Нет, мы не хотим вступать в ваш клуб

      По телевизору шел очередной мелодраматический сериал, где Пабло в третий раз расставался с Марией, чтобы защитить ее от своего брата, который пытался отомстить ему за что-то всеми возможными способами. Всё это Ида узнала за каких-то пару серий. Шоу было не настолько плохим, как показалось на первый взгляд, а под острые креветочные чипсы вообще оказалось очень даже ничего. Правда, закуска уже кончилась, и Аделаида наметила себе завтра еще раз дойти до того милого китайского ресторанчика, расположенного вниз по улице, где недавно их приобрела. И на этот раз купить всего и побольше.       Часы показывали второй час ночи, и ей по-хорошему пора бы уже отправляться спать, а не ждать возвращения Стайлз с работы, как она оправдывала свое сидение в гостиной посреди ночи. Да и Стилински сама говорила ей так не делать.       Только вот спать ночью, особенно после недавнего сна, а точнее вторжения в него, Ида не сильно хотела. Вот днем — другое дело. Пара часов после обеда сами просились, чтобы она подремала. Главное — не попасться на этом Стайлз, та слишком трепетно и настороженно относилась к ее здоровью, и сон в неурочный час определенно вызовет у той закономерные вопросы.       Замок входной двери звонко щёлкнул, если бы телевизор из-за ночного времени не стоял на минимальной громкости, она бы и не услышала. Но Аделаида услышала и, встав с дивана, поспешила в холл, насколько это возможно в ее положении. Живот хоть еще и не был таким огромным, как представлялся, когда речь заходила о беременности, все же для ее срока был уже внушительным.       — Проходи, Элайджа, — немного приглушенный голос Стилински, а точнее смысл сказанных ею слов, заставляет Иду застыть в пространстве между холлом и гостиной. Она не ждала появления первородного. Не так скоро.       Глупо было бы думать, что Майклсоны их не найдут, тем более они особо-то и не скрывались. Просто Аделаида искренне надеялась, что их-то и искать никто не будет. Правда, после недавнего сна эта надежда в муках умерла. Но все же она думала, что у них… у нее есть чуть больше времени смириться с положением дел.       — Добрый ночи, Аделаида, — мягко и вполне дружелюбно приветствует заметивший ее первым первородный вампир. И, опустив взгляд на то, что недвусмысленно сейчас показывает ее положение, спрашивает: — Как ты?       Вопрос был однозначно не о ней, а о «Майклсонах», растущих и развивающихся внутри нее. Этот интерес был предсказуем, Элайджа проявлял его и раньше, через Стайлз, о чем подруга не забывала информировать Иду.       — Мы… в полном порядке, — осознано положив свои руки на живот в защитном жесте, отвечает Аделаида. Она не обманывается теплотой, звучащей в чужом тоне.       Это именно Стилински конкретно этот Майклсон любит и прощает той многое. И именно к ее подруге Элайджа будет проявлять, да и уже проявляет снисходительность и понимание, несмотря на довольно сомнительные порой поступки. Не к ней. Она для него сейчас всего лишь инкубатор для племянников, неудачно или, наоборот, удачно переспавшая с его братом. Ида это прекрасно понимает. И знает, что сама по себе она представляет хоть какой-то интерес для древнего вампира исключительно пока не разродится. Нет, и после этого знаменательного момента, что становится всё ближе, Майклсон вряд ли сделает с ней что-то… плохое, и не только из-за Стайлз. Но и по поводу чужого дружелюбия она заблуждаться не будет и переставать опасаться возможных действий первородного тоже.       — Хорошо, что ты еще не спишь, — с напряжением в голосе произносит Стилински, прерывая поток ее мыслей.       — Опять вампиры? — бросает Аделаида наугад, уже предвидя, о чем пойдёт речь. Она не думает, что в городе действительно нашлись еще неудачливые кровососы, что могли бы наткнуться на Стайлз, просто нужно было хоть что-то сказать. Что-то, что может увести разговор в сторону от Клауса, о котором она и так черезчур много думает последнее время.       — Да, их многовато в этом городе, — скорее машинально и куда более веселым тоном неожиданно подтверждает ее предположение Стилински и тут же, нахмурившись, продолжает: — Точнее, нет. В смысле, они не проблема… А вот Клаус, возможно, да. Он с помощью какой-то ведьмы узнал, где мы.       Стайлз смотрит на нее в ожидании реакции, как и Элайджа, что наверняка и рассказал эти новости своей девушке. А Ида теряется не столько от новости, что для нее и не новость вовсе, сколько от незнания, какой реакции от нее ждут.       — А его сильно зацепило, да? — не слишком искренне и без какого-либо энтузиазма или паники откликается она, больше обращаясь к Майклсону.       — Не думаю, что мой брат все еще волнуется о последствиях этого ритуала для себя, — правильно поняв ее намек, отвечает Элайджа. — В их отсутствии он уже наверняка убедился. А вот проблемы с памятью и ваш побег… Да, это его определенно зацепило. И очень скоро он будет здесь.       Аделаида всё ещё плохо понимает, как должно с ее стороны реагировать на всё это. И, заметив, что они все еще стоят и разговаривают в холле, предлагает пройти в гостиную.       — Кофе, чай? — скорее по привычке, вбитой когда-то тёткой, изображает из себя радушную хозяйку Ида. От всего озвученного предсказуемо отказываются, а алкоголя, на который мог бы согласиться первородный, у них со Стайлз в доме не было.       — Аделаида, вы довольно спокойно восприняли новость о скором появлении моего брата здесь, — замечает Майклсон, когда с расшаркиваниями было покончено.       Подруга не спешит вмешиваться в этот разговор, давая ей самой всё прояснить. Ведьмы уже обсуждали эту тему между собой, не могли не обсудить после всего того интереса, что Элайджа проявил к ее детям.       — Его приезд в Новый Орлеан мало меня волнует, — уверенно произносит Ида, надеясь, что ее участившийся пульс спишут на волнение от этого ночного разговора, а не поймут, что она отчаянно врет, отчасти даже себе. — Я еще на вручении дипломов обозначила свою позицию. С Клаусом нас ничего не связывает. Эти дети мои и только мои.       Она по-прежнему держит руки на животе в защитном жесте и не собирается их оттуда убирать уж точно, пока они с Элайджей всё не прояснят. Аделаида не боится первородных, ни одного из них, она не менее бессмертна, чем эта семья. Ведьма опасается лишь за своих детей и, чтобы обезопасить их, готова на многое. Даже найти способ убить древнего гибрида, если это понадобится.       — Я понимаю вашу позицию, — осторожно и сдержанно уверяет ее вампир, — и никаким образом не могу претендовать на них, — кивая в сторону живота Иды, он продолжает, — но все же они часть моей семьи… И я хотел бы принимать участие в их жизни. Если это возможно.       — Это… возможно, — не менее осторожно, чем мужчина, отвечает на просьбу Аделаида. И такой вариант она тоже допускала.       Прекрасно понимая всю сложность сложившейся ситуации вокруг нее и детей, она действительно не против участия Элайджи. Тот своими действиями однозначно показал, что на их стороне. На стороне Стайлз, детей и на ее стороне. Во всяком случае, пока. Но это может измениться в любой момент с появлением того же Клауса здесь.       На самом деле она совсем не будет против, если первородный вампир просто побудет нейтральной стороной в их с его братом противостоянии. А то, что этому противостоянию быть, и так понятно. Всё же сдерживать одно древнее бессмертное существо попроще, чем разбираться сразу с двумя.

***

      Встав раньше, чем обычно, Ида приготовила завтрак на троих. Они хорошо зачаровали со Стайлз этот дом, и ведьма отчетливо чувствовала в комнате подруги помимо хозяйки еще одного обитателя. Продолжать вчерашний разговор, да и тревожить Стилински после долгожданного для той воссоединения с Элайджей Аделаида не хотела. Съев свою часть, оставшееся она вернула в еще теплую духовку и не забыла прикрепить к холодильнику записку о завтраке и своих планах на день. Они часто так делали в последнее время, если у них с подругой были личные дела.       Иде поднадоело сидеть сложа руки, после возвращения дому жилого вида она ничем не была занята, кроме подготовки детской. Ее деятельная натура требовала найти себе занятие, но в ее положении не каждое дело ей может подойти. Еще нужно было учитывать скорое появление на свет детей и то, что после этого они займут собой все ее время. Хотелось занять себя чем-то интересным, что можно было бы спокойно отложить, чтобы вернуться к этому позже.       За прошедшие с переезда почти два месяца Аделаида успела не так уж плохо изучить город, во всяком случае, она точно знала, где находятся все нужные ей локации. Сегодня её путь лежал в сторону ведьмовского рынка, да некто «Марсель» каким-то образом умудрился ограничить местных ведьм в колдовстве, но торговать различными магическими атрибутами не запретил. Только Иду в той стороне больше интересовал не сам рынок, а находящийся неподалеку от него ломбард. Правда, эта лавка была не столько ломбардом, хотя в ней и можно было заложить достаточно ценную вещь, сколько некой смесью антикварного магазина и своеобразного хранилища проклятых вещей.       Последние и интересовали ведьму больше всего, а точнее, сколько владелец лавки заплатит ей за снятие самых противных из проклятий. В том, что заплатит, она не сомневалась, на той неделе слышала, как он жаловался приятелю, что к нему зачастили полицейские из-за различных «несчастных случаев». Как она поняла, проклятые вещи создавали что-то вроде порочного круга. Их выкупали, они тем или иным способом убивали своих новых владельцев и со временем, а иногда и сразу, возвращались в лавку. Казалось бы, идеальный бизнес, но дурная слава и однозначная заинтересованность полиции ставила на этом варианте такой жирный минус, что хозяину лавки проще было просто не продавать эти вещи, но со временем их накапливалось всё больше.       Магазинчик встретил ее мелодичным перезвоном колокольчиков. Немолодой мужчина приветливо ей улыбнулся из-за прилавка, но не отвлекся от обслуживания покупательницы. Аделаида прошла вдоль стеллажей и задержалась возле милой шкатулки, от которой явно, хоть и приглушенно, тянуло темной магией. На что зачарована вещь без определенных заклинаний, понять было сложно. Ида и не думала, что когда-нибудь ей пригодятся те знания, которые пришлось почерпнуть во время поисков крестражей. Они тогда на пару с Гермионой разучили, наверное, все из существующих чар выявления и диагностики, пока Рон ныл о том, что на ужин у них снова консервированные бобы. Еще меньше она рассчитывала, что когда-нибудь будет вспоминать об этом всем с ностальгией.       — Нашли что-то интересное, мисс? — закончивший с покупательницей продавец поспешил к ней и, заметив то, за что зацепился ее взгляд, слегка напугано продолжает: — О, к сожалению, эта вещь не продается. Но, думаю, мы сможем найти аналогичную…       — А если бы она продавалась, то за сколько? — да, она знает, что перебивать невежливо, но, зная их примерный дальнейший диалог, растягивать общение тоже не хочет.       — Ну, если чисто теоретически, — протягивает в ответ мужчина, — долларов двести…       И начинает увлечённо рассказывать историю происхождения и чем так особенна конкретно эта шкатулка. Внимательно слушая, Ида начала понимать, почему с продажами в интернете у них не пошло. Да еще в Мистик Фоллс они переделали объявления о продаже «отреставрированных» ими вещей, напрочь убрав оттуда упоминания об их старости или древности, и продажи пошли. И пошли хорошо, ведь сейчас у них со Стайлз нет ни одной вещи в продаже. Да и для хождения по барахолкам у них в последние месяцы просто не было времени. Впрочем, это была отчаянная попытка обзавестись собственными деньгами, и, слава Мерлину, она сработала.       — Двести долларов — это с учетом проклятья на ней или без него? — выслушав всё, что продавец хотел ей поведать, уточняет Аделаида.       — Так ты ведьма, — понимающе и немного разочарованно произносит мужчина. — Тогда ты понимаешь, почему я не могу продать эту шкатулку… Даже тебе, — дополняет он, видя, что Ида собирается возразить, и, опустив взгляд на ее выпирающий живот, исправляется: — Особенно тебе.       — Но я смогу снять это проклятье, — уверяет ведьма, удивляясь такой категоричности.       — Сможешь ли? — с сомнением протягивает продавец, а по совместительству и владелец этой лавки. Смерив ее прищуренным взглядом, он уверенно продолжает: — Собираешься подзаработать на снятии проклятий? Зря я, конечно, это делаю, но хорошо, я продам тебе эту шкатулку за пятьдесят долларов и выкуплю ее без проклятья обратно за сто пятьдесят.       — Мои намерения так очевидны? — спрашивает Аделаида, удивляясь чужой догадливости.       — Девочка, ты далеко не первая, кто приходит ко мне с такими намерениями, и хоть твоего ребенка определенно жаль, — снисходительно уверяет мужчина, — но кто я такой, чтобы останавливать очередную «всезнающую ведьму» от самоубийства…       — Это не самоубийство, я смогу снять это проклятье, — уверенно стоит на своем Ида. Хоть уже и начала сомневаться в своей затее, так непоколебим был продавец. Но у нее на крайний случай была Стайлз, если ей вдруг не поддастся это проклятье, перед сифоном оно точно не устоит.       — Ну-ну, посмотрим на это, когда ты придешь сюда за своей сотней, — заявляет мужчина и ловко упаковывает ей шкатулку в бумажный пакет и, прежде чем передать его ей, строго произносит: — И я буду знать, кто виноват, если эта вещь попадет не в те руки. С вас пятьдесят долларов, спасибо за покупку.       Поджав губы, Аделаида быстро находит в кошельке наличку и, отсчитав требуемую сумму, забирает «покупку». Отношение владельца лавки ей не понравилось, но она не станет приделывать ему хвост из-за этого. Точно не станет! Во всяком случае, не раньше, чем вернет свои пятьдесят долларов и сотню сверху за расколдованную шкатулку.

***

      Ида совсем не спешит домой, пусть и провела в «Ломбарде-антикварной лавке» больше времени, чем рассчитывала. Она, конечно, рада за Стилински и совсем не против, чтобы та провела как можно больше времени с Элайджей, но видеть это сейчас не готова. Чужое счастье — это чужое счастье, и не стоит в него лезть лишний раз. А ее счастье уже с ней, думает она, с осторожностью гладя свой живот.       Выбрав уютное кафе на полпути до дома, заказывает себе салат и чай, что больше напоминает чайный коктейль, чем старый добрый Эрл Грей. Устроившись за столиком на улице так, чтобы можно было свободно наблюдать за прохожими, она видит их сразу. Аделаида, еще учась в Хогвартсе, научилась чувствовать «взгляд в спину» и почти безошибочно определять, откуда он исходит.       Две девушки стояли и шептались на противоположной стороне улицы, с той стороны, откуда она сама недавно пришла. Они видели ее в лавке? Или тот мужчина послал их за ней? Учитывая, что ведьмы в этом городе под контролем, вполне возможно и такое. Только на вампирш или волчиц они мало похожи, на ее взгляд, скорее ведьмы.       Девушки же, о чем-то договорившись или просто наговорившись, всё же решились подойти прямо к ней, не скрываясь. И не только.       — Мы знаем, что ты одна из нас… — выпаливает одна из уже точно ведьм, что бесцеремонно уселась за ее столик.       — Софи! — возмущенно одергивает начавшую говорить вторая, та, что выглядит чуть постарше, и извиняющимся тоном обращается уже к Иде и тоже присаживается: — Прости, моя сестра просто нервничает. В этом городе сложно встретить… новенькую. Ты проездом здесь… Или?       — Простите, — произносит из-за вбитой в нее теткой вежливости и, посчитав сумму, что с лихвой перекрывает ее возможный счет за обед, кладет деньги под полупустую чашку с чаем, и, прежде чем встать, Аделаида продолжает: — Но я не привыкла обсуждать личные дела с незнакомцами. Хорошего дня.       Подхватив свои вещи и уже собираясь уйти, она замирает, когда ее останавливают, схватив за руку. Та, что помоложе и явно понаглее, Софи, кажется, после соприкосновения их рук характерно вздрагивает. И Ида почти в панике выдергивает свою конечность, не дожидаясь того, что девушка, закатив глаза, начнет вещать какой-нибудь псевдопророческий бред. Нет, этого ей точно не надо. Хватит с нее Клауса, болтающегося сейчас где-то на горизонте и питающего непонятную заинтересованность в ней или ее детях.       Так быстро Аделаида в этом мире, кажется, еще не двигалась, ну уж точно не после того, как забеременела. Правда, надолго ее не хватило, преодолев каких-то полтора квартала, она значительно замедляется. Впереди ее ждал китайский ресторанчик и острые креветочные чипсы, пусть от них у неё и жуткая изжога, но сейчас они ей просто необходимы. Да, острые чипсы и какой-нибудь глупый сериал, чтобы забыть сегодняшний дурацкий день.       Но этот день в лучшем случае перевалил за свою середину, о чем и поспешил ей напомнить, когда те две неугомонные ведьмы ее нагнали и почти приперли к стенке.       — Постой! Да стой же ты! — кричит ей та, что постарше. А Софи не стала размениваться на крики и, рывком догнав ее, дернула в ближайшую подворотню.       — Да что вам нужно от меня?! — раздраженно, в очередной раз вырвав свою руку из чужой, спрашивает Ида. Хотя и не хочет знать ответ на этот вопрос. Вот серьезно, не надо.       — Тебе грозит опасность, — серьезно произносит Софи, пытаясь отдышаться и потирая свою руку, по которой Аделаиде пришлось ударить, чтобы та отцепилась.       — Софи, нельзя же так сразу, — еще более тяжело дыша, произносит догнавшая их вторая.       — Джейн-Энн, она должна знать, что ей нельзя оставаться в городе, — огрызается Софи на свою сестру и, повернувшись к Аделаиде, собирается продолжить говорить, но.       — Больше терпения, сестренка, — укоризненно возражает Джейн-Энн, перебивая ту, и, повернувшись к настороженно смотрящей на них Иде, дружелюбно произносит: — Привет, меня зовут Джейн-Энн Деверо, а это моя сестра Софи, и… мы ведьмы, такие же, как и ты. Мы не хотим тебе зла. Ты должна знать, что в этом городе сейчас заправляют вампиры. Они могут убить за любой пустяк. Надо быть осторожной…       — Если ты собираешься остаться в городе, мы сможем тебя защитить, — мрачно добавляет Софи. На контрасте с сестрой они напоминали Иде плохого и доброго полицейского из дурацкой комедии.       — Я в состоянии сама себя защитить, — почти в тон с молодой Деверо отвечает на всё это Аделаида и чуть мягче добавляет: — Спасибо, конечно, за заботу, но мне пора.       Она пытается боком проскользнуть между излишне близко стоявшей к ней Софи и стеной. Смотря в сторону такой манящей сейчас и желанной многолюдной улицы.       — Нет, постой, — выставив руку вперед, но хоть не хватая ее, в очередной раз возражает Софи, — ты должна присоединиться к нам для своего же блага.       — Да, поверь, так будет лучше, — присоединяется к уговорам Джейн-Энн.       — Послушайте, я уже почти два месяца живу в этом городе, — раздраженно произносит Ида и упрямо движется в сторону улицы. Ей не хочется проклинать чем-нибудь неприятным этих, вроде как проявивших к ней заботу и участие, ведьм. Но если они продолжат в том же духе, она это сделает: — И ни один вампир… не напал на меня. Пока только вы двое не даёте мне прохода… И я сама знаю, что для меня лучше.       Вновь ускорившись, Аделаида покидает подворотню и стремится уйти подальше, искренне надеясь, что ведьмы от нее отстали. У нее и вправду нет никакого желания сейчас кого-либо проклинать. А вот острых чипсов ей захотелось только сильнее.

***

      Китайский ресторанчик встретил ее всё тем же островатым запахом, который она так и не смогла распознать. Накупив всего и побольше, одних чипсов пачек пять, ведьма думает, как будет всё это нести домой. Выходя из слегка успокоившего ее своей атмосферой заведения, Ида собирается уже завернуть в ближайший закуток и уменьшить все свои покупки. Но эта затянувшаяся прогулка не могла так мирно кончиться.       Мужская грудь в свободной тёмно-серой футболке преградила ей дорогу. Очень знакомая грудь, слишком знакомая, даже несмотря на прошедшее время и… одежду. Она просто не могла ее не узнать.       — Сколько покупок, дорогуша, — протягивает где-то у нее над головой голос не менее знакомый, чем грудь. Чужие руки мягко, но настойчиво забрали у нее многочисленные пакеты, после чего Клаус продолжил: — Тебе не стоит таскать такие тяжести, — она хотела бы возразить, что там ничего тяжелого и нет, но гибрид, бесцеремонно заглянувший в ее покупки, еще более недовольно добавляет: — И сплошь вредные закуски…       — Только попробуй выкинуть, и следующий месяц будешь считать себя милым белым кроликом, — угрожающе произносит Аделаида, все же поднимая взгляд и встречаясь с глазами Майклсона.       — И в мыслях не было, — ухмыльнувшись, уверяет ее мужчина, прежде чем заметить: — Но тебе всё же стоит пересмотреть свой рацион, любовь моя.       — Зачем ты искал меня? — разворачиваясь в сторону дома и видя, как Клаус пристроился рядом, чтобы идти с ней в шаг, спрашивает Ида. — Думала, мы всё прояснили еще там, в Мистик Фоллс, после вручения дипломов.       — Не люблю, когда меня используют, ведьмочка, — серьезным, но далеко не раздраженным и на удивление вполне спокойным тоном отвечает ей гибрид. — Особенно когда после этого убегают, не попрощавшись.       — Ты специально? — уточняет Аделаида в охватившем ее раздражении, непроизвольно слегка прибавляя шаг. — Это такая месть? Не поверю, что у тебя склероз!       — О чем ты? — с вполне искренним недоумением переспрашивает Клаус, легко поддерживая ее темп, еще бы с его-то природой!       — О моем имени! Хватит называть меня этими дурацкими прозвищами! Бесишь! — почти кричит она, остановившись возле дома. На волне охватившего ее гнева Ида и не заметила, как они добрались сюда так быстро. Почти взлетев на порог, ведьма заходит в дом и мстительно захлопывает дверь у Клауса прямо перед носом. Все равно тот не сможет войти, пока его не пригласят.       И только зло усмехнувшись, Аделаида вспоминает о своих покупках, что так и остались у гибрида в руках. Резко открыв только-только закрытую ею же дверь, она видит вначале озадаченное случившимся лицо мужчины, на котором появляется знакомая ухмылка после того, как он увидел ее вновь. Но радоваться Ида ему долго не дает. Выхватив свои покупки из чужих рук, она вновь захлопывает дверь.