Интерлюдия Питер

      Особняк в Гарден-Дистрикт дышал стариной, пусть и выглядел хорошо, но запах старости не перебить обновлением краски и лака или заменой половиц. Питер повидал немало подобных зданий, сам жил когда-то в похожем, до того как тот сгорел. Воспоминания о пожаре, как всегда, портят настроение, и скрип полов наверху, как и шум медных труб от текущей в них воды, больше не навевают ностальгии. Теперь в фокусе внимания шарканье ног, тихие переговоры и запах страха. Тонкий, хорошо скрытый, но все равно заметный, несмотря на старания, аромат испуга и подступающей паники становился все более густым и вязким. Это Хейлу также было очень знакомо.       Франческа Геррера — первоклассная стерва, он таких любил, а теперь еще и альфа, что также было немаловажно для его планов, нервничала. Это было заметно по бегающему взгляду, по поджатым губам, по тону, который становился все резче, когда она отдавала приказы.       Питер приехал к старой знакомой под предлогом дружеской помощи в непростой для женщины ситуации. Они оба знали, какая это наглая ложь. Но то, что Франческа не высмеяла его и не выгнала взашей, как только увидела, буквально кричало о том, в каком она отчаянии. Уже тогда ему стоило задуматься, за каким вообще чертом его сюда понесло. Нет, Хейл, конечно, помнил свою истинную причину приезда в Новый Орлеан, и это была отнюдь не помощь в чем-либо.       Статус Альфы, власть и сила, даруемая им, — вот что заманило Питера в беспокойный, охваченный хаосом город. Он был Альфой столь малое количество времени, что даже не успел толком распробовать это состояние.       Но одно Хейл знал точно: ему нужно вернуть это. Вернуть любой ценой, ибо он достоин.       — …Увеличьте количество людей, — отрывисто отдает приказы Франческа одному из своих людей, стоящая возле французского окна, выходящего на улицу, — я хочу знать всё, что будут делать Майклсоны в ближайшее время. Глаз с них не спускать.       — Да, мэм, — кивает в ответ парень в темном костюме, настолько стереотипном, что ему только надписи «Мафиози» на спине не хватает. Получив приказ, он уходит, оставляя их с альфой, увы, не одних.       — Что не так с этими Майклсонами? — нарочито расслабленно расположившись в кресле и закинув одну ногу на другую, интересуется Питер. Его интерес не наигран, он действительно не понимает, для чего задействовать и так не хватающих ни на что людей для слежки за кем-то там. Особенно когда в город нагрянули охотники, да еще и из радикалов. Те, с которыми невозможно договориться, те, кому плевать, кого убивать, те, кто из одного лишь подозрения спалят целую семью не глядя.       — Всё с ними не так, — зло огрызается на его вопрос Франческа, перестав играть в милую хозяйку. Слова, а главное, сжатые кулаки выдают в альфе настоящий страх. Да, женщина отчаянно пытается это скрыть, и кто-то другой бы купился, но не Питер. Он слишком хорошо знает такой типаж, как Франческа, та слишком похожа на его покойную сестрицу Талию. Пусть Геррера куда более жестче и пытается давить авторитетом, но он хорошо видит за маской испуганную девчонку.       Покинув кресло без лишней резкости, Хейл затылком чувствует, как стоявшие в дверях телохранители отслеживают каждое его действие, пока подходит к столику с алкоголем. Выбрав бутылку с янтарной жидкостью, единственную из представленных, в которой было налито меньше половины, он наливает в бокал на два пальца. И, подхватив его, будто дар примирения, протягивает охваченной тревогой женщине. Франческа, поколебавшись с полминуты, принимает бокал.       — Я правда не понимаю, — тихо и доверительно произносит Питер, смотря, как альфа делает большой глоток крепкого алкоголя, — чем они опасны? Я здесь, чтобы помочь, Франческа… А для этого мне нужна информация…       — Они вампиры, — смерив его оценивающим взглядом, говорит женщина и, прищурившись, будто проверяя на прочность, продолжает, не дожидаясь от него следующих вполне очевидных уточняющих вопросов, — и не просто вампиры, а первородные… Первые — самые сильные и… Действительно бессмертные… Одно их слово, одно желание — и Новый Орлеан станет их вотчиной. Так уже было лет сто назад, до того как они уехали отсюда.       — Первородные? — как можно нейтральнее повторяет он, не до конца веря в озвученное и начиная понимать страх Франчески. Древних кровожадных монстров, что нельзя ни убить, ни подчинить, ни запугать, бояться совсем не зазорно, даже для альфы.       — Они самые, — жестко подтверждает женщина, продолжая, — и нам повезет, если они и дальше будут заниматься своими делами, игнорируя то, что происходит в городе.

***

      Им не повезло.       Питер уже по-настоящему жалеет, что решил рискнуть и приехать в Новый Орлеан. А было так заманчиво. Три альфы на не самый большой город Америки, война между ними, дележка территории и стай. Была неплохая вероятность, что ему удастся подловить кого-нибудь и завладеть силой, вновь стать альфой. Ему ни разу не сдался город любителей вуду, получив свое, он бы тут же его покинул. План был хорош, все что нужно было всего лишь дождаться подходящего момента.       Первыми в дело вступили охотники. Не другая стая, не остатки вампиров или даже их прародители, не претворившиеся мертвыми ведьмы, люди. Их не было больше числом, в стаю Геррера входило много волков, но они были натренированы и хорошо вооружены. А еще подготовились.       Гранаты, наполненные аконитом, не только отравили воздух, но и оглушили, дезориентировали всех в радиусе своего поражения. Хейл был не понаслышке знаком с тактикой охотников-радикалов и успел защититься, в отличие от остальных. Крики, боль, кровь, взрывы, выстрелы, смерть — всё смешалось в старинном особняке клана Геррера. Беты отчаянно защищали свою альфу. Питер защищал себя. Люди и оборотни умирали один за другим. Ситуация казалась патовой, но не лишенной потенциала для него. Дождаться критической точки, убить Франческу и бежать от этой бойни и этого города. Вполне действенный вариант. Но ему не суждено было сбыться.       Пришли те, от кого точно никто не ждал помощи. Когда наступил патовый момент, остался только он, Франческа и один из ее телохранителей, а против них было еще пятеро вооружённых до зубов и тренированных бойцов, появилась… тень. Быстрая, стремительная, смертоносная, и если не убившая, то почти мгновенно выведшая охотников из строя. Честно, Питеру было не до того, чтобы прислушиваться, живы или нет напавшие на них, они лежали на полу и в ближайшее время точно не смогут попытаться завершить начатое.       — Мисс Кореа, кажется, мы с вами не об этом договаривались, — отстранённо произносит буквально из ниоткуда возникший мужчина, обводя разгромленный кабинет руками. Дорогой представительный костюм, белая рубашка и демонстративное отряхивание несуществующей пыли с рукава сказали о нём больше чем достаточно. Богатый самоуверенный пижон, но инстинкты взвыли при виде заговорившего. Всё нутро скрутило от желания скрыться из поля зрения этого опасного… существа.       — Мистер… — почти прорычав первое слово, Франческа куда сдержаннее продолжает: — …Майклсон, вы вовремя. Но позвольте узнать, как вы попали в мой дом?       Питер с интересом и опаской разглядывает первородного вампира. С виду и не скажешь, что ему больше тысячи лет.       — Это довольно просто, — снисходительно произносит мужчина, с хищнической грацией приближаясь к ним. И у Хейла от этого вида бегут мурашки. А монстр из страшных сказок продолжает, отчасти глумливо обводя пальцем комнату: — Недавно муниципалитет признал это, без сомнений, выдающееся здание памятником архитектуры. Но вернемся к тому вопросу, по которому я вынужден был здесь появиться…       — В остальном доме пусто, — врывается в кабинет до боли знакомая Питеру личность, — мы никого не нашли, — а следом появляется еще одна, пока первая панибратски обращается к одному из страшнейших вампиров в мире: — Элайджа.       — Прекрасно, — отзывается Майклсон, и его тон неуловимо меняется, из делового в нежный, когда сам он слегка оборачивается к подошедшей к нему вплотную без всякого страха Стилински.       Стайлз изменилась. И сильно. Короткие рваные волосы отрасли, став длинными и слегка вьющимися. Вечные джинсы остались на ней, но стали куда более женственнее, а худи сменилась удлиненным пиджаком и легким джемпером. Всё же его племянник идиот, мелькает в голове Хейла, пока он не улавливает эти странные, но хорошо знакомые нотки в запахе девушки. Вампир.       — Думаю, стоит здесь закончить, — задумчиво продолжает говорить первородный, полуобернувшись, он явно продолжает обращаться к Стилински.       И Питер действительно не представляет, о чём думал этот идиот-телохранитель Франчески, возможно, ему был отдан этот самоубийственный приказ, а может, это была его инициатива, но для всех становится неожиданностью, когда тот бросается на древнего вампира, оскалив клыки.       Дальнейшее тоже вряд ли кто-то мог бы предсказать.       — Элайджа! — Стайлз успевает не только крикнуть в панике от внезапного маневра волка, но и в одно мгновение оказаться у него на пути.       Крик боли от укуса звучит сигналом к действию. Майклсон единым резким, отточенным движением отрывает волка от девушки, чтобы следующим вырвать ему сердце. Питер же улавливает движение Франчески, собирающейся в этом переполохе скрыться. Он ловит ее раньше, но убить, как давно намеревался, не успевает. Хейла опережает та, кого он мысленно уже успел списать. Стайлз. Приговоренная к смерти девушка одним рывком вырывает сердце альфе, лишая Питера такой заманчивой возможности забрать силу себе.       — Мечислава! — приближается вплотную к застывшей девушке с окровавленным сердцем в руке первородный. — Покажи.       Раздосадованный только что произошедшим, Хейл не горит желанием наблюдать ни за нежностями вампиров, ни за скорой смертью Стилински. Если древние взялись решать конфликт в городе, ему тут точно больше нечего делать.