Золотая ложка

Джекс узнал о Рагате Миллер за неделю до того, как их кабинеты соединили. Ему тогда казалось, что это просто рабочая информация, которую Королер выдал между делом на плановом собрании: «Рагата Миллер, главный бухгалтер отдела "А", будет делить с вами кабинет. Просьба отнестись с пониманием». Он отнёсся. С пониманием, что теперь ему придётся делить пространство с девчонкой, о которой шептались по всему офису задолго до того, как он вообще узнал её имя. — Миллер? Это та, у которой отец строительную империю имеет? — спросил кто-то из его отдела после собрания. — Она самая, — ответил другой. — Говорят, её взяли сразу после универа. По блату, естественно. Фамилия открыла все двери. Джекс слушал вполуха, наматывая провод от зарядки на палец. Знал ли он её? Нет. Слышал ли о ней? Да. И зачастую — не самое приятное. Рагата Миллер попала в компанию почти сразу после окончания университета. Её отец — владелец крупной строительной фирмы, человек, чьё имя до сих пор мелькает в деловых новостях. Многие шептались, что её взяли не за заслуги, а из-за этой самой «громкой» фамилии. И чему скрывать? Джекс думал так же. Несправедливо? Возможно. Но ему так не казалось. Он не собирался испытывать угрызения совести из-за какой-то богатой девчонки, которая, скорее всего, даже не прилагала особых усилий для работы. В отличие от него. Карьерный путь Джекса был тяжёлым. Построенным на труде, бессонных ночах и дешёвом кофе из автомата. Он всегда хотел работать в хорошей, стабильной фирме — чтобы больше никогда не считать копейки до зарплаты, чтобы не бояться, что завтра компания развалится, как карточный домик. После университета он устроился в маленькую фирму — нарабатывать опыт, терпеть дурацкие поручения и выслушивать начальника, который считал себя центром вселенной. Фирма развалилась через два года. Остальные сотрудники разбежались кто куда, а Джекс потратил ещё три месяца, чтобы найти нормальное место. Его взяли в эту компанию с испытательным сроком, без особых надежд. Но он вцепился зубами. Работал по двенадцать часов, брался за любые задачи, никогда не отказывался от переработок. Годы усердного труда — и вот он, главный бухгалтер отдела «В». И теперь ему предстояло делить кабинет с девчонкой, у которой всё было с рождения. Не собираюсь водить дела с девочкой с золотой ложкой во рту, — подумал он тогда. И эта мысль стала его установкой на первые дни знакомства.

***

В понедельник Джекс не спешил. Офис теперь находился в двадцати минутах ходьбы от его новой квартиры — ещё один плюс переезда. Можно было не трястись в переполненном метро, а пройтись пешком, выпить кофе по дороге, никуда не торопясь. Он зашёл в кабинет за десять минут до начала. И сразу увидел её. Розовая копна кудрявых волос была аккуратно убрана в пучок. Большие чёрные глаза смотрели на него с каким-то напряжённым ожиданием. Одета с иголочки: атласная юбка, топ-футболка, белые туфли-босоножки. Выглядела она… мило. Как куколка с витрины — нарядная, идеальная, неестественная. Она поднялась из-за стола, подошла и протянула руку. — Привет. Рагата Миллер. Главный бухгалтер отдела «А». Значит, вот она какая. Джекс не собирался быть с ней милым или вежливым. С первого дня. Он вообще не хотел с ней ничего иметь — ни делового, ни личного. Просто работать рядом. Отстранённо. Холодно. Грубо — если того потребуют обстоятельства. — Джекс, — бросил он. — Будем знакомы. Руку он не пожал. Его взгляд скользнул по её части кабинета. Аккуратные стопки папок, ручки в подставке, порядок, от которого рябило в глазах. И на шкафу — кукла. Розовые волосы, бант на голове, чёрные пуговицы вместо глаз. Та же причёска. Те же черты. Будто кто-то сделал уменьшенную копию и посадил на полку. — Рад поработать с тобой, куколка. Ухмылка озарила его лицо — он не сдерживал её, даже не пытался. Рагата опустила руку. Кивнула. Натянула улыбку, которая выглядела такой же фальшивой, как и сама кукла на полке. — Взаимно. Она развернулась и ушла к своему столу. Джекс сел на своё место и начал раскладывать бумаги — в беспорядке, как привык. Ему было всё равно, что она подумает. Первый раунд за мной, — промелькнуло в голове. Но почему-то не было чувства победы. Джекс влился в коллектив легко. Как рыба в воду. Или, может, как сорняк в грядку — быстро, незаметно и прочно. Уже через пару дней он обедал в компании аналитиков из отдела «А» и новых знакомых из «В». Нашёлся парень, с которым они быстро сошлись на почве чёрного юмора — Серёжа из отдела «В», тот ещё тролль. Даже Помни, спокойная и немногословная, пару раз улыбнулась его шуткам. Его удивляло другое: некоторые коллеги откровенно недолюбливали Рагату. Не то чтобы ненавидели — скорее, держались на расстоянии. Вежливо, но холодно. — Слишком старается, — сказал как-то один из аналитиков за обедом, когда Рагата вышла из-за стола. — Бесит. Как будто мы все ей что-то должны. — Да, — поддержал другой. — Улыбается постоянно, помощь предлагает. Не верю я в такое. Джекс промолчал. Но задумался. Он работал с ней всего пару дней, но успел заметить: Рагата действительно много трудилась. Сдавала всё вовремя или раньше срока. Никогда не отказывала в помощи. Была добра — почти всем, даже тем, кто относился к ней с прохладцей. И чем больше он это замечал, тем меньше в его голове укладывался образ «девочки с золотой ложкой во рту». Может, я ошибся? — пронеслась мысль, но Джекс тут же её отогнал. Нет. Не может быть, чтобы всё было так просто. Она просто хорошо притворяется. Но осадок остался.

***

Когда Королер объявил, что любой желающий может заняться организацией вечеринки в честь объединения отделов, Джекс пропустил это мимо ушей. Не его это было — кейтеринг, музыка, рассадка гостей. Пусть этим занимаются те, кому нечем заняться. Но Серёжа подошёл к нему через пару дней. — Слушай, а ты организуй, а? — сказал он, положив ногу на ногу. — У тебя в прошлый раз отлично вышло. Помнишь, на новый год? Все были довольны. — И что с того? — Джекс приподнял бровь. — Ну а кто? Возьми ту же программу, я тебе помогу с организацией. Только план начальству покажи. Всё просто. Серёжа умел уговаривать. Или просто Джексу было лень спорить. В конце концов, это не так уж сложно — арендовать зал, заказать еду, найти ведущего. Он справится. План он набросал за вечер. На следующий день отнёс Королеру. Тот посмотрел, кивнул, одобрил и выделил финансирование. — Хорошо, Джекс. Жду отчёта после мероприятия. Джекс вышел из кабинета и почти сразу забыл, что нужно кому-то говорить. Вернулся к себе, сел за стол и уткнулся в отчёты. А когда через три дня Рагата вернулась от Королера с каменным лицом, он понял, что облажался. Она подошла к его столу — пылающая, напряжённая, едва сдерживающаяся. И спросила, почему он не сказал. — Забыл, — ответил он, пожав плечами. — Бывает. Она не поверила. Он это видел. Но она не стала кричать. Просто развернулась и ушла к себе. Джекс почувствовал что-то вроде укола совести. Совсем маленького, почти незаметного. Точно ненормальная? — подумал он про неё. — Из-за какого-то корпоратива так переживать. Но если честно… ему было интересно видеть её злой. Не то чтобы ему нравилось видеть девушку разъярённой — просто в том, что со всеми она была такой вежливой и мягкой, а на нём срывалась, было что-то… особенное. Будто она позволяла себе быть настоящей только рядом с ним. Или он просто придумывал то, чего не было.

***

Через пару дней веселье от её злости прошло. Рагата стала другой. Не злой — поникшей. Она приходила на работу молчаливой, почти не поднимала глаз, и её привычное «доброе утро» звучало так тихо, что Джекс едва слышал. Несколько раз он ловил себя на том, что смотрит на неё дольше, чем нужно. Она сидела, уставившись в монитор, но, кажется, не видела цифр. Её пальцы замирали над клавиатурой, и она просто… зависала. На секунду, на две. А потом вздрагивала и продолжала печатать. Что с ней? — подумал он однажды утром. Он хотел спросить. Честно. Открыть рот и сказать: «Эй, куколка, ты в порядке?» — но слова застревали где-то в горле. Особенно в тот день — когда он заметил, как она вышла из кабинета и вернулась через пятнадцать минут с мокрыми прядями у лица. Будто только что плескалась в туалете холодной водой. Она села за стол, и он снова поймал её взгляд. Но ничего не сказал. Проглотил язык. К тому же она наверняка тебя ненавидит, Джекс, — сказал он себе. — Ты так грубо и несправедливо себя с ней повёл. Ещё и обозлилась на тебя из-за корпоратива. Кретин. Ненавидел ли Джекс Рагату? Нет. Он не ненавидел её — теперь он это понимал. Он злился на себя. За то, что не проверил слухи. За то, что сразу записал её в «блатные». За то, что вёл себя как мудак. А вот она… она его ненавидела. И имела на это полное право. Джекс пытался не думать об этом. Переключиться на работу, на организацию вечеринки, на что угодно. Но не получалось. Ему казалось, что он сходит с ума. Каждый раз, когда он оставался наедине с собой — в машине, в душе, перед сном — мысли то и дело возвращались к розоволосой девушке на соседнем стуле. Он не знал, ведьма ли она. Но был в этом почти убеждён.

***

Она наверняка не придёт сегодня — думал Джекс, когда зал ресторана начал заполняться гостями. Он поправил воротник рубашки — в который раз. Оглядел зал. Еды достаточно, музыканты на месте, бар работает. Всё шло по плану. Он почти перестал ждать, когда сквозь толпу мелькнула розовая копна волос. Его сердце — глупо, по-мальчишески — сделало лишний удар. Она была в компании Помни и ещё кого-то из аналитиков. На ней было длинное бардовое платье — асимметричное, с открытыми плечами, с подолом, который колыхался при каждом шаге. Волосы распущены и уложены в мягкие локоны. Серьги-кольца поблёскивали в свете ламп. Она выглядела сногсшибательно. Отрицать это было невозможно. Джекс отвернулся. Схватил с подноса официанта бокал с чем-то крепким и сделал большой глоток. Не пялься на неё, идиот — сказал он себе. Но весь вечер он то и дело ловил себя на том, что ищет её глазами в толпе. Вот она смеётся над шуткой Володи. Вот она крутит в руках бокал с мохито. Вот она оборачивается — и на секунду их взгляды встречаются, но она тут же отводит глаза, будто обожглась. Джекс сделал ещё глоток. Это будет долгий вечер.

***

Вечеринка закончилась ближе к двенадцати. Джекс расплатился с подрядчиками, проверил, всё ли на месте, и вышел на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, влажный, пахнущий недавним дождём. Голова была тяжёлой от выпитого, но не настолько, чтобы потерять контроль. Он уже собирался достать ключи от машины, когда заметил у стены ресторана две фигуры. Одна — женская, маленькая, в бардовом платье. Вторая — мужская, крупная, нетвёрдо стоящая на ногах. Мужчина толкнул женщину к стене. Она ударилась спиной и замерла. Джекс не думал. Он просто пошёл туда. Быстро. Спокойно. С холодной яростью, которая вдруг вспыхнула где-то в груди и разлилась по телу. — Руки уберите от девушки, — сказал он, остановившись в трёх метрах. Голос звучал ровно, но сталь в нём чувствовалась. — Или мне позвать охрану из ресторана? Мужчина обернулся. Оценил ситуацию. Пьяный мозг, видимо, сообразил, что связываться с трезвым и злым — плохая идея. — Не надо охраны, — буркнул он, отпуская её. — Не хочешь говорить — ну и ладно. Он развернулся и быстро зашагал прочь. Через десять секунд его фигура растворилась в темноте. Рагата стояла у стены, прижав руку к груди. Её дыхание было частым, прерывистым. Она не плакала, но была очень близка к этому. — Спасибо, — выдохнула она, не глядя на него. — Но я бы и сама справилась. — Конечно, — сказал Джекс без тени усмешки. — У тебя же есть перцовка. Она наконец подняла глаза. В них было удивление — откуда он знает? Я слышал, как ты шарила в сумке, — подумал он, но вслух не сказал. — Ладно, — она оттолкнулась от стены. — Спасибо ещё раз. Я пойду. — Постой, — он не знал, зачем говорит это. Но слова вылетели сами. — Давай подвезу. Уже поздно. Она помялась. Секунду. Две. Потом кивнула. В салоне пахло кофе и дорогим освежителем воздуха, который Джекс купил месяц назад и так и не привык к нему. Рагата села на пассажирское сиденье, застегнула ремень и уставилась в окно. Джекс завёл двигатель. Машина мягко заурчала. И тут она заговорила — тихо, но быстро, будто слова рвались наружу: — Джекс, а зачем решил подвести меня? И за что ты меня ненавидишь? Джекс уставился на дорогу, переваривая вопросы. Куколка всегда так много спрашивает? Или сегодня мне просто повезло? Или, может, дело в алкоголе? — Куколка, — сказал он с лёгкой усмешкой, но не злой — скорее, усталой, — ты всегда так много вопросов задаёшь или мне просто повезло? — Я не пила. Может, немного, — добавила она после паузы, — но тебя это не касается. Если уж отвечать не хочешь, отвези домой. Прямо до парка. Прямо как маленькая, — подумал Джекс, но послушно повёл машину. Несколько минут они ехали в тишине. Только шум шин и редкое постукивание поворотников. Потом Джекс заговорил. Не глядя на неё. Глядя на дорогу. — Я тебя не ненавижу, Рагата, — сказал он. Слова давались тяжело. — И извини, если обидел. Я не хотел. Или что-то типа того. Она не ответила. Не шевельнулась. Они доехали до парка. Джекс остановил машину у тротуара. — Приехали, куколка. Тишина. Он повернул голову. Рагата спала. Голова опущена на грудь, локоны рассыпались по плечам, дыхание ровное и глубокое. Сонная, беззащитная, совсем не похожая на ту напряжённую куколку, которую он встретил в кабинете. Джекс тихо рассмеялся. — Значит, немного? — покачал он головой. — Ну-ну. Правильным решением было бы разбудить её. Сказать: «Мы приехали, просыпайтесь». Отвезти домой и забыть. Но он не сделал этого. Может, не хотел её будить. Может, была другая причина. Он сам не понял, как и зачем повернул ключ зажигания и повёз машину к себе.

***

Он внёс её в квартиру на руках — она была лёгкой, почти невесомой, и пахла клубникой и чем-то цветочным. Аккуратно уложил на свою кровать. Поправил подушку. Накрыл одеялом — до подбородка, как ребёнка. Рагата даже не проснулась. Только чуть нахмурилась во сне и сразу расслабилась. Джекс постоял у двери спальни, глядя на неё. Что же я делаю? — промелькнуло в голове. Он тихо прикрыл дверь и пошёл в гостиную. Упал на гостевой диван, не раздеваясь. Закрыл глаза. Мысли крутились: завтра она проснётся в чужой квартире. В его квартире. И, вероятно, убьёт его. Сначала — словами. Потом — перцовкой, если найдёт. Он улыбнулся этой мысли. И провалился в сон.