4. Мартел

      Сидя в гигантской стеклянной банке, Мартел серьезно раздумывала, не спит ли она часом. В ее жизни бывало всякое, смерть тоже почти настигла солдата, а лаборатория и эксперименты — и вовсе опыт далеко за гранью нормального, но вот сидеть в банке подобно жуку-навознику, которого отловил любопытный мальчишка, чтобы похвастаться друзьям — вот этого еще не было.       Все бывает в первый раз, хорошо еще, что напавшие додумались оставить отверстия для притока воздуха, а то была бы очень унизительная смерть, после всех испытаний. Это не отменяло главной проблемы — разбить такое количество стекла она не могла, особенно со Стеклянным алхимиком, стерегущим ее. Большая часть ребят и вовсе была без сознания, лишь химер так легко уложить не получилось, но все они были схвачены и упакованы с той же тщательностью, как и она сама.       Даже хозяина спеленали, причем удивившись его живучести буквально на секунды, после его замотали в железные сети, которые и вреда не причиняли, но и Грид не мог из них вырваться, он же не человек-змея. То, как ловко их скрутили, даже Роа со всей его силой, вызывало спазмы в животе — их кто-то сдал. Кто-то, кто бывал здесь, кто знал их способности и кого они считали своим. Как бы иначе алхимики так легко всех одолели? Мало того, они знали, что у бара есть подвальное помещение, куда они и перетащили в итоге всех химер и хозяина, оставив остальную банду лежать наверху скованными то камнем, то льдом — проклятые алхимики.       — Ладно. Предположим, эта клыкастая гусеница на самом деле трудноубиваемый гомункул, — заговорил ее тюремщик. — Я все еще склоняюсь к версии, что Кристаллический мог просто свихнуться в Ишваре и придумать все остальное.       — Предположим?! — психанул его дружок, отойдя, к счастью, от Дольчетто, а то еще навредил бы в истерике. — Ему полбашки снесло, а ты все сомневаешься? Стеклянный, я тебе щас тоже полбашни снесу, просто ради сохранения собственной психики!       — Ты забыл про карту, все, что там указано — факты, историческое прошлое, — неторопливо сообщил третий, сковавший Роа льдом. — Даже если это не печать для создания философского камня, это, несомненно, алхимический круг неизвестного действия, несущий угрозу всему Аместрису. Действия Кинга Брэдли в Ишваре говорят сами за себя!       — В любом случае, вопрос в том, как разговорить гомункула, — спокойно прервал зарождавшуюся перепалку их главнюк, Кинжальный алхимик. — Есть идеи? Эдвард?       — Иди к черту, — почти меланхолично протянул сопляк, первый вошедший в «Гнездо Дьявола около часа назад. За какой-то час их раскидали как котят! — Я с самого начала сказал, что с Гридом не сработает силовой подход, я пытался. С этим идиотом надо договариваться, но нет же, гордыня в жопе заиграла, чтобы такие великие алхимики и не смогли получить желаемое запросто так.       — Мы этого не говорили!       — А хрен ли говорить, если вы все уже поломали? — мальчишка устало потер лицо и заговорил, опираясь спиной о ящик. — На кой черт вы вообще за мной увязались, придурки?       — Ты вообще в курсе, что за место такое, Гнездо Дьявола? — рявкнул наиболее дерганный из них.       — Бар, — скучающе ответил пацан, не изменив позы. А вот Мартел пошевелилась, и стекло вокруг слегка затрещало, напоминая, что одно лишнее движение и в ее организме появится смертельно высокая доза стекла. Мальчишка действительно сначала зашел один, ни на кого не нападал, просто попросил разговора с Гридом, но Вулч решил показать себя полезным и попробовал выкинуть ребенка. Огреб первым, а потом ворвались остальные алхимики, и бой уже было не остановить. — Незаконные сделки, наркотики, проституция, периодические бои без правил, но в целом днем это просто забегаловка для тех, кого в приличное место не пустят. Например, тех, кто скрывается от армии и полиции.       — Эй, вообще-то тут масса всего интересного происходит, — очень правильно и совершенно не вовремя возразил Грид, как обычно довольно скалясь, словно не его спеленали как младенца. — Но в основном по ночам, ты выбрал неудачное время, братишка.       — Это ты мне? — с недоумением отозвался сопляк, для убедительности ткнув себя пальцем. — Я не твой брат, Гнев это Кинг Брэдли, наш фюрер.       — Неужели? — казалось, Грид театрально дурачится, но Мартел видела, что он действительно удивился, как и они все. Фюрер — такой же как хозяин? Но он же стареет! И у него есть семья, Мартел видела фотографии в газетах. — А похож на Отца как маленькая копия.       — Ты кого назвал таким мелким, что на муравьях ездить может, засранец?! — неожиданно взвился пацан, подлетая к Гриду и вцепляясь в сеть, люди даже глазом моргнуть не успели.       — Стальной, — возмущенно схватил мальчишку за шиворот Ледяной. — Сейчас не до этого!       — Отстань! — гаркнул сопляк и, хлопнув ладонями, трансмутировал накидку мужчины в платье. Пока остальные тяжко вздыхали, а жертва детских комплексов давилась воздухом, пацан предельно серьезно обратился к Гриду. — Гном в банке выглядит как близнец моего папаши, потому мы и похожи, но я человек, а не гомункул. Вообще-то я об этом и хотел поговорить, пока твой идиот не решил выпендриться, а мои — что круче них только горы Бриггса.       — Связанным беседовать не очень удобно, — с намеком протянул Грид, попробовав пошевелиться, но безуспешно. — Да и с чего мне вообще с тобой говорить?       — С того, что ты все еще в Аместрисе, хотя знаешь, что Гном собрался убить и поглотить души всех жителей страны.       Что, простите?! Мартел подскочила на месте, не обратив внимания на треск стекла, и прижалась к самой грани, может, она неправильно расслышала? Но судя по тому, как ошеломленно поднял голову Роа и дернулся Дольчетто, она расслышала все правильно. И хозяин молчал?!       — Почему ты не вывез хотя бы свою банду? — спросил малявка, проигнорировав, как остальные алхимики напряглись, решив, что они пытались вырваться, а сам Грид недовольно скривился. — Они же твои, а Отец бы забрал их, да и тебя самого пожрал.       — Не так-то просто вывезти из страны пять химер и толпу отщепенцев! — на этих словах они все ощутимо расслабились: хозяин искал способы спасти всех, а не планировал бросить в пасть дьяволу. Конечно, Грид бы их не кинул, они же его, Мартел даже посмеяться захотелось, что она так легко поверила, что их снова ударят в спину. Предательство армии всегда будет на нее влиять, да? — Да и меня не так легко уничтожить, мелочь!       — Котел расплавленного металла, — скучающе протянул пацан, и Грид поперхнулся смешком. — Когда тебя найдут, твоих друзей перебьют, потому что живыми они не нужны, а тебя самого расплавят и вернут в Гнома из колбы, пока он не найдет тебе другой сосуд. В первый раз тебе потребовалось лет сто, чтобы дойти до бунта и побега, сколько потребуется в следующий?       — Чего ты добиваешься? — рявкнул Дольчетто, зло дергаясь в каменных кандалах, видя, что хозяин слишком ошеломлен услышанным, чтобы ответить.       — Мы собираемся остановить Гнома и его приспешников, — важно ответил сопляк, будто не говорил о противостоянии целой чертовой армии их проклятой страны. — Но нужна информация, например, на какой глубине пролегают трубы Гнома и копает тоннель Слосс.       — Слосс что-то делает? — удивленно протянул хозяин. — Он же Лень!       — Ага, значит, чертить круг они начали уже после твоего ухода, — откликнулся ребенок. — Ну и оспорить приказы Гнома только ты дерзнул, остальные что-то не бунтуют, даже если им не нравятся команды. Что насчет труб? Как глубоко под землю придется закопаться, чтобы прочертить печать, не попавшись Прайду?       Грид молчал, упрямо буравя пацана глазами, и напряжение нарастало, пока вниз не спустился еще один человек, слепой старик с тростью, опирающийся на стену в поисках направления. Вот только инвалидов им не хватало, этот-то как сюда добрался?       — Извини, Эдвард, я немного устал вас ждать и решил пойти сюда сам, — виновато усмехнулся старик, пока остальные алхимики зримо расслаблялись. — Ты договорился о чем-нибудь?       — Не надо прикидываться, Док, будто ты не стоял у входа последние полчаса, — фыркнул сопляк, с громким скрежетом пододвигая слепому ящик. — Грид упрямый баран, у Канта сдают нервы, а Ланцер вот-вот свернет мне шею — за то, что я оказался прав: мы зря сюда приперлись, могли бы просто рвануть за границу, закопаться метров на сто и строить уже круг.       — Ну-ну, Эдвард, — старик успокаивающе положил руку на плечо мальчишке. — Зато теперь даже Даниэль убедился, что гомункулы не выдумки, а с ним бывает сложно.       — Сложно, это ты мягко сказал, Кристаллический, — фыркнул Кинжальный, на что Стеклянный обиженно фыркнул и отвернулся. Может быть, она сможет что-нибудь предпринять, раз он отвлекся. Но ее намерения легко предсказали, тюремщик повернулся к ней. — Не буянь, то, что парень не хочет вас убивать, не значит, что мы этого не сделаем.       — Кишка тонка взглянуть в лицо еще одному преступлению армии? — насмешливо прервал Стеклянного малявка. — Они были солдатами, сражались с вами бок о бок в Ишваре. И химеризация — то, чем государство отплатило им за службу!       Мартел замерла, не обращая внимания на побледневших алхимиков. Откуда пацан столько знает? И тут же сама себе ответила — потому что Стальной это армейское прозвище. Все эти алхимики — государственные, армейские цепные псы, превратившие Ишвар в разрушенную пустошь. Даже этот мелкий пацан может быть просто недоразвитым коротышкой, а не ребенком, потому что она никогда не слышала о настолько юном армейском алхимике. И он знает про них столько, что Мартел уже убеждена, что никто их не сдавал, что это все этот пацан рассказал. Какого черта?!       — А ты многое знаешь, не-братишка, — протянул Грид, уже не усмехаясь, напротив, в глазах хозяина впервые появилась настороженность.       — Есть такое, — не стал скрываться сопляк. — Но протыкать себя, чтобы доказать, что я человек и от смертельных ран не восстанавливаюсь, уволь, не стану. Док, напомни, на кой черт мы приперлись сюда, я со всем этим цирком уже не догоняю!       — Помимо того, чтобы убедить наиболее недоверчивых, что как минимум существование гомункулов это реальность, как и продемонстрировать химер, созданных армией? — задумчиво протянул слепой. — Ты хотел освободить души из философского камня Грида и рассказать, где найти человека, занимающегося нелегальными перевозками в Син.       Малец пробурчал что-то невнятное и резко сорвался с места, когда Мартел осознала, что именно, по словам старика, хотел сделать мальчишка. Лишить хозяина его силы было невозможно! Они точно знали, что абсолютный щит Грида непробиваем, сами проверяли, ни удары Роа, ни атаки Дольчетто даже царапины на том не оставили, а если что и было, легко самоисцелялось на глазах. Гомункул был почти бессмертен, пока в нем оставались силы камня! Если Грида их лишить…       Парень был чертовым алхимиком, армейским псом, и чтобы она не думала про ублюдков, превративших их в химер, нельзя было отрицать, что эти парни были страшными. И самым опасным в них был дьявольский извращенный ум, у пацана, видимо, был такой же, раз остальные общались с ним на равных.       — Перевозки в Син? — и, конечно же, хозяин даже не обратил внимания на действительно важную информацию. — У тебя есть такой человек?       — Я знаю, где такого найти, но я не могу отпустить тебя в другую страну с душами ксерксианцев, — пожал плечами мальчишка, будто не обсуждал смерть Грида с ним же!       — Хозяин, не надо! — натурально взвыл Дольчетто.       — Если понадобится, мы и сами найдем, как покинуть страну, — подтвердил Роа.       — Боюсь, парни, нам просто не оставили выбора, — усмехнулся хозяин, но в этот раз это была лишь копия его привычной самоуверенной ухмылки. Она была слишком кривой и ломкой, чтобы быть чем-то кроме копии, попытки подбодрить их, коли так уж неудачно все вышло.       — Хозяин!       — Развели драму! — гаркнул сопляк, успевший нарисовать алхимический круг за считанные минуты. — Так, никому не паниковать, мы туда и обратно!       Она успела только вскрикнуть, когда проклятый колдовской круг засиял так ярко, что пришлось закрыть глаза, и может быть, к лучшему, что они не увидят, как все закончится собственными глазами. Но даже если было поздно, Мартел бросилась на стенку банки в надежде раскачать ее, уронить, разбить, выбраться.       Она слышала, как Дольчетто пытался разломать сдерживающий его камень, как скулил поблизости Бидо, объективно самый слабый из них, как трещал лед, в который заковали Роа и Вулча. Алхимики ругались, укрепляя оковы, пока один из них убивал хозяина у них на глазах, но не атаковали, хотя легко бы перебили их всех. И в какой-то момент сквозь шум они услышали:       — А он всегда такой засранец? — сказанное знакомым голосом и замерли как по команде.       Грид, живой, даже невредимый, стоял посреди прекратившего светиться алхимического круга, скалясь как всегда, и вполне мирно беседовал с мальчишкой с золотыми глазами.       — Придурок каких поискать, — ответил хозяину пацан.       — Хозяин… — первым заговорил Бидо и тут же смолк, когда внимание Грида переместилось на них.       — Вы чего? Я же сказал, меня так легко не убить, — самодовольный, самоуверенный, наглый, но живой, целый даже после какой-то алхимической мутации. Мартел не могла любить этого идиота больше, чем в тот момент.       — А я-то думал, драматичнее Мустанга людей нет, — припечатал себе ладонь в лоб сопляк. — Ребят, отпускайте их, пусть убедятся, что ничего я с Гридом не сделал.       Ворчащие алхимики отступили куда-то в сторону, когда они чуть не снесли тюремщиков, бросившись к хозяину, надо же убедиться, что у него нет, допустим, лишней пары рук, ушей или хвоста. Грид посмеивался над ними, но позволил себя раскрутить, осмотреть и даже понюхать — после того, как они разберутся с этими армейскими псами, обязательно будут подкалывать Дольчетто следующие пару месяцев. В какой-то момент они успокоились достаточно, чтобы услышать вопрос Грида:       — Мне нужно кое-что проверить, одолжите нож, — и прежде чем они успели как-то отреагировать, пацан заорал.       — Если ты перережешь себе глотку, Грид, я не стану тебя лечить, придурок безмозглый!       — Да брось, пару порезов, чтобы убедиться, что я самый обычный человек!       — Иди к черту, — обреченно протянул мальчишка, бросая тому складной нож под возмущенные вопли остальных алхимиков.       Она недоуменно уставилась сначала на Грида, а после переглянулась с остальными ребятами: когда эти двое успели сдружиться?! Даже обычно сдержанный Роа не смог скрыть удивление, Дольчетто и вовсе выглядел так, словно у него сердце вот-вот остановится. А может это из-за отсутствия меча, свое оружие друг любил так, как не любил ни одну женщину. Пока они переглядывались, хозяин ловко раскрыл нож и, недолго думая, порезал себе палец. Показалась кровь, но не было никакого красного сияния, сопровождающего исцеление.       — Я думал, ты хочешь бессмертия, хозяин, — озадаченно протянул Бидо, отвлекая Грида от рассматривания царапины.       — Я хочу всего и побольше, — привычный ответ сорвался с уст как бы не на автомате, потому что гомункул вздрогнул, встряхнулся и переключил внимание на алхимиков. — Эй, не-братишка, а как ты вообще узнал, что у меня своя душа есть, не украденная?       — А как ей не быть, если после переваривания в брюхе у Гнома и вплавления тебя в другого человека, ты все равно вспомнил погибших друзей? — указал на них рукой пацан. — Я, правда, не был уверен, но решил, что если не выйдет, то заплачу чем-нибудь за одну из захваченных душ. А вот зачем ты отдал абсолютный щит за алхимию — этого я вообще не понимаю. Ты в курсе, сколько времени уйдет на освоение, идиот? Тем более что это вообще было необязательно, раз ты стал человеком, любой может выучиться алхимии.       — Но щит только одна способность и защищает он только меня, а алхимия это масса всего, стоит только выучиться. Не спорь, ты с приятелями показал, чего можно добиться дьявольской наукой, и мне это надо, — парировал Грид, пока они только хлопали глазами. У хозяина нет щита, но он может использовать алхимию? Как так? — Кроме того, где я теперь энергию на человеческие преобразования возьму, если у меня больше нет силы камня?       Пацан только рукой махнул. А Мартел задумалась, кто здесь сошел с ума, она или окружающие. Какие погибшие? Что за переваривание у Гнома? Что вообще происходит? Последний вопрос неожиданно прозвучал вслух, у них с Бидо мысли сошлись. Химера-ящер цеплялся за хозяина, испугано оглядывался на алхимиков и старался спрятаться за ними от странных врагов, больше не проявляющих агрессию.       — Хозяин, что теперь?       — Хороший вопрос, — неожиданно поддержал Кинжальный алхимик, проигнорировав их напряжение и готовность продолжить бой. — Единственное достижение на данный момент в том, что самые упертые из нас, — взгляд в сторону Стеклянного алхимика, — увидели своими глазами, что Кристаллический и Стальной правы как минимум насчет почти бессмертных гомункулов.       — Эй, не-братишка, как насчет выпить? У меня теперь есть день рождения, я собираюсь его отмечать! — заявил хозяин. Химерам даже не надо было переглядываться, чтобы синхронно приложить ладонь ко лбу. Кажется, со стороны алхимиков тоже были слышны хлопки       — Я бы присоединился, но меня унесет с половины рюмки, — фыркнул мелкий алхимик. — Нам вообще-то стоит уже свалить, и без того вся округа знает, что тут какой-то бардак творится.       — Расслабься, у нас всегда так, — махнул рукой Грид. — Могу чего-нибудь интересного про папашу вспомнить, рассказать! Или про остальных, ты, например, знаешь, как смешно бесится Энви, если его уродом назвать?       — Учитывая, как он выглядит на самом деле — не удивлен.       Мартел снова вернулась к мысли, что она спит, но на этот раз ее поддержали и Роа с Дольчетто, потому что слишком сюрреалистично выглядел хозяин с пацаном, словно и правда никто никому голову оторвать не пытался вот только что. Стоявшие рядом алхимики, очевидно, разделяли это мнение, потому что тут же раздалось недовольное ворчание, ругань и брошенное в сердцах «да чтоб я еще раз с тобой связался, Ланцер».       Мартел следила за окружением, как и всегда, но видимо, алхимиков где-то специально обучают выбивать почву из-под ног и сводить людей с ума, потому что она даже не заметила, как в руках оказалась бутылка пива, а сама она сидела на ящике рядом с недавним тюремщиком, Стеклянным алхимиком Даниэлем Брауном, и слушала самую фантастическую чушь в своей жизни. О путешествии во времени, об Обещанном дне и катастрофе, которую удалось обратить вспять, но которая привела к катастрофе другого уровня, поэтому первую катастрофу надо предотвратить, потому что иначе мир схлопнется в ничто.       Как оказалось, алхимикам были неизвестны подробности, только главные факты — кровавые печати по всему Аместрису, план Отца гомункулов по поглощению душ аместрийцев и путешествие в прошлое, чтобы предотвратить трагедию. И нынешний рассказ умники слушали с не меньшим вниманием, чем химеры, чем даже сам Грид, который хмыкал на упоминания «чертовых папаш», скалился на особенно удачные речевые обороты при описании других гомункулов и добавлял что-то свое к истории страны, которую когда-то помогал творить.       И только это согласие хозяина с рассказом не давало ей схватиться за голову с воплем, что они все чокнулись. Потому что химеры — вот они, выжившие, пять штук в наличии. Гомункул — тоже реальность, как и философский камень. Но путешествие во времени? Три раза ха.       — А чего покрепче у вас нет? — неожиданно тоскливо спросил нервный алхимик, чье прозвище было еще более идиотским, чем у остальных армейских псов — Швейный Кант. — Честно говоря, мечтаю выпить с того момента, как вот ему полчерепа снесли, а он восстановился.       — Повторения не будет, пожалуйста, не забывайте, что господин Грид теперь человек, — тут же напомнил слепой алхимик, Кристаллический Марко.       — Сложно о таком забыть, — возмущенно фыркнул хозяин, попутно отправив Бидо принести виски из закрытого шкафа. Да чтобы Грид поделился чем-то из личного бара?! — Ты хоть представляешь, как ощущается бытие гомункулом?       — Тысячи душ орут в агонии внутри тебя? — невинным тоном уточнил Стальной коротышка, не назвать бы его так вслух, психанет. — Что? У меня папаша так-то ходячий философский камень, который умудрился подружиться с полумиллионом душ, насильно в него засунутых.       — Яблоко от яблони, — промычал Роа, ища истину на дне бутылки. Кажется, не только алхимику нужна будет порция покрепче. Нет, Мартел бы и сама не отказалась, уж больно нервный денек выдался, но не при непонятных же знакомых, не то врагах, не то союзниках?       — Что сказал?! — подскочил пацан, Грид аж отшатнулся от неожиданного всплеска эмоций.       — Парень, ты только что умудрился довести две компании пытавшихся покалечить друг друга людей и химер до совместной попойки, — обвел окружающих рукой Роа. — Весь в отца.       — Еще и похож на обоих как копия, — мерзко захихикал Грид, тоже просекший, что сходство с таинственным папашей и Отцом мальчишке не нравится.       — Я ничего не делал! — сопляк вытянулся во весь невеликий рост и ткнул в хозяина пальцем. — Это он алкоголь вытащил!       — Но это ты затащил меня к Вратам, сделал человеком и сообщил, что мы уже друзья, потому что для тебя это не первая встреча, — посмеиваясь, напомнил Грид. — А я никогда не отказываюсь от предложенного, я жадный, даже если больше не гомункул.       — Переиграл и уничтожил, — хмыкнул Кинжальный, с насмешкой глядя на стушевавшегося пацана. И сказал бы еще что-нибудь, если бы Грид радостным возгласом не заставил их всех подавиться.       — Слушай, а что получается, мне теперь тебя Отцом звать, раз уж ты меня переродил?       — Даже. Не. Думай, — прорычал мальчишка, пока они откашливались, пытаясь сообразить, с чего вдруг у Грида появились такие нелепые мысли. Но перехватив какой-то подозрительно расчетливый взгляд хозяина, Мартел задумалась, не специально ли он доводит пацана, словно пытается нащупать какие-то связывающие их нити, кроме вроде как дружбы из уничтоженного времени? Но зачем ему это? — Грид, я тебя в камень закатаю!       — Ну не знаю, нестрашно как-то, вроде это несмертельно даже для людей, — отмахнулся от угрозы Грид. — Да брось, «не-братишка» звучит не так весело!       — Кху-кузен, — прокашлялся наконец-то Дольчетто. — Если его отец — близнец твоего Отца, то вы кузены, хозяин. Двоюродные братья.       Мартел со слегка истерической насмешкой наблюдала, как по мере нарастания ужаса на лице сопляка, на лице Грида ширилась улыбка со слишком большим количеством зубов.