро отходя от внезапного даже для нее самой непреднамеренного убийства. В конце концов, они точно не только поболтать с ней хотели, и она имела полное право защищаться, пусть и столь… радикально. И озвучивает посетившую ее вдруг смутную догадку: — Не Марселем ли?       Но вампир отвечать ей не спешил, хоть и приободрился после упоминания этого «Марселя», вот только его поведение четко говорило ведьме: тот вот-вот сбежит. Что ж, ей не впервой вырубать и притаскивать домой кровососа. Новая вспышка заклинания гораздо тусклее «Люмоса», но так же отчётливо видна в темноте ночной улицы. Мужчина хоть и успел почувствовать неладное, только и смог, что развернуться к ней спиной. Так он и упал, застыв в неестественной позе. А дальше Стайлз приходится действовать быстро, до дома осталось пройти буквально пару зданий вдоль улицы, и она спешит оказаться там побыстрее. В надежде, что в такое позднее время зевак быть не должно, ведьма магией поднимает заколдованного вампира и почти бежит в сторону дома.

***

      Ида, как она и надеялась, не спит, дожидаясь ее. В окнах горит свет, а входная дверь не закрыта на замок. Подруга, до ее прихода сидевшая на диване и смотревшая телевизор, тут же спешит к ней. Вид характерно неподвижного мужчины, что практически влетел в дом, заставляет Аделаиду нахмуриться.       — Рассказывай, — устало просит Ида, пропуская ее в сторону кухни и позволив оставить застывшего вампира посреди холла.       — Было бы что, — не менее устало отзывается Стилински в ответ, садясь на высокий стул за кухонный остров, и опускает голову на мраморную поверхность. Та холодит лоб, медленно нагреваясь, и Стайлз невольно любуется той светлой цветовой гаммой, что они выбрали для кухни, но начинает говорить дальше. — Он и пара его приятелей хотели сегодня поздно поужинать… мной. И оказалось, «Люмос солем» неплохо действует на вампиров… прямо-таки испепеляюще.       — А этот отделался легким испугом из-за дневного кольца? — кивая в сторону их «гостя», уточняет Аделаида, заправив во время рассказа кофеварку и включив ее, спрашивает: — Зачем он нам?       С тяжким вздохом отняв голову от не такой мягкой, как хотелось бы, и успевшей нагреться столешницы, Стилински переводит недовольный взгляд на «замороженного» вампира. Она знает, что всё дальнейшее не сулит им тихой и мирной жизни, как и то, что неприятности рано или поздно все равно догнали бы их, будь то Клаус или пока неизвестный им Марсель.       — Чтобы рассказать, почему ведьмам здесь не разрешают колдовать, как он уверял меня перед тем, как… — махнув рукой в сторону заколдованного мужчины и этим обозначив, что она с ним сделала, Стайлз продолжает: — И о том, кто такой Марсель.       Оставлять допрос на завтра они не стали, посчитав, что чем раньше получат информацию, тем лучше. Леон, как вполне спокойно представился вампир, после того как они, обезопасив себя, привели его в порядок, не сильно сопротивлялся. Точнее, он вообще не собирался особо играть в молчанку, словно, чтобы вампир ни сказал им, это не имело значения. И вскоре, по мере разговора, они поняли почему.       Раньше в городе спокойно жили ведьмы, вампиры и оборотни.       Стилински мало верила в то, что всё действительно было спокойно, но перебивать не стала, тем более что в рассказе началось самое интересное. Вначале были прокляты оборотни, лет так двадцать назад. Поначалу это никак не сказалось ни на них, ни на Новом Орлеане, но со временем волки ушли из города на расположенные недалеко от него болота. Это не было чем-то странным, ведь там издревле были территории местных стай. А ведьмы и вампиры почти мирно разделили опустевшие районы, что раньше были закреплены за оборотнями.       Но совсем недавно, меньше года назад, что-то случилось и с ведьмами. Буквально за одну ночь вся верхушка одного из обитающих в городе ковенов была вырезана. И так почти вся власть внезапно перешла к вампирам…       — И ты совсем не знаешь, что же случилось в ту ночь с ведьмами? — саркастично перебивает историю Ида, всем видом показывая свое неверие.       — Я же сказал, их вырезали… Кто-то, — демонстративно терпеливо отвечает Леон.       — А «кто-то» — это Марсель? — недовольно поджав губы, спрашивает Стайлз.       Они уже успели узнать, что этот Марсель — никто иной, как главный среди местных вампиров, и, как выясняется с недавних пор, и во всем городе. Вывод, что именно он расправился с ведьмами, чтобы не делить город, напрашивался сам собой.       — Они сами виноваты! — окрысившись, почти выплевывает вампир. Он то ли понял те мысли, что витали в ее голове, то ли просто по привычке оправдывает своего лидера.       — И в чём же? — заинтересованно уточняет Аделаида, никак не реагируя на явную агрессию мужчины.       — Они нарушили непреложное правило Марселя, — тихо отвечает Леон, переводя выразительный взгляд на уже хорошо обозначившийся живот Иды, и поясняет: — «Не трогать детей», и за это он их убил.       Ведьмы озадаченно переглядываются, и Стилински задает просто напрашивающийся после озвученного вопрос:       — И какие еще есть правила у Марселя?       — Не убивать вампиров в его городе, — с ехидной улыбкой произносит Леон, с каким-то злорадным предвкушением смотря на нее.       — Силенцио, — невидимая, но хорошо ощущаемая волна магии идет от нее к мгновенно после этого потерявшему голос вампиру, после чего Стайлз, без особой паники повернувшись к Иде, спрашивает: — Что будем делать?       Ее вопрос относится не к конкретно этой сложившейся сейчас ситуации, а скорее к их дальнейшим планам вообще. Она уже присмотрела себе устраивающий ее в большинстве вопросов колледж, устроилась на работу, да и они только закончили ремонт и привели дом в порядок.       — Не думаю, что тебя кто-то видел во время… испепеления тех вампиров, — задумчиво произносит Аделаида, кидая взгляд на настенные механические часы, выполненные в виде стилизованного солнца и показывающие, что время уже приближается к утру, — иначе этот Марсель или другие… — кивнув на дергающегося в путах Леона, Ида продолжает: — его «друзья» давно бы ломились к нам в дверь. Так что свидетель инцидента только один…       Недобрые взгляды ведьм вновь обращены на замершего под ними вампира.       — Не будет его, и никто не узнает о случившемся… — отстраненно говорит Стилински и тяжко вздыхает. У нее нет никакого желания кого-либо убивать… опять. Но, выбирая между своей с Аделаидой жизнью и жизнью какого-то левого кровососа, который к тому же каких-то пару часов назад собирался «распить» ее на троих с приятелями, выбор очевиден.       — И Марселю не будет до нас никакого дела, как и в прошедшие полтора месяца, — подхватывает ее настрой Ида.       Далее всё происходило даже как-то излишне буднично. Изобретать велосипед или метаться посреди ночи в поисках заостренной деревяшки они не стали. Просто нашли и сняли защищающее вампира от солнца кольцо, а проверенное уже заклинание солнечного света сделало свое дело. Только и осталось, что убрать оставшиеся после испепеления жирные черные следы на полу и стене, и на то хватило нескольких очищающих.       — Тебе не кажется, что всё как-то… слишком буднично? — плюхнувшись на диван и прижав к себе одну из подушек, что лежала на нём декором, спрашивает у подруги Стайлз.       — Думаешь, мы поступили неправильно? — устраиваюсь рядом, серьезно смотрит на нее в ответ Аделаида, прежде чем продолжить. — Ты чувствуешь сомнение или вину?       — В том-то и дело, что нет. А должна! — признается Стилински. — Меня больше волнует то, что я не чувствую какого-либо волнения по поводу всего этого, чем всё… случившееся. И это нехорошо.       — Нехорошо, — спокойно соглашается с ней Ида, — но в нашем мире по-другому, увы, никак.

***

      На следующий день всё было как обычно. Хоть они с Аделаидой и не спали почти всю ночь, заснув уже под утро и проспав только пару часов, чувствовала она себя вполне сносно. И даже вышла на работу как ни в чём не бывало, только ощущение, что всё не закончится так просто, держало ее в напряжении.       Стайлз весь день чувствовала на себе чей-то пристальный взгляд, но интуиция молчала, только легче от этого ей не становилось. Сегодня Ида решила не приходить к ней, оставшись отсыпаться, подруге хоть и стало значительно лучше, чем было в первый триместр, но бессонная ночь не прошла бесследно.       Но вопреки ее чувствам, вторая смена в баре проходит даже лучше первой. В этот раз она знает, что и как делать, хоть все еще порой путается, но куда быстрее решает возникшие проблемы, чем вчера, практически без помощи старшей на смене.       Стилински не смотрит, как Лайза рассчитывает последнего клиента, а сразу начинает приводить барную стойку в порядок, за что тут же удостаивается одобрительного кивка. Осторожно, пользуясь тем, что все заняты своими делами и спешат все закончить поскорее, она применяет магию. Чистящие заклинания помогают справиться с уборкой быстрее, и, если приловчиться, их можно использовать везде. Уставшие после работы коллеги вообще ни на что внимания не обращают.       — Стайлз, поможешь с мусором? — обращается к ней Лайза, когда уборка в баре уже подходит к концу, по большому счету осталось только выключить везде свет и закрыть помещение.       — Да, конечно, — соглашается Стилински, подхватывая пару объёмных чёрных мешков, и идёт с ними в сторону чёрного хода.       Мешки хоть и полны, но не особо тяжелы, и ведьма спокойно доносит их до мусорных баков. Пользуясь тем, что черный ход ведет в глухую подворотню, куда даже свет фонарей плохо доходит, магией она поднимает крыши баков и, только закинув мусор в них, ощущает чужое присутствие.       — Новенькая в городе, да еще и ведьма, — со значением произносит мужской голос, чей владелец почти теряется в темноте переулка.       — Думаешь, это она? — задает вопрос другой голос, в котором слышится сомнение. И уже его обладатель, делая пару шагов, попадает в то место, куда достает свет с улицы. Он с тем же сомнением, что слышится в его тоне, смотрит на нее и продолжает: — И как она справилась с тремя нашими?       — Леон с приятелями вчера собирались в один из наших баров неподалеку, — с каким-то безразличием отзывается первый голос. — Но так и не дошли…       Не нужно быть гением дедукции, чтобы понять: на неё вышли друзья вчерашних вампиров. Ничего хорошего Стайлз от этой встречи не ждала. Но хрип, донёсшийся из темноты, был для неё ещё более неожиданным, чем любое другое развитие событий.       — Эй, что происходит? — потеряв к ней какой-либо интерес, окликает мужчина вышедшей на свет того, с кем пришел. Ответа ему не поступает. И это начинает напоминать старый добрый хоррор.       — Плохой знак, — замечает вслух Стилински, готовясь применять магию для защиты.       — Это ты? — с раздражением на ее реплику вновь поворачивается к ней пришедший по ее душу вампир.       — Что я? — переспрашивает Стайлз, но вместо ответа видит, как резко дернулся вампир, прежде чем упасть лицом вниз с дырой в спине. Она мысленно отмечает, что в не таком уж далеком прошлом в этот момент ее бы точно накрыли страх и паника, а еще, возможно, тошнота, но не сейчас. Никакого страха или паники, только готовность приложить то, что скрыто в тени, чем-нибудь поубойнее.       Первой из тени появляется окровавленная рука, следом другая, с зажатым в ней белоснежным платком, что начинает оттирать подтеки крови с первой. И Стилински расслабляется. Она где угодно узнает эти руки.       — Элайджа? — все же недоверчиво зовёт первородного ведьма. И ее неверие вполне оправданно. Они разговаривали по телефону не так уж и давно, буквально перед началом ее смены, и Майклсон не обмолвился и словом о том, что он в Новом Орлеане, даже не упомянул, что собирается сюда.       Мужчина в таком привычном представительском костюме выходит из тьмы, переступая через труп, лежащий перед ним, продолжая тщательно оттирать свою ладонь от крови. Ей хватает лишь одной его мягкой улыбки.       — Элайджа! — тех пары метров, что были между ними, Стайлз вполне хватает, чтобы набрать скорость и просто запрыгнуть на Майклсона. Сильные руки тут же подхватывают ее и придерживают за спину, давая точку опоры, отметив это лишь краем сознания, она, обхватив его голову руками и заглядывая в глаза, признается: — Я так соскучилась…       И сейчас ей мало просто смотреть в карие глаза напротив, к тому же в таком освещении их почти и не видно. В последующий поцелуй Стилински вкладывает все те чувства, что просто не в силах выразить словами.       Она и не думала, что в Новом Орлеане без Элайджи ей будет так… плохо. Одно дело — жить с ним в одном городе, пусть порой и видеться лишь от случая к случаю, но знать, что она может просто прийти к нему в любой момент. Другое — уехать от него в неизвестном направлении и видеть его только во время редких видеозвонков. Да, они переписывались и созванивались всё это время, были почти постоянно на связи. Но… все это было не то.       Только здесь, в Новом Орлеане, Стайлз поняла, насколько всё происходящее между ними серьезно. Для нее серьезно. Настолько, что она готова принять Элайджу со всей его сумасшедшей семейкой, проблемы которой вечно отнимают у него практически всё время.       Но сейчас она не могла думать обо всем этом, сейчас она была просто счастлива его видеть. Стилински даже не волновала ни та пара трупов, что были рядом с ними, ни то, что потерявшая ее Лайза в любой момент может выйти в ее поисках и увидеть всё это. Сейчас всё, что ее волновало, это чувственные губы под ее, что охотно отвечают на поцелуй, и руки, что поддерживают в таком положении, позволяя и дальше буквально висеть на мужчине, обхватив его руками и ногами. И плевать, как это все выглядит со стороны.       Только проклятая человеческая природа заставляет ее оторваться от первородного, чтобы вдохнуть необходимый воздух. Но последующие слова Элайджи, который воспользовался этим, останавливают Стайлз от продолжения.       — Я тоже соскучился по тебе, Мечислава, — слегка опухшие от ее приветствия губы Майклсона растягиваются в улыбке, — но нам надо прерваться ненадолго, — успокаивающе произносит мужчина, — ты вернёшься в бар и попрощаешься с Лайзой, я приберу здесь и встречу тебя по дороге домой.       — Хорошо, — неохотно, но она всё же соглашается, понимая, что здесь не самое лучшее место и обстановка для продолжения. Да и свидетели в виде её старшей по смене им точно не нужны.       Отпускать мужчину из своих рук очень не хочется, но приходится, как и выпускать его сейчас из своего поля зрения. Но под непреклонным взглядом первородного она возвращается в бар. Даже за закрывшейся за ее спиной дверью слышно два последовавших друг за другом глухих удара, будто что-то тяжелое, гораздо тяжелее, чем те мешки, что она выкидывала, закидывают в мусорные баки.       Быстро попрощавшись с Лайзой и покинув бар через все еще открытый главный вход, она куда медленнее идет домой. И успевает пройти лишь одно здание по пути домой, как рядом оказывается Элайджа. Пристроив свою руку на ее талии и подстроившись под ее шаг, сокрушенно произносит:       — Как бы не хотелось продолжить начатое, но вначале нам стоит поговорить.       — Как давно ты в городе и как нашел меня? — спрашивает Стилински, она должна была сделать это еще там, в подворотне, ведь за все их разговоры и переписки она ни словом, ни намеком не сказала, где они с Идой остановились.       — Приехал этим утром, — и не думая увиливать, говорит Майклсон. — И я же сказал, что сам найду тебя, Мечислава.       — И мне интересно, как, — признается Стайлз.       — Достаточно было найти колледж, куда ты подала заявление, — отвечает мужчина, — зная приоритетное для тебя направление, это было не так уж сложно. А дальше дело времени — узнать и всё остальное.       — Понятно, — выслушав первородного, кивает Стилински и замечает: — Но это не то, о чём ты хотел со мной поговорить. Не так ли?       — Да, — куда менее расслабленно произносит Элайджа, — Никлаус ищет вас и даже обратился за помощью к ведьмам…       — Ищет? — останавливаясь и повернувшись к Майклсону, переспрашивает Стайлз.       — Думаю, уже нашел, — мрачно подтверждает первородный и после небольшой паузы тем же тоном продолжает: — Уж точно узнал город, в котором вы находитесь, и скоро будет здесь. — Мы должны рассказать об этом Иде, — признает очевидную необходимость Стилински.       Ей очень неохота расстраивать такими новостями подругу, но и скрывать подобное не стоит. Пусть они и не стремились по-настоящему скрыться от Майклсонов, но и не ждали появления кого-либо из них в ближайшее время.