Интерлюдия Джексон

      — Чаю? — звучит предложение, а он не может перестать напряжённо сжимать кулаки, сам не понимая, что здесь делает. Присутствие хищника, сильного и куда более опасного, чем встречались ему когда-либо ранее, заставляет держать язык за зубами. Джексон обращает внимание на застывшую посреди комнаты Стилински, которая как-то заторможенно кивает на предложение хозяйки, всё лишь бы переключиться. Он не может слишком пристально пялиться на малознакомого мужика, это могут понять неправильно и, хуже того, воспринять как агрессию. Последнего, когда с ним тут Лидия, ему нужно меньше всего. Но инстинкты, что взвыли, стоило ему познакомиться с этим Клаусом, заставляли держаться в напряжении и в ожидании нападения. Хоть развалившийся в кресле мужчина и казался, на его взгляд, вполне расслабленным, внутри Джексона что-то не давало этому верить.       — Думаю, тебе стоит позвонить своему жениху, дорогуша, — с предвкушающей ухмылкой произносит Клаус, обращаясь к застывшей на месте Стилински, и с нотками злорадства уверяет: — Он захочет поучаствовать в этом шоу.       — Жениху?! — резко и возмущенно восклицает Скотт, заставляя его невольно поморщиться. Этот… Альфа, что потащился за ними «спасать» свою подругу, сейчас слишком глупо выглядел, особенно на фоне стоявшей рядом и закатившей на этот возглас глаза Эллисон.       — Они спят, любовь моя, — непонятная фраза и успокаивающий тон Майклсона, так несовместимый с тем ужасом, что веял от него, заставляет настороженно перевести взгляд. Джексон старается не делать резких движений, плавно поворачивая голову. Хозяйка дома, Аделаида, бесстрашно и привычно схватилась за плечо Клауса в поиске поддержки, а тот в ответ нежно похлопывает ее по вцепившейся в него руке.       Стилински тем временем, закатив глаза на возглас Маккола почти синхронно с Арджент, достает телефон. И он, продолжая краем глаза наблюдать за девушкой, не может не отметить, как та изменилась. Одежда по размеру, причёска, что больше соответствует ее полу, и… кольцо. Только сейчас Джексон заметил отблеск на пальце бывшей одноклассницы.       — Элайджа, — он никогда не слышал столь мягкого тона от этой девушки, как тот, каким она произнесла имя своего, похоже, жениха, и той осторожности, с которой Стайлз продолжила говорить, тоже. — У нас тут дома небольшое собрание…       — Поторопись, брат, — саркастично и негромко бросает Клаус слова, определённо имеющие какой-то скрытый смысл, и Джексон не слишком хочет знать какой, — кажется, Новый Орлеан всё же не обойдётся без нашего вмешательства.       — Что это значит, Стайлз? — ревнивым тоном праведника, которому только что прилюдно изменили, правда, дождавшись, пока Стилински положит трубку, спрашивает Скотт.       — Я что, слышу ревность в твоем голосе, Маккол? — с ухмылкой и раздраженным недовольством встревает в этот даже не начавшийся диалог Джексон. Этот недоделанный альфа всегда его подбешивал, даже больше, чем строившая из себя самую умную стерву школы Стилински. Сейчас же он просто нашёл того, с кем можно сбросить только копившийся с самого приезда пар, и это точно не станет смертельно опасным. — У тебя же вроде есть девушка. Эта азиаточка, как там ее, Кира? Да и мы вроде не для разговоров о личной жизни Стилински приехали.       — Не лезь не в свое дело, Джексон, — как-то по-детски огрызается Скотт, большего он от него и не ожидал. Непонятно как ставший альфой, этот слишком правильный парень был, на его взгляд, самый безобидным из присутствующих.       — Кто из нас еще туда лезет, — всё тем же тоном хмыкает Джексон и ощущает, как его ладонь сжали хрупкие пальчики Лидии. Безмолвная просьба заткнуться заставляет его проглотить следующие слова.       Появившийся из ниоткуда мужчина в дорогом представительном костюме, что сидел на фигуре так правильно, что сразу было видно, его сшили на заказ, привлек всеобщее внимание. Заставив Джексона так резко подняться на ноги и встать в оборонительную позу, что он не сразу заметил, как машинально закрыл собой Лидию.       — Всё в порядке, Мечислава? — проникновенно произносит мужчина, словно не заметив, какой эффект произвело его внезапное появление.       Не только он среагировал на это неожиданное явление, но и Скотт слегка пригнулся, расставив руки, как будто собираясь выпустить когти. Да и Эллисон, стоявшая рядом со своим бывшим парнем, резким движением достала нож, также приняв оборонительную стойку.       — Со мной всё хорошо, — нежно уверяет Стилински буквально выросшего перед ней мужчину, никак не реагируя на такое стремительное перемещение.       — Господа? — плавно развернувшись ко всем присутствующим, говорит пока еще незнакомец, своим тоном давая четко понять, что играть в любезность он не намерен. Несложно догадаться, что это и есть тот самый жених Элайджа. — Представитесь?       И не сказать, что знакомство выдалось удачным, Джексон вообще ни с кем знакомиться не собирался. Он и в Новый Орлеан-то приехал найти сведения о своих биологических родителях, а не ввязываться в борьбу стай за лучшее место под солнцем. И уж точно не для того, чтобы спасать Стайлз «вечное шило в жопе» Стилински.       Элайджа Майклсон, как всё-таки счёл нужным представиться жених Стилински, навевал на него лишь чуть меньше опасений, чем оказавшийся его братом Клаус. Но дайте ему выбор, и Джексон не остался бы ни с одним из этих мужчин даже в одном городе. Только желание узнать о тех, кто оставил его практически после рождения, пока заглушало продолжающие выть дурным голосом инстинкты.

***

      На болота вблизи Нового Орлеана его вели не только Клаус Майклсон и Маккол, но и то, что он успел узнать от ведьмы, которую встретил в Англии. Эйва держала небольшой бар в районе Сохо. Он зашел туда совершенно случайно и даже представить не мог, к чему приведет знакомство с рыженькой барменшей, что оказалась по совместительству не только ведьмой, но еще и владелицей бара.       С того самого момента, как в тринадцать он нашел в кабинете отца свидетельство о своем усыновлении, вопрос биологических родителей не давал ему покоя. Червяк сомнения, что с ним что-то не так, если родные папа с мамой оставили его, заставлял быть лучше, сильнее, красивее всех остальных. Он стремился доказать в первую очередь самому себе, что достоин. И в то же время не мог выбросить из головы мысли о тех, кто оставил его, отдал на усыновление. Джексон знал с тех самых тринадцати, что должен узнать причину, иначе он просто не сможет спокойно жить.       После становления оборотнем не верить в существование ведьм было бы странно. И он поверил Эйве сразу, как та об этом сказала, не зря же она практически мгновенно опознала в нем волка. Нельзя сказать, что они сдружились и та по доброте душевной поколдовала и узнала о том, где ему искать кровных родственников. Нет, Джексону пришлось отвалить ей немалую сумму, чтобы узнать, в каком направлении двигаться в своих поисках.       — Клаус?! — выходит вперед молодая стройная шатенка, как только они оказались возле разбитого посреди болот лагеря. — Что ты здесь делаешь? И кого ты привёл с собой?       То, как бесстрашно эта девчонка выходит против того, кому Джексон не решился бы переступить дорогу, в иных обстоятельствах его бы, возможно, восхитило. Но сейчас ему нужны ответы, а не конфликты, что неизбежны, если эта незнакомка будет так себя вести.       — Это свои, Хейли, — появляется рядом с шатенкой вполне знакомый ему Дерек Хейл и следующими словами обращается уже к ним: — Джексон, Скотт, что вы здесь делаете?       Отчитываться перед неудачником, чей укус превратил его в чешуйчатого раба вместо нормального оборотня, он не сильно хочет. И потому молчит в ответ, не выпуская из поля зрения Клауса, что, проигнорировав чужие вопросы, явно к чему-то прислушивался.       — Мы здесь, чтобы помочь… — вдохновенно и с неприкрытым пафосом начинает говорить Маккол. Но звук мотора его прерывает. Байк выруливает практически рядом с ними, и остановившийся водитель громко спрашивает:       — Кто тут главный?       — А кто спрашивает? — тут же появляется рядом с ними еще один незнакомец, впрочем, как и все остальные. И только в этот момент Джексон понимает, что кто-то из этих людей в лагере может быть его родителями или братьями. Но додумать эту мысль ему не дает оглушительный взрыв.       Клаус, что до этого безучастно стоял, в одно мгновение оказывается рядом с байком, владелец которого взлетел на воздух. Во всех смыслах. Джексон не улавливает, как это произошло, всё было слишком быстро даже для его восприятия. Но Майклсон успел швырнуть байкера в сторону до того, как тот как-то успел взорвать себя. Только удушающий аконит всё равно успел их всех накрыть. Но это был не конец, вслед за байкером прибыли еще пара машин с людьми, в руках у которых были автоматы. И Джексон радуется, что уговорил Лидию остаться в доме Аделаиды. Началась бы бойня, если бы не Клаус, который показал то, от чего мгновенно стало ясно, почему его инстинкты говорили держаться от этого мужика как можно дальше. Тот практически в одиночку раскидал всех прибывших, только без пострадавших не обошлось.       Выяснение, кто они такие и зачем сюда приехали, тут же отошло на второй план, все занялись помощью тем, кто надышался отравы, и раненым. Так Джексон познакомился с Евой.       Блондинка, что была его почти на десять лет старше, оказалась разговорчивой, выудить из нее информацию получилось просто. Еще легче стало, когда она узнала, для чего он задает все эти вопросы. Внимательно посмотрев на него, Ева внезапно спросила:       — У тебя нет похожего родимого пятна? — и указала на девчонку, которую Дерек назвал Хейли. Присмотревшись к перевязывающей какому-то бедолаге ногу волчице, что сидела к ним спиной, он увидел на ее открытой лопатке знакомую родинку.       — Ты хочешь сказать, что она… — недоверчиво произносит Джексон, — что эта Хейли — моя сестра?       Разве такое не бывает только в глупых сериалах? Найти родню лишь по отметине на коже?       — Не хочу, — улыбнувшись ему, отвечает Ева и продолжает: — Только знаю, что у нее был младший, только родившийся брат, когда ее родителей убили, после чего они оба бесследно пропали. Она и сама не так давно нашла нас, свою стаю…       «Убили» — практически единственное, что осталось в его голове из озвученного. Нет, всё остальное Джексон тоже понял и запомнил, но это слово затмило собой всё. Он не знал, какое из чувств после сказанных слов было в нём сильнее: боль или облегчение. Его биологические родители мертвы, но от него не отказывались! Ему определенно стоит обсудить это с Лидией!