Интерлюдия Марсель

      — Добро пожаловать в Новый Орлеан, Стайлз! — кричит он, смотря вслед удаляющейся парочке.       Первородные в его городе — это проблемы, большие проблемы. Такие, с которыми он очень не хотел бы сталкиваться, но те, которые он уже несколько недель терпит в своем квартале. И ровным счетом ничего не может с этим поделать. Пока не может.       — Что будете заказывать? — отвлекает вампира от мыслей подошедшая официантка.       — Не сегодня, — бросает Марсель в ответ, вставая из-за стола и не смотря, как та начинает убирать освобождённый столик. — Тьерри!       — Марсель? — тут же оказывается рядом один из его доверенных людей, почти брат.       — Узнай всё, что только возможно, о той девчонке, что была здесь с первородным, — приказывает Марсель и мрачно добавляет: — Я хочу знать о ней всё и как можно скорее, особенно если она одна из причин появления Майклсонов в моем городе.       — Сделаю, — тут же согласно кивает Тьерри, но, не получив разрешения, не спешит уходить выполнять выданное задание.       — И что там с Клаусом и теми, кто должны были следить за ним? — задает еще один более чем актуальный для него вопрос Жерар.       Затаившийся и практически игнорирующий его создатель волнует Марселя куда больше, чем благородный первородный. Такое поведение было не в характере Никлауса Майклсона, которого он знал. Это было очень опасным звоночком и не только для людей Жерара, но, что куда хуже, для его власти.       — С этим возникли проблемы, — куда как менее охотно, чем до этого, отвечает ему Тьерри и, видя вызванное этим ответом недовольство, еще менее охотно продолжает: — Первую пару, приставленную к нему, мы нашли в мусорке на Канал-стрит со свернутыми шеями. Остальным он пригрозил вырвать сердца, если еще раз заметит…       — Так подбери тех, кого он не заметит! — приказывает Марсель, хоть и в полной мере осознает провальность этой затеи. У его людей не было и шанса справиться с этим заданием. Но позволить первородному гибриду разгуливать по своему городу как у себя дома он тоже не может.       Отпустив Тьерри выполнять приказ, самопровозглашённый король Нового Орлеана отправляется домой. Точнее, в то место, что всю жизнь считал своим домом, вот только пока в городе Майклсоны, он перестает быть только его домом. Как бы он ни внушал себе, что барельеф в виде буквы «М» на стене комплекса обозначает «Марсель», пока в городе первородные, она в первую очередь значит «Майклсон». И вампир в какой-то мере удивлен, что Клаус в первым делом не поспешил ему об этом напомнить.       Его создатель вообще с самого появления в Новом Орлеане вёл себя до жути странно. После единственного разговора, что у них состоялся, гибрид не торопился появляться вновь. Будто поприветствовав его, Клаус не посчитал больше нужным обращать на Марселя внимание, словно у того в городе было другое, куда более важное дело, чем названый сын. Он не хотел себе в этом признаваться, но такое демонстративное игнорирование злило. И злило куда больше того факта, что вернувшиеся древние вампиры могут попытаться оспорить его власть.       Отчасти Жерар даже был рад, что первородные так спокойно восприняли его главенство в Новом Орлеане. Несмотря на его ожидания, с их стороны не последовало никаких претензий или попыток забрать город себе. Тот же Элайджа по большому счету лишь удивился его выживанию, и только. Оба ненавязчиво поинтересовались, каким образом ему удалось приструнить ведьм, но активно в это лезть тоже не стали. И всё это было очень подозрительно.       — Марсель, — окликают его, заставляя выплыть из нерадостных мыслей, — приглашения готовы и почти все доставлены, — подходит к нему один из ответственных за маскарад, что должен был вскоре состояться, — кроме этих… Мы не смогли их найти.       Забрав конверты, подписанные лаконичными «Клаус» и «Элайджа», Жерар, прежде чем отослать вампира, произносит:       — Я сам этим займусь, Диего.       Заняв себя бумажной работой, что с каждым десятилетием становилось только больше, Марсель не замечает, как почти проходит ночь. Еще одна полная напряжения и ожидания ночь в городе, который он не может продолжать считать полноценно своим, пока в нем находятся первородные.       — Вот, — появляется перед его рабочим столом Тьерри и кладет на него тонкую папку, — всё, что удалось узнать об этой… Стилински, — произносит вампир, пока Жерар, открыв папку, начинает перебирать сложенные в ней документы, — города, где она раньше училась, сведения об окончании школы, родители, оценки. Колледж и специальность, куда ее приняли. Адрес дома в городе…       — Дом в пределах французского квартала и по такой цене? Почему мы его не выкупили? — задает возникшие вопросы Марсель, заметив еще одно имя в бумагах о собственности дома. — И кто такая Аделаида Фейн?       — Ее соседка и, скорее всего, подруга, они вместе приехали из Мистик Фоллс, небольшого городка в Вирджинии, там дальше есть и ее фото, — отвечает Тьерри и оправдывается так, будто не выкупить здание было его ошибкой. — Да этот дом так пострадал от наводнения, что там ремонта было на полмиллиона, проще было снести и построить новый.       — Но они его не снесли и уже живут, — делает выводы Жерар, продолжая перелистывать принесенные бумаги. Сведений благодаря связям в полиции и других государственных структурах удалось собрать довольно много за такой короткий срок.       — Мне приставить к ней парней? — достаточно хорошо его зная, уже предвидит следующее поручение Тьерри.       — К ним обеим, — поправляет Марсель и жестом отсылает друга выполнять озвученное. А сам с любопытством разглядывает добытые фотографии «Стайлз», которая на самом деле имеет какое-то странное и явно невыговариваемое имя.       Пацанка — первая мысль, что посещает вампира при взгляде на нескладную девочку на одной из фотографий. Безразмерные джинсы, футболки с героями комиксов и фланелевые рубашки, почти выбритые волосы делали и без того бледное лицо еще более болезненным. Жерар не верит, что кто-то подобный мог бы заинтересовать древнего благородного вампира. Пусть и казалось, что та Стайлз, которую он увидел вчера с Элайджей, не имеет ничего общего с той, что была на фото, судя по маркировке из электронного архива средней школы в неком Бейкон-Хиллс, но сходство было слишком огромным.       Отложив документы, Марсель встает из-за стола, за которым и так провел слишком много времени. Утро уже наступило, и сейчас у него есть другие дела, более важные, чем разбираться, что нашел первородный в своей очередной пассии. В конце концов, чтобы ни привлекло Элайджу в этой Стилински, оно вряд ли поможет ему вытурить Майклсонов из города.

***

      Здание закрытой из-за трагических событий церкви святой Анны, как и всегда, пусто и тихо. Храм божий в приличном состоянии поддерживался только стараниями отца Кирана, которого здесь сейчас не было. Вампир не задерживается в главном зале, а сразу поднимается наверх, минуя административные помещения, пока не останавливается у двери, ведущей на чердак.       Мягким стуком в дверь он обозначает свое присутствие, прежде чем, не дожидаясь приглашения, открыть ее. Он и без того прекрасно слышит, что его подопечная ничем не занята. На чердаке было довольно уютно, он постарался обеспечить Давину всем необходимым для жизни и сверх того. Марсель не желал, чтобы девочка чувствовала себя пленницей. Наоборот, он хотел, чтобы она, испытывая благодарность за спасение, искренне хотела ему помочь. И она помогала.       Пока юная ведьмочка была очень удачным и выгодным вложением, окупая все вложенные в нее средства и… время. Одни дневные кольца чего стояли, редкий, фактически штучный товар был у него всегда в наличии. Своей полезностью и желанием помогать Давина вызывала у него ответное неподдельное желание заботиться и оберегать девочку. Вот только он очень хотел бы думать, что всё дело в ее трогательной невинности, а не одной лишь полезности.       Ведьма, что сейчас была как бы не самым могущественным существом в городе, даже с учетом первородных, была по сути всё еще просто ребёнком. Не мог он использовать ребенка. Нет, никак не мог. Поэтому его забота была искренней. Да, именно так и никак иначе.       — Марсель? — радостно улыбается его появлению девушка, вставая из-за мольберта.       Огромное пространство чердака было заполнено всем, что только могло понадобиться для комфортной жизни и не только. Жерар старался расположить к себе Давину не только спасением ее жизни, но и выполняя мелкие, не сильно напрягающие его прихоти ведьмочки. Мольберт, краски, уголь, мелки и прочие расходники для рисования были ничем по сравнению с тем, что она для него делала. И он готов сделать еще больше, чтобы его птичка и дальше оставалась полезна, в безопасности и с ним.       — Как твоё утро, Давина? — с улыбкой интересуется вампир, подходя ближе. — Никаких происшествий?       — Нет, всё тихо, ты же знаешь, ведьмы боятся колдовать, ведь любое их действие — и я узнаю и расскажу тебе, — пожимая плечами, говорит девушка то, что Марсель и так знал, но не прочь был услышать вновь.       — Прекрасно, но у меня есть для тебя еще одна… просьба, — загадочно улыбаясь, произносит вампир и достает из внутреннего кармана пару распечатанных фотографий. — Вот эти две девушки… связались с первородными. Попробуй сделать так, чтобы они захотели покинуть наш город.       — Ты думаешь, тогда древние уедут за ними? — забрав листы с изображениями, нахмурившись, спрашивает Давина.       Жерар рассказал своей подопечной о появлении в городе первородных в тот же день, как они объявились, ведь это сулило проблемы. И эти проблемы будут большими, если ковен французского квартала каким-то образом сможет перетянуть их на свою сторону. Марсель, конечно, сомневался, что у загнанных им в бедственное положение ведьм найдётся чем заинтересовать первых вампиров, но ему сейчас стоит опасаться любых возможных альянсов. Стоит действовать на опережение. Вот только у него с каждым днем все больше крепнет ощущение, что он уже опоздал.       — Вполне возможно, — подтверждает озвученную ведьмочкой мысль вампир и, напоминая об их разговоре в его прошлый визит, уверяет: — Но забрасывать разработку оружия против них мы не будем.       И ловит понимающую и предвкушающую улыбку Давины в ответ на свои слова. Для сидящей в четырех стенах девушки просьба придумать то, чем можно было бы убить бессмертного древнего вампира, была скорее развлечением, чем бременем.