Потерянная девочка не так уж и потеряна

      Утром после долгой и беспокойной ночи Ида чувствовала себя больше разбитой, чем отдохнувшей. Засыпая, она боялась вновь увидеть во сне Клауса и не распознать, плод ли он ее воображения или настоящий, бесцеремонно вторгшийся в ее разум гибрид. Вот и спала урывками. Еще и дети повадились толкаться, стоило ей расслабиться и закрыть глаза хоть на минутку.       Так что, сев на кровати и увидев Майклсона за накрытым к завтраку столиком на ее балконе, а главное, учуяв ароматы еды, Аделаида только скривилась. Сосущее чувство голода она знала давно и хорошо, но думала, что уж что-что, а это в новом мире покинуло её навсегда. Поесть она всегда раздобудет тем или иным способом, ну или деньги на еду. Вот только второй триместр беременности внес свои коррективы, да и третий обещал не улучшить ее ситуацию.       — Ты проснулась, любовь моя? — с вечной усмешкой спрашивает Клаус, заметив ее шевеления. И вот эти его ночные бдения на балконе ее спальни… Надоели. Уже не раздражали или злили, просто надоели. — Завтрак?       Аделаида знала, чего именно гибрид добивается таким поведением. Что уж там, он даже говорил об этом прямо, что желает, чтобы его пригласили в дом. Невозможность войти и необходимость торчать на улице выводили первородного из себя не меньше, чем Иду его присутствие. Правда, Майклсон куда лучше мог держать лицо.       — С удовольствием, — вставая с кровати и надевая халат поверх скромной пижамы, которую ей из-за Клауса, караулившего ее по ночам, приходилось носить, Аделаида выходит на балкон. В конце концов, от постоянного присутствия гибрида рядом должна быть хоть какая-то польза.       — Приятного аппетита, любовь моя, — подзуживающим тоном желает ей Майклсон, как только она, сев за столик, пододвинула себе еще неостывшую кашу и свежевыжатый апельсиновый сок.       Пока она поглощала завтрак, Клаус, будто примерный муж, сидел рядом и, попивая кофе, с сосредоточенным видом листал какие-то бумаги. Заменить документы на газету и прибавить гибриду килограммов так тридцать, и ни дать ни взять дядя Вернон. Это посетившее ее сравнение заставило ведьму невольно улыбнуться.       — Что? — с подозрением посмотрев на нее в ответ, спрашивает Майклсон, кладя листы, которые просматривал, на стол.       И Ида невольно цепляется на отпечатанные на них фотографии четырех девушек. Она не дура и понимает, что просто так первородный бы не притащил ей под нос какие-нибудь левые документы. Он явно хотел, чтобы она это увидела, потому и заманил ее на балкон завтраком. Отложив надкусанное и не лезшее ей больше в горло бенье, Аделаида говорит то, что от нее хотят услышать:       — Кто это?       Чёртово любопытство и вечное желание совать нос не в свои дела всегда помогали ей «весело проводить время». Вот и сейчас они дружно подняли свои головы и не собирались слезать с нее, пока ведьма не выяснит, что задумал Клаус.       — Это? — нарочито небрежно указывая на изображения девушек, уточняет гибрид и, видя ответ в ее красноречивом взгляде, продолжает: — «Четыре невинные девы». Трое значатся мёртвыми, а последняя без вести пропала. Только она сирота, и её никто не ищет. Печально, правда?       — Ага, сейчас зарыдаю, — с постным лицом и соответствующим ему тоном уверяет Ида.       — И что, тебе совсем не хочется помочь девочке? — скептически смотря на нее, вкрадчиво уточняет Клаус.       — Чем? Привести ее к ведьмам, чтобы те закончили начатое? — хмыкает в ответ Аделаида, закончив завтракать и вставая из-за стола. Впереди ее ждали не менее важные утренние процедуры, чем прием пищи, и она уходит в дом. В мыслях представляя, как от ее действий скрепит зубами гибрид. Так ли это или нет на самом деле, мало волновало, она может наслаждаться и простой фантазией.

***

      Небольшая частная больница подкупала Иду своими размерами и малым количеством посетителей и пациентов. Это заведение порекомендовала Элис, и она просто не могла отказать ей, хоть и не любила врачей. Но необходимость наблюдения в ее положении Аделаида тоже прекрасно осознавала. Ради детей она готова была потерпеть.       — Я не опоздала? — появляется в пустынном коридоре запыхавшаяся Стайлз.       — Нет, ты как раз вовремя, — улыбается на искренние переживания подруги Ида. Никто из ведьм не обращает внимания на стоявшего рядом мрачного гибрида. Она уже привыкла к его постоянному присутствию и научилась от этого абстрагироваться. От её поведения Майклсон медленно закипал, он хоть и пытался это скрыть, но она-то видела и получала от его состояния отдельное удовольствие.       Обследование проходит нормально, врач не выявил никаких проблем и, назначив следующий прием в конце сентября, отпустил их. Аделаида уже видела с помощью УЗИ своих малышей, правда, в этот раз их удалось разглядеть куда лучше. Она была счастлива, что дети растут и, по заверениям доктора, полностью здоровы, поэтому не обращала внимания на какой-то хмурый взгляд Клауса, что был практически весь прием обращен на ее живот. Ее больше волновала откровенно нервничающая Стилински. И уже по дороге домой Ида не выдерживает, сдаваясь на милость своему любопытству.       — Что-то случилось, Стайлз? — спрашивает она, пока они прогулочным шагом шли от парковки в сторону дома.       — Дерек в городе, — явно не став вилять и скрывать, произносит упавшим голосом Стилински.       — Дерек? — недоуменно вопрошает Аделаида, хоть уже и догадывается, о ком речь.       — Дерек Хейл, — недовольным тоном подтверждает ее догадку подруга и отводит взгляд в сторону.       — Тот самый Дерек Хейл? — хоть и понимая, как глупо звучит, повторяя один и тот же вопрос, но по-другому Ида не может.       — Что еще за Хейл? — источая любопытство, встревает в разговор Клаус, которого ведьмы, не сговариваясь, продолжают игнорировать.       — Когда ты его встретила? — нахмурившись, уточняет Аделаида.       — Главный вопрос не «когда», а «где», — зло усмехнувшись, поправляет ее Стайлз, заходя в дом, и продолжает: — Элайджа приобрел себе квартиру тут недалеко…       — Хочешь сказать?.. — в удивлении приподняв брови, произносит Ида, не веря в такие совпадения.       — Да, мой бывший… — уверенно начинает Стилински и, запнувшись, задается вопросом скорее к себе самой: — Хотя можно ли его так называть? — Тем не менее подруга возвращается к разговору: — Появился в доме Элайджи с волчицей на буксире, кажется, ее зовут Хейли, в тот момент, когда я выходила из душа…       По Стайлз видно, что смущающая ситуация, о которой та рассказывает, в данный момент кажется ей скорее комичной. Выслушав подругу, Ида настороженно начинает задавать вопросы:       — Дерек и эта Хейли ведь оборотни? В городе, куда таким, как они, вход закрыт? Кстати, она тоже из Бейкон-Хиллс?       — Нет, насколько я знаю, — задумчиво отвечает на последний из заданных вопросов Стилински, — я вообще ее видела только однажды, и то в Мистик Фоллс. Но кто она и откуда — это не ко мне. А вот то, что они объявились в городе, да еще и у Элайджи… Мне не по себе, словно тучи сгущаются.       — Клаус с утра пытался соблазнить меня на поиск четвертой несостоявшейся жертвы ведьм, — устроившись на диване поудобнее, рассказывает в свою очередь Аделаида.       — И тебе любопытно на нее взглянуть? — предполагает в ответ Стайлз.       — Отчасти да, но вся эта ситуация в городе… Ощущение, что она словно петля, которая только больше стягивается вокруг нас, — мрачно признаётся Ида, укладывая руки на живот, и чувствует будто недовольные толчки под кожей.       — Мне не хотелось бы помогать ведьмам в жертвоприношении, — ей в тон произносит Стилински, присев в кресло, — но охота взглянуть на ту, что, похоже, помогает Марселю держать ведьм в узде.       — Если мы найдём ее, нам придётся взять с собой Клауса, возможно, именно этого он сейчас и добивается. Перехватить ведьму у Марселя? — рассуждает Аделаида, все еще сомневаясь, хотя еще с утра приняла это решение.       Ей тоже было любопытно взглянуть на несостоявшуюся жертву. Вдруг ей нужна помощь? Конечно, она давно перестала стремиться помочь всем бедным и обездоленным. Но здесь и сейчас была не просто попавшая в беду девчонка, а девушка, которую, как и Иду, когда-то просто использовали. Слишком похожая аналогия с ее собственной судьбой не могла оставить ведьму равнодушной.       — Ты хочешь защитить ее и от Марселя, и от Клауса, — проницательно и серьёзно произносит Стайлз.       — Если ее нужно защищать, — несколько отстранённо отвечает Аделаида, ожидая реакции подруги.       — Хорошо, давай найдём ее и спросим, — решительно встав, говорит Стилински.

***

      У ведьм не было ничего, принадлежащего тому, кого они собирались искать, и им пришлось задействовать магию из старого мира Иды. Благо здесь о ней ничего не знали и, соответственно, сопротивляться не могли. Старшая палочка, что появилась у нее в руке даже без четкого зова после пожелания хозяйки, указывала строго в одном направлении. Направлении, что в итоге привело ведьм и предсказуемо увязавшегося за ними гибрида к дверям церкви, находившейся практически в центре французского квартала.       Найти в немаленьком здании нужное помещение тоже не составило труда. Да и Клаус явно слышал дыхание или сердцебиение обитающей здесь ведьмы. Подъём на чердак завершался одной единственной дверью, на которую чётко указывала палочка Аделаиды. Ведьмы долго раздумывать не стали, как и стучатся.       — Кто вы такие?!       Их появление восприняли с явным испугом. По-другому почти ультразвуковой крик, раздавшийся в ответ на их вторжение, было не объяснить. Девушка, а скорее даже еще девочка, с паникой в глазах пятилась от них.       — Мы не причиним тебе вреда, — подняв руки вверх и не пытаясь подойти к отступающей, произносит Стайлз.       — Мы скорее хотим помочь, — дополняет Ида, всё больше сомневаясь, что их помощь тут вообще нужна. Кажется, прийти сюда всё же было ошибкой.       — Кто вы такие? — уже более спокойно повторяет свой вопрос девушка, заставив ведьм между собой переглянуться.       — Те, кто может помочь тебе покинуть это место… — уверенно отвечает Стилински и уже с сомнением добавляет: — Если ты этого захочешь.       И было в чем сомневаться. Чердак не походил на место, где держат пленника. Совсем не походил. А эта девочка, Давина, кажется, еще меньше походила на жертву похищения.       — Нет, я не хочу! — громко и четко произносит девушка, вполне ясно обозначая свою позицию. А по ее вытянувшемуся в еще большем испуге лицу сразу видно, что она заметила маячившего на пороге, но не торопящегося входить в комнату гибрида. И не просто увидела, она его узнала!       В следующее мгновение юная ведьма взмахом руки отправляет еще даже не успевшего что-то сказать Клауса прочь от дверного проёма. Глухой стук, донесшийся откуда-то снизу, возвестил их о жестком приземлении мужчины. И первородный после такого нападения как минимум потерял сознание, об этом можно было судить хотя бы потому, что тот не поспешил в ярости вернуться обратно.       — Хей! Зачем ты так?! Можно же словами! — возмущается поведением девушки Стайлз, перемещаясь так, чтобы загородить ее от недружелюбной ведьмы. А Аделаида уже пожалела, что пошла на поводу у своей сентиментальной жалости и пришла сюда спасать того, кто в этом совсем не нуждался. Она же зареклась так больше не делать! И вот, все те же грабли!       — Зачем вы притащили сюда древнего?! — возмущается в свою очередь Давина и задаёт вполне очевидный вопрос. — И как смогли найти это место?! Оно защищено! — тут же приходит к правильному выводу и, отвечая себе же, бросает: — Вы ведьмы! Я никуда с вами не пойду! Убирайтесь!!!       Волна магии от заистерившей, по-другому и не назвать, девчонки пробирает до костей. И это большую часть перехватывает стоявшая перед ней Стилински. Ида видит, как руки подруги, которые она выставила вперед в защитном жесте по локоть, окрасились в ярко-красный цвет.       — Стайлз, уходим! — кричит она практически на ухо Стилински, пытаясь перекричать поднятый в помещении колдовской эфемерный ветер. Это явление не колышет даже краешек висящих на окнах штор и не поднимает разбросанные по полу исчерканные черными полосами бумаги, но настойчиво пытается выжить их со Стайлз из помещения, а может, и из здания церкви в целом.       Подруга ее услышала и, отступая спиной, следует за ней в проем двери, благо тот был в двух шагах. Далеко в помещение чердака ведьмы зайти так и не успели и не слишком жалели об этом. Теперь же им спешно пришлось его покидать.       Аделаида боялась, что неадекватная девчонка сделает что-то, что повредит ее детям, и, не останавливаясь, спустилась на первый этаж, желая уйти подальше. Да и вся жалость к несостоявшейся жертве ритуального жертвоприношения уже испарилась после такого приветствия.       — Как-то странно получилось, — комментирует произошедшее Стилински, когда они уже были внизу и смотрели на валяющееся у подножия лестницы бесчувственное тело Клауса. — Наверное, не стоило так врываться.       — Это не оправдывает ее поведения, — возмущенно произносит Ида, обхватывая свой живот и с недовольством смотря на развалившегося гибрида. Было острое желание так его тут и оставить. В конце концов, он взрослый мальчик, очухается и все равно придет. Наверное. А с другой стороны, она как-то незаметно для себя уже успела привязаться к этому засранцу. Палочка, как и всегда, сама появляется в руке, короткий взмах в сторону бессознательного мужчины: — Энервейт!       Клаус резко подскакивает буквально из положения лежа, принимая вертикальное за секунду, может, и меньше. Майклсон крайне зол и не скрывает этого, и хорошо, что эта злость обращена не на нее с подругой. И ведьма во многом понимает такое состояние гибрида, но стоило тому сделать шаг в сторону лестницы, как она произносит:       — Учти, я больше не буду приводить тебя в себя, если вновь окажешься здесь в том же положении, — строгим тоном самой себе напоминая Макгонагалл, Аделаида в недовольстве складывает руки на груди. Это неудобно, значительно увеличившийся в размере бюст стал еще и очень чувствительный, и такое положение рук ее в данный момент только больше раздражает. Но менять положение она тем не менее не спешит.       — Не хочешь же ты, чтобы я спустил подобное, ведьма? — уточняет Клаус, выделяя обращение к ней своим тоном, так что оно звучит как оскорбление.       — Я? Я ничего не хочу! Просто озвучила, что больше помощи не жди, — хмыкает в ответ Ида, мстительно добавляя: — А юная ведьма там наверху ясно показала, что тебе не по зубам. Понравилось, что тебя швыряют? Хочешь повторить?! Вперед! Останавливать не буду.       Раздражение явными волнами расходится от нее, и не только оно, но и магия, под действием гормонов и эмоций вышедшая из повиновения. Стайлз поспешила к ней, заслоняя собой от гибрида, и руки подруги вновь окрасились в красный, оповещая о поглощении.       — Ида, дыши, тебе нельзя нервничать. Помнишь, что говорил врач? Никаких стрессов. Идем домой. Хочешь, зайдем за чипсами? А может, возьмем на дом «утку по-пекински»? — тараторит Стилински, всё так же загораживая собой Майклсона и подталкивая ее в сторону выхода из церкви.       Аделаида поддается этим манипуляциям. Врач и вправду рекомендовал ей воздерживаться от стрессов и прочего, это может вызвать осложнения или вообще преждевременные роды, а с ее двойняшками эта проблема стоит куда более остро, чем при обычной беременности. И после слов Стайлз ей вдруг действительно захотелось и чипсов, и утку.       Ведьмы уходят из церкви, не ожидая и не следя, последует за ними Клаус или нет. Но тот, взвесив все за и против, или по какой-либо другой причине, все же идет следом.

***

      Уже после съеденной на обед, купленной в китайском ресторане утки и не только, девушки сидят на диване, смотря телевизор. Взгляд Иды то и дело скользит в сторону заднего двора, она почти уверена, что там сейчас в полном одиночестве находится первородный гибрид. И, возможно, даже взглядом побитой собаки сверлит ее дом. И Аделаиде не то чтобы его жаль…       — Если хочешь, мы можем пригласить его… — произносит вслух Стилински, заметив, куда она то и дело косится.       — Не хочу давать ему такое преимущество, так и не узнав, для чего он затеял весь этот… спектакль, — отрицательно качая головой, возражает Ида, вновь обращая внимание на телевизор, где, как назло, началась реклама. Она все еще не понимает до конца поведение Майклсона, а потому не может просто принять как данность его постоянное присутствие рядом.       — А ведь вполне возможно, он действительно просто хочет участвовать и… быть отцом? — произносит Стайлз, каким-то странным взглядом смотря на нее.       — Было бы хорошо, будь на самом деле так, — тяжело вздохнув, признает Аделаида, — но сегодняшний поход к Давине не обошелся без его манипуляций и участия. Как ему доверять?       Стилински открывает было рот, чтобы что-то на это ответить, и тут же закрывает его обратно, поджав в недовольстве губы, явно не находя слов. И, возможно, она бы могла придумать веский, ну или не настолько глупый аргумент, как те, что посещали в данной ситуации голову Иды, но была не судьба. Звучная мелодия телефона уводит на второй план и навязчивую рекламу, идущую по телевизору, и обсуждаемую в который раз тему.       — Дерек? — подняв телефон и взглянув на дисплей, недоуменно озвучивает звонившего Стайлз.       — Зачем ему тебе звонить? — удивляясь не меньше подруги, спрашивает Аделаида, с сомнением смотря на продолжающий трезвонить чужой телефон.       — Понятия не имею! Я вообще думала, у него и моего номера нет! — с явной паникой отзывается Стилински.       — Не хочешь взять? — спрашивает Ида, кивая на все еще не замолкающий мобильный.       — Не очень, если честно, — сморщившись, признается Стайлз, сверля свой сотовый таким взглядом, будто он вот-вот превратится в ядовитую змею.       — Тогда ты точно не узнаешь, что ему нужно, — замечает на это Аделаида.       — Черт! Почему он все еще звонит? Разве нет какого-нибудь правила после пятого гудка класть трубку? — еще больше паникуя, спрашивает Стилински.       — Похоже, он прямо очень хочет с тобой поговорить, — комментирует происходящее Ида, добавляя: — Так что или сбрось его уже, или возьми трубку. Хотя первое его вряд ли остановит от повторного звонка.       — О боже мой! — теперь больше раздражаясь, чем паникуя, произносит Стайлз, резко вставая с дивана и все же принимая вызов со словами: — Да, Дерек? Откуда у тебя мой номер?       Недовольство в голосе подруги можно было пощупать руками, настолько явственно оно было. Нервно расхаживая по гостиной взад-вперед, Стилински продолжает разговор, из которого Аделаида может слышать только половину.       — Нет, не хочу! — скривившись пуще прежнего, отвечает на что-то Стайлз, после чего, устало вздохнув, произносит: — Ладно, но только из-за того, что услышала в этом звонке от тебя больше слов, чем за всё наше знакомство. Где и когда?.. Ладно.       Сбросив звонок, Стилински каким-то пустым взглядом обводит комнату, прежде чем остановить его на ней.       — И? Что он сказал? — не выдерживает Ида образовавшейся паузы первой.       — Хочет о чем-то поговорить, для этого предложил встретиться, — всем своим видом показывая свое отношение, Стайлз исправляется, — даже скорее настаивал на встрече. И непременно сегодня.       — И ты согласилась, — произносит Аделаида, помня, чем закончила разговор по телефону подруга.       — И я согласилась, — подтверждает Стилински.       — Может, возьмешь с собой Элайджу? — предлагает она, видя нервное состояние девушки.       — Нет! — тут же оказывается Стайлз и тише продолжает: — С этим лучше разобраться без него. Да и я смогу узнать, что нужно Дереку, и послать его, если надо, и без Элайджи.       Стилински, еще немного пометавшись по гостиной, все же покидает дом. А Иде уже безразличен телевизор и идущие по нему передачи. Ее взгляд вновь обращается в сторону заднего двора. И Аделаиде интересно, как много из озвученного здесь услышал гибрид и сообщил ли об этом своему брату. Стайлз в панике от внезапного звонка, похоже, совсем забыла о караулившем ее первородном.       Не желая теряться в сомнениях, да и желая убедиться в своих выводах, она, выключив телевизор, встаёт с дивана и идёт в сторону заднего дворика. В маленькой комнатке мебели, кроме притащенной ею кушетки, не прибавилось, в отличие от дворика. Там к уже принесенным Клаусом предметам мебели присоединились пара шезлонгов и большой зонт, что расположились возле и так бывшего там небольшого бассейна.       — Соскучилась, любовь моя? — сразу замечает ее появление гибрид. Но вместо привычной уже бутылки на столе перед ним небольшой набор карандашей, а в руках альбом.       — Ты всё слышал? — спрашивает она вместо ответа. И, видя в ответ лишь подтверждающую ее мысли ехидную ухмылку, продолжает задавать вопросы: — Ты сообщишь об этом Элайдже? — и по только сильнее растягивающейся улыбке вдруг понимает: — Или уже сообщил?       — Смотрю, мне даже отвечать не надо, дорогуша, — бросает Клаус на её догадки, только подтверждая их.       — Ты когда-нибудь начнешь называть меня по имени? — устало и неожиданно даже для самой себя спрашивает Ида и так же устало продолжает, разворачиваясь, чтобы уйти обратно в гостиную: — Хотя можешь не отвечать.       Но и шага сделать не успевает, как в глазах темнеет. Может, она слишком резко развернулась? Или перенапряглась за сегодняшний день? Но только к темноте в глазах прибавилась и тошнота. Не та, что мучила ее раньше во время первого триместра, полегче, но все еще неприятная.       — Любовь моя? — доносится как из-под толщи воды голос Клауса, окликающий ее.       Ноги наливаются свинцом, и она почти вслепую делает шаг к должной быть буквально в метре стене, чтобы просто съехать по ней вниз, а не упасть. Стоять она точно больше не может.       — Ведьмочка?! — в голосе гибрида определённо прибавилось паники. А может, ей просто кажется. Ее странное состояние вызывает галлюцинации?       Рука упирается в прохладную поверхность стены, и Аделаида с определенным облегчением проваливается к ней всем боком, чтобы действительно, как и представлялось мгновение назад, съехать по ней на пол. Но легче не становится.       — Ида?!       Клаус назвал ее по имени? Нет, этого не может быть, хотя голос определенно его. Точно помутившееся сознание играет с ней злую шутку.       — Аделаида!!!