3. Эдвард

      Почему Рашвелли? Почему из всех маленьких городов их круглой, как укушенный диск, страны это должен быть город автоброни и мехаманьяков? Потому что жизнь издевается над неудачниками вроде бывшего Стального алхимика, начиная с глупой попытки Дока наказать себя посредством Истины — Эд чуть голову не откусил старому дураку, когда вызнал, наконец, на кой черт тот полез к Вратам — и заканчивая новой встречей с Паниньей.       Вредная воровка, только пока мелкая, не изменяла себе и без зазрения совести стащила кошелек у слепого старика, но в этот раз Эд не стал устраивать погоню на весь город — чини его потом! Да и не вышло бы у него поймать мартышку, как ни скорбно это признавать: он, конечно, тренировался с момента возвращения, но не скакал по крышам горным козлом. Хотя и Панинья могла быть не такой уж ловкой… Нет. Все равно нет, бросить слепого Марко посреди незнакомого города — скверная идея, даже с его новообретенным чутьем ци, людей все равно слишком много, чтобы избежать всех неприятностей. В Восточном городе их едва не разделило в толпе, и если им потребуется пройтись по Централу — Эдвард плюнет на все и потащит Дока на спине, даже если это сломает ему хребет.       Для вида расспросив местных о девчонке, он уверено направился в горы: деньги она в ломбард не потащит, значит стоит подождать ее у старого ворчуна. Конечно, идти в горы со слепым было дурной затеей, но Марко интересовали люди из его прошлого, даже мимолетные знакомства, и оставаться в стороне тот не хотел. Ридель Рикардо встретил их так же приветливо, как и в прошлом, что удивительно: на этот раз с ними не было проводника, который бы их представил. С другой стороны, старик и ребенок не те люди, которые сходу вызывают настороженность, хоть какой-то плюс от детского тела. Сэйдила пригласила их к столу сразу, как он описал цель визита, а Ридель позвал отца.       — Эта девчонка! — разразился бранью механик, совершенно не стесняясь посторонних.       Разумеется, они не приняли от Рикардо извинений — Доминик не отвечает за Панинью, он ей не отец! — и тем более, не приняли денег, попросив лишь возможности дождаться воровку. Заодно Док посредством расспросов узнал о своем старом знакомом, мягко уточнив, что тот, скорее всего, так же сменил имя, как и сам «Том Мауро». В Рашвелли никого не интересовали скрывающиеся от армии индивиды, здесь недолюбливали официальную власть, и подпольный бизнес процветал не меньше чем мастерские. Док получил точное направление, а Эдвард снова услышал историю Паниньи, прежде чем девчонка забежала в дом с радостным приветствием.       — А? У вас гости?       — Гости?! — взревел мастер Доминик, грозно сложив руки на груди. — Это люди, которых ты обокрала! Слепой старик и ребенок!       Зная, что даже ради прочувствованной лекции механик не станет изменять себе и разглагольствовать слишком долго, Эдвард не вмешивался, терпеливо ожидая, когда им вернут бумажник Марко, наслаждаясь отповедью, в чем он не собирался признаваться.       — Знаешь, Панинья, — заговорил он только после того, как девчонку заставили вернуть бумажник и извиниться. — Мастер Доминик ведь сделал тебе протезы от чистого сердца. Считая, что такой человек примет украденные деньги, ты его сильно оскорбляешь.       Старый ворчун хмыкнул на «чистое сердце», но спорить не стал, наговорился видимо уже, что заметила и Панинья, возмущенно всплеснув руками.       — Ну и как тогда мне вернуть ему долг? Ты хоть знаешь, сколько стоит его работа?! — и прежде чем мастер разразился возмущениями, что никакой это не долг, Эд ввернул свою мысль.       — Сейчас — никак. Найди дело, которому захочешь посвятить жизнь, обучись и начни работать, — он смотрел девчонке в глаза, надеясь так донести всю серьезность сказанных слов. — Оплати протезы из честно заработанных денег, чтобы мастер Доминик мог с гордостью сказать, что его творение помогло тебе встать на ноги и в прямом, и в переносном смысле.       Повисла тишина, мягкая, терпеливая, Эдвард мог собой гордиться, ему нечасто удается заткнуть человека, не сказав в лоб, насколько тот идиот. Но он должен был это сделать, на случай, если Уинри не познакомится с Паниньей и не наставит ту на верный путь. Семья Рикардо вся замерла в ожидании, наблюдая, как на лице девчонки медленно проступило понимание.       — Мастер Томми, это правда? Вы бы этого хотели?       — Дуреха! Я годами тебе это твержу!       Пока мастер и его подопечная предавались воспоминаниям, потому как девчонка никак не могла вспомнить, когда же ей такое говорили, Эдвард разговорил Риделя на тему железной руды в этих горах. Неизвестно, как повернется жизнь теперь, но если Сэйдила окажется без какой-либо помощи в родах из-за смытого моста и отсутствия Уинри, это будет его вина. В этот раз ему не нужно было спешно с нуля возводить каменный мост во время ливня, это было идиотской затеей, и он мог спокойно подготовить все требуемые материалы, рассчитать схему и прикинуть порядок трансмутаций. Просто, конечно, не было, но и невозможной задача не являлась, поэтому вскоре Панинья с криком восторга помчалась по новому мосту.       — Мастер Томми, до вас теперь проще добраться!       Мужчина буркнул что-то невнятное, не отрываясь от дела, они с сыном осматривали мост с точки зрения механиков на предмет технической неисправности. Эдвард только фыркал возмущенно: чтобы у него — и неисправность? Марко успокаивающе напоминал, что ему двенадцать на вид, что для его лет это поразительное творение, что далекие от алхимии люди видят в ней почти магию и им надо убедиться, что она безопасна. Пришлось смириться, что из-за физического возраста без серебряных часов он еще нескоро начнет вызывать что-то кроме пренебрежения и снисхождения.       К ночи удивленные механики успокоились, убедились, что мост не рухнет, даже если по нему машины поедут, и Панинья пристала к нему с просьбами научить «легко делать крутые штуки». Хорошо, что официально Эдвард был учеником Марко и мог перенаправить щенячий энтузиазм на другого алхимика. Растерявшийся Док не придумал ничего умнее, как начать первый урок с лекции о равноценном обмене, четырех элементах и трех началах. Панинья, ожидаемо, сдулась на глазах.       — Если ты уже такой хороший алхимик, то зачем тебе еще учиться?       — Я хорош в своей специализации, преобразовании металлов и работе с камнем, — а еще нахватался всякого разного за короткую жизнь, но не углублялся, занятый поисками камня, а после было невозможно проверить на практике узнанное. — Док же занимается биологической алхимией, ее использованием в медицине, совсем другое направление.       — Хочешь все их освоить? — насмешливо спросил старик Доминик, значительно потеплевший к ним после разговора с Паниньей и постройки моста. Но его пренебрежительное снисхождение взрослого, снизошедшего до ребенка, действовало Эду на нервы! Ему потребовалось пять глубоких вздохов, чтобы не вспылить — Ал бы гордился, что он научился держать темперамент под контролем. Жаль, он больше не мог ему рассказать. Мысль отрезвляла.       — На все области жизни не хватит, — он же не Хоэнхайм. — Да и информацией по некоторым направлениям владеют люди, не стремящиеся делиться знаниями.       Вроде Мустанга и Эд очень хорошо понимал, почему они с Ризой решили никогда не передавать это знание. Слишком опасна огненная алхимия, чрезвычайно сложна в управлении и в дурных руках принесет столько бед, что Ишвар игрой покажется. Главное, чтобы не нашелся второй Бертольд Хоукай. Как-то незаметно они перешли от алхимии к металлам вообще, какие лучше подходят для автоброни, какой состав обеспечивает большую прочность, а какой легче преобразовать в оружие — за такое механик, конечно, наорал, как можно так обходиться с их трудом и так далее. Совсем как Уинри. Интересно, приедет ли она в Рашвелли на учебу или без них с Алом ее единственным учителем будет бабуля?       Переночевав у семьи Рикардо и еще раз обсудив с Паниньей ее будущее — как она собралась выбрать дело всей жизни, если даже не знает, какие вообще профессии есть? — они отправились на поиски Роберта Ланцера, бывшего государственного алхимика. Сейчас он жил под именем Боба Ланчестера, не был никому из местных известен как алхимик и торговал инструментами для механиков автоброни. Ланцер был Кинжальным алхимиком, специализировался на алхимии металлов и любимым его оружием были кинжалы — но в Ишваре он создавал исключительно огнестрел.       — Вы что-нибудь чувствуете? — его чутье молчало, но Эдвард знал, что доктор ощущает людей на куда большем расстоянии, чем он. — Я не заметил никого, наблюдающего за входом в магазин.       — Ничего подозрительного, Эдвард, — терпеливо ответил бывший Кристаллический алхимик. — Полагаю, что твои необычные знакомые, как и армия, не видят необходимости следить за всеми бывшими государственными алхимиками, если вообще знают, где они. Я в некотором роде исключение, но Ланцер не участвовал в моих «исследованиях», он не представляет для них угрозы.       Пока что. Если алхимик, прошедший Ишвар и не сломавшийся совсем по окончании кампании, присоединится к ним, он будет угрозой планам Отца, как и они с Марко. Но сейчас — нет, они не угроза, за ними не будут присматривать, как когда-то за Эдом, потому что Элрик — дурак, с самого начала выдавший в себе «ценную жертву». Конечно, он не знал, он был ребенком, самоуверенным и в глубине души опасавшимся, что его не примут из-за возраста и он не сможет вернуть брату тело. Ему нужно было произвести впечатление навыками, а вот потом он просто снахальничал.       Но вины это не снимает, это он привел под прицел гомункулов Ала и Хоэнхайма, гном вообще-то удивился, что тот не только жив, но и где-то в Аместрисе. Грид и его химеры — если бы учитель не сказала про татуировку уробороса у похитителя Альфонса, стал бы Брэдли участвовать в истреблении Гнезда Дьявола, нашел бы тот Жадность? И к Марко гомункулов тоже вывел он, когда Армстронг опознал старого знакомого — сопровождая Элриков! — так бы доктор продолжал отсиживаться в безопасности под фальшивым именем. За ушедшими на покой алхимиками даже армия не следила, они больше не были полезны высшим чинам.       Интересно, если бы Эд не натворил столько бед по незнанию, где бы гомункулы нашли пять ценных жертв — судя по случившемуся с Прайдом, им было бы очень непросто заставить алхимиков открыть Врата силой. До Обещанного дня остались считанные годы, а эти ублюдки не чешутся. Оно и к лучшему для людей-то, но все же настораживает и заставляет оглядываться на каждый скрип.       — Добро пожаловать, — мрачно приветствовал их мужчина лет сорока, светлые волосы которого уже тронула седина, а голубые глаза больше походили на лед, чем на небо.       — Добрый день, — вежливо ответил Док, пока Эдвард осматривался: с ветераном-алхимиком лучше разбираться Марко, это его идея привлечь еще людей, хоть и здравая, но не безопасная. — Не могли бы вы мне помочь? Я разыскиваю старого знакомого, Роберта Ланцера.       — Вы ошиблись, — с задержкой ответил продавец, внимательно осмотрев их обоих и прикипев взглядом к доктору. — Здесь нет никого, кто носил бы это имя.       — Так же как никто больше не носит имя Тима Марко, — склонил голову Док, пока Эд шипел от боли в шее, до того резко развернулся к говорящим. Нельзя так в лоб говорить, что если кто-то услышит и кому-то расскажет? Как Марко вообще мог прятаться годами с такой беспечностью?!       Мужчина, однако, отреагировал на поддакивание алхимика: взгляд из мрачного стал тяжелым, сам он весь напрягся, как хищник перед прыжком, но пустые глазницы, видимо, были некоторым стопором для людей, не растерявших остатки совести.       — Джордж, подмени меня! — откуда-то из глубин дома раздался шум, оханье и спустя пару минут через дверь кубарем вывалился другой мужчина, значительно моложе и сильно опасающийся старшего товарища, если верить взглядам, которые тот кидал на Ланцера-Ланчестера. — А вы — идите за мной.       Эдвард уже привычно подставил Марко плечо, трость тростью, ци как ци, но с проводником алхимику все равно было спокойнее и проще. Их провели в жилую часть домика, в гостиную, где Ланцер жестом пригласил сесть на диван, пока сам устроился в кресле напротив.       — Что тебе нужно, Тим? Ты вроде хотел совсем пропасть с радаров, нет? — раздраженный мужчина перешел сразу к делу. — И что с твоим лицом?       — Как всегда прямолинеен, — отметил Док. — Я слеп, Роберт, и это малая цена за то, что я узнал.       — Не хочу ничего слышать, — мгновенно отрезал Ланцер, вызвав тем волну симпатии. Эд всегда любил умных людей с хорошим чутьем на опасность.       — Армейское командование планирует убить всех жителей Аместриса с помощью алхимии, — безжалостно сбросил на них фигуральную бомбу Марко. Эдвард рухнул с дивана, пока Ланцер давился воздухом.       — Док, ты с ума сошел, вот так с порога рассказывать?! — взвился он с пола.       — Марко, ты спятил? — немного спокойнее спросил хозяин дома одновременно с Эдом.       — Эдвард, с Робертом иначе нельзя, если мы хотим заручиться его поддержкой, он терпеть не может ложь и уловки, — первым ответил ему Док. — Только правда, честная, полная, какой бы горькой она не была. Роберт, прежде чем обвинять меня в сумасшествии, выслушай.       Первым делом Док запросил карту страны и пока Ланцер ее искал, у Эдварда было время успокоиться, определить, что так-то людей в домике нет, кроме второго продавца в магазине, на крыше тоже никого человекоподобного. Да и вряд ли бывший государственный алхимик побежит сдавать их армии, даже если не поверит, или поверит, но предпочтет сбежать, а не участвовать.       — 1558 год, кровавое побоище в Ривьере…       Тим Марко перечислял события, кровавые отметки, а Эдвард расставлял трансмутированные флажки и чертил между ними печать философского камня, наблюдая краем глаза, как после упоминания Ишвара в глазах Роберта Ланцера зажглось окрашенное ужасом понимание. Флажки в Лиоре и Бриггсе Эдвард сделал другого цвета, напоминая, что это еще не произошло, и они еще могут предотвратить трагедию. Бывший Кинжальный алхимик посмотрел на карту, смачно выругался и ушел из комнаты, чтобы вернуться с бутылкой виски и двумя стаканами.       — Детям не наливаю, — буркнул он и разлил алкоголь.       — Эдвард старше, чем выглядит, — пояснил Марко, на что Эд закатил глаза. — Тоже цена знания.       Вот уж что точно необязательно рассказывать, так это о путешествии во времени. У каждого человека найдется в прошлом что-то, что он хотел бы изменить, пережить заново или вообще обойти. Он не хотел рассказывать, что это возможно, не вложив в голову понимание, что возможно это лишь в том дерьмовом состоянии мира, в каком оно было после эскапады Гнома из колбы. И в каком оно было теперь, если вспомнить, что трещины есть и сейчас, потому что для Истины это все уже случилось, даже если для мира не произошло, такой же парадокс, как с грехами Эдварда, которые тот не мог совершить, не существуя, но совершил, потому что существовал.       Как это укладывается в ровную и понятную логику — неизвестно, у него не укладывалось, а вот Истина как-то держался и держал весь мир, хоть на что-то полезное сгодился, ублюдок.       — Поясни, — все тем же резким, раздражающим тоном потребовал ответ Ланцер.       — Сначала скажи, что ты в деле, — Эдвард не дал ответить Марко. Это, черт возьми, его решение, рассказывать о прошлом или нет!       — В каком деле? — изобразил непонимание алхимик, но он хотя бы не пытался отмахнуться от «ребенка». Действительно, не дурак, может и сработаются.       — То есть, ты собираешься сидеть и ничего не делать, пока мир катится в Ад? — насмешливо спросил Эдвард, подготовив себя к последствиям следующего удара. — Как в Ишваре?       От первого лезвия он ушел перекатом, следующее сбил собственным ножом, на третье ответил уже двумя и разрушил тем шкафчик, потому что Ланцер увернулся. И тут обоим пришлось отскочить в стороны, потому что Марко не понравились их «танцы»: выросшие стены как бы намекали. Демонстративно обведя их невидящим взглядом, Марко дипломатично предложил восстановить разрушенное и вернуться к продуктивной беседе.       — И, Роберт, есть менее разрушительные способы убедиться, что перед тобой взрослый в теле ребенка, — на этих словах Эдвард застыл. Вот же засранец! — Эдвард мог оказаться гражданским алхимиком, втянутым во все это.       — Я узнаю бойца, когда вижу его, Тим, — рыкнул в ответ Ланцер, даже не пытаясь прикинуться, будто не понимает, за что ему выговаривают. — Он гражданский не более нас, даже если выглядит малолетним сопляком.       Эдвард едва сдержался от того чтобы треснуть придурка посильнее, проверки он тут вздумал устраивать! А если бы кто-то что-то заподозрил, из-за шума и драки?! Самому себе Эд тоже отвесил мысленный подзатыльник, повелся как дурак. Стал бы Марко тащить их сюда, если бы не был уверен, что Роберт Ланцер не останется в стороне? Он отреагировал раздраженным шипением, на комментарий Дока, что они похожи на драчливых котов, на которых вылили ведро воды, лишь подтверждая тем замечание, но ему было все равно. Он никогда не был легким в общении человеком и не собирался меняться даже ради спасения мира. И так справится.       — Итак, — после пояснений подвел итог Кинжальный алхимик. — Несколько высокопоставленных мерзавцев собираются уничтожить все население Аместриса ради бессмертия с помощью алхимии. Один из них — гомункул, тварь, созданная в Ксерксе, который он же и уничтожил, создав два философских камня. И чтобы поломать ему планы, надо построить другой алхимический круг, глубже, чем копаемый тварью тоннель, и размером больше чем вся страна. И делать это будут слепой алхимик-дезертир и путешественник во времени в теле ребенка.       Мужчина тяжело вздохнул, пока Эдвард всерьез размышлял, так ли им нужна помощь или он все же пересчитает собеседнику зубы, и спросил:       — Когда мир сошел с ума?       — Примерно четыреста лет назад, — с издевкой напомнил Эд, найдя точку выхода гнева. — Когда алхимик Ксеркса решил, что это отличная идея — вытащить какую-нибудь тварь из-за Врат. Сидел бы тихо, может Ксеркс до сих пор существовал.       — А тебя это сильно задевает, — чуть удивленно отметил Роберт, потягивая виски.       На это Эдварду ответить было нечего: он и сам не знал почему, но всю жизнь прожив в Аместрисе, после откровений Хоэнхайма он не мог не думать о потерянной культуре, о целом народе обратившемся в ничто. Об их с Алом наследии, о котором они ничего толком не знали, слишком мало было информации об уничтоженной стране, а последний, кто мог бы рассказать, умер вскоре после Обещанного дня. Он изучал все возможные следы рухнувшей цивилизации, не особенно задумываясь, зачем ему это: просто интерес к своему народу, который у него не было шанса узнать, или попытка закрыть дыру, образовавшуюся в душе после потери Врат.       Альфонс не понимал этой тяги, да и себе Эдвард не мог объяснить, за чем дело стало, но все равно продолжал исследования и во время путешествия на запад, там тоже сохранились намеки и упоминания загадочной песчаной страны на востоке, населенной «детьми солнца». Эд подозревал, что дурацкое поэтичное название строится исключительно на примечательной внешности, особенно цвете глаз, само устройство Ксеркса было далеко от идеала, раз его правитель не видел ничего преступного в желании обрести бессмертие за счет жителей страны.       — Чем я могу помочь? — наконец-то перешел к делу Ланцер. — Я не представляю, как строить круг такого размаха и не ошибиться.       И это было огромной проблемой. У Гнома был Прайд, который контролировал работу Слосса из тени, и следил, чтобы печать соответствовала шаблону, люди же должны были найти другой выход. Пока что получалось, что им придется опираться на круг гомункулов, чтобы на расстоянии от него прочертить собственный, а после уже прорабатывать остальные элементы — им кровавые печати не нужны, но легче не становится, символы создавать придется, точность по-прежнему важное условие выполнения задачи. И материалы, потому что у них, опять же, нет Прайда, чтобы следить за состоянием тоннеля, а потому придется сделать его не полым, а из какого-то материала, желательно того, который проще раздобыть из той же земли.       — Железо? — Кинжальный алхимик, как и любой специализирующийся на металлах алхимик, пришел к тому же варианту, но возможно идея с соединениями кремния не лишена смысла, его определенно больше в земле. А точнее…       — Засыпать круг песком?       Если забить большой подземный тоннель песком, то даже при землетрясении круг сохранит свою форму. И, может быть, им повезет настолько, что никто не обратит внимания на обилие песка там, где его быть не должно, на севере, например.       — Если уйти глубоко, — но Эд не мог точно сказать даже, насколько глубоко им надо закопаться, Единственный раз, когда он попал в тоннель был в Бриггсе, у которого нижний уровень был скорее под землей, чем над, иначе Фальман бы не хвастался, что нападение Драхмы пройдет незаметно. — Возможно, мы сумеем это провернуть, но там же грунтовые воды будут мешать…       — Придется их перенаправлять, вернее, перенести их пути выше или ниже нужного места, — поджал губы Марко. Задача с каждым вопросом становилась все сложнее, а ведь они еще даже не задумывались над тем, как им удержать форму ровной. Ну нет у них циркуля на всю страну, нет!       — Нам нужны связисты.       Использование радиоволн для определения расстояния между объектами было в свое время прорывной идеей и уже десяток лет как армейские техники разрабатывали и совершенствовали приборы для радиолокации. Как они достанут такое продвинутое оборудование и где найти людей, которые умеют им пользоваться?       — Да уж, заметно, что в армии тебя до серьезных дел не допускали, — хмыкнул Ланцер, за что огреб диванной подушкой. — Интересно, это из-за возраста или темперамента?       — Так что там с приборами, Роберт? — не дал разразиться перепалке Марко.       — У меня сохранились некоторые связи, и если армия может что-то создать — это можно украсть или скопировать. Тем более, если привлечь к этому алхимиков.       — Кстати, я надеялся застать у тебя и других, — вот тут Эд насторожился. Ему Марко сказал лишь про старого знакомого, который и помог тому спрятаться под фальшивым именем.       — Брось, Тим, ты же не ждешь, что стоит кому-то одному позвать, так все вылезут из нор? — иронично спросил Роберт. — Никто не может просто сорваться с места, всем нужно время и повод куда-то выехать. К концу месяца должны собраться.       — И сколько человек вы собрались оповестить о происходящем? — злясь, спросил Эдвард. Чем больше человек посвящены в тайну, тем больше шансов, что их заметят и остановят!       — Парень, чтобы создать такое, — Роберт выразительно постучал пальцем по карте, — нужны большие ресурсы. Той твари аж страну потребовалось создать и воевать три с половиной века, мы не можем обойтись парой союзников.       Эдвард не был уверен, стоит ли ему удивляться: в прошлый раз потребовались военные силы Бриггса, группировка Мустанга и отдельные банды ишваритов, чтобы спасти Аместрис. Было весьма наивно думать, что их с Марко хватит. Что ж, заодно познакомится с другими алхимиками, возможно, узнает что-нибудь новое, если те вообще задумаются о серьезной беседе с ребенком.       — Первым, скорее всего, появится Ледяной Исаак, у него какие-то дела в Рашвелли, — на этих словах Эд утратил веру в человечество.