5. Эдвард

      Из всех случайных знакомств, которые только можно завести в Дублисе, Доку надо было столкнуться именно с учителем! Но, разумеется, гениальная идея пойти гулять по рынку слепому — и нет, Док, тренировки должны проходить иначе и ни в каком Централе мы не покажемся вообще, зачем это нам?! — закончилась случайным столкновением с милой домохозяйкой, которую стошнило кровью прямо при докторе, которого сильно взволновал этот случай. И, конечно, Марко предложил врачебные услуги, будто забыл, что ослеп и ему понадобится помощь в осмотре и лечении. Не говоря уже о том, что болезнь учителя вызвана Истиной, помочь ей смог только Хоэнхайм!       На этой мысли ворчавший Эдвард фигурально споткнулся, потому что не знал, как, когда и при каких обстоятельствах встретились эти двое, что привело к исцелению Изуми. Что если он уже что-то сделал, раздавил бабочку, и Хоэнхайм никогда не поможет ей, сначала потому что не встретится, а потом потому что у него не будет камня? Черт бы побрал все эти сложности с путешествиями во времени!       — Добро пожаловать! — за прилавком стоял Мэйсон, видимо, Зиг решил остаться с учителем во время встречи с незнакомым доктором. Ожидаемо. — Проходите, пожалуйста!       Марко шел, опираясь на его плечо, поэтому у Эда не было шанса свернуть, сбежать, даже если его ноги совсем не хотели идти. Он старался не смотреть на пациентку, сконцентрировавшись на одном из сложнейших кругов в альмедике — для алхимии это был бы средний уровень, но кругов, подобных этому по функционалу, у Аместриса не было — «двойная звезда». Два связанных круга полной диагностики, вершина, можно сказать искусства исцеления, потому что без правильного диагноза лечить — только вредить. И считывать результаты тоже ему, еще один повод не отвлекаться и не поднимать взгляд. Смотреть в глаза учителю и не видеть там не то что злости или гнева, просто узнавания… это будет трудно.       — Итак, ваш вердикт, доктор Мауро? — с вежливой, но пустой улыбкой обратилась к ним миссис Кертис после первичного осмотра. Она-то точно знала, что ей нельзя помочь алхимией.       Это было не трудно. Было больно. Эдвард, как мог, отстранился от учителя, стараясь держать в уме лишь осмотр пациентки Изуми Кертис, даже мысленно стараясь называть ее «миссис». У этой женщины никогда не было учеников и, казалось, что она была слабее, чем в его прошлой жизни, будто два проблемных сорванца придавали ей сил. Состояние женщины было плохим, хотя он не сказал прямо, что отсутствие нескольких органов никак не вылечить.       В прошлом отец наладил ей систему кровообращения, чтобы ее хотя бы не рвало кровью, но в нынешнюю компетенцию Эдварда такое не входило, даже в альмедике не было ничего строго подходящего. Можно было разработать новый круг, вот только у Эда и Марко не было на такое чудо времени, алхимический круг требовал бы недель теоретической работы и столько же — опытов и корректировок и они просто не могли их потратить, когда на кону весь мир.       — Вообще-то время у нас сейчас есть, — неожиданно сообщил ему Ланцер. — Пока настроим систему с радиолокационными дальномерами, которую не засекут в армии, пока сигналы разработаем — на это нужно время. Не говоря уже о том, что некоторым из нас надо потренироваться, прежде чем создавать круг, у всех своя специализация и малознакомые материалы могут представлять трудности с непривычки. До конца лета разберемся.       — Шутишь?! — это же уйма времени.       Эдвард ошалело уставился на старшего алхимика, взявшего на себя основное руководство операцией, потому как Эд, конечно, отличный алхимик и вообще заварил всю кашу, но управляться с таким количеством вовлеченных людей и требуемых действий было значительно сложнее, чем он ожидал. Он тактик, а не стратег, как выразился Ланцер, не плохо, не хорошо, просто если первому пришлось учиться по жизни, выполняя то одно задание, идущее к черту, то другое, то второму надо было учиться осознанно и желательно не сразу на практике.       Чревато потерями.       Мустанг умел разрабатывать многоступенчатые планы с уймой ответвлений, когда что-то пойдет не так, Эдвард же чаще шел напролом, хотя мог бы научиться паре полезных вещей, пока находился под его руководством. Сейчас он это признавал, но в прошлом сама мысль не просто перекинуться парой язвительных фраз с полковником, а полноценно чему-то у него выучиться была для него противоестественной. Теперь же оставалось надеяться, что группа бывших государственных алхимиков знала что делает, когда выбрала лидером Роберта Ланцера, пока Эд снабжает их всей информацией, которая только сохранилась в его памяти.       Какие-то события были важными для всех, вроде попытки захватить поезд, какие-то были меньшего масштаба, но куда более близкими для Эдварда, вроде трагедии Нины Такер. Он честно выжимал из себя все что мог, стараясь припоминать даты, имена, первопричины событий, как было в Лиоре — третьеразрядник обосновался там за пару лет до командировки Стального алхимика. О том, что печать в Бриггсе поставят кровью атакующих драхманцев, а не аместрийцев, алхимики и сами догадались, Оливия Мила Армстронг не поведет людей в атаку просто потому, что приказали, да и сами солдаты не пойдут на смерть из-за чужих амбиций.       Это не значит, что они не нуждаются в дополнительных ресурсах, чтобы присматривать и за этой ситуацией, но у них просто нет столько людей. И без того повезло, что если Гриду что-то взбредет в голову, то никаким ломом не выкорчевать, а взбрело идиоту учиться алхимии именно у него, взамен его друзья разделятся по одной химере на группу построения на случай появления других гомункулов. Животные инстинкты, насильно привитые бывшим солдатам, позволяют тем замечать неправильность в ходячих философских камнях, а так как синское искусство ощущать жизненную энергию по воздуху не передается, им повезло с новыми союзниками.       Что думать о другой группе, тоже вроде как за все хорошее, главное чтоб против правительства, Эд еще не решил, слишком хорошо помнил бесполезную попытку Ледяного Исаака заморозить Центральный штаб. Даже в экстренной ситуации там были далеко не все генералы из верховного командования, поэтому логику безумного алхимика он не понял, а теперь не мог сложить в голове образ идущего к цели по головам террориста и немногословного, умного человека, с которым познакомился уже в новой жизни. И тот уже вступил в антиправительственную группировку, просто пока что они не были террористами, а просто борцами за справедливость. Теперь, может быть, и не станут? Актов насилия против мирного населения, чтобы воздействовать на армию, они еще не устраивали, и Эд был бы очень рад, если бы оно так и оставалось.       — У тебя есть время попробовать, — прервал его размышления Ланцер.       Пока Эдвард, выдернутый из собственной головы, пытался что-то ответить, может сказать, что начать-то создавать печать уже можно, остальные сориентируются по уже проложенной части, Кинжальный алхимик положил руку ему на плечо и крепко сжал, бессловесно позволяя сделать не то, что надо, а то, что очень хочется. Марко даже спрашивать не пришлось, его привел в ужас результат диагностики, пусть и не идеально, но показавший отсутствие всей репродуктивной системы.       — То, что она еще жива, необъяснимо ничем, кроме пожелания Истины сохранить ей жизнь.       — Чтобы жила и страдала от последствий неправильного шага? Да, это похоже на придурка.       Синский диагностический круг был великолепен, жаль только что его никакими хлопками не активировать, всегда нужно рисовать. Учитель, разумеется, заинтересовалась незнакомой системой, поэтому попутно им пришлось и передавать азы альмедики, потому что Изуми Кертис не из тех людей, кому можно просто отказать. Да и мало ли что, если Гному вздумается отключить алхимию — вероятность близка к ничтожной, но никогда не равна нулю — пусть в ее арсенале будет и пульс дракона. Кроме того, как опытный алхимик-самоучка с оригинальным взглядом на все, учитель могла случайно или специально натолкнуть их с Доком на верную мысль. Им предстояло переработать всю имеющуюся информацию в некий общий массив и провести несколько опытов хотя бы на мышах. И кроликах — их потом можно съесть.       — Давай сразу на свиньях, шашлыки пожарим, — предлагал Грид, регулярно ошивающийся рядом на правах «ученика». И нет, эту идею из него тоже было невозможно выбить, поэтому Эд утешал себя тем, что шашлыки Роа делать действительно умел и любил.       Учить Грида было… интересно. Из-за происхождения или из-за прохождения Врат, но куски знаний и понимания алхимии у него были, но вот сложить этот хаос в систему, причем уже существующую, было почти подвигом. Полезное отвлечение, когда попытки удаленной алхимии проваливались в который раз, а мозг уже кипел от нестыкующихся элементов массива для помощи Изуми. Скрестить ежа с ужом, то есть альмедику с алхимией получилось чудом и помощью безликого придурка, но даже так, строить новое было трудно.       — Красный лев — самый бесполезный символ, который только есть в алхимии!       — Зато здесь он может удержать символы Ход и Хесед в нужной балансировке.       — Это так бредово звучит…       — Так, заканчивайте, обед!       — Но Дольчетто!       — Цыц! Ладно эти, алхимики же, но ты-то, хозяин, должен быть умнее! Никакие бумажки не могут быть лучше, чем хорошо прожаренный стейк.       Грид никогда не казался дураком, даже когда в том прошлом-будущем опрометчиво напал на Брэдли прямо в его доме — то есть там еще и Прайд был! — в попытке отомстить за погибших друзей. Общаться с ним было интересно, но раздражало порой до крайности, потому что устроить гомункулу ушиб всего тела Эдвард не мог банально в силу разных весовых категорий. Но хотелось, особенно когда тот начинал донимать расспросами о его прошлом — не только о Линг Яо или об их совместном путешествии с Дариусом и Хейнкелем — но почему этому придурку был так интересен Ал? Из-за этой идиотской идее о родстве?       — Эдвард, насколько я помню твои же слова, господин Хоэнхайм был уверен, что Гном из колбы хотел обрести семью, пока не решил, что ему ничто человеческое не нужно? — пытался успокоить его Марко. — Разве не ожидаемо, что такое желание может быть и у его порождений, пусть и обусловлены они другими факторами?       Это приходило ему в голову, в конце концов, Эд прекрасно знал, насколько человек сильнее, когда не один, а Грид теперь человек и тоже познает простую истину. Но почему за его счет? Вспоминать о брате было горько-сладко, потому что, какой бы паршивой не была их жизнь из-за его решений, счастливых моментов тоже хватало, даже после смерти матери. Рассказывать о Рокбеллах было проще, он до сих пор непроизвольно морщился и бросал взгляд на ногу, хотя обрел все конечности из плоти и крови больше года назад. О полковнике он не упоминал там, где его мог услышать кто-то кроме Марко: он был категорически против участия Мустанга и Док согласился молчать. Если другие алхимики узнают о возможной помощи такого калибра…       Не узнают. К черту все, сами справятся.       — Вам нужна свинья на эксперименты? — Мэйсон смотрел на них с подозрением, и Эдвард мог его понять и поддержать, все же живность для опытов в мясной лавке не берут. Но и в предложении Грида был смысл, кровь свиньи довольно близка к человеческой и достать хрюшку в Аместрисе значительно проще, чем какую-нибудь обезьяну. — Целиком?!       — Нам нужно на ком-то испытывать алхимический круг, который будет использован для лечения миссис Кертис, — терпеливо пояснил Марко, пока Эдвард пытался оторвать от себя руку Грида.       Или просто руку от Грида, без разницы, его устроит любой вариант, потому что наглый ублюдок пристрастился опираться о его голову с присказкой про идеальный рост. Напомните, зачем Эдвард вообще его человеком делал? Единственная польза от «ученика» — свинью дотащить до Гнезда Дьявола и не вызвать у людей желания позвонить в психиатрическую лечебницу. Просто потому что у шайки Грида такая репутация, что они могут хоть голышом бегать и кровью обливаться, люди предпочтут не замечать. Не видеть, не слышать, переходить на другую сторону улицы — и почему-то не жаловаться властям. Впрочем, последнее может происходить, потому что это бесполезно и местная главная шишка еще и главная заноза в пятой точке у жителей. Типично.       — Итак, свинья у нас есть, что делать дальше?       Туша была целой, свежей до неприличия и Эдвард молча порадовался урокам от учителя и жизненному опыту вообще, потому как дети обычно скверно реагируют на трупы, даже если это еда. Равнодушие же явно добавило ему очков уважения в глазах остальных, что людей, что химер, особенно когда он деловито вспорол брюхо, прикидывая как удалить ненужные органы.       Удалить репродуктивную систему, посмотреть, что можно починить после такого варварства и перекроить с помощью алхимии. Проверить бы, будет ли оно работать, но для того нужен живой подопытный, и Эдвард не смог бы заставить себя мучить животное даже ради благой цели. Марко с ним не спорил, но предположил, что после им стоит поэкспериментировать с трупами людей, прежде чем предлагать уникальное лечение Изуми.       — О, мы можем обеспечить вас свежим покойником! И даже будущим покойником! — зубастая ухмылка Грида буквально умоляла подправить ее кулаком, что Эд и попробовал сделать, вот только… не тот у него сейчас вес, чтобы этому засранцу лицо бить. Грид только расхохотался на его агрессию, увернувшись и поймав его за шкирку как кота! — Да брось, братишка, ты же знаешь, с кем имеешь дело!       О, он знал. Бар, несмотря на участие Гридовой шайки в спасении мира, продолжал функционировать в прежнем режиме, потому и кровавые разборки, иной раз заканчивающиеся смертью, здесь не были редкостью. Вернее, не совсем так. Разборки были, но вот трупы стали большой редкостью, потому что ни один уважающий себя врач не станет стоять в стороне, когда умирают люди, даром, что эти люди вот только что пытались покалечить тебя — дядя Юрий и тетя Сара были именно такими. Такими и должны быть медики, даже тот патологоанатом Нокс помнил, каково это — быть врачом, пусть и считал, что не имеет права продолжать практику.       Но проводить на бандитах алхимические испытания?! Только один баран такое ляпнет, причем серьезно не видя проблемы — они же уже ранены, что не так-то. Обычно, когда Грид говорил что-то настолько неуклюжее, его за руку оттаскивал кто-нибудь из химер, попутно внушая, что люди иначе относятся к таким идеям, во всяком случае, если не полные мерзавцы вроде тех, кто нынче командует армией. Вот и в этот раз его утянул за собой Роа, пока Эдварда придерживал Марко, напоминая, что алхимический круг сам себя не создаст.       — Исаак вернулся.       — Мне надо знать, где он был?       — Кимбли мертв.       Ладно. Это важно, Багровый алхимик был опасным противником, пусть его философия и помогла в итоге Эдварду разобраться с ослабевшим Прайдом, но убивать? Еще не факт, что его выпустили бы из тюрьмы, да и охрану было жаль.       — Я не убивал охранников, — отрезал Ледяной алхимик, и Эдварду пришлось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что ему ничего не приснилось. — Травм много, но труп только один.       Эду было нужно несколько дней, чтобы осмыслить услышанное. Ледяной Исаак, сумасшедший террорист, поставивший все на единственную атаку на центральный штаб и погибший от рук Брэдли, проявил милосердие к обычным сотрудникам тюрьмы. Это было слишком хорошо, чтобы просто поверить, но вот, три философских камня у него в руках, два от Кимбли, другой — самого Исаака. Тоже сделанные в Ишваре, поэтому на осторожное предложение Марко использовать их для исцеления учителя Эдвард огрызнулся так, как никогда прежде.       Изуми Кертис убила бы его за одно только предложение исправить ее ошибку ценой искалеченных душ и отнятых жизней, и Эд даже не стал бы защищаться. Макдугал и Ланцер в тот раз промолчали, хотя он был готов спорить и ставить любую руку, что они бы хотели найти камням применение, особенно в таком деле как медицина. Эдвард тоже не против — иначе он бы еще Мустангу с Хавоком мозги прополоскал — но не для учителя, потому что слишком хорошо ее знал.       — Итак. Вот, что мы сделали, вот, что мы получили, и вот почему мы думаем, что у нас получится.       Эдвард выдохнул: Марко, пользуясь слепотой и возрастом, передал ему право объяснить все, что они наворотили в круге для лечения учителя. Это не было сверхтяжелым кругом с множеством элементов, символы которых надо уравновесить и сбалансировать, как это было с кругом для полноценной человеческой трансмутации, но он не был простым. Эдварду пришлось полностью погрузиться в проект, отвлекаясь от действительно важной задачи по алхимическому кругу на всю страну — ну и что, что он пока не мог ничего сделать? — ради эгоистичного желания помочь учителю поправиться. Док, конечно, не раз сказал, что забота о родных, даже если они тебя не знают, не эгоизм, но именно так он себя ощущал. И единственное, что облегчит его состояние — успешное преобразование.       — За дело! — и конечно, даже выслушав все о рисках и сложностях, Изуми пошла ва-банк.       Кажется, в последний раз он так нервничал, когда возвращал Алу тело, на глазах десятков посторонних рисуя круг и совершая человеческую трансмутацию, даже мысли не мелькнуло о смертной казни. Этот же круг не был запрещенным, скользил по грани, но оставался медицинской алхимией, сплавом традиционной формы и альмедики, но обезболивающее они учителю вкололи, несмотря на ее возмущения, что она потерпит. Пришлось некрасиво убеждать ее, что у Эдварда может соскользнуть концентрация, если он увидит, как ей плохо. То, что он выглядит ровесником ее мертворожденного ребенка, помогало в убеждении, но совесть была еще более неспокойна.       Руки вспотели мгновенно, в отличие от преобразования в прошлом теперь он точно знал, насколько плохо все может пойти, и даже мелькнула мысль, что надо было засунуть инстинкт самосохранения в место, куда солнце не светит, и использовать камень. Грид шуточками про мини-Дока только подливал масла в огонь, пока Эд не психанул и не закатал придурка в пол. Стало легче, а «ученик» ухмылялся так, словно именно этого и добивался, засранец.       — Надо убедиться, что все действительно получилось! А что, если это временное облегчение? А если мы навредили где-то случайно?       — Эдвард…       Он был осторожным, а не параноиком, чтобы там не говорила миссис Кертис, и ее муж был очень за то, чтобы проверить, что экспериментальное лечение не завязало кишечник его жены в морской узел. Конечно, Зиг обычно потакал учителю, но когда речь шла о ее здоровье — молчаливая гора мускулов транслировала в пространство столько укоризны, что захлебнуться можно. Но, несмотря на его страхи, диагностирующий круг не показал ничего не спрогнозированного, а самочувствие учителя по ее словам значительно улучшилось.       Эдвард не мог до конца поверить, что они наконец-то это сделали. Не зря он сидел днями и ночами, пока его не утаскивал отдыхать кто-нибудь из официально взрослых, приговаривавших, что детям надо нормально спать — пару фингалов он за это поставил, но те не прекратили. Детское тело было чертовски неудобным для важных задач, и люди вокруг не делали его миссию хоть чуть-чуть проще.       — А теперь, когда ты все проверил и успокоился, — Эд замер настороженным сусликом, потому что очень хорошо знал этот тон учителя. Я-выверну-тебя-наизнанку-но-добьюсь-желаемого-тон. — Может, расскажешь, как это у тебя получается преобразовывать без алхимического круга?       Он покойник.       — Это долгая история…       — Я никуда не спешу, — вероятность их спешки вообще не рассматривалась.       Рассказывал Эдвард сам, как минимум, потому что знал учителя лучше остальных, а еще потому что примерно представлял, что должен сказать, чтобы она не влезла в разборки с философскими камнями. Чтобы не запутаться во лжи пришлось добавить щепотку правды, ровно столько, чтобы им поверили. Короткая история: они с Доком пытались воскресить мать Эдварда, ничего не получилось, «Мауро» потерял зрение, а Эдварда стерло из истории, ему даже дяде пришлось доказывать, что они родственники. После они стали изучать альмедику, в надежде если не вернуть утраченное, то научиться жить с этим заново.       — Меня ты откуда знаешь? — а это она как поняла?! Изумление, очевидно, было написано на лице Эда огромными буквами, потому что учитель фыркнула и продолжила. — Ты иногда проговариваешься, например, когда уточнил, что у меня аллергия на мед. И у тебя знакомые движения в драке. Подозрительно знакомые.       — Я был вашим учеником, — тихо выдохнул Эдвард, не видя смысла скрываться, раз уж попался. — Посреди озера Каурой есть островок, остров Джека, на котором пришлось прожить месяц с одним ножом, еще и размышляя над «Одно во всем и все в одном». Это было вступительным экзаменом.       — А чего меня так не учишь?! — внезапно возмутился Грид, на что ему прилетело кружкой. Эд хотел попасть в лоб, да увернулся, зараза клыкастая, еще и кружку пришлось спешно собирать. — Круто же, ты, нож и дикая природа!       — И придурок в маске, не дающий тебе ни поспать, ни поесть, — припомнил Эдвард. — Где я такого психа найду, чтобы над тобой издеваться?       — Хм. Похоже на меня, — хмыкнула учитель. И треснула по столу рукой так, что подпрыгнул даже Зиг. — Но ты! Ты все равно пошел и сделал это?! Чему я тебя учила, сопляк?!       — Я достаточно упертый, чтобы стать твоим учеником, хотя ты никогда не собирался обзаводиться питомцами, — фыркнул в ответ Эд, прикрывая глаза. Рассказывать об обучении и скрывать существование Ала было больно, будто часть себя отрываешь, но он не хотел давать слишком много информации. — Неужели ты думаешь, что меня можно было остановить?       — А вы куда смотрели?! — рявкнула уже на Марко учитель и замерла, глядя в пустые глазницы.       — Я потерял всю семью, что имел, — мягко, ничуть не обидевшись, сказал Док, плавно подхватив нить лжи, сплетенную самоучкой. — Своих детей у меня никогда не было, а племянница умерла такой молодой… Простите старика за слабость.       На продемонстрированную уязвимость даже Изуми Кертис было нечем ответить, и Эдвард тихо выдохнул. Осталась лишь одна личная рана из прошлого, трагедия, которую он хотел предотвратить, но в этом ему придется положиться на других людей. Безликий придурок, лишь бы те не подвели!