Жатва

      Аделаиде хотелось бы верить, что появление первородных в их со Стайлз жизни никак ту не изменило. Но это было не так.       Совсем не так.       Хоть они и продолжали, не сговариваясь, делать вид, что всё идет так, как и планировалось. Игнорировать по утрам Клауса на балконе своей спальни ей было все же тяжело, но куда проще, чем его взгляд. Везде преследующий ее взгляд. Даже когда гибрида не было в ее поле зрения, Ида буквально кожей ощущала, как тот на нее смотрит. И не спасало ничего: ни помещения, где он в принципе не мог за ней наблюдать, ни самовнушение, что ему незачем вот прямо сейчас торчать рядом с ее домом. Но он торчал.       Клаус вообще вел себя странно и не так, как она от него ожидала, и не только она. Элайджа тоже был явно озадачен поведением брата, но рассуждать да и обсуждать эту тему не собирался. Уж точно не с ней. Аделаида мало знала о гибриде, большую часть сведений она и узнала-то как раз таки от его старшего брата, с посреднической помощью Стилински. Но и свое собственное мнение ведьма тоже успела составить по тем немногим встречам, что у них были еще в Мистик Фоллс. И то, что она наблюдала сейчас, в корне отличалось от того, что ожидала увидеть, когда узнала, что он ее ищет. Ни криков, ни угроз, да даже попытки манипулирования от первородного были какими-то… вялыми. Мужчина в своем следовании за ней пока напоминал скорее верного пса, которого черствая хозяйка не пускает в дом, чем древнего скандального монстра.       Но, несмотря на всё это, она старалась следовать намеченным планам и игнорировать Клауса. Насколько это вообще было возможно.       Расставив собранную Майклсонами мебель в детской, Ида расстелила на полу милые вязанные коврики в виде овечек. Они так приглянулись ей, когда она увидела их в интернете, что не успокоилась, пока не нашла тех, кто может их для нее сделать. Посылка с ними пришла буквально на той неделе. И всё, детская комната была практически готова принять своих будущих обитателей, остались лишь такие мелочи, как повесить уже подготовленные шторы и заправить готовые к этому кроватки.       За всеми хлопотами Аделаида не забыла и о взятой на себя «подработке» в виде проклятой шкатулки. Заклинание на той было не особо сложным, конечно, простым «фините» его было не снять, но проблемы для нее оно не составило. И Ида собиралась не только вернуть себе свои же пятьдесят долларов, но и заработать сотню сверху. Прямо сегодня.       Дорога до лавки не была бы такой уж длинной, если бы не преследующее ее сопровождение. Клаус не стал таиться или наблюдать за ней издалека, как вынужден был делать, пока она находилась в пределах дома. Стоило ей выйти на улицу, как он пристроился рядом, идя точно в шаг с ней. Он всегда так делал, как только она оказывалась вне дома. Со стороны многим, наверное, казалось, что они просто пара на прогулке.       Да, будь это милая семейная прогулка, она, возможно, могла бы ею насладиться. Но это было не так. Совсем не так.       Напряжение от простого ожидания того, что гибрид скажет или сделает, было слишком велико. Оно не давало расслабиться, просто выдохнуть. И пусть всю дорогу Майклсон лишь молчаливо шел рядом, но только от одного нахождения именно этого мужчины рядом Ида чувствовала беспокойство, что с течением времени лишь росло.       Владелец лавки сильно удивился ее такому скорому появлению, еще больше его глаза округлились, когда Аделаида вручила ему полностью избавленную от магии шкатулку. Но отнекиваться или идти на попятную и отказываться от их договора мужчина не стал. Проверив каким-то своим способом, что это именно та самая шкатулка, он выплатил ведьме обещанные деньги. Они обменялись контактами, и мистер Лево, как представился владелец лавки, пообещал связаться с ней, как только определится с тем, что еще бы он хотел расколдовать.       Покончив с делами, Ида выходит на оживленную улицу и, окинув взглядом торговые ряды, уверенно разворачивается в сторону дома. Она еще в первый раз побывав здесь успела оценить предлагаемый на этом рынке товар. Там не хватало только частей человеческих тел в продаже, чтобы уж точно стать похожим на Лютный переулок из ее родного мира. И ведьма почти уверена, что при желании у продавцов найдется и такой специфический ассортимент.       Клаус, что, будто преданный пёс, ждал ее напротив входа в лавку, тут же пристраивается рядом. Они не проходят и пары метров, как тот впервые за сегодняшний день подает голос:       — Это, конечно, не моё дело, — серьёзным тоном произносит гибрид, — но для чего тебе эти несчастные полторы сотни? У тебя же вроде неплохое наследство от покойных родителей…       — Ты прав, — произносит Аделаида, остановившись посреди улицы отнюдь не для того, чтобы ответить, но всё же говорит, — это не твоё дело.       Изжога, что начала мучить ее еще во время завтрака, со временем только усилилась, несмотря на принятые таблетки. Осматривая ближайшие вывески, ведьма не находит ничего подходящего, одни бары вокруг.       — Что-то не так? — подобравшись, спрашивает Клаус. Первородный то ли заметил, как она периодически морщится, то ли обратил внимание на то, как она положила руку на верхнюю часть своего живота, но беспокойство на его лице кажется ведьме вполне искренним. — Тебе нехорошо?       — Да… Мне нехорошо, — повторяет за мужчиной Ида, уж точно не собираясь рассказывать ему об изжоге, и, как кажется, находит приемлемый выход. — Надо чего-нибудь попить.       — Идем, я знаю тут недалеко неплохое заведение, — предлагает вдруг руку гибрид и, дождавшись от нее в ответ лишь недовольно поджатые губы и вздернутые брови, как-то устало машет поднятой рукой в нужном направлении.       Доверять Майклсону Аделаида не собирается, но в указанную сторону все же идет. Она вошла бы в любой из открытых баров, благо время было уже достаточно позднее, чтобы те начали открываться, но девушка не уверена, что хоть в одном из них ей смогут налить что-либо кроме алкоголя.       Бар «У Руссо» встречает их вполне стандартной обстановкой для такого заведения, удивить может разве что наличие немалого количества посетителей в это довольно раннее время. Хоть большая часть столиков еще свободна, Клаус уверенно ведет ее в сторону бара. И даже помогает забраться на высокий стул у стойки. И Ида правда не понимает, почему позволяет ему всё это… ухаживание. Или это не оно? Ведьме гораздо проще воспринимать это как вежливость или заботу о беременной девушке, и только так.       — Камилла? — окликает барменшу Клаус с такой интонацией, словно припоминает, как зовут блондинку за стойкой.       — Когда ты успеваешь ходить по барам, если вечно торчишь на моем балконе? — хочет с интересом спросить Аделаида у присевшего рядом с ней первородного. Вот только почему это сейчас прозвучало тоном ревнивой жёнушки?       — Что будете заказывать? — обращается к ним подошедшая девушка, и Ида видит на бейджике, что ту действительно зовут Камилла.       — Мне бурбон, а моей леди… — с ухмылкой смотря на нее каким-то странным взглядом, отвечает Клаус и, обращаясь уже к ней, уточняет: — Воду? Сок?       — Нет, точно не воду, — задумавшись над выбором, отзывается Аделаида, — лучше какой-нибудь некислый сок.       — Сок? — удивлённо повторяет за ними Камилла, и сразу видно, что подобные заказы ей озвучивают нечасто, и извиняющимся тоном она продолжает: — Из соков у нас есть только апельсиновый и грейпфрутовый. Еще томатный для кровавой мэри, но его уже смешали с перцем. — Ида видит, как, озвучивая доступный ассортимент бара, блондинка цепляется взглядом за ее живот и, словно что-то поняв, предлагает: — Но у нас, кажется, было молоко.       — Молоко? Было бы неплохо, — соглашается с предложенным вариантом Аделаида.       Камилла просит их немного подождать и отходит. Выполнить ли чужие заказы или сходить ей за молоком, Иду не сильно волнует, а вот сидящий рядом гибрид — да. Вновь повернувшись к Клаусу, она спрашивает:       — Так к чему всё это?       И ведьме действительно интересно узнать причину, ведь, узнав ее, она сможет избавиться от этого раздражающего преследования. А возможно, заодно и от первородного.       — О чём ты, ведьмочка? — будто не понял вопроса, уточняет у неё гибрид.       — Не строй из себя дурака, — немного устало просит Аделаида и благодарно кивает поставившей перед ней стакан, полный белой жидкости, Камилле.       — Ты же не поверишь мне, если я скажу, что заинтересован в тебе? — растягивая губы в почти веселой улыбке, Клаус задает вопрос, не требующий ответа. Но все же Ида смотрит на него достаточно скептично, чтобы любой понял ее мысли по этому поводу. И первородный предлагает еще один вариант куда более серьёзным тоном: — У тебя есть кое-что ценное, принадлежащее мне, дорогуша.       — В то, что в тебе воспламенились отцовские чувства по отношению к моим… — делая ощутимый акцент на последнем слове, Аделаида уверенно продолжает: — детям, я поверю не больше, чем в твою заинтересованность мною. Ты вполне однозначно обозначил свое отношение к перспективе стать отцом еще при новости об этом…       Гибрид не спешит как-то комментировать ее слова, да и просто на них реагировать. Отпив прохладного молока, ведьма окидывает сидящего рядом мужчину задумчивым взглядом, прежде чем продолжить излагать свои мысли:       — Я скорее поверю, что ты окончательно разругался со всей своей семьёй и пытаешься наладить хоть какие-то отношения хотя бы с Элайджей, которому действительно интересно будущее его племянников.       Крутя рукой по барной стойке заказанный им бокал бурбона, Клаус смотрит на нее так, словно впервые видит. Этот оценивающий и почти взвешивающий взгляд кого другого мог бы заставить если не поёжиться, то уж точно ощутить себя в чужой тарелке. Но только не ее. Ида слишком многое успела пережить, а еще больше увидеть за свою не такую уж долгую жизнь, чтобы теряться, пусть бы и под взглядом тысячелетнего монстра.       — Не скрою, в твоих словах определённо есть доля истины, любовь моя, — после недолгого молчания признаёт Майклсон и, залпом выпив свой напиток, продолжает: — Но всё же Элайджа не основная причина моего появления здесь…       — Мы должны поговорить, — так невовремя прерывает первородного подошедшая к ним девушка. Точнее, ведьма, что определённо, обращалась к ней. Аделаида с раздражением узнаёт во вмешавшейся Софи Деверо. А она уже и забыла про тот разговор с этой девушкой и её сестрой на улице. И вот честно, совсем не хотела его продолжения.       — Насчет «нас» не знаю, — не скрывая раздражения, в надежде отделаться от прилипалы произносит Ида, — но лично я никому ничего не должна.       Молоко на удивление неплохо помогает в ее состоянии, но теперь Аделаида чувствует дискомфорт другого рода. Нет, она, конечно, не думала, что, отбившись от этих ведьм один раз, тем самым избавиться от них внимания окончательно. Но надеялась, что из-за ситуации в городе те будут хотя бы немного более осторожными в своих действиях. Кажется, ошиблась.       — За тобой следят, — приглушённо произносит Софи, косясь куда-то в сторону столиков, расположенных возле окна. А Ида непроизвольно переводит взгляд на ехидно заухмылявшегося после слов ведьмы Клауса. Только Деверо очевидно игнорирует гибрида, смотря исключительно на нее, да на того, кого подозревает в преследовании. — И тебе лучше пойти со мной.       — Может, стоит дать им шанс рассказать, что они от тебя хотят, любовь моя? — поджав губы, с отчетливой иронией в тоне вступает в этот внезапный диалог первородный. — Возможно, тебе поведают о том, кто… следит за тобой. Нельзя же оставлять это просто так.       — Твой друг прав, — подхватывает сказанное Клаусом Софи, и явно видно, что девушка даже не подозревает, кого поддерживает.       — Хорошо, — еще более раздраженно произносит Аделаида и, допив свое молоко, начинает осторожно сползать со стула. Во втором триместре, который уже подходил к концу, передвигаться ей стало значительно сложнее. Гибрид тут же спешит на помощь, буквально снимая ее со стула и ставя на пол. От этого настроение почему-то портится ещё больше.

***

      Конечно, стоило ожидать от приставучей ведьмы чего угодно, но увидеть, что их приведут поговорить на кладбище, всё же Ида предвидеть никак не могла. Старые кованые ворота слегка скрипят, когда Софи их открывает, чтобы зайти на огороженную территорию. Аделаида не спешит следовать за ней, остановившись буквально в метре. Клаус же в выборе места не видит ничего удивительного и преспокойно заходит… Точнее, пытается зайти на кладбище вслед за Деверо.       Ида почти слышит, как вибрирует магический барьер, остановивший первородного. И, кажется, это называется «Священная земля», по крайней мере, именно такое наименование она встречала в местных колдовских книгах. В действительности, конечно, ничего священного в подобном клочке земли не было, просто освящённая определённым ритуалом местность может не пускать того, для кого её «закрыли».       — Ты вампир? — непроизвольно отшатывается от упёршегося в барьер мужчины Софи и переводит ошарашенный взгляд на Аделаиду. Деверо словно ждёт, что она опровергнет сказанное и как-то по-другому объяснит, что Клаус не смог зайти на закрытую от вампиров территорию.       — В какой-то мере, — почти охотно подтверждает первородный, усмехаясь, и, прежде чем показать свое истинное лицо, добавляет: — Скорее даже на половину.       — Ты гибрид?!       — Вообще-то, первородный гибрид, дорогуша, — поучительно подняв палец, произносит Клаус, явно получая от этой странной ситуации удовольствие, — а теперь не хочешь ли пригласить меня?       — Но… — растерянно произносит Софи, и Ида видит, как у той бегает взгляд, пока не останавливается на ней, и Деверо решительно говорит: — Этот разговор только между ведьмами.       И, услышав озвученное, Майклсон поворачивается к Аделаиде с немым вопросом во взгляде. Она чувствует, что ее будто подталкивают пойти на это кладбище и узнать, что от нее хотят остатки ковена французского квартала. Но Ида не хочет на кладбище! Не любит она подобные места, хоть в определённой степени ее и можно величать глупым и ни к чему не обязывающим титулом «Повелительница смерти». Вот только к этому прозвищу не прилагалась еще и любовь к всякого рода захоронениям. А если и прилагалась, то ей ее выдать забыли! К тому же она хоть и бывала всего в паре подобных… мест, но каждое первое посещение любого из кладбищ несло ей одни лишь неприятности. Аделаида не хочет больше никаких неприятностей, уж точно пока не разберется с теми проблемами, что у нее уже и так были. Но без разговора ее, похоже, никто отсюда отпускать не собирается.       — Я без него не пойду, — вдруг произносит Ида, когда два направленных на нее ожидающих взгляда стали совсем неудобными. Как ни странно, местным ведьмам она доверяла куда меньше, чем древнему монстру, от которого у нее вскоре родятся дети.       И сложно сказать, кто сильнее удивился ее реплике. Впрочем, Клаус быстро справился с лишними эмоциями, вернув своему лицу какую-то веселую и уж точно самодовольную ухмылку.       — Ты слышала, ведьма? — с легко читаемыми ехидными нотками обращается к Софи первородный и почти торжественно произносит: — Она без меня не пойдет.       И Деверо не остаётся ничего другого, как пригласить гибрида. Вот только и с Клаусом Аделаида на кладбище соваться совсем не хотела. Она вообще сейчас очень сильно захотела домой, на уже любимый диван и посмотреть какой-нибудь незамысловатый сериал, можно даже без полюбившихся ей чипсов. И недолгое путешествие среди склепов и могил в сопровождении первородного и приставучей ведьмы только всё больше подпитывало это желание.       То, что от нее хотел местный ковен, Иду на самом деле мало волновало, но она еще с той ночи, когда Стайлз притащила домой кровососа, поняла, что их мирная и спокойная жизнь подошла к концу. Только это совсем не значит, что Аделаида позволит втянуть себя в очередную магическую заварушку, особенно если её начнут величать войной.       Остановившись, Софи оборачивается на них, видно посчитав это место, ничем не отличающееся от остальных, что они прошли, приемлемым для разговора. Деверо громко произносит:       — Я привела ее!       И следом за этим призывом почти из-за каждого склепа вокруг начинают выходить ведьмы и будто окружают их с Клаусом. Мужчин среди пришедших на зов Софи почти нет, в основном лишь молодые девушки.       — Зачем ты впустила сюда гибрида? — с недовольством спрашивает у Деверо одна из вышедших вперед женщин, что сходу определила, что из себя представляет Майклсон, она кажется одной из старших здесь и не только по возрасту.       — Без него она отказывалась идти, Агнес, — огрызается в ответ Софи.       — Сейчас не время, — произносит Джейн-Энн, так, кажется, звали эту женщину, что преследовала ее вместе с Софи, Ида как-то не старалась запомнить имена тех, с кем не особо хотела общаться, — то, зачем мы здесь собрались, сейчас важнее.       — А зачем мы здесь собрались? — не скрывая усталости и недовольства, спрашивает Аделаида. Хочется уже поскорее выяснить, что им от нее надо, и покинуть это место.       — Ты должна нам помочь, — четко и властно почти приказывает ей эта Агнес.       Ида не знает, какой реакции от нее ожидают эти ведьмы, но настроение было махнуть на них рукой и просто уйти домой. Вот только она уже здесь, и окружающие их женщины определенно настроены серьезно, да и проще просто узнать, в чем, собственно, дело.       — И в чём именно я «должна» вам помочь? — уточняет без особой охоты Аделаида.       — Завершить ритуал Жатвы, — со значением произносит всё та же Агнес.       Иде даже не приходится спрашивать, что это за ритуал с таким стрёмным названием, как в разговор вновь вступает Джейн-Энн. Эта ведьма без особых подробностей рассказывает ещё одну, чуть отличную от той, что ей уже известна, версию того, что случилось с верхушкой их ковена почти год назад. Они проводили старинный ритуал для поддержания своей магии в городе, когда вампиры, с которыми они в тот момент были в хороших отношениях, коварно напали и не только всё испортили, но и убили старейшин. Вот только сейчас всё это было неважно. По мнению ведьм, следовало как можно скорее завершить этот призванный обновить магию ковена ритуал. А для этого нужно было вернуть то, что у них украл и удерживал у себя Марсель. С помощью сил Аделаиды, которые никак не связаны с Новым Орлеаном, а значит, неотслеживаемы, они желают найти похищенное.       — Это, конечно, очень занимательная история, — отзывается Ида, чтобы хоть как-то прокомментировать услышанное, и более устало продолжает: — Но меня она не касается, я даже не хочу знать, что конкретно увел у вас Марсель и почему вы не прибили его сразу. Да в принципе и то, почему вы до сих пор не забрали это «что-то» самостоятельно.       Ведьмы после ее слов и непрямого, но однозначного отказа начинают роптать. Шум поднимается на кладбище, пока Агнес не гаркнула:       — Тихо! — собравшиеся тут же замолчали, а старшая ведьма, сурово смотря на Аделаиду, произносит: — Ты не поняла, девочка. Мы не просим тебя о помощи. Ты должна нам помочь, и ты нам поможешь.       — Нет, — зло бросает в ответ Ида и чуть спокойней уверенно продолжает: — И вряд ли у вас получится меня заставить.       Она готова стоять до конца, уже давно не та наивная девочка, которую когда-то втянули во взрослые разборки, Аделаида не позволит собой управлять, да еще и так нагло.       — Думаю, нам пора, — молчавший всю встречу Майклсон делает шаг к Иде и бесцеремонно хватает ее на руки. Она даже возмутиться не успевает, как реальность перед ее глазами смазывается в тошнотворный калейдоскоп.       На ноги ее опускают уже на заднем дворике их со Стайлз дома, но руки убирать не спешат. Ощущать пусть и вполне невинные прикосновения Клауса и во сне было для Иды смущающе, а вот так наяву всё было гораздо хуже. Но и показывать это гибриду она не хочет, не хочет давать древнему подобный рычаг давления на себя.       — Ведьмы Нового Орлеана — сильные противники, любовь моя, — продолжая держать свою руку на ее спине, предостерегает первородный. — Ссориться с ними — плохая идея.       — Я с ними и не ссорилась, — возражает Аделаида, ощущая очередной прилив раздражения от обращения Клауса. Когда же он уже выучит, как ее зовут? Но ситуация с ведьмами все же действительно перестает быть тривиальной, приобретая отчетливые оттенки бардака. — И не боюсь трудностей.       Освободившись от своеобразных объятий, Ида идёт в направлении дома. Она всё ещё хочет растянуться на диване и отвлечься на что-нибудь, не требующее работы мозга, очередной глупый сериал, например.       — Но почему ты не захотела им помочь? — с любопытством бросает ей в спину Клаус, заставляя остановиться и обернуться. — Вы же… ведьмы, — произносит он так, будто одна принадлежность к общему виду автоматически делает из них союзников. — И считаете вампиров мерзостью.       — Если ты не заметил, я не в том положении, — обняв свой живот, саркастично произносит Аделаида, — чтобы с радостью вступать в какой-либо конфликт, тем более чужой.       Больше слушать или разговаривать с гибридом ведьма не хочет и спешно покидает дворик.