«Поговорим?» или «Во всем виноват Клаус!»

      Зачуханный бар, адрес которого продиктовал ей Дерек, находился даже не в самом Новом Орлеане, а на шоссе, ведущем прочь из города. Она не хотела ехать. Как и вновь видеть Хейла. И Стайлз бы с радостью забыла эту неловкую встречу в квартире Элайджи.       Но Дерек настаивал, а она знала, каким он мог быть надоедливым, если этого хотел. Еще не забыла, как Хейл преследовал Скотта в попытках выйти на альфу, оказавшегося его дядей. Да и ей было… любопытно. Любопытно узнать, что хмуроволку понадобилось от нее. Особенно если вспомнить то, как закончились их «отношения».       Найдя местечко для своего джипа на заполненной в основном байками стоянке, она не торопится выходить. Это далеко не городской бар, в котором она сейчас работала. Скорее, стремная забегаловка. Ей не доводилось раньше посещать подобные места, а как дочери шерифа еще и было чревато проблемами с отцом. Да и такие заведения были обычно только для своих, чужаки тут быстро становились центром внимания, и редко когда это заканчивалось хорошо. Вспомнить хотя бы их со Скотом вынужденный поход в гей-клуб. Им повезло быть знакомыми Денни. И Стилински после этой авантюры не наказали лишь потому, что ей удалось заставить отца сомневаться в ее ориентации. И то ненадолго, но от домашнего ареста Стайлз это все же тогда спасло.       Сейчас же, будучи ведьмой, она знает, что сможет защитить себя. Поняв, что вечно отсиживаться в машине всё равно не выйдет, девушка всё же её покидает. Желания зайти в придорожное заведение не прибавилось, но она идёт.       Изнутри бар выглядит не лучше, чем снаружи, разве что мигающие неоновые вывески в приглушенном свете помещения еще больше раздражают. Посетители, как в дурацком фильме, тут же поворачиваются в ее сторону, стоило ей остановиться у входа, чтобы привыкнуть к специфическому освещению и осмотреться. Разговоры ненадолго стихают, позволяя лучше расслышать играющее на фоне кантри. Для полноты картины не хватает, чтобы какой-нибудь престарелый перепивший бугай начал к ней приставать.       — Стилински! — окликает ее Дерек, даже не вставая из-за стойки, за которой сидел.       А на ум сразу приходит сравнение с Элайджей и его любовью целовать ей руку при встрече. Тот уже бы подошел к ней и галантно предложил свое сопровождение. Хотя в последнее время первородный перешёл на приветственный поцелуй в щеку, да и не позвал бы ее в такую дыру. Поняв, куда заскользили ее мысли, Стайлз осознает, что ее прямо передёргивает при мысли о поцелуе Хейла, который хоть и без своей кожанки сейчас, но все равно неплохо вписывается в окружающую обстановку.       — Дерек? — только сделав несколько шагов в сторону волка, Стилински замечает, что тот не один, — и Хейли, кажется?       Волчица, что сидела рядом с Хейлом, явно нервничает, но точно не от того, в каком месте находится. Чувствуя на себе оценивающий взгляд, Стайлз занимает стул с другой стороны от Дерека.       — Да, я Хейли, а ты? — стреляя глазками в, как и всегда, смурного Хейла, произносит волчица.       — Стайлз, зови меня Стайлз, — предлагает она, выразительно смотря на волка между ними. Ведь именно он позвал ее сюда, почти заставил приехать, а теперь сидит молча.       — Ты с первородным? С Элайджей? — и вновь говорит Хейли, а Дерек, кажется, становится всё мрачнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.       — Ты вытащил меня из города, чтобы обсудить мою личную жизнь? — скривившись в демонстративном недовольстве, обращается Стилински к Хейлу.       — Скотт знает, что ты спуталась с вампиром? — задают ей встречный вопрос. И тут она понимает, что мужчина зол, действительно зол, и, не дожидаясь от нее очевидного ответа, — Боже, о чем ты вообще думала, Стайлз?       — Ты мне что, собрался сейчас морали читать, Хейл? — заводясь от прозвучавшего в чужом тоне пренебрежительного осуждения в свою сторону, уточняет ведьма. — Ты?!       — Спокойно! — встревает Хейли, ловко соскочив со стула и втиснувшись в не слишком большое расстояние между ней и Дереком. — Мы, собственно, не за этим тебя сюда позвали, — продолжает волчица, словно забыв, что именно она подняла эту тему. — Дерек?       — Нам нужна помощь ведьмы, — взяв свою злость под контроль, произносит Хейл и, бросив до боли знакомый Стилински взгляд на стоявшую между ними девушку, продолжает: — Стае Хейли нужна помощь ведьмы. Прошел слух, что у первородных, вдруг вернувшихся в город, есть ведьма, неподконтрольная местным вампирам. И что она, в отличие от остальных, может спокойно колдовать.       Без особого интереса слушая слова оборотня, она внимательно следит за взаимодействием парочки перед ней. Те, если еще и не были вместе, то это ненадолго. Пусть эту Хейли она прочитать не могла, практически ту не зная, но Дерек… Его она знала хорошо, и этот влюбленный взгляд, что когда-то мечтала увидеть в ответ на свой, тоже. Он никогда ей не принадлежал. И впервые осознав это, Стайлз чувствует не боль или раздражение, а облегчение.       — И мы подумали, что раз ты… вместе с первородным, то знаешь ее, — перехватывает разговор волчица и, мило улыбнувшись, продолжает: — И поможешь нам с ней связаться.       — В обход меня, — голос Элайджи за ее спиной заставляет Стилински на миг заледенеть. Чувствуя себя нашкодившим ребёнком, она не спешит оборачиваться на внезапно появившегося мужчину. Лишь смотрит, как так же не ожидающая его появления Хейли тут же, отступив, прячется за спиной подобравшегося и чуть ли не ощетинившегося Дерека.       Куча мыслей в следующее мгновение начинают тесниться в ее голове, и половина из них были ругательствами. Как он здесь оказался? Зачем? Узнал об этой встрече? Но как? Клаус! Гибрид наверняка слышал весь разговор и передал брату. Черт! Еще бы знать, что именно теперь думает о происходящем Майклсон. Она и без того знает, как это выглядит со стороны, особенно беря в расчет связывающие их раньше с Хейлом недоотношения.       Властная рука, практически сразу оказавшаяся на ее талии и притиснувшая Стайлз к боку вставшего рядом первородного, вопреки ситуации заставляет немного расслабиться. Вот только ей не нужно смотреть мужчине в лицо, чтобы понять, он сейчас крайне недоволен.       — Элайджа, — вставая, произносит Дерек, и от нее не уходит, какой сердитый взгляд тот бросает на собственнический жест Майклсона. А если это заметила она… — Ты не дал нам внятного ответа на нашу просьбу, и мы решили найти другой… путь.       — Что ж, — хмыкает в ответ первородный пугающе расслабленно для того, кто знает его так, как она, — вы выбрали неверный… путь.       — Ты определённо не хочешь, чтобы мы увиделись с твоей ведьмой, — подает голос Хейли из-за плеча еще более напрягшегося Дерека, — не вини нас в недоверии и поиске другого решения!       — Элайджа, — зовет Майклсона Стайлз. Она видит назревающий конфликт на пустом месте, поводом для которого сама и послужила. Стилински знает, что Хейлу при желании есть чем надавить на нее и подвигнуть к сотрудничеству. Один звонок Скотта, и она не то чтобы радостно побежит выполнять его просьбу, но и отмахнуться от старого друга просто не сможет. Да, она оставила эту часть жизни, но не значит, что эта часть также оставила ее позади. Вот он, Дерек, тому наглядное подтверждение. — О какой ведьме идёт речь?       Ей действительно интересно, и ведьма спрашивает не только для того, чтобы отвлечь вампира и разрядить обстановку. Все случайные свидетели ее магии мертвы, а неслучайные точно не побежали бы распространять о ней слухи. Да еще и такие, что дошли бы аж до оборотней, почти не покидающих болота. И возможных варианта ответа на ее вопрос у Стайлз два. Она никогда не думала, что будет надеяться на то, что подруга умудрилась где-то спалиться на колдовстве. Потому что другой вариант заставляет ее кровь кипеть от нахлынувшей ревности.       — Они интересуются Аделаидой, — не предвещающим никому ничего хорошего тоном отвечает Элайджа, — ведьмы французского квартала после ее отказа помогать не стали держать язык за зубами.       Майклсон зол, и не только на парочку перед ними, но и на нее. Стилински не думает, что ее поход в этот бар на встречу с оборотнями, пусть даже за его спиной, мог вызвать такие острые чувства в первородном. Только если… Дважды черт! Клаус же мог прекрасно слышать и донести о том, что Дерек ее «бывший»! Другого внятного объяснения происходящим с Элайджей метаморфозам у нее нет.       — Ты не можешь скрывать от нее это, — стараясь отринуть панические мысли, Стайлз пытается сосредоточиться на происходящем вокруг. — Ида должна сама решать, помогать ей кому-либо или нет.       — Мы поговорим об этом… после, — веско произносит Майклсон, обратив свое внимание на прислушивающихся к их разговору оборотней. — Что касается вашей просьбы, ответ все еще тот же, вам придется подождать.       После сказанного Элайджа практически снимает ее со стула и, взяв за руку, уводит из бара. Стилински так обеспокоена состоянием мужчины, что забывает об оставшихся за спиной волках. Первородный же не останавливается, пока не доводит ведьму до ее же машины. Открыв перед ней пассажирскую дверь, мрачный Майклсон протягивает ладонь и требовательно произносит:       — Ключи.       Стайлз хотела бы возмутиться и сказать, что никого не пустит за руль своей машины, но каменное выражение лица Майклсона ее от этого останавливает. Она беспрекословно, но неохотно достает ключи и отдает их мужчине, что в тот же миг сажает ее на пассажирское сиденье и закрывает дверь. В следующую секунду Элайджа, уже сидя за рулем, осторожно заводит ее джип.

***

      Они едут молча, и Стилински не знает, стоит ли сейчас что-либо говорить, таким злым Майклсона она еще, наверное, не видела. Ее первая оценка настроения первородного явно была ошибочной. Звонок на телефон прерывает гнетущую тишину в автомобиле. И Стайлз, не ожидая больше ничего хорошего, принимает вызов с незнакомого номера.       А дальше на миг показалось, что она на какое-то время отключилась от реальности, когда ей сообщили, что Аделаида в больнице. Да, Стилински знала, что значилась экстренным вызовом у Иды, собственно, как и она у нее. Их тети были далеко и вряд ли могли приехать быстро по одному звонку, такое решение, когда они переехали, казалось вполне оправданным. Но она никогда не думала, что ей придется еще раз принимать подобный вызов после смерти отца. Элайджа, слыша весь разговор, резко поворачивает руль и ускоряет движение, в спешке почти нарушая правила.       Они оказываются возле больницы слишком быстро, Стайлз не готова. Не готова пойти сейчас в клинику и узнать, что случилось. А случилось точно что-то плохое. Ведь просто так в больницу же не попадают?       — Мечислава? — зовет ее Майклсон, заметив, что она не спешит покидать джип, или поняв ее состояние. — Ты в порядке? Я могу пойти и один, но…       — Нет! — прерывает Стилински Элайджу. Его голос, наполненный беспокойством и тревогой, вместо злости и негодования, которым кипел первородный до этого, приводит ее в чувства. Хоть и не до конца. — Идём.       И решительно открыв дверь, покидает машину.       В клинике им быстро помогают найти палату Аделаиды и даже успевают рассказать, что с той всё в относительном порядке. Стайлз и без чужих пояснений понимает, что, будь с подругой всё действительно хорошо, в больницу она бы не попала. Но то, что всё не так плохо, как она уже себе навоображала, немного успокоило. В палате предсказуемо оказывается Клаус. Очень тихий и не на шутку обеспокоенный гибрид. Будь она не так встревожена произошедшим, могла бы умилиться от выражения на его лице. Но вместо этого настоятельно и решительно выставляет первородных, начавших, по ее мнению, слишком громкий разговор.       — Как ты? — подойдя к вялой подруге, спрашивает Стилински. Даже когда ту мучил жуткий токсикоз, казалось, она выглядела лучше.       — Странно, — признается Ида слабым голосом и, протянув к ней руку, просит: — проверь, кажется, меня прокляли.       — Что? — слегка задушенным тоном переспрашивает Стайлз и тут же делает, как просили.       Взявшись за тонкую прохладную кисть, она пытается сосредоточиться и понять, что могла такого почувствовать в себе Аделаида, но вместо этого лишь слышит приглушенный разговор Майклсонов в коридоре. Четкости не хватает чужим словам, чтобы возможно было их разобрать, только это не мешает им ее отвлекать:        — Прости, я буквально на секунду.       Попросить препирающихся из-за чего-то первородных быть потише действительно занимает не слишком много времени. Вернувшись к Иде, Стайлз вновь пытается почувствовать чужеродную силу в подруге. И она ее даже нашла. Но вот только вытянуть ей эту магию не дали.       Буквально оторвав ее от Аделаиды, гибрид впечатывает ее в ближайшую стену и прижимает к ней, удерживая за горло. Страха нет, лишь досада, что не смогла помочь подруге, а еще недоумение от чужого поступка.       — Клаус! — вымученно и недовольно явно возмущается Ида таким поведением мужчины.       — Никлаус! — окрик Элайджи, вернувшегося в палату следом за братом, полон негодования.       — Чувак? — вопросительно смотря на гибрида, ждет она пояснений такому поступку от этого Майклсона. Особого дискомфорта в своем положении Стилински не ощущает. Клаус явно не намеревался причинить ей вред, уж точно не прямо сейчас. Иначе бы уже что-то сделал.       Элайджа не стал ждать дальнейших действий или объяснений брата и практически отцепил его от Стайлз.       — Что на тебя нашло? — мрачно уточняет Аделаида у Клауса, вновь протягивая руку ей, чтобы продолжить начатое.       — Что она делает? — с какой-то усталостью вместо ответа на вопрос уточняет гибрид, кивая на Стилински.       — Снимает остатки проклятья, — ехидно бросает она мужчине, ухватившись поудобнее за предоставленную конечность. Стайлз делает ровно то, что и сказала.       — А ты подумал, что она собирается причинить мне вред? — меж тем спрашивает Аделаида недоверчиво.       — Детям, — сквозь зубы отвечает Клаус. И вновь спрашивает, не удовлетворившись предыдущим ответом: — Что она делает?       — Она снимает остатки проклятья, — раздраженно повторяет Стилински и, обращаясь уже к Иде, куда спокойнее продолжает. — И магия в нем мне достаточно знакома.       — Давина, — озвучивает очевидное подруга, поняв её с полуслова.       Избавив Аделаиду от ошметков чужеродной магии, Стайлз видит, как той с каждой минутой становится всё лучше, это явно указывает на причину, по которой Ида оказалась в больнице.       Будучи совершенно здоровой, выписаться из больницы оказалось на удивление сложно. Стилински понимает, что без помощи первородных им, скорее всего, пришлось бы с этим куда сложнее. В телепатии, внушении и прочем гипнозе ни одна из ведьм сильно не продвинулась. Они практиковали разве что стирание памяти, что в этой ситуации было непрактично, ведь Иде в будущем еще рожать в этой клинике. Да и девушки не хотели по неопытности стереть что-либо важное у людей, которые почти каждый день спасают чужие жизни.       Но домой их все же выписали.

***

      — Как ты вытащил меня из этой комнаты? — осмотрев вполне целую дверь и стены, интересуется Ида у Клауса, что стоял, облокотившись о стену снаружи.       — Нашел способ, — несколько отстраненно отвечает гибрид, и, пока Аделаида устраивалась в тени зонта на шезлонге поближе к прохладе бассейна, не сводил с нее глаз. — Может, пора уже открыть мне доступ в дом?       — Может, и пора, — отдуваясь, произносит Ида, не спеша идти навстречу Майклсону.       Стайлз, пройдя на задний двор, присаживается недалеко от Аделаиды, избегая смотреть на Элайджу. Первородный вампир, сняв пиджак и кинув его на стул, стоял рядом с братом, сложив руки на груди.       — А теперь, может, мне кто-то объяснит, где и когда Аделаида успела встретиться с ручной ведьмой Марселя? — спрашивает старший из присутствующих Майклсонов, обводя взглядом собравшихся во внутреннем дворе. И почему-то его взгляд останавливается на ней. В другой ситуации Стилински было бы приятно внимание от него, но точно не сейчас. Она ощущает себя виноватой по всем фронтам, и это ей не нравится.       — Лучше обсудить, что теперь делать с Давиной, — поглаживая свой живот, возражает Ида, — она уже прокляла меня и, может, на этом не остановится.       — Что ты предлагаешь с ней сделать? — заинтересованно спрашивает Стайлз у подруги. Ее правда волнуют мысли Аделаиды на этот счет. Сама она не представляет, как бы поступила в подобной ситуации. С одной стороны, опасности были подвержены такие желанные и даже еще не появившиеся на свет дети. С другой стороны, виновная по сути и сама еще ребёнок.       — Я еще думаю над этим, — признаётся в своих сомнениях Ида.       — Надо убить ведьмочку, — решительно возражает Клаус и, обратив этим на себя все взгляды, приводит вполне стройное и отвратительное в своей логичности решение проблемы: — выкрасть ее и отдать ведьмам для завершения ритуала. Это не только обезвредит ее для нас, ослабит Марселя, но и позволит сделать ведьм Нового Орлеана обязанными нам.       — Нет, — строго произносит Элайджа с каменным лицом, — убийство девочки не выход.       Клаус вскидывается на слова брата и даже отстраняется от стены, будто собираясь что-то предпринять. Но не успевает сделать следующего шага.       — Элайджа прав, — нахмурившись, поддерживает первородного вампира Аделаида, — да и усиливать и без того наглых ведьм… плохая идея.       — Тогда, может, стоит немного отложить вопрос Давины, — предлагает Стилински, видя усталость подруги. И она честно не хотела продолжать, но, поймав на себе помрачневший взгляд Элайджи, слова словно сами слетают с языка: — И поговорить об оборотнях?       — Что Дерек хотел от тебя? — бросая осторожный взгляд на старшего Майклсона, спрашивает Ида. Видно, подруга смогла сложить их совместное появление с Элайджей в больнице и то, куда она перед этим уезжала. А может, Клаус ей всё рассказал? Неважно.       — Он спутался с Хейли, — рассказывает Стайлз, не желая сейчас смотреть на вампира, она игнорирует его взгляд, что, казалось, пытался прожечь в ней дыру, — с той, что сдала тебе предательство твоих гибридов, — уточняет Стилински, что за девушка, кивая Никлаусу, и продолжает, — у ее стаи какие-то проблемы с проклятьем. Они хотят помощи ведьмы, не подконтрольной местным вампирам.       — Но он же вроде не знает, что ты ведьма, — удивлённо замечает Аделаида.       — Поэтому он и хотел через меня выйти на тебя и… не знаю, попросить об услуге, — поясняет она.       В их поездку в Бейкон-Хиллс, когда открылась ее видовая принадлежность перед друзьями с хмуроволком, они не виделись. Стайлз не удивилась бы, если его вообще в тот момент в городе не было. Да и вряд ли тот же Скотт позвонил бы Дереку, чтобы рассказать тому последние новости о ней. Так что да, незнание Хейлом того, что она ведьма, выглядит для нее вполне логичным.       — Не думаю, что в твоем положении стоит разбираться с магическими проблемами оборотней, — стоило ей закончить, как, сделав шаг в их сторону, заговорил Элайджа.       — И да, перед тем как позвонить мне и попросить о встрече, они пытались договориться о том же с Элайджей, — безжалостно сдает мужчину Стайлз.       Она уже поняла по бесстрастно-отстраненному виду первородного, что всего пару раз сменялся на мрачный, что ей не избежать серьёзного разговора. И в данный момент не хочет быть единственной, кто должен оправдываться. Хотя виноват во всем Клаус!       Посмотрев на гибрида, Стилински видит, что тот с трудом сдерживает пытающуюся выползти на лицо ухмылку. Этот Майклсон точно наслаждался последствиями переполоха, случившегося не без его участия.       — Оборотни уже хоть какие-то союзники, когда против нас и ведьмы, и вампиры, — серьезно отвечает Аделаида, но не спешит возмущаться молчанием первородного или как-то высказываться о прозвучавшей информации.       — Думаю, тебе необходимо отдохнуть после сегодняшнего, а мысли о полезности оборотней оставить на завтра, — мягко, почти ласково обращаясь к Иде, произносит Элайджа. А Стайлз в этот момент захотелось стукнуть его, возможно, даже своей любимой битой, пусть та наверняка сломается от этого. И, видно, не ей одной, если судить по нахмурившемуся Клаусу.

***

      Ночной Новый Орлеан еще прекраснее дневного, Стилински считает, что действительно может объективно это оценивать. И практически неспящий французский квартал, на краю которого они с Аделаидой поселились, был лучшей частью города. Сидя на своем балконе, выходящем на оживленную улицу, несмотря на достаточную отдаленность от открытых в это время баров, она может наблюдать всю эту отвлекающую ее суматоху.       И было от чего отвлечься.       Стайлз была недовольна окончанием их сегодняшнего разговора. И дело было не в том, что Ида не возмутилась самоуправству Элайджи. Даже не в том, каким тоном Майклсон разговаривал с ее подругой, беременной от его же брата. Впрочем, она не уловила ни капли сексуального подтекста от мужчины в тот момент, только заботу. А недовольна она была тем, что они так ни к чему и не пришли ни по одному вопросу.       Ей было плевать на ведьм и проблемы местной стаи. Действия Давины напугали, и их действительно не стоило оставлять без внимания, но и убийство она не видела как адекватный выход. Подруга явно что-то задумала, только при первородных говорить не хотела. Хотя того же Клауса ограничения никак не останавливают от наглого подслушивания. Но в какой-то момент Стилински впервые пожалела, что дала Майклсону свободный доступ к дому. Как сейчас, например.       — Какао? — поставив полную кружку горячего напитка на столик возле нее, предлагает Элайджа, присаживаясь на соседний стул.       — Ты зол на меня и при этом принес мне какао? — не торопясь притрагиваться к напитку, с грустной усталостью спрашивает Стайлз, продолжая сидеть, прижимая к себе колени. Они так и не поговорили обо всем произошедшем сегодня. Хоть и глупо было надеяться, что этот момент не настанет. И вот момент настал.       — Я не зол на тебя… — серьезно произносит Майклсон.       — Да ладно, — недоверчиво хмыкает она на эту реплику. Стилински уже успела смириться с неизбежной ссорой между ними и не хотела бегать от нее. Им действительно стоит все прояснить. Недопонимание — это не то, что сделает их отношения крепче.       — Это правда, Мечислава, — уверяет первородный и, подперев голову рукой, изучающе смотрит на нее, — злость — это точно не то, что я к тебе испытываю… Даже после твоей встречи с… Мистером Хейлом.       — И… Что же ты испытываешь ко мне? — отчего-то ее голос звучит робко, где-то потеряв всю ту уверенность, что она пыталась в него вложить.       — Я люблю тебя, Мечислава Стилински, — просто отвечает Элайджа, растягивая губы в той нежной улыбке, которую Стайлз видела у него всего пару раз. И все предыдущие улыбки были обращены исключительно к ней. И ей невольно становится неловко от всей той ревности, что она успела сегодня ощутить.       Она ощущает жар, что прилил к ее щекам и, наверное, окрасил их в ужасный малиновый оттенок. Чужое признание, такое внезапное, сделало ее недавний поступок только хуже. И вызвало жгучее желание оправдаться за свои действия.       — Я… Но… — желая провалиться на первый этаж, а потом и под землю, Стайлз пытается выдавить что-то членораздельное из своего внезапно сжатого судорогой горла. — Мне…       — Тише, Мечислава, — тут же оказавшись рядом, просит Майклсон. Опустившись на колени перед ее креслом, мужчина берет ее за плечи и заглядывает в глаза: — Я не прошу у тебя ответного признания. И мои слова ни к чему тебя не обязывают…       Будто почувствовав или предугадав ее состояние, Элайджа своими словами и поглаживаниями по плечам буквально прогоняет поступающую к ней паническую атаку. У нее и раньше были такие приступы, и она сразу узнает эти противные ощущения.       — Мне всё же надо сказать, — размеренно вдыхая и выдыхая, стараясь не отпускать сосредоточенного взгляда с вампира, Стилински продолжает: — Объяснить мой поступок и…       И сказать, что с Хейлом их ничего не связывает и вампиру не на что злиться, но она не может с ходу правильно сформулировать и облечь в слова собственные мысли и чувства. Привычная нервная болтовня, вырывающаяся из ее рта к месту и нет, как бы не впервые отказывает ей.       — Что ты хочешь мне объяснить? — после наступившей паузы Майклсон серьезно, но осторожно подталкивает ее продолжить.       — Я не могла не поехать на эту встречу, — тихо произносит Стайлз, смотря на Элайджу и боясь его реакции. Он признался ей в любви, а она, вместо того чтобы прыгать от счастья и признаться в ответ, собирается рассказать о своих прошлых недоотношениях. С ней определённо что-то не так. — И дело не в Дереке. Просто…       — Меня не беспокоят ваши прошлые отношения с Хейлом, — мягко говорит Майклсон, воспользовавшись ее затруднением в подборе слов, правильно описывающих всю эту глупую ситуацию.       — У нас и не было никаких отношений! — не выдержав накала всех этих чувств, что буквально раздирали ее, почти кричит Стилински. И куда тише и поспешнее продолжает: — То есть он не испытывал ко мне никаких положительных чувств и ясно дал это понять. Но я поехала на встречу не поэтому…       — Мечислава, — переместив одну руку с ее плеча на щеку и приблизив свое лицо вплотную к ее, зовет Элайджа. Практически нависая над ней, первородный, дождавшись ее внимания, говорит: — Это всё неважно, ведь ты сейчас со мной. Ты же со мной?       Голос вампира словно гипнотизирует Стайлз, заставляя забыть обо всем, о чем она пыталась только что сказать, и сосредоточиться на заданном вопросе. Конечно, она с ним! Стилински уже распланировала провести с этим мужчиной вечность! И, заворожённо кивнув в ответ, она получает поцелуй.       Привычная ласка быстро наполняется непривычной властностью и силой. Казалось, Элайдже в единый миг стало плевать на то, что своими действиями они могут доставить неудобства Иде или быть услышанными Клаусом. Первородный отбрасывает ту сдержанность, что всегда демонстрировал в ее доме. Слитным движением встав с колен и подняв ее из кресла, он относит ее в спальню.       И дело ли в прозвучавшем признании, для ответа на которое она не смогла найти слов, или в сдержанной ревности, что всё равно, казалось, сквозит во всех действиях Элайджи, но эта ночь определённо что-то изменила между ними.