Мафию заказывали?

      Шуршание бумаги, клацанье ручек, скрежет ножек отодвигаемых стульев по полу и шум разговоров, куда же без него, всё это раздражало. Стайлз не думала, что колледж и люди могут настолько нервировать. Ей казалось, она уже привыкла к своему новому состоянию, ведь прошла уже неделя. Закончившаяся лекция развеяла ее иллюзии. Да, она могла заставить себя не воспринимать студентов как плохо прожаренные стейки на ножках, но это было лишь каплей в море обрушившихся на нее проблем.       — …И как ты в итоге добралась до дома? — предвкушающий тон Деллии Гриффин, что не затыкалась практически всю лекцию, общаясь со своей подружкой Ванессой, обсуждая прошедшую вечеринку, словно преследовал ее, ввинчиваясь в уши и после лекции.       Стилински и рада бы не обращать внимания, но укол зависти, который она бы даже не заметила, будучи человеком, в ее нынешнем состоянии превратился в занозу в сердце. Да и было бы чему завидовать! Она не настолько любила вечеринки и сборища, чтобы от пропуска одного из них, о котором она даже не знала, так расстраиваться. По сути, ей и делать-то на той вечеринке было бы нечего. Для чего ходят на такие мероприятия? Основные причины похода — раздобыть алкоголь и завести отношения. При желании для нее не проблема была достать любой алкоголь еще лет с четырнадцати. А об отношениях и говорить нечего, вряд ли среди студентов, да и преподавателей найдется хоть кто-то, даже сравнимый с Элайджей. Так что чувства от невольно подслушанного разговора — та еще чушь, но и поделать она с ними пока ничего не могла.       Покинув пустеющую аудиторию, Стайлз старательно контролирует собственную скорость. Шокировать людей своим сверхбыстрым перемещением не входит в ее планы. Оказавшись на улице, она ощущает такую свободу, будто не пару часов провела в здании, а минимум неделю. Контролировать то и дело обостряющиеся эмоции с каждым днем становится всё легче. Да, находиться среди людей ей по-прежнему сложно, но она уже чувствует разницу с первыми днями. Или это самовнушение?       Толчок в плечо не только выводит Стилински из задумчивости, но и вызывает прилив злости. Да, пусть она и встала, стоило только выйти за двери корпуса, но пространства много, можно было и обойти.       — Ох, прости! Ты Стайлз, да? — с искусственной улыбочкой произносит догнавшая ее Деллия с Ванессой на буксире. — Мы вместе ходим на «Право»…       — И не только, — прерывает девушку Стайлз, найдя взглядом ожидающего ее возле парковки Элайджу, она не хочет торчать здесь ради праздной болтовни. — Ты что-то хотела?       Мельком взглянув на задевшую ее девушку, Стилински вновь возвращает свой взгляд к мужчине. Майклсон в своем излюбленном стиле: дорогой костюм и еще более дорогая машина. Что у первородного не отнять, и то, и другое ему неимоверно шло. И один его вид дарил ей больше умиротворения, чем любые самоуговоры. Она сама не ожидала, что кровавая месть Элайджи за нее отзовется в душе таким радостным трепетом. Может, это говорила в ней ее новая вампирская природа, а может, просто стоило признать, что она не настолько хороший человек, как привыкла о себе думать.       — Да сказать, что на следующей неделе будет рождественская вечеринка, — с воодушевлением произносит Деллия, отчётливо поморщившись на то, что ее перебили, — многие разъедутся на Рождество по домам, и мы решили организовать тусовку пораньше. Ты придешь?       — Боюсь, у меня уже есть планы, — отвечает Стайлз и поспешно спускается с лестницы.       Всё же вечеринки — это никогда не было ее любимым занятием. Уж лучше она затащит Элайджу в один из ночных клубов французского квартала, если ей захочется повеселиться в таком формате.       — Уже есть планы, — передразнивает ее за спиной Деллия, будь она по-прежнему человеком, точно бы не услышала. Но чужие разговоры весь день напоминали ей о том, что она больше не человек.       — Да брось ты, — фыркает в ответ подруге Ванесса, — она и пришла-то только на «Приветствие первокурсников», да и там пробыла от силы полчаса.       — Ну да, если бы у меня был такой папик, мне бы тоже не были интересны студенческие тусовки, — с отчетливой завистью в голосе протягивает Деллия.       А Стилински, практически не сводящая взгляда с ожидающего ее Майклсона, четко понимает, что свидетелем этого разговора стала не только она. Губы сами разъезжаются в улыбке, отчего-то вся эта ситуация ее только забавляет. Пару лет назад она бы поспешила назад в попытке доказать, что никакого «папика» у нее нет и не нужен он ей, а сплетницы не так все поняли. Сейчас было плевать на то, кто и что думает или говорит за ее спиной. Контроль собственных эмоций и жажда крови были для нее в приоритете. Еще и магия… шалила.       Став вампиршей, Стайлз успела попрощаться с активным колдовством, да и до обращения уже успела всё для себя решить, в сложившейся же ситуации она пока не знала, что со всем этим делать.       — Как ты? — раздается дежурный вопрос от Майклсона, стоило ей подойти.       — Хотелось бы лучше, — честно признается Стилински и тянется чмокнуть мужчину в щёку. Таков ее выбор, потому что лишние потрясения и вспыхнувшие желания посреди многолюдной улицы ей ни к чему. Элайджа не стремится изменить траекторию ее движения или подставить губы. Он вообще был излишне чуток к любым ее действиям и желаниям, даже невысказанным. Это подкупало, но Стайлз хотела, чтобы и он был более свободен в этом, а не сковывал себя ради нее. Уж точно не ради нее.       — Ты прекрасно держишься, — устроив свою руку на ее талии, Майклсон слегка прижимает девушку к себе, прежде чем задать вопрос: — К Аделаиде?       Собственнический жест первородного заставил ее улыбку стать еще шире, но ответить она не успевает. С самого обращения ее телефон был на беззвучном, мелодия, стоявшая на звонках, была слишком раздражающая для обострившегося слуха, а новую она пока не подобрала. И вибрация в кармане заставляет ее поспешить взять трубку, это ведь тоже действовало на нервы.       — Подожди минутку, — просит Стайлз у Элайджи, доставая сотовый, а видя имя звонившего, тут же принимает вызов. — Привет, Элис!       Тетя Иды звонила ей нечасто, но бывало. Стилински порой казалось, что они с Бетт договорились, через какой промежуток времени каждая из них будет совершать «проверочный» звонок. Так это или нет, но обеим тетям удавалось не надоедать девушкам и при этом быть достаточно информированными об их делах.       — Стайлз! Как ты? Как учеба? — бодрый голос Элис звучал слишком заинтересованно, чтобы усомниться в том, что ответы на эти вопросы ее действительно интересуют.       Девушка терпеливо рассказывает «последние новости», естественно, не вдаваясь в сверхъестественные подробности своей жизни. Рассказ получается довольно коротким, но и Элис не стремится вытащить из нее что-то больше, чем то, чем она готова поделиться.       — Скоро Рождество, я планирую взять пару дней отпуска перед ним, — деловито говорит женщина, и Стилински начинает догадываться, к чему она может вести, — хочу помочь вам с Идой в подготовке к празднику. Встретишь меня в аэропорту?..       И она не ошиблась, тетя Аделаиды собралась к ним. И это уже не предположение, факт, перед которым ее ставят. От этого не получится отмахнуться или переиграть.       — Стайлз? — не услышав от нее быстрого ответа, зовет Элис.       — А? Да, я тут, — откликается она, начиная соображать быстрее. — Конечно, встречу, ты уже заказала билеты?       — Пока нет, — отвечает женщина и после недолгой паузы, в которую Стилински отчетливо слышит шуршащие бумаги на той стороне связи, продолжает: — Но планирую быть у вас не позднее двадцать третьего числа.       — Хорошо, как определишься с рейсом, сообщи, — почти машинально просит Стайлз, понимая неоднозначность складывающейся ситуации.       — Обязательно, — уверяет ее Элис, прежде чем завершить разговор и положить трубку.       — Что-то не так? — видя ее хмурость, уточняет Элайджа, все так же держа ее в своеобразных объятиях.       — Нам надо к Иде, — не зная, как облечь свои чувства и мысли в простые слова, говорит Стилински.       Ее колледж совсем близко к французскому кварталу, а значит, и к их с Аделаидой дому, и это сыграло немалую роль в выборе… вообще всего. Поэтому дорога не заняла много времени. Майклсон хоть и удивился категоричности ее тона, но вопросов задавать не стал.       Между Клаусом и Идой установилась странная гармония, что со временем становилась только более явной. Стайлз видела это в слаженности действий и в их почти синхронных движениях, словно они слышали недоступный больше никому единый ритм и следовали ему. Но она готова была поставить свою половину дома на то, что это было отнюдь не следствием понимания между ними, скорее, всё дело было в двойняшках. Дети просто заставляли их действовать сообща, отринуть подальше распри и копившееся раздражение. Так, по крайней мере, это выглядело со стороны. И она не хотела нарушать эту гармонию новостями, но придется.       — Элис собирается к нам на Рождество, — вместо приветствия произносит Стилински, проходя на кухню.       — Что?! — переспрашивает Ида, отвлекаясь от приготовления обеда и замирая на месте. Нож, самостоятельно нарезающий овощи для салата, застывает в воздухе, как и лопатка, до этого переворачивающая жарящееся на сковороде мясо.       — Мы говорили буквально полчаса назад, и она намерена провести с нами праздники, помочь нарядить ёлку и всё такое, — рассказывает Стайлз, выразительно смотря на подругу.       — Мордред, Клаус! — отмирая, эмоционально реагирует на новости Аделаида, вслух обозначая основную проблему, возникающую с приездом Элис.       — Что? — откликается гибрид, заглядывая на кухню с ребенком на руках. Она пока не может различать двойняшек, но, судя по розовому боди, это девочка.       — Кажется, мясо начинает подгорать, — замечает Элайджа, также заходя на кухню с ребёнком на руках. Первородный успел избавиться от пиджака и закатать рукава рубашки. Стилински бы умилилась от представшей перед ней картины, если бы не назревающие проблемы.       — Нам нужен план, — произносит она, обращаясь к приглушенно ругающейся Иде, поспешившей снять сковороду с огня.       — План для чего? — любопытствует Клаус, демонстрируя свою вечную ухмылку.       — Скорее, правдоподобная история, — возражает на ее слова Ида, выключая плиту. Они обе понимают, что избавиться от древнего гибрида, даже на не такие уж и долгие рождественские праздники, не получится. У Аделаиды не вышло это сделать, когда Никлаусу не было хода в дом, а сейчас не выйдет это сделать и подавно.       — Не думаю, что что-то вроде «Знакомься, Элис, это Клаус, отец детей. Да, тот самый, о появлении которого мы обещали рассказать, но уверяли тебя, что это никогда не произойдет» сойдет за хороший вариант, — не скрывая своего отношения к собственным словам, саркастично парирует Стайлз.        — У нас нет других вариантов, — поджав губы в недовольстве, произносит Ида, не сводя раздраженного взгляда с ухмыляющегося гибрида.       — Обещаю вести себя хорошо, — торжественно клянётся откровенно забавляющийся ситуацией Клаус.

***

      Две недели пролетели слишком быстро. Она все еще училась быть настоящим вампиром под присмотром Элайджи. Тот, отодвинув все свои дела, посвящал ей практически все время.       Скорость, ловкость, внушение и, конечно же, жажда — всё это требовало определенных навыков и опыта. Первородный щедро делился с ней и тем, и другим, буквально ведя ее за руку и указывая на все известные ему подводные камни, об которые можно было споткнуться.       Стайлз была ему благодарна, честно. Но с каждым днём всё чётче видела растущую проблему недоговорённости между ними. Она знала то, что он совершил с теми ведьмами ради нее. Во всяком случае, девушка предпочитала думать, что это было действительно совершено именно из-за нее. А Майклсон не мог не догадываться о ее «знании». Стилински прекрасно понимала, что с этим нужно что-то делать, пусть даже просто озвучить очевидное. Но не решалась.       Приезд Элис был именно тем отвлекающим фактором, который был ей так нужен, чтобы взять передышку и как следует собраться перед предстоящим разговором «по душам».       Аэропорт был полон людей, как убывающих из Нового Орлеана, так и прибывающих, немалое испытание для ее все еще хромающего самоконтроля. В колледже она научилась обращать все свое внимание на лекции и темы, которые им объясняли, здесь же, стоя с небольшой бумажкой с напечатанным на ней именем «Элис», не было того, на чем можно было сосредоточиться. Разве что стоявший рядом Элайджа.       — Стайлз!       Элис выплывает из толпы с той самой элегантной властностью, которая так нравилась Стилински. Облаченная в платье делового стиля с перекинутым через руку пиджаком и небольшим чемоданом, женщина словно вышла с совещания, а не летела несколько часов из Нью-Йорка.       — Давно не виделись! — остановившись и оставив в покое чемодан, Элис обнимает ее. Стайлз осторожно отвечает на объятья, с людьми она в таком плане взаимодействует сейчас редко и боится повредить, приложив больше сил, чем нужно. А женщина тем временем отстраняется и обращает внимание на стоящего рядом первородного: — А это? — Элайджа, — вспомнив о том, что Элис с Майклсоном до этого не встречались, представляет она, — мой… парень.       Странно представлять так мужчину, но другого подходящего слова она не знает. Возлюбленный слишком старомодно, а чем-то официальным он для нее не стал, хоть для простого «парень» и был излишне представительным.       — Ох, приятно познакомиться, Элайджа?.. — протягивая руку для пожатия, произносит Элис.       — Майклсон, — с улыбкой сжимая протянутую ладонь, говорит первородный и добавляет: — Но вы можете знать меня как Элайджу Смита.       Тетя Иды не подает вида, но даже Стайлз замечает, что та точно слышала об «Элайдже Смите». После знакомства они покидают аэропорт. По дороге домой Стилински ловит задумчивые взгляды женщины на первородном. Она хотела бы подготовить Элис к еще одному знакомству, но не находит для этого приемлемых слов.       Несмотря на оживлённую в преддверии Рождества дорогу, доезжают они быстро. Элайджа, как джентльмен, помогает им обеим выйти из машины и достает чемодан Элис из багажника.       — Прекрасный дом, — оценивает приобретённое ею и Аделаидой здание женщина. — И в таком хорошем состоянии, удивительно, что его продавали так дешево.       — Мы с Идой тоже до сих пор не можем поверить своей удаче, — открывая перед Элис входную дверь, уверяет Стилински.       — Элис! — в приветствии произносит Аделаида, оказавшаяся в этот момент в холле. Стайлз прекрасно слышала, как Клаус предупредил подругу об их прибытии, и она не удивлена увидеть ее прямо с порога.       — Ох, девочка моя, — тепло улыбаясь, женщина раскрывает руки, предлагая приветственные объятия. Ида, естественно, спешит на них ответить, и Стилински видит, как скованно она держится в этой ситуации. Отстраняясь, Элис просит: — Ну же, покажи мне их!       — Они в гостиной, пойдём, — указывая в нужную сторону, предлагает Аделаида. А Стайлз спешит следом, не желая упускать момент знакомства женщины с Клаусом.       — Знакомься, это Лили, — проведя Элис к кроватке, где спали дети, представляет Ида девочку, — а это Тони, то есть Энтони.       — Значит, Лилиан и Энтони? — с нежной улыбкой переспрашивает женщина, бросив лишь один взгляд на младенцев, после чего не сводит его со стоящего рядом гибрида. — А это?       — Это… — повторяет Аделаида, переводя свой растерянный взгляд на скромно стоявшего мужчину. — Это Клаус… брат Элайджи.       После слов Иды могла бы наступить неловкая пауза, но расплывшийся в приветственной улыбке гибрид спешит произвести впечатление, никак не комментируя отведенную ему роль.       В доме, помимо их с Аделаидой комнат и детской на втором этаже, было еще две спальни на третьем. Они их привели в порядок тогда же, когда и весь дом, на гостей особо не рассчитывая, но сделали пустующие комнаты именно гостевыми. В одной из них и предстояло жить Элис, во второй, по свежесозданной легенде, обитал Клаус. Хотя Стайлз была уверена, что первородный гибрид даже не поднимался на третий этаж.       Приготовления к Рождеству проходят в своеобразном упорядоченном хаосе, хаосе, растянувшемся на несколько дней. Не будь в доме Элис, украшение дома да и елки не заняло бы и получаса, займись этим Ида в одиночку. С помощью же остальных и вовсе считанные минуты, но из-за присутствия в доме «магглы» приходилось соблюдать конспирацию. Никакой магии, никакой сверхскорости или силы. Все дружно строили из себя простых людей.       Уже после праздничного ужина, пока мужчины убирали остатки еды и грязную посуду, а Аделаида отправилась проверить проснувшихся детей, Элис пошла следом за ней и Стайлз за собой потащила.       В приглушенном свете ночников, пока Ида укачивала капризничающего Тони, а она сама отошла поближе к приоткрытому окну, просто чтобы иметь возможность сосредоточиться на запахах, доносившихся с улицы, «тетя Элис» поспешила плотно прикрыть за ними дверь детской.       — Ведь это же он? — строго, но тихо произносит Элис, явно не желая будить спящую Лили. — Клаус — отец детей?       — Что? — отвлекшись от хныкающего сына, переспрашивает Аделаида и с излишней бравадой продолжает: — Нет! Конечно же, нет.       — Ида, — с укоризной произносит женщина, — я могла бы ещё поверить, что он просто брат Элайджи и приехал встретить с ним Рождество… Но это не повод для него не только проводить здесь всё время, но и жить. И не поверю, что у него нет денег снять жильё. Не в ботинках от Тома Форда. Да и кто будет так возиться с чужими ему детьми?       В наступившей тишине слышно только сопение успокоившегося Тони. Ида растерянно смотрит на Элис, и Стилински ее понимает, крыть здесь действительно нечем. Да и есть ли смысл? У женщины было почти два дня, чтобы понаблюдать за ними всеми и сделать вполне очевидные для умного человека выводы.       — Аделаида, мы же договаривались, что ты сообщишь о его появлении, — с четким упреком замечает Элис.       — Он не делал ничего такого… — как-то неубедительно оправдывается Ида.       — Клаус и вправду просто хочет участвовать в жизни детей, ни на что особо не претендуя, — подхватывает Стайлз, видя растерянность подруги.       — Ладно, пусть так, — примирительно говорит Элис и куда более серьезным тоном продолжает: — Но если он перестанет вести себя хорошо, вы немедленно должны сообщить мне, Аделаида. Когда это произошло, — кивает женщина на детей, — тебе по документам было еще семнадцать, если что-то будет не так, помни о том, что мы в любой момент можем его прижать.       — Я запомню, — осторожно положив опять уснувшего ребенка в колыбель, уверяет Ида и обнимает тетю, выражая благодарность не за предложение защитить их от гибрида, а за открытую заботу.       Несмотря на то, что первородные хорошо слышали весь их разговор от и до, как-либо показывать они этого не стали. Последующие выходные проходят в том же русле, Элис не была большим фанатом младенцев или готовки, но была не прочь помочь и с тем, и с другим, и дать Аделаиде время на отдых. Перед отъездом вновь напомнив, что ее названная племянница не одна и может рассчитывать на нее.

***

      Бар «Эйрин» был почти пуст, несмотря на позднее время, но это было ожидаемо, большинство завсегдатаев отходили от недавнего празднования «Марди Гра». Это была вторая смена Стайлз после становления вампиром, ее адаптация все еще шла, но она начала чувствовать себя куда увереннее. Настолько увереннее, что решила вернуться к привычной жизни.       — Привет, — немного скованно окликает ее блондинка, слишком неуверенно для той, кто хотела бы заказать выпивку.       — Чем могу помочь? — растянув губы в дежурной улыбке, уточняет Стилински, ставя виски перед клиентом и переключая свое внимание на подошедшую к барной стойке девушку.       — Я насчет объявления, э… Стайлз, — прочитав ее имя на бейдже, рассказывает блондинка, и становится понятна ее скованность. — Вам требуется бармен? С кем я могу об этом поговорить?       — А, объявление… — понимающе протягивает Стилински, вспоминая про него. Один из постоянных работников, по словам управляющего, уволился перед самым Новым годом. Да и она не сказать чтобы регулярно выходила на смены, так что да, им определенно требовался бармен. — Поговорить можно со мной. А ты?       — Камилла, можно просто Ками, — представляется претендентка на должность.       — Уже доводилось работать барменом, Ками? — уточняет Стайлз, судя по внешности и возрасту этой Камиллы, что эта работа для нее точно будет далеко не первой.       — Да, буквально моя предыдущая работа, — мило улыбаясь, отвечает девушка.       — И ушла ты с нее, потому что? — задает следующий вопрос Стилински, боковым зрением замечая, как в заведение заходит примечательная компания.       — Бар закрыли, — сокрушенно и куда расслабленнее отвечает Ками и спешит пояснить: — Точнее, владелица бара, в котором я раньше работала, уехала и больше не отвечает на звонки и…       — Можешь не продолжать, — останавливает девушку Стайлз, заметив, что к первой компании присоединилась еще одна, не менее примечательная, — предлагаю тебе показать свои навыки делом.       — Что? Делом? — удивляется такому повороту Камилла, но не теряется, когда Стилински, достав из-под стойки фартук, протягивает ей.       — Да вставай за стойку, — приглашающе кивает Стайлз.       — Ты уверена? Может, мне стоит поговорить с менеджером? — уточняет Ками, но фартук все же надевает. — У тебя не будет проблем? Ты же меня совсем не знаешь…       — Нет, ни у меня, ни у тебя проблем не будет, — уверяет Стилински и выходит из-за стойки. — Приступай, а я пока разберусь с назревающим конфликтом.       — Что? Каким конфликтом? — переспрашивает Камилла, все же делая, как ей велят. А Стайлз не спешит отвечать, идя к дальним от барной стойки столикам.       Марсель со своими приятелями вальяжно развалился на стульях, в то время как Дерек с Хейли и еще одним незнакомым Стилински парнем стояли на ногах в довольно агрессивных позах. Ей всё это не нравится. Не нравится то, что Жерар приперся к ней в бар, хотя у него и свои в квартале имеются, она это точно знает. Не нравится и то, что волки, выбравшись из болот, также предпочли ее заведение. Еще меньше ей нравится то, что они все так удачно встретились здесь сегодня.       — Господа, — прерывает Стайлз напряжённую тишину, подойдя к «гостям», — не могли бы вы выбрать для своей встречи другой бар?       — Стайлз? — удивляется Дерек, видимо, на ее вмешательство, ведь не увидеть ее работающей за стойкой он точно не мог. И более грозно, с явной претензией волк продолжает: — Это Элайджа? Это он сделал с тобой?       — Не твое дело, Хейл, — огрызается она, догадавшись, что оборотень учуял в ней вампира, и спокойнее продолжает: — И я настаиваю, чтобы вы покинули это заведение.       — Мы не можем выполнить вашу просьбу, — произносит незнакомый женский голос за ее спиной, вынуждая Стилински развернуться к еще одной компании из трех человек. — Стайлз, правильно?       Говорившая была одета в дорогой деловой костюм, по бокам у нее, как и у Хейли, стояли двое мужчин. Но в этом случае, в отличие от компании волков, было сразу видно, кто главный.       — И почему же вы не можете ее выполнить? — уточняет она, уже понимая, к чему ведет вся эта ситуация. Элайджа. Больше вампирам и оборотням, и еще непонятно кому, делать в ее баре нечего.       — Потому что хотят разозлить меня, — подтверждая ее мысли, во входную дверь, звеня колокольчиком, входит первородный вампир.       — О нет! — с наигранным весельем произносит Марсель, подняв руки, и, поднимаясь со стула, продолжает: — Мы не планировали никого злить. Нас и пригласили-то сюда от твоего имени, Элайджа!       — И кто же настолько смел? — интересуется Майклсон, останавливаясь рядом со Стайлз и демонстративно задвигая ее себе за спину.       — Позвольте представиться, мистер Майклсон, — с дежурной улыбкой, не отражающейся в глазах, говорит незнакомка: — Франческа Кореа.       — Я знаю, кто вы, мисс Кореа, — отвечает Элайджа, и его ледяной тон не сулит женщине ничего хорошего, — и в курсе о вашем бизнесе… Легальном… И не очень.       Мафия? Слова заслонившего ее собой мужчины заставляют по-новому взглянуть на эту Франческу и тех, кто пришел с ней. И что-то такое в них действительно было, особенно в парнях, будто вышедших из кино о Чикаго двадцатых, только федор и не хватает.       — Тогда вы понимаете, что я бы хотела свой кусок пирога, — не впечатлившись тоном первородного, произносит женщина. И будто на обычных деловых переговорах продолжает: — Позиции ведьм в городе после недавнего «несчастного случая» на кладбище пошатнулись. Клана, населяющего французский квартал, больше не существует, но территория осталась. Остальные кланы ведьм при всем желании не могут взять ее себе полностью…       — Ни меня, ни мою семью это не интересует, — прерывает Элайджа эту речь. — Прошу покинуть этот бар, пока в городе не освободилось еще больше… территорий.       Эту однозначную угрозу никто не смеет игнорировать, и количество посетителей бара буквально за пару минут сокращается вдвое. Стайлз не знает, как реагировать на всё это. Бояться? Злиться?       — Мечислава, прости за это, — стоило закрыться двери за спиной выходящего последним Марселя, как Элайджа оборачивается к ней с этими словами.       — За что ты простишь прощение? — серьёзно переспрашивает она, понимая, что пора перестать делать вид, что ничего не знает и не понимает очевидного, — за это собрание, устроенное не тобой? Или за то, что ты отомстил за меня ведьмам?       — Глупо было надеяться, что ты не поймёшь, — не столько сокрушаясь, сколько досадуя, произносит Майклсон.       — А ты надеялся? — удивляется таким словам Стилински.       — Нет, но ты молчала и…       — И просто не хотела поднимать эту тему, боялась узнать то, что ты сделал это по каким-то другим, более логичным мотивам, чем месть за мою… смерть, — признается Стайлз, смущенно улыбаясь. Становление вампиром, усиление эмоций и обострение всех чувств сделали ее более свободной в выражении того, что было у нее на уме. И она пока не решила, хорошо это или нет.       — Смерть этих ведьм ни в коем случае не твоя вина, — обхватив её лицо ладонями, уверяет Элайджа, по-своему поняв сказанное. — Это их и только их вина, их выбор. Они тронули тебя, и я не смог поступить иначе…       — Я… понимаю, — уверяет Стайлз и, отстранив чужие руки от своего лица, тянется за поцелуем. Но ее порыв опережают, вместо безобидного соприкосновения губ, Майклсон начинает творить с ее ртом что-то неимоверно возбуждающее. И только свист и улюлюканье посетителей бара заставляют их оторваться друг от друга.