Оборотни в Новом Орлеане

      Просыпаться под мерное дыхание груди, на которой лежишь, было странно… И немного неудобно. Шея затекла, как и руки, судорожно вцепившиеся в мужчину. Стыдно вспоминать свое вчерашнее поведение, хоть она уже и успела за него извиниться.       Судя по свету солнца, наполняющего комнату, утро уже давно наступило, а они ни разу за ночь не вставали к детям. Удивление, что Клаус спокойно пролежал с ней столько времени и не сорвался к малышам, заставляет ее поднять голову.       — Дети? — хрипло спрашивает Ида, встретившись с не менее сонным взглядом, чем ее собственный.       — Брат и Стайлз любезно последили за ними этой ночью, — прекрасно поняв, о чем конкретно она спрашивает, отвечает гибрид, не спеша менять своё положение или убирать руку с ее спины. — Как ты?       — Бывало хуже, — признаётся она, расслабляя руки, всё это время сжимавшие чужое тело, и, приподнимаясь на локтях, начинает разминать затекшую шею. Но долго заниматься ей этим не дали. Тёплые мужские пальцы ловко и быстро нашли нужные точки, пульсирующие болью. И она словно выпадает из реальности на какое-то время. Есть только осторожные, но сильные движения рук Клауса на ее шее.       Относительная ясность мыслей и осознание происходящего возвращаются вместе с чужими губами, начавшими покрывать её лицо поцелуями. А в следующее мгновение её уже опрокинули на спину и навалились сверху. Руки гибрида массажными движениями плавно переместились с её головы и шеи на плечи… грудь, пока не нырнули под футболку, заставив вспомнить, что бюстгальтер все ещё не успел вернуться в её гардероб.       Аделаида чувствует однозначное желание мужчины, что недвусмысленно упирается ей в бедро. После пережитого вчера стресса сейчас задумываться и анализировать происходящее между ними хочется меньше всего. В данный момент есть желание просто плыть по течению, отдать право решать что-либо кому-то другому, но она не в силах просто лежать безучастно. Практически сразу, как Клаус оказался сверху, её собственные руки, казалось, зажили своей собственной жизнью.       Ощутить под кончиками пальцев тёплую кожу Майклсона, когда она забралась ими ему под футболку, было волнительно. Трепет и предвкушение накрывают с головой. Такого она не ощущала, наверное, с третьего курса Хогвартса, когда наконец начала осознавать, что то, что происходит с ней, ни разу не весёлые приключения, и что кто-то может действительно умереть.       Волнение, которое разгоралось где-то в районе желудка и уходило ниже, затопило в ней все рациональные мысли и вытеснило сомнения и прочие глупости. Глупости, о которых она уже успела устать размышлять. С ней же остались лишь чувства и эмоции. Томление и… Вожделение? Да, наверное, это именно оно.       Клаус осторожно и нежно избавляет её вначале от футболки, потом и от джинс. И она с радостью воспринимает это освобождение от неудобной, надоевшей за прошедшие в ней сутки одежды.       Не прерывая своих ласк, гибрид куда быстрее и резче расправляется с тем, что было на нём. Чувствовать собственной голой кожей прикосновение и трение чужой не менее голой кожи по-прежнему для неё было чем-то завораживающе-волнительным. Ида ощущает себя музыкальным инструментом в руках умелого мастера, что настраивает ее на что-то… что-то невероятное.       И сейчас всё, что Клаус делал с ее телом, не казалось вынужденным и уж точно не было необходимостью. Мужчина определенно, как и она, получал от всего происходящего удовольствие. Аделаида отказывалась верить, что подобные чувства и действия можно сыграть так достоверно. Её определенно хотели, это просто не могло быть фальшью. И она готова была это принять. Взаимное влечение — не самая худшая основа для отношений.

***

      На завтрак по времени они спустились ближе к обеду. Зная об особенностях слуха окружающих ее сверхъестественных существ, наверное, ей стоило ощущать стыд или что-то с ним схожее, но ничего подобного Ида не ощущает. Даже когда видит, как Стайлз покрывается легким румянцем на их с Клаусом появление, она не чувствует ничего, кроме удовлетворения от того, как они провели время этим утром.       Ее малыши сытые и довольные возились на ковре в гостиной в окружении игрушек и со Стилински на страже. Элайджа в необычной для него простой белой футболке пребывал на кухне, готовя блинчики. С виду их можно было принять за молодую счастливую семью, и Аделаида надеялась, что это действительно так, пусть фоном для этого и служили ее собственные дети.       — С добрым утром? — в словах подруги явно проглядывает сарказм.       — Да, утро определённо доброе, — без какой-либо иронии соглашается она, присаживаясь возле малышей на ковёр. Тони, увидев её рядом, разулыбался и вполне шустро для своего возраста пополз к ней. Спешить и подхватывать ребёнка на руки она не стала, позволяя ему самостоятельно добраться до неё.       — Тогда стоит поговорить о вчерашнем, — серьёзно произносит Стайлз.       — Эстер? — предполагает Аделаида очевидную тему для разговора.       — Она, несомненно, мертва, — продолжает Стилински, переводя ставший неуверенным взгляд на Майклсонов, что на пару сейчас переносили приготовленную Элайджей еду на стол, — но сумела каким-то образом не только связаться с Давиной, но и вселиться в ее тело, а ты у нас…       — Повелитель мёртвых, — понимающе заканчивает Ида и, гладя по головке доползшего до неё Тони, она так же переводит взгляд на мужчин, что уже заканчивали накрывать на стол. И ловит на себе пристальный взгляд Клауса, тот словно проверяет, на месте ли она. Как бы ей ни хотелось остановиться на уже сказанном, Аделаида всё же не делает этого и спрашивает у подруги: — Ты хочешь, чтобы я призвала её?       И в этот момент их со Стайлз разговор привлекает внимание первородных, или они просто перестают делать вид, что не слушают. Она не думает о том, что ее умения смогут удивить присутствующих, в конце концов, Ида прямо призналась Никлаусу, кто она такая. Мужчине достаточно просто открыть интернет и задать вопрос, чтобы узнать всю ее подноготную, даже книжки читать не надо. Пусть и многое из того, что можно найти, довольно далеко от истины, но представление о том, кто она, получить все же можно. Во всяком случае, уж точно подготовиться к любым её действиям.       — Возможно, не только, чтобы призвала, — аккуратно произносит Стилински, намекая на открытые ими возможности «Повелителя смерти». Аделаида тоже размышляла о том, что нужно решать вопрос с не такой уж и покойной Эстер. Допускать очередное возрождение агрессивно настроенной ведьмы она не собирается.       — Но вначале стоит поесть, — прерывает их разговор Элайджа.       И они действительно идут за уже накрытый стол. Обед, а для кого-то и поздний завтрак был выше всяких похвал. В блюдах чувствовался многовековой опыт, пусть они и были все сплошь простые, но сытные. За едой поднятую Стайлз тему не продолжают, обсуждая другие, более повседневные вопросы. Учеба Стилински, очередные достижения малышей, планы Аделаиды на эти выходные и тому подобные темы.       И только когда они поели, убрали со стола и, покормив, уложили уставших от возни на ковре детей на дневной сон, разговор вернулся к тому, на чём был прерван.       — Что ты имела в виду под тем, чтобы призвать Эстер, любовь моя? — с интересом смотря на неё, спрашивает Клаус.       — То, что я могу призвать ее дух, — откровенно признается Ида и ловит в ответ недоуменные взгляды Майклсонов, и она в этом не одна.       — Как повелительница смерти она может не только призвать чужой дух, но и повелевать им, — назидательным тоном произносит Стайлз, ерзая на месте от чужого внимания.       — Повелевать? — переспрашивает Элайджа, устроившийся на диване в расслабленной позе, словно они не призыв его мертвой матери, что недавно пыталась их всех убить, обсуждают, а новую премьеру в опере.       — Она же повелительница смерти, брат, — снисходительно говорит гибрид, что устроился в кресле не менее расслабленно, чем вампир на диване, — как владелица старшей палочки, воскрешающего камня и мантии невидимки Аделаида обладает этим титулом. Правда, я не думал, что это звание несет в себе что-то большее, чем просто громкие слова.       — Неужели ты прочитал не только ту книжку про вампиров? — не может удержаться от шпильки Ида, сомневаясь, что Клаус запомнил такие подробности при просмотре фильмов. Лично она их даже не видела и не знала, освещался ли там этот момент ее биографии.       — Книга про вампиров? — нахмурившись, поворачивается к брату Элайджа с вопросом в глазах.       — Глупости, — бросает гибрид старшему брату и, растянув губы в улыбке, продолжает, обращаясь к ней: — Читал, и, надеюсь, нам не придется отправлять детей на учебу в горы Шотландии. Или где там в действительности находится этот Хогвартс?       — Не в этом мире, — фыркает в ответ Аделаида и более серьезно продолжает отвлеченно рассуждать: — А если бы и был, я бы предпочла вместо него Салемский институт ведьмовства и колдовских ремесел. Там обучаются с пятнадцати до восемнадцати лет, и у них свободное посещение…       — А разве с одиннадцати лет не обязательное образование? — удивляется ее словам подруга, подхватывая тему.       — Нет, если в семье есть взрослый маг, — охотно поясняет Ида.       — Это, конечно, всё занимательно, — произносит Элайджа, прерывая тему, — но, может, вернёмся к вопросу нашей матери?       — Я помню, мы хотели узнать, для чего она всё это затеяла с похищением детей… — осторожным тоном начинает говорить Стайлз, явно обращаясь к первородному вампиру, но Аделаида ощущает на себе ее полный сомнений взгляд.       — Не думаю, что она скажет что-то интересное, а если и скажет, вряд ли это будет правдой, — тут же возражает на озвученное и не законченное предложение Клаус.       — Да и что вы собирались делать с ней после призыва? — поддерживает Элайджа своим тоном мнение младшего брата.       — Эстер — сильная ведьма, она уже дважды вернулась с того света, — произносит всем известные факты Ида, — чтобы впредь предотвратить это, я могла бы приказать ей забыть о нас и мире живых…       — Как ты и сказала, любовь моя, — вновь возражает гибрид, продолжая со знанием дела, — Эстер сильная ведьма. Не думаю, что стоит надеяться на один лишь твой приказ. Даже если он непреложен для мёртвых, всегда можно придумать способ его обойти.       Никлаус не показывает своих сомнений в ее возможностях, но Аделаида их прекрасно видит и понимает. И не может винить в этом мужчину. Майклсоны в действительности мало знают о ее возможностях, а детские книжки — точно не самый авторитетный источник информации для взрослого человека. Она и сама знает, что многое в местной версии ее жизни, описанной в книгах на самом деле, совершенно не соответствует реальности. Ида не очень хочет сейчас разбираться и обсуждать все это. К тому же о своих возможностях «Повелителя» она и сама не все знает, а значит, и быть уверенной не может.       — Тогда мы можем надежно заточить ее дух в чем-нибудь и спрятать это подальше, — предлагает Аделаида, обдумывая варианты. — Вряд ли из хорошо спрятанной вещи, изолированной магией, Эстер сможет даже просто попытаться вновь выйти с кем-нибудь на контакт.       — Нужно что-то, что выдержит дух настолько сильной ведьмы, — замечает задумчиво Стилински, — любая вещь точно не подойдёт. Что-то прочное, что не сломается и не повредится от чего-либо… Лучше металлическое.       — Кажется, у меня есть подходящая вещь, — не менее задумчиво, чем его возлюбленная, произносит Элайджа, — компактная и выдержавшая на себе сильную магию на протяжении веков.       — Уже зачарованный предмет может не принять новое колдовство, — с сомнением возражает Ида.       — Он больше не зачарован и уже какое-то время не содержит в себе ни капли магии, — загадочно улыбаясь, говорит старший из Майклсонов.       — Хватит играть словами, брат, — не скрывая лёгкого раздражения, просит Клаус, — принеси уже эту вещь, чтобы ведьмочки смогли взглянуть и оценить, подходит ли она.       — Хорошо, — хмыкает в ответ Элайджа и исчезает из гостиной и, возможно, даже из дома ненадолго.       Первородный вернулся так быстро, что никто не успел толком заскучать. И принес он то, о чем говорил. Аделаида узнала его сразу, как и все присутствующие. Старинный кинжал. Оружие, которым можно было на время нейтрализовать древнего вампира… раньше, до того как Стайлз поглотила из него всю магию.       — Ты издеваешься? — выпрямляется в своем кресле Клаус.       — И от чего же у тебя сложилось такое впечатление, брат? — не скрывая своей ехидной улыбки, уточняет Элайджа, вручая кинжал Иде.       Она никогда особо не интересовалась зачарованными вещами, ни амулетами, ни артефактами, если не считать проклятых, таких как крестражи. Вот те да, ей пришлось невольно изучать в стремлении избавиться от Темного лорда. Но чем, по сути, то, что они планируют создать, отличается от проклятой вещи? Предмет с заключенной в нем душой — это практически и есть одно из определений проклятой вещи. И пусть она по большей части изучала и интересовалась тем, как уничтожать такие предметы, но и с теорией создания ознакомлена тоже была.       Кинжал практически идеально подходил для того, что они задумали. Основа — сплав серебра с чем-то, витая рукоятка скроет и примет на себя все ограничивающие знаки. Повертев в руках данное ей оружие, Аделаида произносит:       — Подойдет. — И, подняв взгляд на присутствующих, уточняет: — Пробуем?       Иде не то чтобы нужно чье-то разрешение, но и не поинтересоваться у Майклсонов, как следует поступить с их матерью, тоже было бы странно.       — Действуй, — несколько настороженно разрешает Клаус, окончательно теряя даже следы расслабленности.       Эстер является без какого-либо промедления. Стоило Аделаиде просто произнести ее имя, держа незаметный в ее руке воскрешающий камень, как древняя ведьма появилась посреди гостиной. Все та же внешность, что была у этой женщины, когда девушки увидели ее впервые лежащей в гробу. Только одежда сменилась, это был не тот потрепанный наряд, но и не современный. Средневековое платье с претензией на торжественность делало ее вид величественным и властным. Как и голова, задранная подбородком вверх.       — Я знала, что ты не так проста, как хочешь казаться, девочка, — обращается женщина к Иде, смотря и словно видя только ее.       — А нас поприветствовать не хочешь, мама? — выделяя тоном последнее слово, спрашивает гибрид. Мужчина словно не в силах вытерпеть, когда его игнорируют.       — Никлаус, сын мой, — настолько снисходительно произносит Эстер, что это граничит с издёвкой, а может, ею и было. Аделаида не знает, какие отношения преобладают в этой семье, но то, что мать регулярно пытается забрать своих детей с собой на тот свет, довольно показательно. А древняя ведьма продолжает: — Ты тоже не спешил проявлять любезность при нашей недавней встрече… в парке… Да и после…       Клаус резко с рыком поднимается из кресла, но нападать на разозлившую его парой слов женщину не спешит. И останавливает его отнюдь не то, кто перед ним, а, скорее, то, в каком виде. Даже Ида невооружённым взглядом видит полупрозрачное состояние женщины. Эстер нематериальна, и причинить ей физический вред в данный момент просто нереально.       — Не думаю, что стоит продолжать этот разговор, — появляется рядом с гибридом Элайджа, вставая так, чтобы заслонить собой их мать, — вспомни, зачем всё это, брат.       — Тебе понадобится помощь? — встав, обращается к ней Стайлз, предлагая: — Я могу ослабить ее перед… Этим.       И видя, как первородный вампир резко поворачивает голову в их сторону и хмурит брови, подобные возможности его девушки для него явно стали сюрпризом. Стилински же стойко выдерживает взгляд мужчины.       — Думаю, это не повредит, — соглашается Аделаида, пока Майклсоны настороженно прислушивались к их разговору.       — И что же вы задумали, девочки? — как-то по-доброму уточняет Эстер, не выказывая ни капли страха или опасения.       — Планируем заключить тебя в более надежную тюрьму, чем твоё мертвое тело, — раздраженно бросает в ответ Клаус, пытаясь не делом, так словом задеть женщину.       — Что? — удивлённо, но всё ещё не испуганно переспрашивает Эстер.       Стайлз же, получив согласие, не стала ждать. Ей было достаточно просто протянуть руку и взять древнюю ведьму за запястье. Красный отсвет на руке подруги, несмотря на дневное освещение, вполне чётко виден. Женщина под этим воздействием со стоном сгибается, явно не получая от происходящего приятных ощущений. Но не сопротивляется... Или просто не может.       — Думаю, достаточно, — останавливает Ида Стилински, видя, как всё более призрачной становится Эстер и как сильнее натягивается связь с ней, которую до этого она даже не ощущала.       Стоило Стайлз отпустить женщину и сделать шаг в сторону, как кинжал, что Аделаида до этого удерживала в руке, взмыл в воздух. Направив на него явившуюся по ее зову старшую палочку, она отправляет будущее вместилище души четко в грудь Эстер. Невзирая на то, что древняя ведьма пребывала здесь сейчас в виде духа, кинжал вполне натурально пронзает женщину.       Давно известные ей, но ни разу не произнесенные до этого вслух слова старого и неизвестного в этом мире заклинания вылетают изо рта будто сами собой. У Иды нет абсолютной уверенности, что всё это сработает правильно, как нет и сомнений, что может не получиться. И последнее в магии обычно играет главную роль. Уверенности нет, но есть вера в свои действия, вера — одна из основ волшебства, даже такого темного, что она сейчас применяет.       Эстер буквально засасывает в воткнутый в ее грудь кинжал. Выглядит это сюрреалистично и странно, женщину словно лист бумаги сминает и уплотняет невидимая сила, пока в воздухе не остается висеть одинокий кинжал.       Непривычная и плохо знакомая магия далась Аделаиде тяжело, да и отвыкла она так часто и масштабно колдовать. Все еще полная напряжения рука со старшей палочкой опускается, за ней и кинжал плавно скользит по воздуху, пока не оказывается на журнальном столике.       — И? Она не выберется оттуда? — тоном, полным подозрения и неверия, спрашивает Клаус, пока его брат немного мрачно наблюдал за стоявшей в стороне и мявшей свои руки Стилински.       — Шанс, конечно, есть, но маленький, — не собираясь утаивать такую возможность, отвечает Ида.       — Тогда стоит спрятать его в надежном месте, — одним плавным движением гибрид подхватывает слегка потемневший от наложенной на него магии или от заключенной в нем души кинжал.

***

      После заключения духа Эстер в кинжал, который Клаус куда-то унёс и спрятал, жизнь возвращается в уже привычное русло. Жизнь Аделаиды, но не города.       Казалось бы, устранение большей части вампиров, что за последние годы успели оттоптать больные мозоли всем представителям сверхъестественного в городе, должно было вызвать если не мир, то уж точно поспособствовать наступлению перемирия. Но нет. Будто случившееся недавно в церкви святой Анны только развязало всем руки. Оборотни, о которых Ида и думать забыла, вдруг разделились на две разные фракции. Часть осталась на болотах под крылом Джексона Кеннера, другие же примкнули к некой Франческе.       Аделаида и не думала бы об этом, если бы не начавшиеся на этом фоне беспорядки в городе. Ведьмы, напуганные и обескровленные Элайджей, не рисковали вмешиваться. Оставшиеся же, не вошедшие в свое время в банду Марселя вампиры, пытались активно противостоять распоясавшимся оборотням, но их было слишком мало. Майклсоны не спешили лезть в это, а скорее даже с любопытством наблюдали со стороны. И Иде не то чтобы не нравилось такое положение вещей, но ей хотелось спокойной обстановки в городе, где она жила и росли ее дети. Вот только она давным-давно зареклась лезть в чужие проблемы, особенно если ее об этом не просят. Она и не собиралась, несмотря на все свое недовольство, пока однажды… в ее дверь не постучали.       Был вечер среды, Клаус купал малышей в ванне на втором этаже, пока она с помощью магии приводила в порядок кухню и гостиную. У Стайлз была вечерняя смена в баре, делами Элайджи Аделаида не интересовалась, да и тот не стал бы стучать в дверь. Соседи же, с которыми она общалась только этим утром, когда они ходили гулять, обычно предупреждали заранее, если собирались заглянуть. Да и, зная о наличии у них маленьких детей, если нужно было что-то передать или сообщить, предпочитали оставлять сообщения в виде записок.       Так что, открывая входную дверь, Ида ожидала многого, но не того, что было за ней.       — Скотт? — не в силах скрыть удивления при виде гостя, вместо приветствия произносит она, разглядывая колоритную компанию на своем пороге. Маккол был не один, помимо знакомых ведьме Эллисон и Лидии, с ними был и незнакомый ей парень.       — Привет. Ты ведь Аделаида, да? — смущённо поздоровавшись, уточняет парень. — Стайлз дала этот адрес и…       — Она сейчас на работе, — прерывает парня Ида и, посторонившись, предлагает: — Хотите пройти?       Аделаида знает, что хоть Стилински и поддерживала общение со своими друзьями из Бейкон-Хиллс, былой близости между ними давно уже не было. Девушка даже не сообщила им о своем превращении в вампира. И, зная предвзятые отношения оборотней к этому виду, понимала такое решение подруги. — Лидия и Эллисон… — начинает было Скотт, обернувшись к своей компании.       — Лидия и Джексон, — перебивает его рыжая девушка и, подхватывая незнакомого Иде парня под руку, выходит вперед. — Останутся, расскажут, что происходит, и подождут вас здесь.       — Если ты не против, — всё так же смущённо улыбается Маккол, возвращая свой взгляд к ней, никак не комментируя чужое вмешательство.       — Конечно нет, проходите, — приглашает она в дом, предчувствуя грядущие неприятности. Аделаида еще не забыла о тех приключениях, что у них были со Стайлз в Бейкон-Хиллс, и не ждет чего-то иного от появления еще оборотней в городе, и так находящемся в перманентном состоянии войны между двумя стаями.