8. Жан Хавок

      Младший лейтенант мало на что мог всерьез пожаловаться в этой жизни, даже если работа иногда была откровенно паршивой. Платили хорошо, дело свое он знал, еще и начальник нормальный, даже если по нему все девушки сохнут — что еще надо? Когда же его посвятили, какие великие цели ставит перед собой типичный ловелас и карьерист, Жан даже погордился немного, что приложит руку к действительно стоящему делу. Главное, чтобы Мустанг с пути не свернул, но тут уж старший лейтенант Хоукай присмотрит, его же дело — выполнять приказы полковника. Но это не значит, что ему нравятся внезапные командировки! У него вообще-то свидание запланировано!       — Больше некому. Старший лейтенант проследит, чтобы в офисе не было накладок, а из остальных лучше всех спину мне прикроешь ты, — без капли жалости ответил начальник.       — А почему вы лично занимаетесь таким незначительным делом? — брякнул, не подумав. Раскаивается. Особенно после коварной усмешки полковника, не предвещающей ничего хорошего одному скромному младшему лейтенанту.       Как бы то ни было, поутру Жан с полковником сели на поезд, ведущий аж до Йосвелла, самого восточного города. Небольшой шахтерский городок, ничего особенного, если не считать последнего случая, когда местное армейское руководство буквально вкатали в сталь. Полный латный доспех на каждом носителе синей формы, только сплошной, будто отлитый по форме, лишь в паре мест решетка. Люди могли дышать через щели и пить через трубочку, но еда и даже банальный сон в кровати им не светил, пока кто-нибудь не обернет вспять алхимическую реакцию или еще как-то вытащит несчастных, не покрошив их вместе с доспехами.       Почему поехал полковник, когда он Огненный, а не металлический или еще какой алхимик, Жан не знал, но подозревал, что других алхимиков-офицеров не по званию, а по сути, под рукой не было. В конце концов, большинство государственных алхимиков, несмотря на чин майора, были гражданскими исследователями, в штабе не сидели, военную подготовку не получили, да и мало их после Ишвара осталось. А нападение на армейских офицеров должны расследовать солдаты.       Первым человеком, которого они встретили, стал один из шахтеров, мистер Халлинг, высокий плечистый мужчина с усталыми глазами, ждущий их на станции. Среди жителей он был негласным лидером и явно в оппозиции к старшему лейтенанту Йоки, управляющему городом. Не стоило удивляться, что никто даже не попытался помочь местным солдатам выбраться из беды, напротив, спасибо бы сказать, что хоть воды давали и с потребностями помогали. По расписанию.       — Итак, расскажите, пожалуйста, с самого начала, — полковник приятно улыбался, пытаясь расположить к себе недружелюбных жителей.       Угрюмые лица вокруг подсказывали, что не очень-то у него это получалось. Ну так, одни ж мужики столпились, девушки бы уже в обморок попадали. За неимением иного подходящего места, они устроились за одним из столов в гостинице этого самого Халлинга, а вокруг набились прочие жители. Йоки и его подчиненные стояли в одной из подсобок, на улице было холодно даже в зимней форме, что уж говорить про доспехи, но, судя по отношению местных, это был расчет из серии «сдохнут — нам же прилетит», а не человеколюбие и милосердие.       Жан, конечно, сочувствовал парням, они тут уже двое суток вот так стоят, но с другой стороны, не ссорились бы так активно с местными, может быть, те и больше помогли им в трудной ситуации. Оно ж как принято, ты мне, я тебе, свои люди сочтемся. Да даже просто бульон споить вместо воды, всяко лучше, но вот — не заслужили, предел доброты — перетащить с заснеженной улицы в дом, в кладовку как предмет мебели, неудобный и неуместный, а выкинуть жалко.       — А что тут рассказывать? — хмыкнул Халлинг. — На той неделе в город пришли трое странников, судя по виду — из пустыни, только там такие хламиды нужны. Мы уж обрадовались, путешественники же, им и ночлег нужен, и еда. А это деньги.       — Облом вышел, — гоготнул другой шахтер из толпы. — Денег у них было мало, и они предпочли откупиться трудом, оказались алхимиками.       Полковник напрягся, да и Жан заинтересовано потянулся вперед. Про таинственную группу бывших государственных алхимиков полковник рассказал несколько месяцев назад, но в поле зрения мелькал только Ледяной Исаак, будто нарочно глаза всем мозолил, остальные — Стеклянный, Кислотный, Кинжальный и другие звучные имена — как будто сгинули где. Неужели им повезло выйти на след?!       — Инструменты они нам тут чинили, мебель…       — Да даже мамин сервиз восстановили! — о, женщина тут все-таки нашлась! Но стоило скосить на нее глаза, как Жан тут же заметил и ее ребенка, слишком сильно похожего на Халлинга, чтобы быть кем-то кроме как его сыном. Замужем, эх.       — В общем, помогли, на ночлег отказались остаться, дескать, их друзья ждут за городом, а вот продуктов взяли, на сколько их помощи хватило, — продолжил степенно владелец гостиницы. — Ну и посидели немного, наш город далек от столицы, новости доходят долго и редко, а новые люди — это всегда что-то интересное.       — Они про этого ледяного алхимика говорили, дескать, тот всяких… нехороших людей на чистую воду выводит, — «армейских офицеров» говоривший опустил, инстинкт самосохранения не дал обвинять военных в лицо, особенно в лицо Огненного алхимика. — А мы и сказали, вот бы он и в нашу глушь заглянул.       — О. А что, были жалобы? — переключился Мустанг, впервые за долгое время, подав голос.       — Были, — весомо сообщил Халлинг. И, пристально уставившись на полковника, добавил. — И много.       — Да только дела никому не было!       — Йоки всех подкупил!       — Обманщик!       — Он землю обманом на себя оформил, — пояснил Халлинг. — Стал владельцем угольных шахт, когда как они все принадлежат государству.       — Как же это не заметили? — опешил Жан и случайно вышел из роли телохранителя.       Старший лейтенант Хоукай ему потом устроит головомойку, но сам Жан себя виноватым не чувствовал: хоть и недолюбливали местные армейских псов, а все же после происшествия отправили донесение в штаб Восточного командования, на имя полковника, почему ему и пришлось лично ехать разбираться. Стало быть, не ко всем в армии они скверно относятся.       — А вот так, — ответил ему голос из толпы. — Подкупил он кого-то, кто документы отслеживает.       — Это серьезное обвинение, — снова заговорил Мустанг, проигнорировав нарушение устава. — У вас есть доказательства?       — Есть, — с такой довольной ухмылкой сообщил Халлинг, что Жан готов был последнюю сигарету поставить, что шахтер ждал этот вопрос. — Пожалуйте, господин полковник, почитайте.       На стол легла стопка бумаг, на самом верху которой был документ о праве собственности, по воспоминаниям Жана, незаконный в самой своей сути. Шахты, вне зависимости от добычи, все принадлежат государству. Впрочем, если вчитаться, то подразумевалось владение не шахтами и недрами, а землей, на которой они располагались, но с его точки зрения — все та же глупость, незаконная и непонятно как проскользнувшая. Впрочем, если проверяющие все время закрывали глаза, забирая деньги, то и неудивительно. Какой же бардак.       — Какой же бардак, — а вот полковник звучал довольным, как кот, сожравший не мышь, а целого кролика.       Жан покосился на погруженного в документы начальника и сообразил, что наверняка среди лиц, с попустительства которых гражданам Аместриса урезали и так невеликие права, были враги и просто недоброжелатели Мустанга. А тут ему на блюдечке вручили если не компромат на них, то что-то близкое по полезности, еще бы тому не быть довольным. Но все же интересно, как там развивались события после появления алхимиков, неужели они, вообразив себя героями без страха и упрека, ворвались в резиденцию Йоки и напали на его людей?       — А это что? — реакция полковника незамедлительно привлекла внимание Жана.       Какое-то письмо, еще не вскрытое, тот держал так же осторожно как неразряженную мину. И было чему удивляться — адресовано оно было полковнику Мустангу. Но начальник не стал вскрывать его публично, просто взвесил на ладони и отложил в сторону, вернувшись к просмотру других документов. Жители терпеливо ждали, лишь изредка перешептываясь о чем-то за пределами слышимости Жана.       — Итак, в целом картина до появления алхимиков мне ясна, — наконец-то окончил просмотр бумаг Мустанг, кропотливо отделив официальные документы от писем и личных записей управляющего, которые наверняка хранили в себе много интересного. — Что произошло после того, как вы просветили путников в происходящее?       — Йоки приперся, — брякнул пацан Халлинга, на которого тут же шикнули оба родителя.       — Старший лейтенант Йоки решил облагодетельствовать нашу скромную гостиницу, — сарказм мужчины можно было ложками кушать. — А заодно оповестить население об очередном повышении налогов, введении новых штрафов и сокращении зарплаты. Третий раз за последние полгода, как его сюда назначили.       Полгода. И уже такой особняк отгрохал? Жан мысленно выругался, когда по взглядам понял, что последнюю мысль произнес вслух. Старший лейтенант его даже учить не станет — пристрелит. Нет, он знал, что на шахтах большие деньги крутятся — разумеется, не среди рабочих, там наверху, но это даже ему казалось каким-то маразмом, а ведь он не самая светлая голова в команде. На что этот Йоки рассчитывал?       — Особняк не он строил, он тут давно стоит. Йоки его просто себе приписал, там в бумагах есть про это, акт дарения, вот только последний владелец мертв уже лет сорок, — с глухим смешком пояснил про богатство старшего лейтенанта Халлинг. — Он его, конечно, привел в порядок, на наши-то деньги, но это не так много, как если с нуля строить.        — Все равно незаконно, — подчеркнул полковник. — Итак, лейтенант пришел с подчиненными и увидел новые лица подозрительной наружности?       — Нет, визит прошел мирно, мы особо не ругались даже, — припомнили шахтеры. — Но алхимики вышли сразу за ними, сказав, что им пора в путь, их ждут. Мы же решили меж собой обсудить новые поборы, что с этим делать и кому писать.       — А потом Йоки как заорет «как вы смеете!» — прервал отца парнишка, подпрыгнув поближе, матери пришлось его за шиворот на место вернуть. Забавный пацан, эмоции так и фонтанируют.       — Шум раздался, потом свет, синий такой, — Мустанг кивнул, алхимическая реакция всегда синий свет дает. — Мы наружу, а они там уже такие стоят, болванчики металлические.       — А алхимики меж собой ругаются, что надо было по-другому делать, — припомнил другой житель.       — Потом главный из троих постучал по доспехам и сказал уже нам, что без алхимика их не освободить, — продолжил вспоминать Халлинг. — Сказал, что они ни поесть, ни поспать нормально не смогут, пока их не вытащить, и что нам надо доложить в армию о нападении на солдат Аместриса при исполнении. А когда уже приедут разбираться, тогда и про нарушения лично рассказать, и доказательства вручить.       — Вот только мало ли кто там приехал бы, — подхватил нить следующий рассказчик. — Мы так и сказали, что как бы нам самим не прилетело за Йоки. Они там меж собой еще что-то поговорили, потом один остался диктовать, куда звонить и что писать надо, а двое других пошли в особняк, искать вот эти все бумажки.       — Они и сказали писать донесение на имя полковника Мустанга, — подытожил Халлинг. — И ждать Огненного алхимика или кого-то из ваших подчиненных.       Ну, дождались. Нет, с одной стороны хорошо, что даже среди подозрительных личностей у полковника репутация человека, который выполнит работу добросовестно и не станет злоупотреблять положением. С другой — а откуда они это знают? Полковник куда больше был известен как герой Ишвара — что с точки зрения части ветеранов характеризовало его не с лучшей стороны — и легкомысленный бабник вне службы. На месте Мустанга у Жана бы уже крыша слегка протекала в поисках наблюдателей и осведомителей, а он ничего, усмехается, будто весело быть под пристальным вниманием и ничуть не страшно. Про то, что эти люди вполне могли бы знать и подчиненных полковника, Жан старался не думать, пусть о том у Хайманса болит голова.       — Что ж, ситуация сложилась интересная, не так ли, младший лейтенант Хавок?       Они пошли осмотреть дом Йоки сразу после того, как Мустанг очень осторожно прорезал смирительные доспехи на военных пламенем. Жан содрогнулся, отказываясь узнавать, каких усилий стоит такой контроль над огнем и насколько страшно оказаться рядом с ним. Судя по запаху от бывших пленников — очень страшно.       Учитывая все обстоятельства, единственным вариантом было взять всех под стражу и оставить в качестве надсмотрщиков шахтеров. Они с шефом не могли разделиться, когда возможные противники шлялись где-то в округе, а вызванное подкрепление прибудет только к утру. Во всяком случае, именно так объяснял свои действия полковник, оставляя управляющего шахтами под присмотром бывших подчиненных. Хавок готов был спорить, что зубов этот Йоки не досчитается, но, разумеется, случайно, упав на кирку или при попытке побега.       — Почему именно Йосвелл? Какой-то заштатный городок, что здесь делать бывшим государственным алхимикам?       — Потому что все они рассредоточены по границам Аместриса, — с самодовольной ухмылкой ответил полковник. Добившись вопрошающего взгляда, он продолжил. — Несколько групп в разных частях страны, всегда в маленьких деревнях или городках, куда солнце-то не каждый день заглядывает, не то что армия. Йосвелл отлично подходит под это определение, если не считать старшего лейтенанта и его людей, здесь нет никого, кто стал бы сообщать о них.       — Но в таких глухих местах каждое новое лицо запоминают и вспоминают месяцами, — резонно возразил Жан, сам выросший в таком маленьком и далеком от центра местечке.       — Это опасно, если их ищут, а с их точки зрения они все еще вне радаров армии, — не то чтобы они были неправы, кроме шефа и подполковника Хьюза этих чудаков никто и не искал. — Кроме того, есть Ледяной Исаак, который кого-нибудь зрелищно ловит, привлекая внимание, а потом снова пропадает на недели, чтобы всплыть в другом конце страны с той же целью.       — Отвлекает внимание, — согласно кивнул Жан. — Но от чего?       — Это мы выясним, когда поймаем хотя бы кого-нибудь из этой группы, — уверено заявил полковник, будто не сомневался, что успеет поймать странствующих черт ведает где алхимиков до того, как они сделают то, что бы они там не собирались сделать. Самое странное, что Жан ему верил.       — Думаете, в доме старшего лейтенанта могли остаться какие-то зацепки?       Зацепок не было. То есть, были очевидные следы обыска, большая часть шкафов была пуста, а содержимое безжалостно разбросано повсюду, но не было ни намека на то, кто стоит за этими поисками. Как ни странно, но деньги лежали там же, как и мешочек с драгоценными камнями, неизвестные будто демонстративно не стали ничего брать. Кроме съестных припасов: Жан не удержался от смеха, увидев, что кладовые как раз были неплохо обчищены. Шахтеры ведь говорили, что странствующие алхимики забрали столько еды, сколько наработали, и поимку Йоки, видимо, сочли достойным оплаты трудом. Конечно, в отчете это пойдет как грабеж, но до чего забавно.       Интересно, что все-таки они делают? Непохоже, что алхимики готовят восстание, ни одного слуха о наборе, никто из свидетелей не упоминал, что те им что-то предлагали, даже таинственные шпионы полковника ничего не слышали. Готовят нападение другой страны, поэтому они все время на границе?       — Не самый безумный вариант, — задумался Мустанг.       Свергнуть нынешний режим, а это пока предполагаемая цель алхимиков, можно и таким образом, тот же Брэдли во время серьезного конфликта перенесет штаб поближе к линии фронта, то есть будет куда более уязвим, чем в Централе, да и столица останется с меньшим контингентом. С другой стороны, эти алхимики вроде как старались избегать лишних жертв, одно только проникновение в центральную тюрьму чего стоит. С силой Ледяного алхимика можно было запросто перебить если не всех, то большую часть охранников, да и заключенных бы не осталось, но нет, его целью был Багровый алхимик и точка.       И помощь чужой стране в нападении на собственную в эту парадигму вообще не вписывается, как ни крутил мысль Жан, просто не подходит, как искривленная деталь в разобранной винтовке. Чего бы добивался он сам, будь алхимиком достаточно способным, чтобы пройти государственный экзамен, а после получившим оплеуху от реальности в Ишваре? Попытка представить себя на месте алхимиков провалилась с треском, потому что кроме прямой конфронтации с фюрером и высшим генералитетом ничего в голову не приходило, а для осуществления подобного ныкаться по границам необязательно.       — Что ж, последний вопрос… — и полковник полез в карман за таинственным письмом.       «Уважаемый полковник Мустанг!       Убедительно просим вас перестать выслеживать нашу группу, вы сильно рискуете привлечь к себе внимание наших врагов. Переиграть их у вас не получится, не с вашим мизерным пониманием ситуации, а рассказать вам больше мы не можем из-за риска втянуть в беду еще больше невинных жизней. Со своей стороны гарантируем, что наши действия ни коим образом не направлены во вред простым жителям Аместриса и даже армии напрямую. Впрочем, тех, кто наслаждается своей властью и злоупотребляет ей, наше обещание не касается.       С уважением, Даниэль Браун, Стеклянный алхимик».       Это было… Жан не был уверен, правильно ли считал между строк, но первой мыслью после прочтения было «высокомерный ублюдок». «Мизерной понимание ситуации», «у вас не получится», «перестаньте выслеживать» — ощущение, будто помоями облили. Приказной тон, несмотря на «просьбу», пренебрежительное высказывание об их попытках разобраться в происходящем, все в письме говорило, какого низкого мнения Стеклянный алхимик об одном из лучших подразделений Восточного штаба, и Жан почти физически почувствовал, что вот-вот вспыхнет от ярости.       Что чувствовал полковник, которому и были адресованы унизительные слова, было страшно представить, репутация Огненного алхимика не на пустом месте возникла.       — Что ж, — спокойным ровным, как ледяная стена тоном заговорил Мустанг. — Кажется, у меня появились новые вопросы к этим людям.