10. Риза Хоукай

      Они нагнали неизвестную группу, устроившую погром в складском районе, довольно быстро, но внезапно вместо того чтобы окружить место, полковник приказал не разделяться. Алхимики, стало быть. В последние месяцы полковник очень резко реагировал на любое упоминание о группах алхимиков, выслеживая тех с чувством, граничащим с одержимостью. Конечно, их действия подозрительны, намерения не ясны, а цели и вовсе из области предположений, но они не единственная антиправительственная группировка в Аместрисе.       Риза бы сказала, что в стране их более чем достаточно, несмотря на все меры, предпринимаемые армией, чтобы сократить число террористов. Эти хотя бы не вредят обычным гражданам, сосредоточившись на коррумпированных офицерах и нарушающих нравственные границы государственных алхимиках. Конечно, только до поры до времени, но команда могла бы сосредоточиться на, например, так называемой «группе синих», члены которой не брезговали захватом заложников и терактами, а не преследовать бывших военных алхимиков, которые еще ничего не сделали.       — Хочу быть как Ласт!       Возможно, полковник был прав, и алхимиков надо было остановить раньше. Но они не успели, и вместо полного невысокого мужчины в руках подростка-алхимика был плачущий ребенок. Человеческое преобразование. Она слышала о нем, читала в книгах отца о запрете, знала о высшей мере наказания за проступок, но никогда не думала, что станет тому свидетелем. Тем более свидетелем успешного преобразования, пусть реакция алхимиков говорила о неожиданности результата.       Четверо противников, подросток-алхимик, двое мужчин и женщина, на всех следы недавнего боя. И, несмотря на ребенка, ее целью был подросток: алхимик, совершивший человеческую трансмутацию и оставшийся стоять, приоритетная цель независимо от возраста. Еще бы полковник тоже это понимал! Но нет, Мустанг уверено шел в направлении ссорящихся, как будто приятельская небрежность, с которой обращался к нему мальчик, притупила бдительность, ослепив чем-то очень знакомым, но неуловимым.       Миг, когда юный алхимик заметил полковника так близко, решил все: ни капли страха или сомнений, Мустанга тот воспринимал, как кого-то, на кого можно положиться и кому можно довериться. Подозрительно, необъяснимо, но пока подросток так им верит, этим надо воспользоваться.       Ей не нравилась идея разделиться, она сомневалась, что случись что, Бреда и Фарман справятся с мужчиной и химерой, не говоря уже о женщине, которая может быть и врагом, и заложником, но выбора не было, они действительно не могли вместиться все в одну машину. И еще меньше ей нравилось, что Рой настоял на заднем сидении рядом с подростком, когда как ей предлагалось повернуться к нему спиной. Умом она понимала, что Огненный алхимик в закрытом от дождя кузове машины так же опасен, как в ясный солнечный день, но ей не хотелось вешать на него еще больше убийств детей, достаточно тех, что были в Ишваре. Хорошо, что алхимик, казалось, и не думал нападать, всецело поглощенный ребенком на руках.       Ребенком, который по его словам не так давно был гомункулом, как и оставшиеся его спутники. День был трудным даже по ее меркам, Ризу выбило из колеи успешное человеческое преобразование, только этим она могла объяснить, что не успела подстрелить сбежавшего человека-ящера. Но она все еще держала на прицеле подростка, следила за его взрослыми сообщниками и более не отвлекалась на младенца, слушая невозможные ответы. И наверное, знай она об алхимии чуть больше, то не поверила бы мальчику как полковник, но она всего лишь человек и иногда способности алхимиков ее напрягали. Одержимость алхимиков своими исследованиями нервировала ее еще больше.       — Ты что, мазохист?       Невозможно, чтобы кто-то так спокойно хамил Огненному алхимику, даже не подозревая, что должен чего-то бояться, но вот он, Эдвард, смотрит на полковника как на идиота и спрашивает о том же. Слишком свободное поведение даже ее обескуражило, не то что остальных, ощущение, что мальчик со старыми друзьями общается, а не с военными, которых так старался избегать.       И полковник реагировал удивительно сдержанно, пусть и не так, как ожидала от него Риза, даже не скосил глаза на прикусывающих языки подчиненных. Потому что будем честны, именно из-за этой записки Рой стал так одержим группой алхимиков, хотел расковырять их секреты, чтобы те больше не считали его бесполезным.       А после весь смех просто испарился из комнаты, потому что даже их скудных познаний в алхимии было достаточно, чтобы поверить в ужасающий фарс, которым была их страна. Страна, жителей которой собирались принести в жертву. Грандиозный план на несколько столетий.       — Мне надо выпить, — тихо пробормотал Хавок и Риза едва удержалась от того, чтобы поддержать того вслух.       Это бы изумило коллег до предобморочного состояния, а им предстоит немало работы: выяснить, кто стоит за планом, кто из высшего командования в него посвящен, и нет, Грумман вряд ли бы стал в таком участвовать, и арестовать их всех. Даже если это назовут бунтом и изменой, есть вещи важнее, чем приказы сверху. Присягали они в первую очередь стране и ее гражданам.       — Итак, чтобы предотвратить уничтожение всей страны…       Риза тихо вздохнула: глядя на взаимодействие двух алхимиков со стороны, все явственнее бросалось, насколько легко Эдвард понимает полковника, что вызывает у того затруднения, а что и пояснять не надо. Информацию о Вратах, Истине — Боге? — она старалась принять как факт, уверенная, что осознать необъятность подобного ей попросту не по силам, она не алхимик. А вот Рой понимал и то, что он понимал, его не радовало, как и предупреждал Эдвард. Никакой слежкой такое глубокое знание других людей не объяснить.       И пока подросток рассказывал о гибели Ксеркса, часть ее разума пыталась решить головоломку под название «Эдвард», получить хоть какое-то объяснение. А потом мальчик рассказал про путешествие во времени и отданную за мир жизнь. И все сложилось как паззл:       — А твои коллеги сегодня наставили на тебя оружие. Ты был частью нашей команды в той жизни.       Это безумие, но оно объясняло абсолютно все: и то, как подросток им доверял, всем им, даже зная, как опасен Огненный алхимик, прикрытый Глазом Ястреба, и то, откуда он знает столько мелочей о них всех, и то, почему их самих не напрягает Эдвард — инстинкты, отточенные на войне, никакой алхимией не обмануть. Он был своим, не из этого времени, жизни, а может и мира, но своим, товарищем не только как армейский цепной пес, но и как член команды Мустанга.       И если ее откровение успокоило окончательно, то полковника добило: этот взгляд, полный разочарования в себе, она знала слишком хорошо, чтобы пропустить. Конечно, ожидаемо немного расстроиться, что их не сочли достаточно надежными в таком серьезном деле, как борьба с почти-бессмертными гомункулами и их лидером. Но Рой воспринял все лично, будто он как-то подвел бывшего подчиненного, что вызвало у подростка ответную яркую реакцию:       — Вы все идиоты, кроме Хоукай.       Еще одно подтверждение, в котором она уже не нуждалась: мальчик сразу вычислил, что на нее отсутствие доверия не подействовало как на остальных. Если подросток стал государственным алхимиком в таком юном возрасте, то он умен, очень умен, и раз работал с Роем, то и научиться мог многому, планированию, тактике или стратегии, а лучше бы всему и сразу. И если майор, уже прошедший эту войну в прошлом, решил не задействовать в планах их команду, очевидно, есть сдерживающие факторы. Активная служба, например.       — Огненный алхимик, да? — кажется, женщину это совсем не взволновало.       Если бы Ризе сказали, что ее расстреляли в ином будущем за преступления в Ишваре, она бы тоже лишь вздохнула свободнее, зная, что если она ответила за геноцид, значит, страна изменилась к лучшему.       — А этот ребенок? Ты ничего не сказал про него.       Семь грехов, и каждый из гомункулов во многом определяется своим именем. Полезное знание, если им не повезет с таким столкнуться. Риза отложила мысль до более спокойных времен, внимательно наблюдая, как бывшие гомункулы совершенно по-человечески в ужасе от смерти младшего из них. Видимо, даже для не-людей поедание одного из них собратом нечто жуткое. Ее заинтересовало другое, но было не лучшее время спрашивать, когда подросток строил планы на ближайшее будущее.       Женщину с ребенком он благоразумно решил спрятаться в Дублисе, если что, они смогут их там найти, хотя полковник искренне предложил помощь — и пытался ухватить ниточку, потянув за которую можно будет вернуть в строй Стального алхимика. Такими эксклюзивными кадрами не разбрасываются, а раз семья не помнит о его существовании, будет проще уговорить мальчика вернуться в армию, где его будут ждать. Иногда Рой был до боли очевидным в своих стратегиях, но возможно, только потому что она его хорошо знала.       А вот дальнейшие рассуждения подростка ей не очень понравились. Нападение на укрытие Гнома-Отца и захват высшего командования? Не эффективно, их объявят террористами, и солдатам придется ловить тех, кто спасал Аместрис. Но Эдвард отмахнулся от ее предостережения, сказав, что если не получится призвать генералитет по закону, не хватит доказательств или еще чего, алхимики просто снова скроются, как скрылись с радаров после Ишвара.       — Что если результат будет обратный и вместо захвата предателей, схватят самих алхимиков?       — Они знают, на что идут, — такой равнодушный ответ настораживал, но прежде чем Риза успела что-то сказать, Эдвард продолжил. — Я не раз пытался вразумить этих баранов, что главное мы сделали, с материалами по философскому камню я разберусь, но они уперлись намертво. И в моем прошлом Исаак в одиночку едва не заморозил весь штаб, что они смогут сделать теперь, когда там и Кинжальный, и Стеклянный, и Кислотный, страшно представить.       В этом была своя правда, бывшие или нет, но все эти алхимики сдали сложнейший экзамен, прошли Ишварскую кампанию и выжили там. Возможно, они знали, что делают, и просто не стали нагружать лишним беспокойством самого младшего из них, у которого другая, не менее сложная задача. И у них теперь была своя — не дать разразиться бойне в Лиоре.       — Я честно не помню, как вы разрулили ситуацию, был занят в Централе, — почесал затылок Эдвард. — Знаю, что у вас ситуация была под контролем, даже когда объявился Энви в облике Корнелло, но потом пришли войска из центра, перехватили управление и все поломали.       — В этот раз у них не будет такой возможности, — сверкнул глазами полковник. Подросток на секунду замер, рассматривая его, а после согласно кивнул.       — Они будут слишком заняты, разгребая бардак после атаки алхимиков. Я, может быть, смогу вас предупредить, когда будет активация круга, чтобы вы успели подготовиться, но это как получится. Энви и Прайд будут искать Ласт и Глаттони, мы можем на них наткнуться, а Гордыня — самый сильный из гомункулов, даже Брэдли ему уступит.       — Разберемся, как-нибудь. Полагаю, и без предупреждения пропустить такое событие будет трудно? — с полуулыбкой уточнил Рой. Риза устало прикрыла глаза, сейчас не время для легкомысленности, полковник!       — Алхимическая реакция всегда заметна, — только пожал плечами подросток, вставая. — Ладно, на этом, наверное, все, нас с Гридом уже заждались.       Несмотря на нытье Хавока, пытающегося узнать, что там в будущем будет с его личной жизнью, и беспокойство Бреды, что такая колоритная парочка сдаст конспиративную квартиру, они ушли. Риза так и не сумела задать вопрос, но уже не была уверена, хочет ли знать ответ.

***

      Первым делом полковник поставил в известность подполковника Хьюза, который помимо того что был в Централе, был частью следственного отдела и когда алхимики начнут действовать — ему придется реагировать либо на них, либо на доказательства преступлений генералов. После младшего лейтенанта Бреду инкогнито отправили в Лиор для наблюдения за Корнелло и определения уровня его влияния на местных.       Новости были неутешительны, алхимик активно пользовался философским камнем и люди все больше верили в божественную силу. Справится с таким будет непросто и Риза мысленно склонилась к плану Эдварда, который признался, что разозлил священника, заставив того разговориться о своих планах в спрятанный микрофон, и его услышал весь город. Если после такого признания произвести арест, есть шанс избежать сильных волнений.       Но действовать придется быстро, если у противника будет действующий философский камень, могут быть потери с их стороны, если же подождать, пока камни будут уничтожены, Корнелло может затаиться и не дать повода забрать его. И в то же время, если он именно такой неразумный властолюбивый человек, каким его описал Эдвард — в куда более крепких выражениях — он не сможет удержаться хотя бы от попытки государственного переворота, какой бы бессмысленной она не была.       Решение, безусловно, было за полковником, но он никогда не отказывался выслушать их мнение, чем выгодно отличался от других старших офицеров, доверяя им в некоторых аспектах больше чем себе. Риза подозревала, что полковник склоняется к тому, чтобы взять под контроль ситуацию в Лиоре до того, как алхимики разрушат философские камни, чтобы успеть оказаться ближе к Централу, когда те сделают свой ход.       Будет ли это для того чтобы помочь им справиться с генералитетом или чтобы возглавить их «поиски» после, не так важно. Он рисковал попасть под перекрестный огонь, если будет действовать недостаточно продуманно, тот же генерал-лейтенант Грумман вроде и поощряет действия и методы полковника, но стоит Мустангу оступиться, как тут же сделает вид, будто они и не знакомы. Так же как было и с матерью, стоило той выбрать не того человека, как семья о ней забыла словно и не было никогда Элизабет Грумман.       И все равно, все упиралось во время, когда алхимики активируют круг.       — Старший лейтенант Хоукай.       Когда поздним вечером ее окликнули из подворотни, рука легла на рукоять пистолета автоматически. И только обернувшись и увидев знакомого подростка в темном плаще с капюшоном, она позволила себе немного расслабиться. Немного, помня о гомункуле-оборотне.       — Добрый вечер, Эдвард.       — Вы не сильно заняты? Мне есть что рассказать.       — Как именно погиб Глаттони?       — Э? — опешил подросток, но тут же взял себя в руки. — Из-за Энви тревожитесь? Глаттони съел Прайд, но вообще можно было и что-нибудь приятнее спросить.       — Прости, это было самым запоминающимся и неожиданным, — ей действительно ничего сходу не приходило, хотя можно было бы спросить просто, сколько ему лет.       — Да нет, хорошо, что вы не теряете бдительности, — пожал плечами Эдвард. — Впрочем от вас иного и ждать не стоило. Так мы можем поговорить?       — Мне позвать остальных? — рабочий день у них закончился недавно, они еще могут всех собрать.       — Нет, я видел, как вы расходились, — отмахнулся мальчишка с улыбкой. — Не хочу, чтобы Хавок снова насел с расспросами про свою нескладывающуюся личную жизнь.       Справедливо. Недолго думая, она позвала мальчика на чай. Черного Хаяте тот сразу позвал по имени и даже припомнил, как именно щенок обрел хозяина в прошлом — история совпадала до деталей. Хоукай хотела бы удивиться, но прекрасно понимала, что сколь бы масштабная задача не стояла перед алхимиком, он всего лишь один человек, изменения от его действий не будут затрагивать каждую мелочь. Как Рой, который тоже всего лишь один человек, сможет изменить систему только, если будет работать в команде.       — Мы активируем круг двадцатого мая, к этому времени все успеют добраться до Централа безопасными путями и распределить задачи, — они определились с датой. Хорошо. — Время активации три часа дня, Ланцер сказал, что в это время будет проводиться собрание генералитета во главе с фюрером, поэтому его смерть можно будет в случае чего списать на их действия. Если печать не подействует на Брэдли так же как на Хоэнхайма, просто освободив от силы философского камня и заключенных в нем душ.       — Спасибо, что предупредил, — у них десять дней в запасе. Должно хватить для последних штрихов к планам насчет Лиора. — Я передам все полковнику.       — А еще я, наконец, понял, как предотвратить повторение эксперимента хотя бы в обозримом будущем, — добавил Эдвард и сам, казалось, удивился своим словам.       Что ж, если он проболтался случайно, потому что ему нужен был слушатель, а его нынешние коллеги по каким-то причинам не могут помочь, здесь есть она. Риза терпеливо и методично готовила ужин, пока подросток собирался с духом, решая, продолжать рассказ или промолчать.       — Я думаю, что это будет болезненно для вас, — неожиданный комментарий заставил ее оторваться от дела и обернуться к мальчику. — Вы все знаете, как выглядит круг для создания камня и что нужно сделать для его начертания, изъятие этого знания не может быть легким. Мне жаль, но во время активации печати вам лучше быть готовыми к последствиям.       — Это можно сделать с помощью алхимии? — как? Какие знания надо иметь и в какой области алхимии специализироваться, чтобы суметь сделать подобное? Можно ли забрать так любую информацию и как этому противостоять? Можно ли будет так уничтожить огненную алхимию?       — Не совсем, — опроверг ее мысли Эдвард. — Это будет сделка с Истиной и да, это будет частью круга преобразования, потому что знания о создании камни пришли с гомункулом из Врат, туда их и надо вернуть. Пусть камень останется в легендах и сказках, небылицей, а не чем-то реальным.       — Ты собираешься договориться с Богом, чтобы тот забрал информацию о создании камня из всех возможных источников, включая человеческий разум, — звучало безумно, но в последнее время это было почти нормой. — И он согласится?       — Сделка есть сделка, я заплачу, — пожал плечами подросток, будто для него договориться с подобной сущностью все равно, что выпить с Хоукай чаю. Посмотрев на юношу, Риза лишь покачала головой: возможно, предположение недалеко от истины. — Но я не знаю, как это будет выглядеть по итогу, этот придурок непредсказуем. Я даже не знал, что он сделает такое с Гридом!       — Я так понимаю, это существо пыталось помочь, — осторожно уточнила Риза.       — По-дурацки у него это выходит! Не по-человечески, — фыркнул мальчик.       — Это же не человек, — на замечание возражений не было, и она решила перевести тему, заодно задать вопрос, который мучил ее последние несколько недель. — Эдвард, та женщина, Ласт, сказала, что не ты один пострадал во время… Обещанного дня?       Не ожидавший вопроса подросток нахмурился и сжал губы в тонкую полоску. Помявшись несколько минут, он все же кивнул и сгорбился:       — Хьюза застрелили, когда он догадался о круге преобразования на всю страну, — подполковник Хьюз, смерть. Раз.       — Хавок после боя с Ласт стал инвалидом, прикованным к креслу и ушедшим из армии, — младший лейтенант Жан Хавок, инвалидность, два.       — Потом настал Обещанный день, было много раненых, но в основном солдаты главного штаба. Погибло несколько хороших людей, таких как старик Фу и капитан Бакканир из Бриггса. Вам перерезали горло, — старший лейтенант Хоукай… смерть? Это так она погибла? Три.       — Полковник ослеп, — и мир замер.       — Как? — прокаркала она, удивившись собственному голосу и изумив этим собеседника. Впрочем, удивление быстро сменилось каким-то печальным пониманием.       — Если вам станет легче — там смогли обратить некоторые беды, Док использовал оставшийся у него философский камень, чтобы поставить на ноги Хавока и вернуть зрение полковнику. Вас залатала Мэй Чан, принцесса из Сина, она прибыла в поисках философского камня.       Вот как. Не так плохо, как звучало изначально. Но подполковник…       — Но мертвых не вернуть и Хьюз… знаете, что было больнее всего, больнее, чем даже его смерть? — с криво приподнятым уголком губ Эдвард выглядел старше нынешнего возраста, даже не старше, старее. — Когда Элисия выбегала на шум у входной двери с криками «Папа!» Она ждала его почти год, пока не поняла, что он никогда не вернется. Каждый чертов раз, когда мы навещали миссис Хьюз. Каждый раз ее глаза потухали, когда выяснялось, что это не он, пока не перестали загораться.       Под конец голос подростка сорвался, и Ризе пришлось встряхнуться, уж очень сильно затягивала чужая горечь, неожиданно и опасно. Он не должен так влиять на нее, не после всего, что ей довелось пережить. Знает ли мальчик, какую силу имеет, отточил ли он навыки в прошлом, чтобы стать таким, или это природная харизма, которой так трудно противостоять?       — Полковник плохо с этим справился, — это был не вопрос.       — Он едва не свихнулся, когда убивал Энви, — с глухим смешком ответил Эдвард. Ей пришлось отставить готовку, чтобы не отрезать себе что-нибудь. — Вы его остановили, понимая, что убив ублюдка, он перестанет быть человеком, которому можно доверить страну. После зеленый опарыш покончил с собой, выплюнув философский камень.       Риза только вздохнула. Хорошо. Даже если Рой сойдет с избранного пути, она все еще может его остановить без крайних мер, как поклялась годы назад. Она понимала, что так и сделает, не может не попытаться, прежде чем застрелить сошедшего с ума могущественного алхимика, но сомнения иногда мелькали в голове, теперь же есть твердое знание, что она это сделала однажды в не случившемся будущем.       — Навевает воспоминания, — пробормотал подросток, пока она наливала ему чай. На вопросительный взгляд он ответил. — Как-то мы уже сидели вдвоем, вы тогда пистолет разбирали и чистили. Я попросил рассказать об Ишваре и прочем.       Тяжелый разговор. Трудный и, она надеялась, честный. И мальчик все еще не шугался от них в ужасе, зная, на что они способны.       — Ваш отец козел, — неожиданно выдал Эдвард. — Не надо так смотреть, взвалить на плечи несведущего в алхимии человека такую ношу просто преступно! Трус, не сумевший принять решение самостоятельно.       — Он его принял, — с тяжелым вздохом ответила Риза, удивляясь глубине связи с ребенком. Насколько крепкой та была, что она рассказала про татуировку у нее на спине? Сказала ли она, что с ней теперь? — Но Рой вступил в армию, и ему пришлось поменять планы и быстро, он презирал военных. Отец умирал и доверил мне решать, кому передать эти знания.       — Поэтому вы их в итоге стерли, — мрачно кивнул Эдвард. Значит, и это рассказала. Невероятно. — Возможно, это и к лучшему, слишком опасное это знание. И хорошо, что не на каждое поколение найдется сумасшедший, готовый посвятить жизнь изучению огненной алхимии, чтобы повторить возможности Мустанга.       — Хорошо.       — Вы знаете, полковник в итоге отвечал за восстановление Ишвара, — это было неожиданно. Но приятно и правильно. — Ничем не искупить отнятые жизни, но дать возможность для жизни следующим поколениям — это уже шаг в верном направлении. На руинах Ксеркса живет группа ишваритов, которые помнят доброту докторов Рокбелл, возможно, они будут менее злы на аместрийцев, чем другие. Пожалуйста, сообщите об этом полковнику, когда он возглавит Восточное командование.       — На это нужен будет приказ фюрера, — осторожно напомнила Риза, мысленно ставя пометку про ишварских выживших и врачей Рокбелл. Но кто стал фюрером после Обещанного дня, если Брэдли был убит, а генералы — или мертвы, или арестованы?       — Грумман все подпишет, если захочет усидеть в теплом кресле, — недобро усмехнулся подросток. — Извините, старший лейтенант, я знаю, что он ваш дедушка, но я немного зол, что во время Обещанного дня он отсиделся в стороне, чтобы не испортить себе репутацию, когда как Оливия привела силы Бриггса прямо в Централ, не боясь ничего. Рою пришлось положиться на нашу команду и тех парней, что прошли с ним Ишвар, а это совсем не то же самое.       — Типично для генерал-лейтенанта, — пробормотала она в ответ, ничуть, на самом деле, не удивленная. Старик всегда был интриганом и умел выходить сухим из воды. — Он ведь знал, что с армией что-то сильно не в порядке, но ничего с этим не сделал.       — Больше того, ему Рэйвен говорил про бессмертную армию, но он сдал назад. Так и оказался командующим Восточным штабом, — хмыкнул Эдвард. — Не могу понять, неужели ему было настолько плевать на происходящее, что должность оказалась важнее?       — Не у всех есть сила духа придерживаться столь твердых моральных принципов, как у тебя, — с улыбкой напомнила Риза. — Если бы ты был государственным алхимиком во время приказа тридцать шестьдесят шесть, сколько дней бы тебе потребовалось, чтобы дезертировать и поднять бунт против штаба?       — Ха! До вечера бы управился, — фыркнул подросток и снова помрачнел. — Я вас не осуждаю, что вы этого не сделали. Мне нечего терять и моя жизнь не такая уж ценность, не после всех ошибок. Но я тоже делал вещи, которыми не горжусь, из-за которых пострадали другие люди, в первую очередь мой младший брат. Жить правильно… сложно. Мы всего лишь люди.       — Но некоторым преступлениям нет искупления, — тихо ответила Риза. — И просто смерти недостаточно, чтобы ответить за все, что мы делали в Ишваре.       — Знаю, — подтвердил Эдвард с мрачной, знакомой решительностью. — Не уверен, важно ли это, но думаю, вам стоит знать, что бойню в Ишваре спровоцировал Энви.       Она удивленно вскинула на собеседника глаза. Гомункул?       — Он принял облик офицера, протестовавшего против вторжения в Ишвар, и застрелил ребенка, чтобы конфликт сразу стал острым и кровавым.       Это было… неприятно узнать. И нет возможности оправдать уже осужденного и расстрелянного человека за преступление, которого он не совершал. Но важно ли это?       — Все остальное мы сделали сами.       — Верно, — и добавил. — Это вы мне тоже говорили, но думаю, я не сразу это понял и принял.       Они еще немного побеседовали, на этот раз легкие темы, вроде нытья полковника из-за гор документов или плача Хавока из-за девушек, и Эдвард засобирался в путь. Она предложила переночевать у нее, хотя бы на диване, но мальчик отказался, сказав, что у него поезд на рассвете.       — Есть еще одно место, которое мне надо посетить до дня Икс, — Эдвард неловко улыбался и явно чего-то стеснялся. — Старший лейтенант, можно попросить вас об одолжении?       — Да, конечно, — удивленно ответила Риза, и подросток протянул ей монеты. Ровно пятьсот двадцать центов.       — Это уже не актуально, но в прошлом будущем я дал обещание полковнику вернуть ему эти деньги, когда он станет фюрером. Я не люблю оставаться должным, поэтому не могли бы вы сделать это за меня?       — Эдвард, но ведь ты и сам можешь их вернуть, — она попыталась отказаться от слишком личной задачи. — Ты ведь знаешь, что мы будем рады увидеть тебя в своих рядах?       — Это вы просто не в курсе, сколько проблем за мной пришлось разгребать, — засмеялся подросток. А после уже тише продолжил. — Я не могу. Я уже отдал Аместрису все, что у меня было.       — Эдвард…       Она не знала что сказать. Этот подросток, нет, молодой человек, действительно уже отслужил и армии, и стране и служит до сих пор. Неужели им так трудно отпустить его? Разумеется, команде Мустанга всегда будут нужны верные люди со строгой моралью, как Эдвард, не говоря уже об одаренности алхимика, но ведь он действительно уже отдал армии годы юности, этого ведь достаточно. А полковник найдет другой талант, заодно сохранит статус самого молодого алхимика, сдавшего государственный экзамен, для его эго приятнее.       — Хорошо, Эдвард, — она улыбнулась и ей ответили ослепительно солнечной улыбкой.       И лишь после ужина Риза поняла, что забыла поинтересоваться, чем именно надо будет заплатить за уничтожения знания о философском камне.