И снова здравствуйте

      Взяв со специального подноса стакан, Стайлз наливает в него сок и, не забыв про трубочку, ставит готовый напиток перед подругой. В дневную смену в будни в баре бывает еще меньше посетителей, чем было в ее первый рабочий день, и она может себе позволить не торопиться.       — Спасибо, — благодарит Ида, не отрывая взгляд от книги. Новый фолиант в их коллекции появился после очередного похода Аделаиды на колдовской рынок, точнее, в один из книжных, расположенных с ним по соседству.       — Нашла что-нибудь? — интересуется Стилински, протирая стойку, чтобы хоть чем-то занять себя.       Из клиентов в зале только какой-то забулдыга, что пришел к открытию и уже дважды успел заказать по бутылке самого дешёвого пойла, что у них продавалось. Делать до наплыва посетителей, что случится не раньше чем через пару часов, было ровным счётом нечего. Она не прочь заполнить это время обсуждением того, что ведьмы потребовали от Иды.       — Из действительно интересного здесь мало что есть, — бегло скользя глазами по страницам, прежде чем вновь перелистнуть, с досадой отвечает Аделаида, поясняя быстроту своего чтения, — в основном сказки, то есть местные легенды и байки, и не только о ведьмах. Оборотни и вампиры тоже немало присутствуют… Хотя…       — Хотя? — подбирается Стайлз и, отвлекшись от своего занятия, подходит к Иде и раскрытой книге.       — Кажется, нашла… — произносит подруга, прежде чем растерянно продолжить: — Или нет. Тут что-то не то, но названо «Жатвой».       — Не то? — вновь повторяя чужую реплику, Стилински пытается посмотреть, что там такого, но в перевернутом виде не может с ходу понять, что изображено.       — Сама посмотри, — перевернув книгу, предлагает Аделаида и, ткнув пальцем в явно смущающий ее момент, поясняет: — Тут не просто ритуал, тут жертвоприношение. Четыре жертвы в дар предкам. Но не могли же современные ведьмы… в наше время…       — Не просто жертвы, — оторопев не меньше Иды, Стайлз поднимает фолиант, чтобы взглянуть поближе, — тут написано «четыре невинных девы». Девственницы?       — И в описанном нет никакого значимого атрибута, чтобы его кража могла бы прервать этот… ритуал, — мрачно замечает Аделаида.       — Значит, ведьмы или солгали о ритуале, или… — многозначительным тоном протягивает Стилински, закрывая книгу и укладывая ее обратно на стойку.       — Или Марсель украл одну из жертв, по-другому никак, — заканчивает за нее Ида и наконец отпивает налитого ей сока.       — Что будем со всем этим делать? — устало облокотившись о стойку, спрашивает Стайлз.       — Это не наше дело, — Аделаида вновь повторяет фразу, которую уже не один раз произнесла с того момента, как рассказала ей о встрече с ведьмами на кладбище.       — Клаус прав, местные Сабрины не отвяжутся от нас, пока не получат то, что хотят, — серьезно произносит Стилински. Она тоже считает, что лезть в эти разборки не стоит, уж точно не сейчас, когда подруга в таком положении. Но вряд ли им кто-то даст выбор, — если этот ритуал действительно был, то местный ковен теряет силы и самостоятельно не может противостоять вампирам. А загнанные в угол крысы… Сама знаешь.       — Знаю, — морщась, признает ее правоту Ида. — Да еще и эта слежка, — кивнув в сторону окна на пару вампиров, что стояли у здания напротив бара «Эйрин» и, не скрываясь, смотрели в их сторону. — Бесят! Мало мне было Клауса, не оставляющего меня одну, теперь еще и эти.       — Поэтому я и подняла вопрос о том, что делать со всем этим дальше, — говорит Стайлз, отводя взгляд от вампиров. — Элайджа сказал, что Марсель просто «перестраховывается». Что нам ничего не грозит, и просил не нарываться на конфликт и не обращать на них внимание, но…       — Тебя тоже всё это бесит, — с отчасти веселым хмыком заканчивает за нее подруга.       — Эй! Еще бутылку! — отрывает ее от разговора практически единственный клиент, и приходится спешить к другому концу барной стойки.       Стилински очень хочется сказать этому «клиенту», что тому хватит. Еще даже не время обеда, а мужик уже запихнул в себя полтора литра крепкого алкоголя. Но вместо этого она забирает деньги и отдает заказанное. Мужчина, взяв бутылку, почти съезжает с барного стула, хоть и шатаясь, но целенаправленно идет на выход.       — И никаких чаевых, — фыркает вслед ушедшему Стайлз и, обернувшись к Аделаиде, спрашивает: — Будешь еще сок? Или, может, поесть? Скоро должна открыться кухня.       — Нет, дома меня дожидаются утренние панкейки, а на ужин я планировала запечь рыбу, что скажешь? — отказывается от предложения Ида. А она не знает, как признаться в своих сегодняшних планах. С появления в городе Элайджи почти всё свое свободное от работы время Стилински проводила с ним. И этим вечером у них тоже запланировано что-то вроде свидания.       — Да ладно! — недоверчиво и отчасти возмущённо восклицает Аделаида, наверно, по одному ее смущённому выражению лица понимая всё без слов. — И куда на этот раз тебя ведёт мистер Майклсон? Опера? Балет? Джазовый концерт? Внеочередной фестиваль в городе?       Но ответить заинтересованной подруге не успевает, колокольчик на двери оповещает о новом посетителе. Рефлекторно обернувшись на звук, Стайлз видит до раздражения знакомую морду. Марсель! И как она, по мнению Элайджи, должна не нарываться? Если не только приспешники этого кровососа ходят за ней последние две недели, но и он сам заявляется на ее работу!       — Стайлз! Какая встреча! — восклицает вампир от самой двери, будто он несказанно рад ее видеть, совершенно случайно оказавшись здесь. От входа до барной стойки всего пара метров, и Жерар, быстро их преодолев, присаживается рядом с Идой. — Мне вашего самого лучшего бурбона, пожалуйста. Как продвигается твоя подготовка к учебе?       Приветливость от «Короля Нового Орлеана» напрягает Стилински больше, чем приставленные им же, чтобы следить за ней, вампиры. Лично они не виделись с того вечера, когда он поприветствовал ее в городе, но Стайлз несколько раз слышала о нем от Элайджи. Майклсон не жаловался, просто упоминал о том, что ему приходится иметь дело с местным верховным вампиром. Она могла понять, почему к ним с Аделаидой приставили наблюдателей. Они ведьмы, это Марсель наверняка уже выяснил, да еще и непросто ведьмы, а неподвластные его воле, но и предпринять против них он ничего толком не может, и не столько из-за их неподконтрольности, сколько из-за общения с первородными. Они с Элайджей и не скрывали связывающих их отношений, да и Клаус практически не выпускал Иду из своего поля зрения. Возможно, именно из-за последнего они Марселя до этого не видели, сейчас был тот редкий момент, когда у обоих Майклсонов нашлись другие дела. И вот Жерар уже тут как тут.       — Всё прекрасно, — уверяет в ответ на прозвучавший вопрос Стилински, наливая в бокал заказанный бурбон и ставя его перед мулатом.       — Судебная наука — непростое направление, — не скрывая своей осведомленности ее делами, замечает Марсель, отпивая из своего бокала, — но, говорят, в Калифорнии есть колледжи с куда более сильной программой…       — Меня устраивают местные, спасибо, — растянув губы в подобии улыбки, говорит на это Стайлз.       — Ладно, — перестав располагающе улыбаться, раздраженно произносит вампир и, обращаясь к обеим ведьмам, продолжает: — Не буду ходить вокруг да около, у нас нет на это времени. Мне нужно, чтобы вы уехали из моего города и прихватили с собой первородных. Я готов прямо сейчас выкупить и ваш дом, и этот бар. Поверьте, вам не нужен враг в моем лице, лучше просто соглашайтесь.       — Этот бар? — зацепившись за непонятный момент, переспрашивает Стилински, переводя взгляд на подругу в надежде на подсказку, но встречает нахмуренный взгляд в ответ.       — Да, этот бар, — повторяет Марсель и, видно поняв их общее недоумение, говорит: — А вы не в курсе… Элайджа Майклсон практически сразу после появления в городе выкупил это заведение у владельца и… Отдал его в дар мисс Стилински. Романтично, правда? Только странно, что он тебе об этом не сообщил.       — Странно, — согласно произносит Стайлз, застыв отрешенно, пялясь в никуда.       Элайджа купил ей бар? Зачем?       Нет, Стилински было кристально ясно, почему он ей не сказал об этом. Она бы не приняла подобный подарок, и, возможно, на этом фоне, особенно если бы первородный настаивал, они бы поссорились. Но как он умудрился оформить на нее собственность без ее же ведома? Стайлз не знает, что чувствовать от этой новости. Радость? Гнев? Сейчас это была скорее бурная смесь всего и сразу.       — И всё же я предлагаю вам как можно скорее покинуть мой город, — вернувшись к деловому разговору, серьезно произносит Марсель. — Понимаю, вам, наверное, сейчас кажется, что покровительство первородных — это навсегда и никто не посмеет вас тронуть. Но это не так. Поверьте тому, кто знаком с ними куда дольше вас. Майклсоны несут только несчастья всем, кто находится рядом с ними, и ваши «отношения» — это ненадолго. А оставшись здесь, вы навлечете на себя уже мой гнев. И пока что я предлагаю вам договориться по-хорошему.       Смесь угрозы, предостережения и мнимой заботы в чужой речи не трогает Стилински. И она уверена, что на Аделаиду всё это произвело еще меньше впечатления, чем на нее.       — Знаешь, Марсель. Ведь я же могу называть тебя просто Марсель? — не скрывая охватившего ее раздражения, уточняет Ида и, не дождавшись ответной реплики, всё тем же тоном продолжает: — Мне глубоко плевать, какое у тебя сложилось впечатление о наших взаимоотношениях с Майклсонами. Это дело уж точно не твоего ума. Но мне не нужны покровители или твои предупреждения, ультиматумы, угрозы или что это вообще было? Мы со Стайлз вполне можем постоять за себя, а если и нет… Как ты там говорил? Поверь, если что, мы не останемся неотомщенными.       — Это ваш ответ? — недовольно делает вывод из озвученного Марсель.       — Да, наш ответ — нет, на все твои прозвучавшие и непрозвучавшие предложения, — более четко обозначает их с подругой позицию Стилински.       Жерар, пожевав губы, выпивает остатки бурбона и, кинув на стойку сотню одной бумажкой, не прощаясь, покидает бар. Ее бар, как выяснилось только что. Но сейчас она и думать об этом не хочет, как и о том, что только что во врагах у них прибавились ещё и все местные вампиры скопом. Осталось окончательно настроить против себя ведьм и объявить войну не вылезающим с болот оборотням, и будет полный комплект.

***

      Они не пошли ни на какую оперу или спектакль, как предполагала Ида. И Стайлз даже рада этому. Весь день до встречи поздним вечером с Элайджей у нее не выходили из головы слова Марселя. Ей было плевать на предостережения и предупреждения вампира, даже на угрозы. Хотя, казалось бы, уж кому как не ей стоит принимать их всерьёз, ведь в отличие от Майклсонов и Аделаиды она отнюдь не бессмертна. Но все же новость о купленном на ее имя баре в Новом Орлеане, да еще и так давно, занимает большую часть ее мыслей.       И как бы ни парадоксально это было, Стилински готова принять от Элайджи многое, в том числе возможную помощь со становлением вампиршей, если у них всё зайдет настолько далеко, но не что-то столь материальное и дорогое, как собственный бар. Это получается, последние недели она сама себе зарплату платила? Черт, о чем она только думает? Когда должна восхищаться местом, куда привел ее Майклсон. Ведь должна же?       Большая квартира в стиле лофт на втором этаже одного из зданий совсем недалеко от ее дома чем-то напоминает место обитания Дерека в Бейкон-Хиллс, но определённо более чистое и жилое на вид. Во всяком случае, у нее не возникло моментального желания начать здесь ремонт, стоило переступить порог.       — Что скажешь? — спрашивает первородный, что точно не привык к такому длительному молчанию с её стороны.       — Здесь… просторно? — не зная, как реагировать, осторожно отвечает Стайлз и, видя вопросительный взгляд мужчины, конечно же, он заметил ее отстраненное состояние, немного устало вздохнув, уточняет: — Ты снял себе квартиру?       — Можно сказать и так, — легко улыбаясь на ее вопрос, подтверждает Элайджа.       — Тебе не нравится наш с Идой дом? — спрашивает Стилински, не думая до этого, что приобретение Майклсоном собственного жилья так расстроит ее, хоть она и старается не показывать этого.       — Нравится, у вас прекрасный дом, — встав перед ней и положив свои руки на ее плечи, уверяет мужчина и признается: — Но я не хочу смущать Аделаиду своим вечным присутствием в нем. И решил приобрести это место, где мы сможем побыть только вдвоём.       Заворожённая тоном Элайджи, Стайлз решает пока выкинуть терзающие ее мысли из головы и разговор о баре отложить на когда-нибудь попозже.       — Тогда и мне нравится твой новый дом, — признается в симпатии она и тянется за поцелуем.       Майклсон с охотой притягивает ее к себе и углубляет начатое. Его рука зарывается ей в волосы, начиная размеренно массировать затылок. Стилински же привычным движением укладывает свои руки на мужские плечи.       — Чуть позже я всё тебе здесь покажу, — хриплым шёпотом бормочет ей в губы Элайджа, на миг оторвавшись от них, — но пока начнём со спальни.       Рывком подняв её, Майклсон заставляет обхватить себя не только руками, но и ногами. Хоть Стайлз уже и видела «спальню» мельком, она совсем не прочь, чтобы ей показали ее поближе.       Королевских размеров кровать находилась на своеобразном втором этаже, что отделялся от остального пространства винтовой лестницей и перилами. И кроме нее в этой части лофта, на первый взгляд, ничего больше нет. Но, несмотря на то, что ей обещали показать спальню, особо что-то разглядывать не позволили.       Прервавшийся ненадолго поцелуй возобновился вновь, только теперь уже в «спальне». Пытаться одновременно продолжать целоваться и раздевать мужчину, тебя целующего, всё еще очень непростое занятие, даже с той практикой, которая у нее уже была и не раз. Но вроде получается и, на удивление, обходится без оторванных пуговиц и угроз вывиха, что не может не радовать.       Ощущать слегка прохладные ладони на обнажённой и разгорячённой спине так привычно и в то же время так приятно и волнующе. Еще приятнее, когда одна из них оказывается на ее груди и сжимает ее. Губы чуть саднят, и когда Элайджа дает им передышку, перебравшись на ее шею, Стайлз не может сдержать стона, да и не хочет.       Привыкнув к подобному взаимодействию с первородным, она может быть смелее, делать что хочет, уже зная, что ему нравится, проявлять инициативу. Немного прикусив маячившее у нее перед глазами плечо, Стилински слышит глухой стон в ответ. И Майклсон почти единым движением избавляет её от джинс, залезая пальцами под промокшее от всего происходящего белье.       Она любит доводить Элайджу до подобного состояния, когда тот перестает действовать размеренно и проявляет нетерпение. Обожает видеть, как у него от переизбытка эмоций преображается лицо, и знать, что это всё из-за нее. Именно она, Стайлз, доводит древнего вампира до такого. И почти смеется, когда ее, подхватив под бедра, опрокидывают на кровать, чтобы тут же накрыть собой.       Но чужое проникновение обрывает смех, сменяя его на стон. Первые резкие торопливые толчки сменяются более плавными и размеренными, когда Майклсон берет себя под контроль. И без такого рассчитанного, наверное, до миллиметра взаимодействия между ними она их отношения тоже не представляет. Буквально всеми фибрами души ощущая охватывающий в такие моменты Элайджу трепет.

***

      Сквозь чуткий сон Стайлз чувствует чужие мягкие прикосновения. Её определённо не пытались таким образом разбудить. Это по ощущениям скорее напоминало осторожное исследование. От кромки волос на лбу до кончика носа. Минуя приоткрытые губы, оглаживает подбородок и поднимается вверх по скуле. Стилински приятна такая незамысловатая и чистая нежность.       — Я разбудил тебя? — хриплым шёпотом практически ей на ухо произносит Элайджа. — Прости.       Стайлз приходится открыть глаза и, прищурившись, взглянуть на мужчину. У Майклсона нет и следа сонливости или усталости, и она в который раз с завистью думает о подобных плюсах вампиризма. На улице все еще царствует ночь, это хорошо видно в незашторенных окнах.       — А ты хотел разбудить меня? — вытягиваясь на кровати и тем разминая слегка затекшие мышцы, уточняет Стилински.       — Отчасти, — признается вдруг Элайджа. — Мне нужно тебе кое-что рассказать…       Стайлз, затаив дыхание, ждет новости о баре и судорожно размышляет, какая реакция должна быть, будь она нормальной девушкой. Наверное, радость? Благодарность? Удивление?       Но как бы не впервые с их знакомства Майклсон не спешит оправдывать её ожидания, говоря:       — В городе обстановка всё сильнее накаляется, боюсь, в ближайшее время я буду очень занят…       — Это действительно то, о чем ты хочешь поговорить со мной? — перебивает его Стилински, принимая сидячее положение и смотря на лежащего Майклсона сверху вниз, но недолго.       — А о чём ты хочешь поговорить, Мечислава? — нахмурившись, так же садится первородный. Но, в отличие от нее, не подтягивает повыше простыню, чтобы прикрыть наготу. Да, они не раз уже видели друг друга в таком виде, и не то чтобы Стайлз стесняется, это скорее защитная реакция на предстоящий серьезный разговор, что она затеяла.       — Даже не знаю. Может, о баре, который ты купил и оформил на мое имя? — не может ведьма сдержать вдруг с новой силой нахлынувшее раздражение от этой ситуации.       — Это должен был быть подарок на нашу годовщину, — спокойным тоном, не реагируя на претензии, легко различимые в ее вопросе, отвечает Элайджа и чуть мрачнее уточняет: — Но как ты об этом узнала?       — Марсель заходил сегодня в бар и настоятельно рекомендовал нам с Идой покинуть город, даже предложил выкупить у нас дом и бар, — тут же сдает виновника этого разговора Стилински.       — Марсель, значит, — не предрекающим ничего хорошего тоном произносит Майклсон и гораздо более умиротворенно обращается уже к ней: — Не беспокойся на его счет. Он ничего не посмеет вам сделать.       И тут же ее целует, словно закрепляя данное им обещание. За поцелуем следуют и другие ласки. Специально или нет, но Элайджа ловко съехал с темы бара. Только Стайлз поняла это уже утром.

***

      После насыщенной ночи утро у Стилински не было ранним. И тело все еще ощущалось слегка разбитым, но ей это даже нравилось, как и просыпаться рядом с Майклсоном. Пусть тот уже явно давно проснулся и даже успел облачиться в брюки и рубашку. С расстёгнутыми верхними пуговицами и закатанными рукавами по локоть он все равно выглядел очень расслабленно и как-то по-домашнему. Сидя на постели поверх лёгкого покрывала, мужчина работал за ноутбуком, просматривая даже издалека очень скучные документы.       — Может, поспишь еще? — отвлекшись от монитора, предлагает первородный, замечая: — Тебе сегодня не на работу.       — У Иды сегодня прием у врача, я собиралась составить ей компанию, — немного потянувшись, она встает с кровати и в этот раз, не думая чем-либо прикрываться, вряд ли у нее есть ещё что-то, чего Элайджа не успел разглядеть, — так что я в душ.       — Пойдем, я провожу тебя, — откладывая компьютер, произносит Майклсон, поднимаясь с кровати.       В его планах точно было не просто проводить ее, но у самой ванной комнаты, что располагалась на первом этаже, как и присоединённая к ней гардеробная, его остановил звонок телефона. Чмокнув явно расстроенного из-за необходимости ответить мужчину в губы, Стайлз все же отправляется в душ в одиночку.       В ванной комнате всё выполнено по последнему слову техники, и это так контрастирует с тем, что она помнит о ванной в лофте Дерека, что Стилински в первые минуты даже теряется. Но быстро выбрасывает из мыслей вдруг появившееся в голове сравнение. И почему Хейл вновь всплывает в ее памяти?       Чтобы поскорее отвлечься, она, недолго настраивая воду, почти сразу встаёт под нее. Шум воды и запах свежести от геля для душа успокаивает, помогая расслабиться, да так, что она начинает напевать одну из недавно вышедших песен. Песня была запоминающейся и определённо залетит в чарт, так что ей практически не пришлось вспоминать слов. О реакции на ее импровизированный концерт Элайджи она не беспокоится, тот уже слышал пение в ее исполнении, и ничего, кроме мягкой улыбки, то у него ни разу не вызывало. Пусть раньше это и были разве что смущенные попытки объяснить первородному внезапную популярность той или иной песни. И да, со временем она прекрасно поняла, что тому было просто забавно наблюдать за ее кривляниями.       Закончив с душем и взяв одно из сложенных на тумбе полотенец, она вспоминает, что не озаботилась одеждой, когда шла в ванну. И просто оборачивает махровую ткань вокруг своего тела, не утруждая себя вытираниями. Дома ей все равно переодеваться, и надо поспешить, ведь до времени приема Иды у врача осталось немного.       — Элайджа, ты не видел… — выходя из ванной комнаты, Стайлз никак не ожидала увидеть в лофте ещё кого-то помимо Майклсона. — …моей одежды? — все же заканчивает свой вопрос она, встречаясь с такими знакомыми серо-зелеными глазами на хмурой роже Хейла.       — Прости, у нас гости, — тут же подходит к ней Майклсон с извиняющейся улыбкой и, развернув ее в сторону гардероба, добавляет: — Воспользуйся моей одеждой, она вся в твоем распоряжении.       И только сделав неуверенный шаг в указанном направлении, Стилински понимает, что первородный подошел к ней и встал именно так, чтобы целиком загородить от чужих взглядов. Вот только перед гардеробной стоит ростовое зеркало, где хорошо отражается направленный на нее любопытный взгляд смутно знакомой девушки, Хейли, кажется, и мрачный Дерека Хейла.