Мессия для оборотней.

      Следующий день, после двух визитов в клинику, один из которых был совсем не запланированный, и сопровождающего всё это стресса, начался для Иды поздно. Но на балконе ее, как и вчера, ждал завтрак, не такой плотный, правда. Мясная и сырная нарезка, багет и, конечно же, бенье. И куда же без Клауса. Только сейчас у гибрида в руках отсутствовали какие-либо бумаги, как и альбомы и всё прочее, чем он мог занять себя в ожидании ее пробуждения. А значит, всё это время он беззастенчиво на нее пялился. Мерлин, и когда ему это только надоест?       Покинув кровать с трудом от так до конца и не прошедшей слабости, Аделаида не идет завтракать, а первым делом скрывается в ванной. И привычно включает воду, чтобы заглушить для чужого слуха свои действия. Казалось бы, она уже давно должна была смириться с постоянным и неизбежным вторжением в свою личную жизнь, но куда там. Исполнив привычные процедуры, что с увеличившимся в объёмах животом давались ей теперь не так просто, она не торопится покидать ванную комнату.       Из зеркала на нее смотрит отражение бледной девушки с видимыми, но не прямо уж яркими синяками под глазами. Тёмные волосы растрепались во время сна, и она не спешит приводить их в порядок, хотя следовало бы. Только если бы стала, это значило бы, что ее волнует мнение Клауса о ней, ее внешности и прочем. Но это не так. Ничего не изменилось. Подумаешь, помог ей в трудную минуту, придумал, как вытащить ее из дома, и доставил в больницу. Великое дело! Он всё так же просто отец ее детей и только. Но Мордред и Моргана, как же глупо это звучит! Даже в мыслях.       Хватит думать об этом! Приказывает она себе, и не то чтобы это хоть в чем-то помогло. Она просто пойдет и скажет ему спасибо, на этом всё! Да, так и сделает!       Всё для себя решив, Ида возвращается в комнату и, накинув халат, выходит на балкон. Клаус молча и предупредительно отодвигает ей стул, предлагая сесть. И вот он, прекрасный момент сказать спасибо, и она даже рот открывает. Но вместо того, чтобы сделать то, что наметила, просто садится за стол и приступает к завтраку. Гибрид так же молча занимает место напротив. И, казалось бы, у нее кусок должен не лезть в горло под таким пристальным наблюдением. Но нет. Она просто ест в тишине, которая могла бы показаться даже уютной, не терзай ее мысли и сомнения.       Уже вставая из-за стола, Аделаида с сомнением смотрит на Клауса, все еще не в силах озвучить то, что должна. Тот, заметив ли ее заминку или, возможно, странный для нее взгляд, тоже встает и осторожно спрашивает:       — Что-то не так?       И Ида всё же решается.       — Нет, всё так, — смущенно и тихо произносит она, — спасибо. Спасибо за вчерашнее.       Это был странный и, откровенно говоря, неуместный порыв. Но ведьма, поддавшись ему, тянется, чтобы символично чмокнуть гибрида в щеку. Сама не зная, что нашло на нее в этот момент. Мужчина же, видно, в принципе не ожидавший от нее каких-либо слов благодарности, слегка поворачивает голову. В обычной ситуации это бы был просто жест удивления, но в сложившейся между ними… Клаус вдруг вместо даже на вид колючей щеки подставил ей для поцелуя губы.       Аделаиде понадобился лишь краткий миг, чтобы понять, что, собственно, случилось. И, оторопев, отстраниться. Простой благодарный поцелуй, пусть и довольно нелепый в их обстоятельствах, превратился во что-то смущающее, обескураживающее и до боли двусмысленное. Она не знает, как правильно реагировать на собственный поступок, и просто сбегает, оставив позади молчаливо стоявшего мужчину.       Ида не представляет, почему Клаус никак не прокомментировал случившееся. Это было на него откровенно непохоже. Но она искренне надеялась, что тот просто не хотел еще больше смущать ее своей реакцией.

***

      К обеду, на который пошли остатки вчерашней утки, Майклсоны их покинули. Один за другим, сославшись на какие-то важные дела, требующие их присутствия. И Ида действительно не понимает, почему Клаус вдруг решил предупредить ее о своем уходе. Поведение Элайджи было ей куда более привычным, да и своеобразный отчет тот давал своей девушке, Стайлз. Их же с гибридом по сути в данный момент ровным счётом ничего не связывало. Ну, по крайней мере, не настолько связывало, чтобы рассказывать ей о своих делах.       Она должна была бы обрадоваться внезапному уходу Клауса, тот за время своего пребывания в городе и момента их встречи покидал пределы слышимости всего пару раз. Но ни разу до этого она не чувствовала себя такой… покинутой. Что это за странное, глупое чувство? Откуда оно взялось и как вернуть его обратно? Может, всё дело в этом чертовом предупреждении? Раньше он таким не утруждался. Мысли о том, что всё дело в том злосчастном поцелуе, она гонит от себя с завидным упорством.       — Нам надо решить, что делать с Давиной, — сидя за столом и наблюдая, как Стайлз убирает тарелки и приборы после их обеда, произносит Ида. Она решительна и не только потому, что эта тема поможет ей наконец выгнать поселившиеся в голове глупости, но и потому, что с юной ведьмой все же действительно стоит закрыть вопрос.       — Ты что-то придумала? И это что-то стоит скрыть от Майклсонов? — как обычно проницательно улавливает суть ее действий Стилински.       — Элайджа же будет против, если мы ее проклянём? — чтобы подтвердить свои подозрения, уточняет Аделаида.       — А Клаус, наоборот, будет не рад, если мы оставим ее в живых, — в ответ замечает Стайлз, своими словами в очередной раз подтверждая, что они все еще на одной волне. — Как именно ты хочешь проклясть ее?       — Что-то несмертельное само по себе, но то, что сможет обезвредить ее для нас, — задумчиво говорит она.       — Кажется… — не менее задумчиво бормочет Стилински и, словно поймав озарение, подпрыгивает на месте, прежде чем продолжить. — Кажется, я знаю то, что нам подойдет…       Произнеся это, подруга, больше ничего не добавив, стремительно покидает гостиную, чтобы, забежав на пару минут в их мини-кабинет, также быстро вернуться обратно. Но возвращается она с книгой. Небольшой магический гримуар, как и большинство в их коллекции, напоминал скорее чей-то старый дневник или блокнот для путеводных заметок, чем что-то, что может в себе нести магию или содержать страшные заклинания.       — Вот «проклятье рассеянного внимания»! — вернувшись к ней, произносит Стайлз, быстро долистав до нужного места и ткнув в него пальцем, и, не дожидаясь, пока она сама прочтет то, что написано на пожелтевшем листе, говорит: — Оно не просто, как тут указано в названии, рассеивает внимание, оно не позволяет проклятому сосредоточиться хоть на чем-то вообще.       — Вообще? — нахмурившись, повторяет Аделаида.       — Вообще! Понимаешь, что это значит? — с предвкушением уточняет Стилински.       — Никакого колдовства, — коварно улыбнувшись, отвечает Ида.       — Никакого колдовства! — торжественно повторяет Стайлз, продолжая, — а значит, она больше не сможет даже попытаться кого-либо из нас проклясть вновь! И для Марселя с Клаусом тоже станет бесполезной!       — Но… — стоило прозвучать последнему слову, как Аделаида, замерев, перестает так радоваться этому варианту, замечая: — Что, если после этого Марсель ее выгонит? Она же попадет к ведьмам! Или вообще сразу сдаст ковену для жертвоприношения?       — Не думаю… — возражает так же, потеряв былой энтузиазм, Стилински. Они обе все еще не желали Давине смерти, несмотря на поступок юной ведьмы. А Стайлз продолжает осторожно развивать свою мысль: — Он не станет так просто отдавать ее своим врагам. Жерар не настолько глуп, чтобы своими руками сделать ненавидящих его ведьм сильнее.       — Ладно… — все еще ощущая сомнение в выбранном варианте, Ида все же решается на него. Хоть ей в глубине души и было жаль девчонку, но, выбирая между ней и своими детьми, для Аделаиды выбор предельно ясен.

***

      Незаметно для Иды наступает конец сентября, а вслед за ним и начало октября. После того как у Стайлз начался семестр в колледже, ей кажется, что время только набирает свой ход. Она не забыла про оборотней и их проблему, сути которой даже не узнавала, просто ей было пока не до них, а они и не напоминали о себе. Ее самочувствие после проклятия Давины восстанавливалось медленно, и у Аделаиды элементарно не доходили руки до волков.       Подруга практически с головой погрузилась в учебу, даже смены в баре брать на какое-то время перестала. Со смехом Стилински заявляла, что как владелец заведения может себе такое позволить. Элайджа вообще, казалось, был бы только за, если бы его девушка и дальше не работала, а свободное время проводила с ним. И его можно было понять: Стайлз во время учебы могла позволить себе в основном только ночные смены.       Клаус притих, он все также был неустанно где-то рядом, но после ее такого внезапного попадания в больницу вел себя еще более странно, чем делал это раньше. Гибрид перестал предпринимать попытки задеть её или вывести на эмоции, как делал до этого, лишь все больше напоминал по своему поведению курицу-наседку. И Иду это раздражало больше, чем эти дурацкие клички, с которыми он к ней раньше любил обращаться.       О волках Аделаида вспомнила сама, когда ей стало достаточно хорошо, чтобы ощутить скуку от ничегонеделания. А вспомнив, она тут же испытала любопытство узнать, что же такого с теми случилось, что они рискнули обратиться за помощью не к кому бы то ни было, а аж к первородному вампиру.       Элайджа был не рад ее инициативе, но и остановить не мог. А потому воспользовался принципом «не можешь победить — возглавь».       Так они втроем, она и двое первородных, оказались на болотах вблизи Нового Орлеана.       Огромная и даже на вид дорогая машина без какого-либо дискомфорта доставила ее до места обитания оборотней, и это было одним из несомненных плюсов этой поездки, ведь волки не проявили особой радости от их появления. Клаус, ехавший рядом на заднем сиденье, предупредительно не только открыл для нее дверь, но и помог покинуть высоковатое для ее роста и положения авто.       Навстречу им вышли парень и девушка. И если последняя не сильно заинтересовала Аделаиду, то парень, который, скорее всего, был Дереком Хейлом, очень даже. Оборотень под ее пристальным взглядом чувствовал себя не очень комфортно. Нет, лицо он держал хорошо, ничем не выдавая своего неудобства от ее внимания, но Ида не раз бывала на его месте и знала, как ощущается подобная бесцеремонность. Только такой самоуверенный и самодовольный засранец, как Клаус, мог свободно себя при таком чувствовать. Хейл определённо таким не был. Но хорошенько разглядеть оборотня ей не дали.       — Что на этот раз? — с гневными нотками в тоне выходит вперед волчица. Кажется, Стайлз назвала ее Хейли. И этой Хейли точно не понравилась ее заинтересованность Дереком.       — Вы же так хотели увидеться с ведьмой. А теперь, когда мы ее привезли, вы недовольны? — раздраженно уточняет гибрид, загородив ее собой от враждебности девушки. Клаус также был не счастлив от ее инициативы, но стойко выполнял выбранную для себя новую роль.       — Что? Но она же… — удивляется озвученному Хейл и, теряя и так некрепкое спокойствие, выразительно смотрит на ее живот.       Да, не зная о том, что Аделаида носит двойню, легко было подумать, что она как минимум на двенадцатом месяце беременности, такой огромной она стала. Ей не видно, что сделал Клаус, но оба оборотня синхронно и резко сделали шаг назад. И Дерек перестал так демонстративно пялиться.       — Да, я беременна, — задорно подтверждает Ида, не видя в этом особой проблемы, ей, по подсчётам врачей, еще месяца два так ходить. — Но вы же не для того, чтобы это выяснить, меня хотели видеть.       Волки переглядываются, прежде чем Хейли делает полшага вперед, начиная говорить:       — Мы хотели тебя видеть, потому что нам… мне… — девушка явно чувствовала себя всё менее уверенно под взглядами первородных, но всё же закончила свою мысль: — моей стае нужна твоя помощь, помощь ведьмы. Они прокляты.       — Прокляты на невидимость? — предполагает Аделаида, обводя выразительным взглядом поляну, где из оборотней присутствуют только двое, если не считать Клауса.       — Нет, сейчас, — спохватившись, произносит Хейли и делает что-то, что Ида не улавливает до конца, но зато понимают все остальные. Во всяком случае, Элайджа, что, покинув машину, так и стоял всё это время возле нее, резко меняет свое положение, оказываясь рядом. Первородные практически окружили ее, и вскоре ведьма понимает почему.       Из леса нестройной волной начинают появляться самые настоящие волки. Их немного, Ида насчитала не больше двух десятков, но все они вполне смирно, окружив Дерека и Хейли, сели в явном ожидании.       — Их прокляли быть всё время волками, кроме полнолуния, — ведёт Хейли рукой в сторону стаи в приглашающем жесте.       — Хм, интересно, — почти себе под нос бормочет Аделаида, делая шаг вперед, чтобы взглянуть на проклятых поближе, но гибрид решительно заступает ей дорогу. — Клаус?       — Может, не стоит? — поморщившись, спрашивает Майклсон. Он знает, что не может ее остановить, но все равно пытается, и Ида вдруг находит это очень милым жестом. Невольная улыбка сама выползает на ее лицо.       — Всё будет в порядке, ты же рядом, — продолжая улыбаться, уверяет она гибрида, похлопав его по груди. И решительно обойдя первородного, подходит к первому волку.       Старшая палочка сама появляется в руке, Аделаида ею при первородных практически не колдовала, обходясь и так. Так что появление магического инструмента привлекает и внимание Майклсонов тоже. Взмах другой заставляет оборотня в беспокойстве пятиться и наградить ее вполне красноречивым взглядом. Подобные вещи не были в ходу у местных ведьм и встречались лишь в сказках да современных фильмах, как и визуальные проявления магии. И потому появившиеся в воздухе разноцветные переливчатые ленты были встречены уже ошарашенными взглядами.       А Ида не отвлекалась на чужую реакцию, продолжала накладывать всё новые и новые диагностические заклинания. Первые же данные ясно показали, что в этом случае простой «Фенитой» было не обойтись, а вот производными от этого заклинания можно было попробовать. Они со Стайлз давно заметили, что большая часть местной магии легко снималась порой самыми простейшими отменяющими заклинаниями из «мира Поттерианы».       — Я смогу их расколдовать, — опустив палочку, первым делом произносит Аделаида и, видя облегчение Хейли, выкладывает вторую часть новости: — но это будет не быстро.       Вполне возможно, что в местном колдовстве нашелся бы более простой и быстрый способ разобраться с проблемой. Вот только Ида его не знала, а поиски, которые могли бы в итоге ни к чему так и не привести, заняли бы куда больше времени, чем выбранный ею вариант.       — Тебе что-то понадобится? — с энтузиазмом тут же спрашивает Хейли, будто горя изнутри, немедленно сделать всё, чтобы она не сказала.       — Пока что нет, разве что… — потерев занывшую от долгого стояния на одном месте почти без движения поясницу, заканчивает: — стул, чтобы присесть.       Эту просьбу выполнили мгновенно. Дерек буквально на полминуты скрылся в хижине, чтобы вернуться оттуда с раскладным брезентовым креслом. Но разобрать его и предложить ей волку не дали. Клаус чуть ли не силком вырвал несчастный предмет, чтобы самому всё сделать. А Аделаида всё меньше обращала внимание на подобную нарочито демонстративную «заботу».       Устроившись поудобнее, ведьма жестом подозвала к себе первого проклятого оборотня. Случайно или нет, но им оказался тот же, кого она диагностировала. Связка из трех довольно мощных отменяющих заклятий в первый раз ложится быстро и легко. И, к удивлению большинства, но не для Иды, действуют мгновенно.       Она с нескрываемым любопытством наблюдает, как прямо перед ней заскуливший волк упал на землю. Трансформация была болезненной, и это было хорошо видно по тому, как оборотня буквально ломало у ее ног. Шерсть скрылась, явив под собой светлую кожу, руки и ноги вытянулись, приняв человеческий вид, и вот перед ведьмой лежит абсолютно голый и тяжело дышащий мужчина.       — Благодарю, ведьма. Мое имя Джексон Кеннер, — первым делом отдышавшись, произносит расколдованный, неспеша вставая: — И моя стая этого не забудет.       И его не смущают ни собравшиеся вокруг него, ни собственная нагота. Мужчина кажется вполне искренним в своем порыве, и Ида было улыбнулась в ответ, но сделавший шаг вперед Клаус портит торжественность момента. Она уже словно наяву слышит полные сарказма и издевки комментарии гибрида, но тот молчит. Хейли подоспела тут же, протягивая сидящему на земле одежду. Прикрывшись, мужчина отходит в сторону, начиная одеваться и уступая место следующему.       Второй оборотень был куда менее стоек, чем Джексон, его громкий, хоть и короткий крик во время превращения оглушает всю поляну. Остальные проклятые оборотни, прижав уши, пригибаются к земле и за малым не рычат в ответ на происходящее. Вторым расколдованным также оказывается мужчина, он не спешит представляться, но тоже благодарит ее, как только приходит в себя.       За вторым следует третий, за ними четвёртый, а на пятом Аделаида понимает, что выдыхается. И это видит не только она. По ощущениям ведьмы, с ещё парочки оборотней она бы вполне могла снять проклятье. Но…       — Хватит, — произносит Клаус почти жестом «кыш», отгоняя следующего волка, что уже успел занять место возле ее ног. И, обращаясь к ней, серьезно произносит: — Ты устала, на сегодня хватит.       Реакция оборотней была неоднозначной, все еще проклятые заскулили, завыли, а кто-то и зарычал, поняв смысл сказанных гибридом слов. Джексон же, выйдя вперед, одним своим видом заставил стаю замолчать.       — Вам не стоит беспокоиться, мы приедем завтра, — осторожно и тяжело вставая с кресла, обещает Аделаида. Не будь она беременной, ну или хотя бы не так глубоко, она вполне могла справиться со всем этим за раз. Но сейчас она должна заботиться не только о себе и потому не спешит привычно возражать на слова гибрида.       Клаус предупредительно подает ей руку и помогает добраться до машины, пока Элайджа о чем-то разговаривал со стаей. Возможно, первородный договаривался о следующем визите или что-то вроде этого. Иду это не слишком интересовало, она и эту поездку не планировала особо. Что ей все еще было любопытно, так это Дерек Хейл, каким-то образом оказавшийся возле их машины раньше них. Возможно, он уже давно там стоял, она как-то упустила его из виду во время колдовства.       — Мистер Хейл? — обращает на волка внимание и Клаус, вставая между ними, а Аделаида в который раз за день почувствовала себя очень важной и особо охраняемой персоной. Она бы возмутилась такому поведению мужчин, а в порыве злости вообще могла бы и проклясть, но ведьма понимает, что это всё ради детей. Майклсоны пекутся о малышах, что вскоре появятся на свет, не меньше их со Стайлз, и это подкупает ее и делает снисходительнее к чужим неоднозначным выходкам.       — Так вот ты какой, Дерек Хейл, — хмыкает Ида, игнорируя хмурый взгляд Клауса, направленный на нее после того, как она выходит из-за его спины и встает перед оборотнем. Аделаида не в меньшей степени ехала сюда, чтобы посмотреть на этого мужчину, потом уж ее интересовало, что конкретно от нее понадобилось волчьей стае. Но при появлении как следует рассмотреть Хейла ей так толком и не дали, хоть она и пыталась.       — Кто-то рассказывал вам обо мне? — с определенной долей почтения в голосе спрашивает Дерек. Он точно видел интерес девушки к нему, но что это был за интерес, вряд ли понял.       — Да, моя подруга Стайлз. Помнишь такую? — хмыкает в ответ Ида.       Мужчина перед ней, бесспорно, был хорош собой. Этакий классический плохой парень в кожанке и на мотоцикле, хотя, кажется, в своих рассказах о прошлом Стилински упоминала, что у него была «крутая тачка». Она не помнит точно, да это и не так уж важно. Одно было ясно: Дерек от Элайджи отличался как день от ночи. Несмотря на брутальность, щетину и отчётливо видные даже под одеждой мощные мышцы, Хейл ощущался ею как парень, относительно взрослый, побитый жизнью, но все еще молодой парень. В старшем же брате Никлауса она в то же время ясно видела состоявшегося мужчину. Действительно взрослого и знающего, что хочет мужчину. И в ее глазах выбор был очевиден. И был он не в пользу волка. Но то были только ее глаза.       — Как она? — после довольно долгой паузы находится с мыслями Дерек, напоминая, что если выбор и стоит, то уж точно не перед ней.       — Она в порядке, — уверяет Аделаида и, видя чужое беспокойство, дополняет свои слова: — Правда, в порядке. Поверь, Дерек, она сильнее, чем кажется, и вполне может за себя постоять, тебе не о чем волноваться.       Хейл кивает ей и как ведьме, кажется, с благодарностью, и отходит от них буквально за мгновение до появления рядом Элайджи.       — Едем? — холод в голосе вампира дает понять, что тот прекрасно слышал весь их разговор.       Уже в машине по дороге домой Ида не может не поднять один вполне логичный, на ее взгляд, вопрос.       — Элайджа, ты же понимаешь, что Стайлз с проблемой оборотней справилась бы гораздо быстрее и проще, чем я? — смотря на профиль Майклсона, к которому обратилась Аделаида, не может разглядеть выражение его лица или реакцию на свой вопрос. Она сидит сзади, первородный за рулем, у нее для хорошего обозрения разве что его затылок.       — У Мечиславы сейчас сложный период, учёба, тесты, работа в баре… — спокойно перечисляет Элайджа и будто вот-вот скажет действительно вескую причину неучастия Стилински в происходящем.       — Ты. — вставляет, не скрывая сарказма, Клаус в монолог брата, тем самым его прерывая.       — Я всё понимаю, — после недолгой паузы уверяет Ида, обращаясь к Элайдже, — и совсем не против снять проклятье со стаи. Просто хотела убедиться, что ты знаешь.       И она действительно не против, хоть какое-то разнообразие в ее жизни, всё больше тонувшей в своеобразной рутине.